Through the glass.

У Намджуна был просто адский день. Он 16 часов провел на ногах, 4 плановых операции, одна экстренная, тонны выпитого кофе и только один приём пищи, за что он позже расплатится приступом гастрита. Работать ещё 8 часов и сейчас единственная возможность хоть немного подремать. Минут 40 назад ему удалось нырнуть в комнату отдыха и улечься на диванчике. Он мечтал о том, как вечером придёт домой, обнимет дочерей и проведёт с ними последующие 2 дня. Намджуну было 32, он был самым известным в городе хирургом и в одиночку воспитывал двоих прекрасных девочек. Их мать, после рождения младшей, вдруг решила, что материнство вообще не её и оставила их, уехав под покровом ночи, написав Намджуну корявую записку с извинениями. И он возненавидел её. Тогда он держал на руках полугодовалую Оливию, она заходилась плачем, а он чувствовал, что если сейчас встретит жену, то убьёт её. Развод он получил в одностороннем порядке и даже на заседание об определении опеки жена так и не пришла. С того момента она ни разу не позвонила и больше не появлялась в их жизни. Девочки все равно её не помнили. Она умерла для него и для них. Первое время его очень выручала мама, которая как только узнала, приехала на следующий же день и осталась с ним на целых полгода. Для Намджуна её помощь была бесценна. Ему только исполнилось 23 на тот момент, он заканчивал ординатуру и начал работать в больнице. Мама ни разу не упрекнула его в неосторожности, беспечности и безответственности. И за это Намджун был ей безмерно благодарен. Так, в своем очень молодом возрасте, он стал отцом-одиночкой, но не жалел ни секунды, потому что обожал дочерей. Они стали смыслом его жизни, его отдушиной, его самой большой радостью. Отношения у Намджуна ни с кем не складывались. И если первые три года после развода он даже не смотрел по сторонам, растворяясь в работе и детях, то потом почувствовал, что душа требует кого-то рядом. Кого-то очень родного, доброго, искреннего. Кого-то спокойного и мудрого. Кого-то, с кем будет уютно и комфортно. Того, кого выберет сердце. И он совершенно не ожидал, что в тот пасмурный, хмурый, дождливый день его сердце выберет Сокджина. Нет, у него не было никаких предрассудков по поводу того, что это мужчина. Он просто не ожидал, что в одночасье встретит того, с кем сразу, после пары слов и нескольких мимолетных взглядов, захочет остаться до конца жизни. Иногда, вечерами, он наблюдал за ним через окно своей спальни на втором этаже. Намджун видел, как Сокджин выходит на задний двор, садится на скамейку, кутаясь в кофту, которая ему явно велика и просто сидит, вдыхая еще прохладный весенний воздух. И каждый раз хотелось выйти, поговорить, побыть рядом. Но Намджун молча переваривал свое наваждение и думал, как бы познакомиться с ним поближе. Прошел месяц с момента переезда Сокджина с детьми в соседний дом. С Намджуном они пересеклись буквально несколько раз, обмениваясь дежурными фразами, но Намджуну было мало. Младшая дочь, Оливия, почти каждый день играла с Чонгуком, а старшая, Джили, глаз не сводила с Тэхёна. И, казалось бы, не было ничего проще, чем завязать разговор, но Намджун каждый раз терялся и злился на себя за нерешительность. Неожиданно кто-то зашел в комнату отдыха. - Доктор Ким? - послышался голос медсестры. - Я. - Вам звонок по второй линии. - Дочери? - Нет. Приятный мужской голос. Представился как Сокджин. Намджун вскочил с дивана и подошел к телефону. - Переведите звонок сюда. - На, доктор. Намджун выдохнул и поднял трубку: - Сокджин! Чем обязан? - Прости, что пришлось на работе тебя беспокоить. - Все хорошо, говори. - Я не уверен, но похоже у Чонгука аппендицит. - Опиши симптомы. - Боли в животе. Говорит, что везде, но держится за правую сторону. Пожимает под себя колени, температура вверх ползет. Я скорую вызвал, но решил позвонить тебе. - Правильно сделал. Боль отдает в пах? - Да, говорит, что больно и там. - Рвота была? - Да, однократная. - Вероятнее всего это аппендицит. Ты правильно определил. Не волнуйся, ждите скорую, а тут я вас встречу. Не давай ему никаких лекарств и пить тоже нельзя. - Я понял. Спасибо, Намджун. Еще раз прости за беспокойство. - Ерунда какая. Возьми свои и его документы и какие-то вещи. Его придется оставить в стационаре, если диагноз подтвердится. - Конечно. До встречи, - Намджун положил трубку и сказал сам себе, - вселенная меня поняла явно превратно. Господи, ну не таким же варварским способом знакомиться поближе... Он вышел из кабинета, спустился в приемный покой, на посту попросил подготовить смотровую, связался с анестезиологом и сделал звонок в оперблок. Примерно через полчаса подъехала машина и из нее вышел Сокджин с Чонгуком на руках. - Почему не на каталке? - Он отказался ложится и всю дорогу так на мне и просидел. - Понятно. Пойдем в смотровую, - Намджун перехватил у него сумку с вещами и они зашли в стерильный бокс. Сокджин аккуратно уложил Чонгука на кушетку и встал рядом. - Привет, боец, - Намджун помыл руки и надел перчатки, - мне нужно потрогать твой живот. Я буду нажимать, а ты мне сразу говори, где больно, хорошо? - Да, - очень тихо произнес Чонгук, а сам вцепился в руку отца. Намджун поднял его футболку, чуть приспустил штаны и бережно начал пальпировать живот. Чонгук вскрикнул, поморщился, но сжал зубы, чтобы не заплакать. - Молодец. Ты просто герой, - Намджун снял перчатки, отводя Сокджина в сторону и обращаясь к нему, - сейчас возьмем кровь, потом узи и, скорее всего, оперировать. Не переживай, у детей такое случается очень часто. - Хорошо, Намджун. Что от меня требуется? - Пока побудь с ним. Я приду чуть позже с анестезиологом и педиатром, - Намджун слегка похлопал Сокджина по плечу, видя, насколько сильно тот нервничает. Чонгук молча перенес все медицинские манипуляции и ему даже удалось уснуть минут на 15, пока Сокджин общался с врачами. Потом Чонгука разбудили, переодели в больничную рубашку и собрались забирать в операционную, как вдруг его глаза наполнились слезами. - А папа? - Папа тебя будет в палате ждать, - у педиатра был мягкий голос и приветливая улыбка. - Я не хочу без папы! - Чонгук потянулся к Сокджину, превозмогая боль. - Надо, солнышко. Чтобы животик не болел больше, - Сокджин обнял сына и прошептал ему что-то на ухо. - Я не пойду без тебя! - Чонгук находился на грани истерики, когда в дверях появился Намджун и, поняв в чем дело, подошел к ребенку: - А если я пойду с тобой? Чонгук с надеждой посмотрел на Намджуна и кивнул. - Догворились. Залезай тихонечко на каталку и поехали. Чонгук с помощью отца лег на каталку и отпустил его руку, тут же взяв за руку Намджуна. Тот улыбнулся и погладил мальчишку по голове. - Не бойся, мышонок. Я с тобой, - Намджун повернулся к Сокджину и подмигнул ему. Сокджин сидел в палате почти целый час и ждал. Операция должна была уже закончится, а значит сына привезут с минуты на минуту. И точно, в коридоре послышался звук каталки и шагов. Он встал, открыл дверь, пропуская врачей вперед. Они переложили Чонгука на кровать и уходя сказали: - Доктор Ким подойдет к Вам минут через 5. - Спасибо, - Сокджин поклонился и накрыл Чонгука одеялом. Сын выглядел беспомощным и совсем маленьким, как если бы ему было не 10, а 3 года. Намджун тихо зашел в палату и увидел влажные глаза Сокджина. - Не расстраивайся. Все прошло хорошо и через дня три его уже можно выписывать, - он приобнял Сокджина за плечи. - Не досмотрел я..., - тот сокрушенно покачал головой. - У детей аппендицит вырезают в возрасте от 4 до 12 лет. Это не ты не досмотрел, это время пришло. У моих воспалился в пять лет. Причем у обеих, как по сценарию, с разницей в 3 года. Тоже думал, с ума сойду. Не нужно себя винить, ты прекрасный отец, - Намджун замолчал, а потом задал давно беспокоящий его вопрос, - ты их один воспитываешь? - Да. Я вдовец. Жена скончалась год назад. - Прости мне мою бестактность. - Все нормально. Это правда и от нее никуда не денешься. Мне иногда кажется, что я не справляюсь, особенно когда они начинают спорить друг с другом. Но потом я вижу, как они заботятся друг о друге и меня отпускает ровно до следующего спора. - Я восхищаюсь тобой. У меня двое и я иногда выть готов, а у тебя пятеро. - Когда они все ложатся спать, я выхожу на задний двор, сажусь на скамейку и просто сижу. Час, а иногда и два. Намджуну очень хотелось сказать, что он в курсе, но он молчал. Такой момент откровения был очень ценен для него. А еще он хотел обнять Сокджина и, желательно, не отпускать больше никогда, но все, что он себе позволил это задержать руки на его плечах чуть дольше, чем надо бы. - Все будет в порядке. Я оставлю тебе свой личный номер. Если что, ты всегда можешь мне позвонить или написать, - он протянул Сокджину визитку. - Я благодарен тебе, Намджун. За чуткость, за поддержку и за него, - Сокджин кивнул на спящего Чонгука. - Да ну, ты брось. Ты можешь на меня рассчитывать. Сокджину уже год не хватало таких слов. А Намджуну захотелось стать ему опорой и защитой. Смена Намджуна закончилась, но он еще раз заглянул к Чонгуку в палату. Тот уже не выглядел таким бледным, он полусидел в кровати и смотрел мультики на планшете принесенном Сокджином. - Как себя чувствуешь? - Намджун осмотрел швы. - Хорошо. - Папу домой отпустишь? Чонгук пожал плечами и уткнулся обратно в планшет. - Я останусь, - произнес Сокджин, - заночую в кресле, а утром Юнги меня сменит. Чонгук не отпустит. Я точно знаю. - Тебе бы отдохнуть. - Я привык уже. Трудно, когда один, а когда их пятеро на такие мелочи, как недосып, обращаешь внимание в последнюю очередь. Тем более, они все уже самостоятельные. Старшие присмотрят за остальными. - Ну, как знаешь. Отдыхай, Чонгук. Через пару дней увидимся и, если все будет хорошо, я тебя выпишу. Чонгук лишь кивнул головой, не отрываясь от планшета. - Хорошего отдыха. - Спасибо. Береги себя, - все-таки вырвалось у Намджуна. Ну не может он делать вид, что этот человек ему неинтересен. Это в принципе невозможно. Мало того, что Сокджин красив и широкоплеч, мало того, что у него пронзительные карие глаза и очень глубокий взгляд, мало того, что у него голос, словно шелк, он еще и первоклассный отец и, наверняка, безумно интересный мужчина и Намджуну надо узнать его получше, а вот как это сделать в свои 32 он не знает. Вот и приходится заниматься не пойми чем, пока он зреет для того, чтобы пригласить Сокджина куда-нибудь выпить. Пока он ехал домой, весь мозг себе проел ненужными мыслями. Очень необычное занятие для человека, у которого IQ как у Эйнштейна. Он мог решить сложнейшие задачи, но вот в бытовом плане все было очень грустно. Девочки уже стояли на пороге, видя, как машина заезжает в гараж. Они не видели отца сутки и теперь не слезут с него следующие двое. И Намджун будет таять от этого, и снова позволит спать с собой, и снова будет варить им какао с зефирками, и изображать Мистера Салфетную голову, отчего они буду звонко смеяться. Как только он вышел из машины, дочки сорвались с крыльца, игнорируя возгласы няни, и понеслись к отцу, запрыгивая к нему на руки с двух сторон. Ради таких моментов Намджун и живет. Вот ради этого. Ради того, чтобы чувствовать, как внутри разливается тепло, как две пары цепких маленьких ручек обнимают его за шею, ради того, чтобы целовать дочек в такие мягкие щеки, ради заветного: "Папочка, мы скучали", ради того, чтобы приготовить вместе ужин и посмотреть перед сном "Приключения Паддингтона", а потом поддаться на уговоры и посмотреть еще и вторую часть, на середине которой он точно уснет на диване в гостиной, а дочки уснут на нем. Это его рай. Это его вселенная и его самое большое счастье. - Спасибо, Белинда! - он вежливо попрощался с няней, - всего доброго. - До свидания, господин Ким. Хороших выходных. Я приду в понедельник с утра, как обычно. Намджун закрыл дверь и пошел на кухню, где дочки уже мыли овощи и ставили на плиту кастрюлю с водой для пасты. - Джили, как дела в школе? - Намджун нашинковывал лук. - Хорошо, пап. Я наконец-то познакомилась с тем мальчиком, помнишь? Который в соседнем доме живет? - Конечно помню. - У него имя необычное, а еще он очень умный. "Наверно в отца" - резко мелькнуло в голове у Намджуна и он потряс ею. - Мы ходим на одни и те же занятия по биологии и истории. Он хочет стать врачом. - Надо же. Это замечательно. - Папа, а давай пригласим их к себе на обед? Намджун перестал нарезать лук и посмотрел на дочек в упор. - И чего это вы тут напридумывали, пока меня не было? - Они просто все такие интересные! - Пожалуйста, папа! Я Чонгуку свой домик на чердаке покажу и проектор со звездами! - Оливия на правах младшей прекрасно знала, как подлизаться к отцу. - Пап, ну серьезно. У нас гостей давно не было. Скоро весенние каникулы и твой день рождения. Ну почему нет? Намджун сдается, когда обе дочери обрушиваются на него. Действительно, почему нет? Это же просто замечательная идея! - Так, бегом мыть руки! Обсудим это позже. А сейчас ужинать, иначе я съем сегодня одну из вас! - Намджун шутливо зарычал и девочки с криками убежали в ванну. Он усмехнулся, помешивая томатный соус и добавляя в него фарш. Сегодня был один из таких вечеров, когда он расслаблялся в уютной домашней обстановке. Где-то на заднем фоне работал телевизор, рядом крутились дочери и было ощущение спокойного и тихого счастья. Девочки помогли накрыть на стол, разлили яблочный сок по красивым высоким стаканам и, когда Намджун разложил ужин по тарелкам, сели за стол. - Куда хотите завтра? - Я хочу в Кью Гарденс! - выпалила Джили. - Я в музей Поллока! - А обедать где будем? - Бистро Юнион! - произнесли обе в один голос. Это было любимым местом, куда они неизменно ходили вот уже 4 года подряд. После ужина, получив по порции мороженого, девочки ушли в гостиную и включили фильм. Пока Намджун мыл посуду, он слушал их смех и думал о том, как бы жил без них и не мог себе этого представить. Неожиданно смартфон оповестил о сообщении: Неизвестный номер: "Намджун, добрый вечер. Это Сокджин. Ничего серьезного не случилось. Чонгук попросил написать тебе и поблагодарить за все. А еще он передает привет Оливии. Хорошего вечера" Улыбка расползлась по его лицу. Вечер только что стал еще лучше. Намджун тут же внес номер в телефонную книжку и ответил: Намджун: "Передавай Чонгуку огромный привет от Оливии и от меня. Скажи, что он просто супергерой. Побольше бы таких послушных и сильных пациентов. Я рад, что ты написал. И тебе хорошего вечера" Нет, он определенно не мог делать вид, что Сокджин ему неинтересен и поэтому вдогонку он отправил еще одно сообщение: Намджун: "Кстати, какое мороженое ты любишь?" Ну прямо как влюбленная школьница, ей - Богу. Но дело в том, что Намджуну было все равно, как это выглядит со стороны. Ему важно то, как он это чувствовал и ему нравились эти ощущения. Сообщение от Сокджина пришло через пару минут: Сокджин: "Ты знаешь, такой вопрос мне последний раз задавали стыдно сказать, когда. Я и мороженое-то не ел, наверно, года два уже" Намджун: "Это жестоко. И все же, вспомни любимый вкус" Сокджин: "Тебе покажется это скучным, но мне нравится шоколадное" Намджун: "Это не скучно. Это классика. Мне тоже" Сокджин: "Ошибочно считается, что взрослые не любят шоколадное, что оно детское. А вот у меня, например, дети его не любят. Ни один. Даже Чонгук" Намджун: "Значит, мы с тобой неправильные взрослые..." Намджун давно в слова не вкладывал СТОЛЬКО смысла. Лишь бы Сокджин понял его... Сокджин:" Давай такими и останемся..." Больше у Намджуна сомнений не было - это точно был ЕГО человек. Однозначно. Он прямо видел, как в мозгу зажглась лампочка и внутри стало светлее. Намджун: "Я "за" то, чтобы остаться такими... Спокойной ночи" Сокджин: "Спокойной ночи" Намджуна теперь ждала очень НЕ спокойная ночь.