Два музыканта

-Чуя…- парень медленно пытается открыть глаза. Первое время он совершенно не понимает где он и что с ним, — Чу-уя…- рыжик открывает один глаз и видит перед собой странные очертания лица. -М-м…- Накахара медленно пытается перевернуться на другой бок, чтобы осмотреть место, где он находится, но ему не дают. Парень чувствует ладонь на своей талии, которая притягивает его ближе к себе, хотя между этими двумя музыкантами не осталось и сантиметра. Поворачиваясь обратно, он натыкается на копну тёмных волос, в шею что-то шепчут и Накахара окончательно просыпается. -Ну ты и соня, — Чуя смотрит на улыбающегося Дазая и пытается вспомнить всё, что произошло. В тот момент он слишком расчувствовался и притянул к себе гитариста от избытка эмоций, бежать от которых не хотелось, но и делать с ними что-то тоже. Накахара видит, как Осаму тянется ладонью и проводит по холодному лицу пианиста, внимательно изучая лицо, запоминает каждую деталь, каждую веснушку, еле-еле заметные морщинки, синячки под глазами… Каждая деталь, каждая улыбка, слезинка, пролитая Чуей — всё это Дазай хотел навсегда отложить в своей голове, такие воспоминания он ценил больше всего и не хотел, чтобы когда-нибудь это забылось. Осаму видел, как Чуе было сложно, но боялся спросить. От части он осознавал свою вину и проблему того, что Накахара ведет себя именно так, но боялся лезть, они не до такой степени близки в этом плане. Гитарист поцеловал каждое веко Накахары, получив только недовольное «отвали, идиот…» и улыбнулся. Дазай заметил, что к Чуе лучше не лезть, если тот сам не разрешает, но он просто не мог не прикасаться, не смотреть, не чувствовать всю эту красоту, исходящую от музыканта. Чуя был так прекрасен, так… -Дазай…- Осаму замер над ключицей и медленно перевёл глаза, наблюдаю снизу вверх за быстрым дыханием. -Да, Чу-уя? -Тц…- Накахара ущипнул парня за руку и тот поморщился, легонько кусая в ответ. -Зачем ты это всё делаешь? — видимо, настало время для разговора, к которому Чуя так не хотел подходить. Осаму отодвинулся от Накахары и лёг справа от него на бок, осматривая профиль пианиста. Наверно, если бы Дазай умел делать скульптуры, то он сделал бы сначала в полный рост скульптуру Чуи, его профиль, отдельно кисти его рук, ладони, шею с ключицами, он бы сделал скульптуру для каждой отдельной части тела, чтобы это было. Чтобы все видели, какой он красивый. -Потому что ты мне нравишься? — «Вот так просто, Дазай? Молодец» -Ты не мог влюбиться в меня так быстро, — Чуя повернулся и посмотрел на спокойного гитариста. Накахара не выдерживал долгих взглядов с людьми, да и первое время боялся вообще поднимать взгляд на Осаму, но сейчас, в этом пузыре, который никто не посмеет лопнуть, он смотрит неотрывно, как хищник, готовящийся броситься на свою жертву. -С чего ты взял? — Дазай пододвинулся ближе и взял ладонь Чуи в свою, играя с пальцами музыканта. Он обводил их контур, просматривал линии жизни, изучал аккуратно подстриженные ноготочки, костяшки пальцев… -Потому что… Нельзя так быстро влюбиться, — Накахара врал, потому что в того пианиста он влюбился быстро, просто думал дольше. Так с чего тогда он взял, что Осаму не мог влюбиться? Он же сам вставал на такие грабли, хотя… Пианист не был до конца уверен, что Дазай встал сейчас именно на грабли. Чуя снаружи представлял из себя красивую книгу, с чарующей и загадочной обложкой, интригующим описанием и хорошим объёмом страниц, но только… Такие книги обычно предназначены для определенной категории людей, в которую Дазай не входил, но интерес разгорался с каждой секундой, проведенной рядом с Чуей, поэтому эту книгу хотелось как можно быстрее прочитать. Только вот… Сложность заключалась в том, что не всё в этой книги понятно и просто, а Дазай не любил проблемы. Да и кто в этой жизни фанат проблем… -Если ты в меня ещё не влюблён, то это не вопрос, можно устроить, — Осаму сжал ладонь пианиста в своей и положил их на живот Чуи, который от касания рук в миг напрягся. -Я не влюблён и не влюблюсь в тебя. Дуракам везёт, но тебе точно нет, — Чуя отвернулся и посмотрел в потолок. Они лежали на кровати у Дазая в комнате, которую Чуя предварительно осмотрел. Дазай был перфекционистом, хоть и не таким, которых обычно представляют. Он был как Мори, хранивший свои книги и нотные тетрадки на полках, та же ситуация была и у Осаму: на столе у него был бардак, разбросаны тетрадки, карандаши и ручки, даже есть маленькие скетчи. Чуя не решился посмотреть их поближе, потому что не хотелось лезть в личное пространство. На стенах висели плакаты аниме, Накахара такие видел первый раз в жизни. Шкаф был открыт и оттуда выглядывали кофты в перемешку с рубашками, на что Чуя только усмехнулся, порой и у него шкаф выглядел примерно так же. Сам Дазай охарактеризовывал свою комнату как базу, где набирается энергии и идёт в новый день. Чуя понимал эти слова и был на сто процентов согласен с ними. -Ты влюбишься в меня… Ты уже влюблён, ты не хочешь это признать, — Дазай отпустил ладонь Чуи и пододвинулся ближе, обхватывая его правой рукой и разворачивая к себе. Накахара уткнулся в грудь, пахнущую колой и немного мужским одеколоном и замер — «запомни этот запах, черт возьми, запомни!». -Дазай, дурак…- Чуя положил ладони на живот, предприняв попытку отодвинуться, но его прижали только ближе. Дазай улыбнулся, поцеловав парня в пушистую макушку и уткнулся в неё подбородком, — я не влюблён в тебя, я знаю это. -Знаешь, но не чувствуешь, — и Накахара больше ничего не сказал. Он долго размышлял над этим, когда был рядом с Осаму, когда завтракал, чистил зубы, ехал в автобусе, да даже сейчас он думал о том, влюблён он или нет в гитариста. И он знал, что влюблён, а вот чувства… Чувства давно проявились, в самую первую встречу Пианисит уже понимал, что что-то должно случиться. Судьба — злодейка всё организует. Но прошлый опыт иногда приоткрывал ночное окно и садился на подоконник, наблюдая за сонным Чуей, спавшим за ноутбуком. Сидел, словно монстр, который ждал определенного момента, чтобы напасть сомнением на свою жертву и заставить её мучиться и тонуть в своих же глупых недоказанных мыслях. Чуя накручивал себя, он изнывал от нехватки ответов и хотел, чтобы это когда-нибудь закончилось. Дазай так и не дождался ответа от пианиста, вместо этого услышав тихое сопение. Чуть отодвинувшись он увидел из ряда вон выходящую милую картину и пожалел, что его глаза — не фотоаппарат. Чуя мирно спал, приоткрыв рот. Грудь медленно поднималась и опускалась, а Осаму понял, что хочет всегда охранять сон молодого музыкатнаг. Дазай так и не лёг обратно, дожидаясь момента, когда у пианиста потекут слюнки, как у младенца. Осаму не уснул, потому что как можно спать в то время, когда рядом с тобой лежит такой спящий малыш. Но время перевалило за шесть часов, мать Дазая должна скоро вернуться с работы и гитарист понимал, что если он не разбудит парня, то их могут застать в таком положении. Родители, конечно, были толерантными, но их хотя бы предупредить нужно было… -Дазай, почему я вижу твою рожу?..- Чуя прикрыл ладонью рот и мило зевнул. -Я тоже рад тебя видеть, — Осаму поцеловал плечеко и услышал… Что это, урчание?! -Не приставай ко мне, — Чуя попытался оттолкнуть Осаму, но что его сила по сравнению с силой гитариста? — почему ты меня… А сколько вообще времени? -Почти пятнадцать минут седьмого, а что? Ты куда-то спешишь? — Дазай всё же отпустил сонного Накахару, который вертел головой в поисках воды. -Да, нужно домой идти, — Чуя перевернулся и очень зря, потому что никогда не нужно поворачиваться спиной к врагу. Дазай не растерялся и прижал Чую за живот к себе, утыкаясь холодным носом в тёплую шею пианиста, который вздрогнул и ойкнул от такого жеста. Дазай начал целовать выступающие сверху позвонки, медленно двигаясь к ушку. Чуя млел как кот, схватив Дазая за руку, которая лозой обвила его живот и прижимал свои колени к груди. Дазай поцеловал за ушком и услышал тихий стон. -Уверен, что нужно идти, Чу-уя?..- Осаму чуть-чуть укусил мочку уха и Накахара удивлялся тому, какие звуки издаёт он сам. Судорожный вздох заставил Чую прийти в себя и пианист предпринял ещё одну попытку отступления, более удачную. -Блять, да отлипни ты уже…- Дазай только усмехнулся на очередное обзывательство. Осаму не был обидчивым человеком. Он достаточно хорошо разбирался в людях и мог сразу сказать, говорит тот правду или нагло врёт. Это был некий дар, которым Дазай пользовался ежедневно. И поэтому он привык к дежурной маске-улыбке, что не сползала с его лица никогда. Только в такие моменты, моменты откровений, тайн, слишком близких и очень важных. Только тогда он её и снимал. Но вот Накахара был другим и Осаму не мог спросить напрямую, ощущая тяжелое прошлое за спиной этого музыканта. Придёт время и он обязательно спросит. Чуя спустил ноги вниз и взял стакан воды с прикроватной тумбочки, жадно глотая воду, напиваясь как в последний раз. Живот издавал панические звуки, потому что последнее, что Чуя съел — орешки с той вазы снеков, а до этого он ничего нормального не ел со вчерашнего обеда. Дазай услышал урчание и ухмыльнулся. -Что ты хочешь поесть? — Осаму сам встал с кровати и потянулся. -Ничего, я приду домой и там поем. -Значит поедим в кафешке рядом с домом. Дазай был таким парнем, которого обожали все девушки: любезным, интеллигентным, не позволяющим себе лишнего, словно с картины сошёл. В красоте он не уступал мужчинам с обложек популярных модных журналов и пианисту казалось, что он не должен такой идти рядом с ним. Осаму выделялся свои ростом, своей улыбкой и игривыми глазами, заставляющими краснеть каждого, кто как-нибудь окажется в радиусе этого взгляда. И Чуя сомневался, сомневался, сомневался. Они стояли в кафе и Осаму предложил взять что-то с собой. Он решил проводить Чую до дома, но: «Я тебе девчонка какая-то?» — «Не сказал бы, но со спины ты…» — «Ещё одно словно и я сделаю из твоих волос парик» — «Понял, ни слова больше». Чуя только хмыкнул и наблюдал за тем, как Дазай переговаривался с официанткой. Он заказал что-то на свой выбор и сказал, что нужно будет подождать. Чуя на самом деле не хотел есть, но понимал, что до завтрашнего дня такими темпами он может не дожить. Спустя время им принесли две белых коробочки и два стаканчика, один побольше, другой чуть поменьше. Осаму протянул коробочку Накахаре, на что тот поинтересовался о сумме, а гитарист ответил, что для любимого всё бесплатно. Если бы Осаму продолжил флиртовать, как он это называл, то на его голове оказался бы сегодняшний ужин гитариста. Чуя шёл рядом и открывал коробочку, в то время как Дазай уже вовсю уплетал собу с овощами. Чуя наконец-то справился с лентой и удивился содержанию коробки, потому что… -Блинчики? -Фа, — Чуя сначала не понял ответ из-за набитого рта. -С шоколадным сиропом? -Угу. -И бананом? -Фсё для тебя, — Чуя ещё какое-то время не отрывно смотрел на Дазая и не мог понять как он узнал о том, что Чуя любит блинчики. То есть… Когда Накахара уже успел проболтаться?.. Из стаканчика пахло какао с маршмеллоу и Чуя с серьезным лицом сделал глоток и еле сдержался, чтобы не улыбнуться. На вопрос «вкусно ли?» он ответил только «ел и вкуснее», — «врунишка». Этим вечером они немного прошлись по улочкам и Накахара узнал, что в городе была ещё одна музыкальная школа, в которой учился Дазай вместе с его другом Ацуши. Накахара почему-то не слышал об этой школе и был удивлен. Осаму сказал, что она находилась дальше от дома и поэтому родители отдали его в эту, к тому же, там был знакомый отца, который и обучал Осаму игре на фортепиано, только спустя время ему предложили работу в колледже и теперь он был преподавателем у Дазая там. Ода Сакуноске — хороший друг и прекрасный пианист, Дазай обожал и восхвалял его. Он рассказывал, что тот очень грустил, когда уходил из музыкальной школы, но ничего не поделаешь. Зато теперь они снова чуть-чуть вернулись в прошлое. Чуя странно относился к этому Сакуноске. И нет, он не ревновал Дазая к его преподавателю. Они остановились у небольшого фонтана, где не было людей, потому что сегодня был какой-то концерт в этом же парке, и весь народ находился там. Дазай что-то рассказывал о своём детстве, а Чуя потерял нить разговора, когда посмотрел на гитариста и увидел отражение синих фонариков над их головами. Осаму улыбался и активно жестикулировал, что-то радостно объясняя Чуе, а тот в то время ромашку рвал — «любит или не любит». Пианистом двигало физическое и духовное желание, но точно не разум. И ему показалось, что он опьянел от городского воздуха, потому что на трезвую голову он бы так никогда не поступил. Резко остановившись, он взял ладонь Дазая, опираясь на неё, чтобы не упасть, встал на носочки и быстро поцеловал гитариста. Осаму не понравилось, что тот так быстро захотел улизнуть и неожиданно обхватил Накахару за талию и, наклонившись вперед, затянул его в поцелуй. Чуя кричал внутри, пищал и плакал от переизбытка эмоций и ощущений, что дарил гитарист. Такое не может быть правдой, такое не может быть реальностью и происходить в его реальности. Хоть Дазай и держал пианиста за талию, музыкант на всякий случай обхватил того за шею и прижался. «Только не отпускай меня, я не хочу снова падать…» -Чуя… Что ты делаешь со мной? — Дазай отодвинулся, но наклоняться назад не собирался, удерживая пианиста в таком положении. -Я ничего не делал. Это тебе резиновая кукла нужна. -Умеешь ты всё испортить, — Дазай ещё раз поцеловал Чую и отодвинулся, но когда он убирал руку с талии, то медленно провел ей по предплечью, спуская вниз и вплетая пальцы в пальцы Чуи. Тот ничего не сказал, а только сжал их сильнее. Какая разница, что подумают другие? Это их вечер и полностью их время, никто не смеет что-то говорить им. Гитарист провёл рыжика до дома и не хотел того отпускать, но пианист всё время порывался сбежать от напирающих поцелуев Осаму, хоть всё время им поддавался. В конечном итоге Дазаю позвонила мама и спросила где он. Парень поцеловал последний раз пианиста в лоб и направился в сторону своего дома. Накахара с улыбкой смотрел на удаляющегося парня, по как тот не скрылся за углом. Постояв ещё немного у подъезда, улыбка, не покидающая его лицо с того момента в парке, первый раз опускалась ниже, а потом губы вытянулись в линию, напряглись и Накахара сжал челюсть до скрипа зубов. Слишком близко, Дазай начинал быть слишком рядом, а это начинало пугать. Этой же ночью он спросил у придурка Дазая дошёл ли тот до дома, а то «может быть, собаки загрызли» — «нет, им я не нужен» — «даже собакам не нужен…» — «только тебе». На это Чуя выключил мобильник и подумал о том, чтобы удалить контакт Дазая с телефона. Кстати, он уже давно не звонил Мори. Вечер субботы, преподаватель наверное отдыхает… Гудки. -Чуя? — Накахара стоял на балконе и пытался зажечь сигарету. -Здравствуйте, я вас не сильно отвлекаю? — Чуя зажал телефон между ухом и плечом, закрывая сигарету от ветра и несколько раз чиркая зажигалкой. -Нет, что ты хотел? — голос был немного уставший, но Мори и сам хотел поговорить с бывшим учеником. Он знал, что сейчас Накахара занят подготовкой к концерту и ему приходилось отдавать для музыки ещё больше времени, поэтому они достаточно редко списывались, не то что созванивались. Про встречи пока говорить вообще рано. -Да я просто. Как вы? — Чуя затянулся и медленно выдохнул, наблюдая за проезжающими машинами. -Неплохо, работаю, учу детишек. Как твоя учёба? Как тот парень… М, Дазай? — Накахара кашлянул и пепел полетел мимо банки. -Этот дурак ничего не умеет, — Чуя не умел врать. Это как раз была ложь, потому что внутри Накахара восхищался профессионализмом Дазая, тем, как он мог для любой мелодии, которую Чуя наигрывал на рояле, быстро подобрать аккорды для гитары, а на любой стих у него находилась музыка и получалась красивая песня. Чуя не пробовал петь перед ним, да и вообще о его умениях в пении знал только Огай. Поэтому он сильно себя сдерживал, чтобы не начать подпевать Дазаю. У Осаму на рабочем столе также находилась стопка музыкальных тетрадей, из которых выглядывали вырванные листы с перечеркнутыми аккордами и словами. Наверняка у Дазая много работ, хороший работ, уходило в стол, поэтому Накахаре было обидно, он не мог попросить сыграть Осаму что-нибудь из его репертуара. Пианист был уверен, что, если бы Дазай был чуть смелее, то уже давно выпускал свои песни. -Но тебе же нравится с ним играть? — Мори усмехнулся. -Нет, лучше в дуэте с треугольником, чем с ним и гитарой. -Мда, Чуя, нужно подарить тебе методичку для правдоподобного вранья, — Накахара промолчал. Выбросив окурок он вышел с балкона и ещё где-то минут тридцать проговорил с Мори. У того было всё стабильно, в этом году пришло много талантливых учеников, подающих огромные надежды и Накахара был искренне рад. Люди рождаются с одинаковыми возможностями и только от них зависит их дальнейшее будущее, кто-то хочет развивать свои таланты, а кто-то наоборот их губит. В музыкальной школе Чуя повстречал много людей, у которых было столько шансов и моментов, где они могли проявить себя, но по каким-то причинам не делали этого. Из-за такого молодые умы музыки в прямом смысле уходили со сцены раз и навсегда. Чуя закончил разговор с Мори, когда на его телефон начали поступать без конца и края СМСки. Кто же это, блин, мог быть? Назойливая жопа: что ты делаешь завтра? Назойливая жопа: может, ты хочешь встретиться? Назойливая жопа: давай я приду? Назойливая жопа: или приходи ко мне? Назойливая жопа: я буду ждать тебя… Чуя закатил глаза и уже начинал писать ответ, как пришла ещё одна СМСка: Назойливая жопа: я скучаю по тебе. И Накахара смотрел, как телефон сначала горел ярко, потому немного погас и окончательно выключился. Хотелось заорать. Он не должен, он просто не может так поступить с Осаму, который… Который, наверно, вероятно, возможно, влюблён или хотя бы испытывает симпатию к Чуе. Его прошлое не отпускало, прошло уже несколько лет, а пианист до сих пор боялся того гнева и ненависти в глазах. А если Осаму просто… Просто издевается или подшучивает над ним? Ведь такое с Накахарой уже было, он бывал в такой ситуации и оказаться в ней снова не больно и хотелось. Чуя отпил уже остывший чай и подумал о том как ответить Дазаю. Ничего лучше как позвонить ему он не придумал. -Всё в порядке? — у Осаму голос был обеспокоенный, какой-то… Напуганный. Ну конечно, вряд ли бы в любой другой момент Накахара просто так позвонил гитаристу. -Я не уверен, — Чуя не хотел этого делать, но ему нужно было закрыться от него. Ему нужно было всё закончить. Да, они будут общаться, но только в музыкальном колледже и только по поводу концерта. -Ты расскажешь?.. — пауза. -Нет. Я хотел сказать, что… Что мы… Что…- Чуя начинал раздражаться из-за своей осторожности и неловкости. Как он должен это сказать? «Я влюблен в тебя, но не могу быть с тобой из-за своего неудачного прошлого»? Или «прости, ты мне до такой степени нравишься, но я боюсь, что ты оттолкнёшь меня»? Накахара молчал и смотрел в сторону балкона. Решившись, он вышел и начал доставать сигарету. -Ты можешь поговорить со мной. Не уверен, что смогу дать совет, но окажу мор- -Я не хочу, чтобы это продолжалось, Дазай, — гитарист ничего не ответил, словно чувствовал, что последует продолжение, намного больнее этой фразы, — всё, что между нами было — должно остаться в этом дне. Мне не нужны отношения и т…- Дазай хотел прямо сейчас выключить мобильник и бежать сломя голову к Накахаре. Что он сделал не так? Где он ошибся? Что он не так сказал? Или это не его вина? — и ты мне… мне… Представьте, что вы всю жизнь жили с определённым хобби и с определёнными устоями. Например, вы любили цветы и увлекались садоводством. Вам очень нравилось это занятие, вы увлекались редкими видами цветов и отдавались этому делу на все сто один процент. В какой-то момент в ваш сад приходит человек и говорит, что можно сделать немного по-другому, использовать такую землю, которая даст новую жизнь этим растениям и вы начинаете сомневаться. Как можно что-то менять, когда ты всю жизнь пользовался этим иначе? Как можно менять свои привычки и отходить от плана? Как? Чуя был из тех людей, кто чётко следовал по плану: закончить музыкальный колледж, добиться хорошей карьеры и, может быть, для счастья родителей завести семью. Но в его планы не входило встретить человека, который заставит перевернуться его жизнь. Он не ожидал… Ему нельзя, он ведь… -Ты мне- -Чуя! — Накахара выронил сигарету и та медленно полетела вниз, — Чуя, почему? Давай поговорим?.. -Я не хочу. Мы будем общаться только во время репетиций. И я хочу сократить их количество, думаю, что мы справимся, если будем заниматься по три или четыре раза в неделю. -Чуя, ты- -Доброй ночи, Дазай. Накахара медленно опустил мобильник, который упал на ковёр на балконе и посмотрел вниз. А может… Может… Он не заметил, как слёзы полились по холодным щекам, как ветер уносил их прежде чем они смогли добраться до подбородка и Накахара открыл рот в немом крике. Всё шло не так.