Два музыканта

Чуя и Дазай ехали в автобусе после концерта. Уставшие, замученные, но влюблённые до такой степени, что все эти посторонние чувства затмевал факт, что у них всё хорошо. Дазай постоянно посматривал на Накахару, который спал у него на плече и, когда никто не видел, гитарист целовал его в макушку, за что один раз он получил рукой по носу, но ничего. Они собирались ехать к Чуе, потому что его дом ближе. Родители пианиста сегодня уехали к друзьям, поэтому квартира была в полном распоряжении музыкантов. От этой мысли у Накахары подкашивались ноги и в животе появлялась непонятная пустота. Он не боялся Осаму, он боялся того, что он может сделать с пианистом. Выйдя из автобуса, Дазай осматривал сонного Чую и не понимал как ему досталось это счастье. Он не отрицал, что Накахара был порой злым, недовольным, с ужасным характером и отвратительными манерами, несвойственными для музыкантов, но всё это становилось неважно, когда гитаристу удавалось рассмешить парня и эта яркая улыбка на половину лица, закрытые глаза из-за громкого смеха, подрагивающие худые плечики… Может ли быть на свете что-то красивее этого? Дазай подал руку Чуе и тот быстро схватился за неё, когда выходил из автобуса. Пианист устал и это было заметно. Дазай осознавал, что рыжик очень выматывался из-за работы над произведением, а сейчас узнаётся, что он готовил песню, что добавлялась к основной работе. Осаму незаметно поцеловал Чую в щеку и «только вот твоих слюней сейчас не хватало». Чуя брезгливо вытер щеку и строго посмотрел на Дазая, который улыбался во все тридцать два. Подходя к дому, Чуя чувствовал этот странный холодок и как от разных мыслей сердце пропускает удары. Накахара боялся и это было нормально, пианист был уверен, что у Дазая опыта в разы больше, чем у рыжика, поэтому плюс ко всему добавился стыд за незнание каких-то основ в этих делах. Зайдя домой, он быстро снял обувь и прошёл в свою комнату, бросая сумку на пол и осматриваясь по сторонам. «А может… Может у него вообще ничего нет в планах на сегодня? Может, это я просто сам себя так пугаю? А если… Нет…» — Чуя закусил ноготь указательно пальца и почувствовал присутствие сзади. Обернувшись, он увидел Дазая, внимательно рассматривающего пианиста. -Ты в порядке? Устал?..- Осаму был как никогда нежным и таким добрым, что Чуя захотел расплакаться. Ему странно получать столько доброты, хоть это была малая часть из всего, что сделал для него гитарист. -Я пойду в душ. Одежду можешь поискать в шкафу, — Накахара попытался пройти мимо Осаму, но поперёк груди появилась рука и Дазай развернулся, смотря на Чую сверху вниз. -Ты… боишься? — «этот ёж, вечно показывающий все свои иголки наружу сейчас стесняется, почему я не могу это запечатлеть?» -Дазай. Отъебись, — ну и что оставалось сделать Осаму? Отойдя в сторону, он пропустил Чую и дал ему время. Он, конечно, не хотел давить, не хотел настаивать и торопить события, ведь он знал о том, что для Накахары всё это впервые, поэтому нужно быть предельно аккуратным. Зайдя в ванну, Чуя быстро закрыл дверь и упёрся в неё спиной, тяжело выдыхая. Чего он боится? Чего именно он боится от Осаму? Какой-то боли или… Или что? Все через это проходят и это нормально, Чуя не маленький ребёнок, который только что родился и ничего не знает об этом мире. Нужно быть смелее. Дазай в это время сидел на кровати и решил, что нужно найти какую-нибудь футболку с шортами. Осаму иногда оставался на ночевки, но одежду брал с собой свою, сейчас у него ничего не было, поэтому пришлось копаться в шмотках пианиста. Найдя самую огромную толстовку и спортивные штаны, он попытался их надеть, но понял, что даже это ему было мало. Мда, Чуя действительно был крохотным. Спустя какое-то время Накахара вышел из душа, надев на себя только нижнее бельё и футболку, ибо оставил шорты в комнате. -Ты пойдёшь в душ? — Осаму не сразу обратил внимание на Чую и, когда увидел пианиста в одной футболке — замер. Накахара был красивым и никто с этим спорить не будет, у Дазая найдётся множество доказательств и фактов, которые неоспоримы: Чуя был худым, благодаря чему мог спокойно носить зауженные чёрные джинсы и начинать беспокоиться о состоянии Дазая, его ноги были слишком бледными и гладкими, как у девушки, а худые руки и выпирающие локти… Осаму сходил от этого с ума и быстро закрыл рот. Чуя смущенно подошёл к шкафу и потянулся рукой к полке с штанами, но её остановили и медленно опустили. Дазай дышал в макушку и Чуя понимал, что если он сейчас немного отодвинется назад, то упрется прямо в пах гитариста. Осаму в тусклом свете заметил, как у рыжика покраснели уши и не мог не умиляться, он был слишком открытым и нетронутым, неприкосновенным… От чего завладеть им хотелось всё больше и больше. -Осаму…- Чуя сдавленно выдохнул имя и гитарист сжал глаза, потому что его мог называть так только Накахара, только его голос мог передать всю свою любовь через имя, все свои чувства и желания. Осаму развернул парня к себе и положил ладони на его щёки. Накахара в ответ накрыл их своими руками и злобно посмотрел на гитариста, — если ты- -Я не собираюсь делать что-то против твоей воли, — Дазай всегда был таким. Он хоть и казался дуралеем, мог творить глупости и вести себя как самый настоящий придурок… нет, он был королём всех придурков, но в то же время он был до безумия внимательным и следил за каждой мелочью. Любая вещь не сможет проскользнуть мимо гитариста и остаться незамеченной, в любом случае, Осаму подмечал все взгляды пианиста, всю его мимику и жесты, которые были смешными и очень непонятными. Но сейчас Дазай был донельзя осторожным и обращался с пианистом, как с хрупкой статуэткой, на которую можно только смотреть, но не трогать. Накахара потянулся вверх и прикоснулся губами к тонкой коже на шее гитариста, легко засасывая её и оставляя маленький красный след. Руки Осаму опустились чуть ниже и переходили с плечей на рёбра парня, которые можно было посчитать, а потом проскользнул ими под футболку, и на пробу коснулся кожи. Чуя задержал дыхание и остановился перед поцелуем в ключицу, нервно сжимая пальцы на плечах Осаму. Зелёный свет, Осаму ведет руками вверх и гладит позвоночник парня. У Накахары подгибаются ноги и он млеет от ласки, закрывая глаза и немного запрокидывая голову назад, открывая рот в немом стоне. Дазай пользуется момент и начинает медленно целовать каждый сантиметр кожи: сначала место за ушком — слабость Накахары, укус за мочку ушка и шипение с просьбой «нахер так больше никогда не делай», но Осаму это не остановило и он повторил своё движение. После, переходит на шею и оставляет два засоса, которые точно будут видны, но Чуя не понимал, что сейчас вытворяет гитарист, поэтому тёмноволосому придётся отчитываться чуть позже, но это чуть позже. В то же время Осаму не останавливал свои движения руками, плавно двигая ими по всей спине, изучая каждый позвонок и кончиками пальцев обводил контур лопаток. Чуя прижался и уткнулся носом в плечо Осаму. Стоять на носках было сложно, хоть его и придерживали, Чуя был в разы меньше Дазая, что усложняло его нынешнее состояние. -Дазай, — не то просьба, не то угроза, Осаму не совсем понял, что именно попытался выразить Чуя, но остановился и посмотрел пианисту в глаза. Накахара покраснел ещё больше, а в глазах сверкали звёздочки. Чуя испугался, когда в глазах Осаму не нашёл зрачок. -Доверься мне, хорошо? — Осаму подождал ответ. -Я не девчонка, — Чуя недовольно взглянул на парня и поджал губы. Он знал, что тёмноволосый хотел только как лучше, но сам с собой ничего сделать не мог. -Понимаю, но даже с парнями нужно быть- -Ещё одно слово и ты вылетишь отсюда как пробка, — Дазай не смутился из-за угрозы, а только поцеловал Чую в щёку и почувствовал, как напряженные пальцы расслабляются на его плечах. Осаму повернулся вместе с Чуей и с закрытыми глазами попытался найти кровать сзади них, при этом по пути к ней не убить Чую. Накахара на носочках шёл спиной вперед и боялся споткнуться, запутаться в своих и ногах Осаму, поэтому ухватился за его шею и целовал, целовал, целовал без остановки. Дойдя без происшествий до кровати, перед тем, как завалить на неё рыжика, Осаму оставил его без футболки, только в нижнем белье. Быстро сняв с себя все вещи, Дазай остался в таком же положении, как и пианист. Он аккуратно надавил на его грудь и Чуя упал назад, вставая на локи, но сразу же снова ложась на лопатки, потому что Осаму прижался его одной рукой за плечо, второй проводя ладонью по щеке.

Fear of the Water — SYML

Чуя смотрел на лицо гитариста и видел свет, исходящий от луны. Дазай был привлекательным и обворожительным, он приклеивал к себе взгляд, манил как запретный плод и было сложно сдержаться. Чуя осознавал, что его никогда и ни к кому не будет тянуть так сильно, как к этому придурку-гитаристу. Дазай был нежным и аккуратным: он прошёл дорожкой поцелуев от шеи, доходя до сосков, каждый поцеловав и укусив, позже зализывая, словно извиняясь и получая за это недовольное фырканье. Опускаясь чуть ниже, он подарил каждому ребру особенный поцелуй и на каждый он слышал сдержанный вздох. Дойдя до пупка он остановился, взглянув на раскрасневшегося Накахару. Тот выглядел расслабленным, а глаза выдавали всю заинтересованность в процессе и ожидание чего-то необычного. Осаму сел на пятки и обхватил резинку трусов, внимательно следя за реакцией. Получив еле заметный кивок, он снял их. Чуя закрывался коленями, смущался, извивался от косаний к бедру, к ступням, поцелуев в косточку на щиколотках и умирал. Всё это было таким странным и необычным, новым и пугающим, что хотелось кричать от приятных ощущений. Дазай наклонился над Чуей и посмотрел тому в глаза. Накахара не отвёл взгляд, но, ощутив ладонь, трогающую член пианиста, рыжик выдохнул в губы гитариста и попытался свести колени. -Ты очень красивый… -П-придурок, не говори это, — Накахара повернул голову вправо и попытался прикрыть рукой лицо. -Чуя, я люблю тебя, для меня ты всегда будешь красивым, — Дазай поцеловал ладонь и попытался её убрать. Не почувствовав сопротивления, он и вовсе её отодвинул, продолжая начатое. Он прошёлся пальцами по головке и опустился ниже, обхватывая член рукой. Накахара смутился и прикрыл глаза, хватаясь за выставленную руку Осаму рядом с лицом. Он нервно дышал и целовал запястье, а Осаму двигал рукой и давал себе обещание, что никто и никогда не должен увидеть Накахару таким. Его талия, твёрдые соски, подрагивающие колени, всё это такое личное и интимное, всё это его… Осаму убрал руку и снял с себя нижнее бельё, чтобы Чуе было спокойнее, ведь теперь они на равных. Накахара извивался на кровати и вертелся от каждого прикосновения к своему телу. Почему-то именно сейчас оно было до предела натянуто, как струна, и было в разы чувствительнее, всё было ощущалось в миллион раз сильнее, будто это… Это не правда, не происходит сейчас, и даже если происходит, то не с пианистом. Дазай хотел продвинуться вперед, но боялся испугать Чую или вовсе испортить момент. -Если ты ищешь смазку, то она вот в том ящике, — Чуя проговорил это в ладони, которыми накрыл своё лицо и Дазай поцеловал его в открытую часть шеи. «Шалун, зачем ему смазка рядом с кроватью…» — Осаму сделал пометку в голове, чтобы потом это выяснить у парня. Вытащив её, он вылил немного себе на пальцы и смазал вход. От прикосновения к тому месту, Чую немного подбросило и он ахнул, быстро соображая, что он только что сделал. Резко взглянув на Дазая, он увидел только одобряющую улыбку и опустился назад. Гитарист попытался просунуть один палец, но было слишком узко. Если такое происходит сейчас, то что будет дальше? Пальцы — других размеров, и это первый раз Чуи… -Д-дазай, блять, чего ты завис? — было заметно, что Накахаре больно, сжатые пальцы на ногах выдавали Чую и Осаму закусил губу. Он не хотел доставлять боль парню, хоть и понимал, что без этого не обойдется. -Будет больно. -Так и что? — Накахара приподнялся и еле уселся, пододвигаясь к Дазаю поближе. Он положил руку ему на щеку и, наклонив голову, посмотрел тому в глаза. Гитарист редко выглядел так. Сейчас его одолевали сомнения и создавалось впечатление, что ему намного страшнее чем Накахаре. Весь тот прошлый опыт, конечно, помогал сейчас, но Дазай не любил тех людей. Или любил, но не так сильно. Девушки попадались развратными, парни были какими-то похотливыми и много всего просящими, а здесь… Чую хотелось, но не так… Его хотелось бережнее и медленнее, не так быстро и рвано, не так больно. Осаму мог доставить удовольствие, потому что он понимал, на какие точки у Накахары можно нажать, чтобы добиться эффекта, но даже этим пользоваться не хотелось. -Я не стеклянный и выдержу, — Чуя поцеловал плечо и забрался на бёдра к Осаму, обхватывая его за шею и слабо улыбаясь. Чуя прикоснулся к нему лбом и немного покачал головой. Поглаживая по загривку, он успокаивал сейчас Дазая и понимал, что ему уже не так страшно. Больше всего хотелось, чтобы этот придурок наконец-то понял, что Чуя не боится. Осаму провел рукой по копчику и опустился ниже, оглаживая каждую половинку. Чуя сдвинул брови и наклонил голову в сторону, обхватывая Дазая ногами сзади. Гитарист попробовал ещё раз протолкнуть палец и сейчас получилось легче. Наверно, пианист расслабился и доверился. Осаму двигал медленно, словно дразнил, хоть у него и не было таких намерений, но Чуя чувствовал всё именно так и начал насаживаться сам. У Осаму крышу снесло, когда он добавил второй палец и пианист застонал: красиво, звонко, чувственно. Рот был открыт и Дазай провёл языком по нижней губе, вовлекая парня в поцелуй. Никто не соревновался за первое место, никто не пытался перетянуть на себя главную позицию, они оба подталкивали друг друга. Осаму провел языком по ряду зубов и когда Чуя приоткрыл рот чуть шире, протолкнул его вперёд. Языки танцевали только им известный танец и пока это происходило, Осаму добавил третий палец и попытавшись снова поцеловать не почувствовал отдачи. Осаму открыл глаза и увидел напряжённое лицо Чуи: закрытые и сжатые глаза, губы сомкнулись в тонкую линию, крылья носа двигались из-за быстрого дыхания и Осаму начал отвлекать парня поцелуями. Он повалил его на спину и Накахара не отцепился от него, до сих пор так крепко держась ногами за его поясницу. Дазаю было неудобно, потому что пианист буквально повис на нём, но если так рыжику было удобнее, то пусть прижимается только ближе. Осаму вытащил пальцы и выпутался из кокона рук и ног, находя рукой смазку. Он хорошо смазал член и подставил его к колечку мышц. Всё равно он понимал, что Чуе будет больно, неприятно и, возможно, он захочет прекратить. -Осаму, — гитарист резко вскинул голову, потому что Чуя редко называл его по имени, — просто сделай это, — Чуя положил ладонь на коленку гитариста и немного сжал пальцы — «всё будет хорошо». Дазай навис над пианистом и подставил головку. Сделав пробное движение, он почувствовал тесноту и шипение сверху. Чуя сжал предплечье парня и напрягся всем телом, из-за чего на животе появились немного проглядывающие кубики. Осаму пододвинулся ближе и навис над лицом, опускаясь к уху и нежно шепча: «просто откройся мне», — и Накахара открылся. Дазай и Чуя застонали в унисон, когда Осаму продвинулся до конца и Чуя открыл глаза, потерявшись в пространстве. Зрачки бегали по комнате в поисках Осаму, но в глазах была только темнота и звёздочки. Гитарист покрывал его грудь и лицо поцелуями, отвлекая от боли, потому что было и правда больно. Внутри всё жгло и чувствовалось, как из давления мышцы растягиваются, а Осаму ощущал охренительную тесноту, хоть ему из-за этого тоже было больно. Чуя кивнул головой и Осаму сделал первое пробное движение. Чуя изогнулся и обхватил руками спину Дазая, проводя ноготочками по позвонкам и оставляя там красные полоски. Как Осаму собирался спать сегодня и ближайшее время — неизвестно, потому что Чуя с каждым новым движением царапал сильнее и болезненнее. Гитарист двигался медленно, постепенно наращивая темп и чувствуя, как уже не так больно и неприятно, тело наполняется теплотой и жаром, одновременно погружаясь в удовольствие. Чуе стонал, изгибался, кусал в плечо, шею и Дазай даже шикнул на него, на что получил укус в разы больнее предыдущих. Неожиданно, когда Осаму совсем ускорился, он немного придвинулся вперед и Накахара крикнул, потому что внутри всё загорелось и затрепетало. Пианист сильно выгнулся и тёмноволосый забеспокоился за состояние его спины. -Д-дазай, сделай так ещё раз, — и Осаму понял. Толкнувшись ещё раз, его уши снова наполнил крик удовлетворения и он старался входить только под таким углом. Чуе было хорошо, он никогда не испытывал таких ощущений и понимал, что больше не испытает, потому что такое мог подарить только любимый человек, который был желанным и который исполнял это желание. Накахара любовался Дазаем, его сосредоточенным и изучающим взглядом, движением бёдер, улыбкой, когда Чуя громко стонал. Ему хотелось прямо сейчас увидеть спину гитариста, потому что руками он чувствовал, как мышцы под пальцами медленно перекатываются и возвращаются на место. Чуя хотел просунуть руку между телами, потому что ощущал, что конец близок, но его остановил Дазай, схватив за запястье и прижимая рядом с головой, а потом следом второе. -Ты какого хрена- -Сегодня ты кончишь без рук, — Осаму сделал особенно резкий толчок и Чуя вскрикнул, изгибаясь. -Блять, не говори такие вещь, извращенец! — Чуя чувствовал, как его член трётся о живот Осаму и почти плакал. Он не мог прикоснуться к себе и быстро всё это закончить, но в то же время эта некая власть над телом пианиста заставляла его изнывать и хотеть ещё. Осаму чувствовал, что Чуя уже на пределе, поэтому ускорился, совсем забывая о темпе и просто двигался, доводя их обоих до конца. Чуя, не выдерживая, сжался и кончил на живот Осаму и на свою грудь. Почувствовав ту же тугость, как и в начале, гитарист уткнулся куда-то между ключицей и плечом парня, кончая следом. Тёмноволосый долгое время был в таком положении и не выходил из Чуи, давая время и себе и ему на передышку. Оба были вымотаны и оба были уставшими, что говорило их дыхание, вздымающаяся грудь и быстрое облизывание губ из-за сухости во рту от поцелуев. В какой-то момент Осаму попытался вытащить член, но его резко притянули к себе и он уткнулся лицом в мокрую грудь рыжика. -Давай ещё так немного полежим… -Чуя, ты такой испорченный, — Дазай не удержался от похотливой улыбки и поцеловал Накахару в место рядом с соском. -Если бы не ты, извращуга, то ничего бы не было. -Всё было по обоюдному согласию, не преувеличивай, — Осаму всё-таки не вышел, обхватывая Накахару рукой за талию и разворачивая к себе, нежно поглаживая его спину и выцеловывая его лицо. Чуя каждый поцелуй вытирал рукой и называл Осаму мамочкой. Тот не обижался, нет, он в очередной раз убеждался в том, что Чуя только с ним такой. Даже тот Акутагава, с которым Дазай чаще всего замечал пианиста не видел и половины того, что делал Накахара с Осаму. Он не знал хотя бы части из всех тех эмоций, что испытывал Чуя, находясь рядом с гитаристом. И такие эмоции и ощущения мог дать только Осаму, чем он и гордился. Спустя какое-то время разговоров Осаму понял, что у него очень сильно болит и жжётся спина. Отругав Накахару, за что потом отругали Осаму, гитарист всё же решил выйти и помыть их, потому что тела были липкие и было неприятно так лежать. Он подхватился Чую за руку и направился вместе с ним душ. Осаму первый раз в жизни мыл кого-то, а Чую первый раз кто-то мыл. Они оба были смущены и казалось, что происходящего несколько минут назад вовсе не было. В душевой кабинке всё чувствовалось интимнее и ближе, Осаму позволил себе протолкнуть пальцы в расслабленное колечко, чтобы всё промыть, на что получил пинок и стон. После душа, завернувшись в полотенца, Дазай высушил волосы Накахары. Ещё одна недовольная моська в коллекцию, но пианисту было приятно, что о нём заботятся. Никогда и никто в жизни не проявлял к нему столько внимания и ласки. Накахара думал о том, что он в основном только злится и обзывает Осаму, и, наверно, тому было неприятно. Поэтому, расчувствовавшись, пианист прильнул к гитаристу и тёмноволосый развёл руки в стороны от неожиданности. Накахаре несвойственно это. После момента на кухне он всегда сдерживал свои эмоции, только в трудные моменты он мог дать волю словам, но никак не чувствам. Сейчас, после всего, что между ними произошло, Дазай понимал, что это — доверие. И он ласково обнял Чую в ответ. После того, как они высушили волосы друг друга, Чую забирал сон и гитарист решил, что лучше им лечь спать. Дазай в какой-то момент отвернулся от Чуи, чтобы вытащить свой телефон из брюк, а сзади к нему прижался пианист, обхватывая того двумя руками и утыкаясь носиком в верхние позвонки. Осаму улыбнулся и поцеловал руку парня. Хорошо, сегодня Осаму побудет маленькой ложечкой, но только сегодня. Наверно.