Танцуя с Призраком

-=- Девушка возвращается домой, и Пэрри кидается ей на шею; радости, как будто Лора с войны вернулась. Пэрри знает, что по четвергам Лора работает в утреннюю смену, вот и запаниковала немного — на часах уже четыре, а её всё ещё нет дома. Лоре явно нужно научиться предупреждать заранее, но — чёрт, у неё было всего полчаса на то, чтобы переодеться и доехать до того особняка семьи Карнштейн — настоящего особняка, таких сейчас почти не осталось — всего полчаса в той ещё спешке, и мысль о том, что нужно позвонить Пэрри, просто вылетела из головы: неправильно, но так бывает со всеми, верно? — Где-ты-была-почему-не-позвонила-я-волновалась… — на одном дыхании, Пэрри обнимает Лору так, что у той рёбра чуть не трещат. И рыжие кудряшки в лицо: Пэрри чуть-чуть пониже ростом, нос Лоры утыкается в её макушку. — Извини… Я на собеседование ездила. Пэрри сразу становится грустной, смотрит куда-то в пол. Выпускает Лору из объятий, сникает вся, плечи опускает, в глаза не смотрит. — Послушай, я должна была позвонить, но я вся на нервах была, из головы вылетело. Давай лучше расскажу сейчас? Всё равно ничего там не выйдет у меня, наверное… Лора ведёт Пэрри на кухню, грустный рыжик немножко оживляется. — А что за работа? Сделать тебе чаю, милая? А я сделала брауни, вегетарианские. Лора усмехается — в двух вещах Пэрри равных нет: никто лучше неё не умеет слушать и готовить всякую выпечку, вкусную до невозможности. Если Пэрри не на лекциях, то, скорее всего, на кухне. Приходящие к ним гости не болтают в гостиной, как в других домах — нет, Пэрри приводит их на кухню, и те сидят там, наблюдая за её маленьким колдовством: перемешать, слепить, полить сиропом или чем-нибудь ещё вкусным… И людей она называет — «медовая», «сахарная», в общем, отталкиваясь от всего того хорошего, что можно обнаружить в кухонном шкафчике. И вот сейчас Пэрри осторожно отпихивает Лору с дороги, чтобы пройти к кухонному столу, поставить ей стул и сварганить дневной перекус, как будто Лора очень важный для неё человек, а не просто девушка, с которой они снимают квартиру на двоих, чтоб дешевле. И да, Лора та ещё сладкоежка, так что те самые брауни пришлись явно к месту — вовремя и к месту, да, и теперь исчезнут очень быстро. — Призраки, — Лора отвечает на вопрос про работу, немного надеясь, что правильно её в детстве учили про разговоры с набитым ртом, Пэрри и не расслышит толком, и не будет никакой драмы. Да, хорошо бы не расслышала… Нет, расслышала. Замерла, брауни так и не донесла до рта. — Серьёзно? Но там же вроде не младше двадцати одного, нет? Лора пожимает плечами. — Ну, я не так уж и намного младше. Да они и не проверяли, — а Пэрри ведь лучше бы справилась с той работой, наверное? Из неё бы хороший Призрак вышел: и лет ей почти уже двадцать два и, главное, учится ведь на психолога. И учится с полной отдачей, настоящая фанатка своей будущей профессии. Даже отказалась от работы в общежитии, следить за студентами на этаже, чтобы не отвлекаться от дипломной работы, которая у неё действительно полноценное исследование. И хотя Пэрри и состоит в парочке клубов, Лора уже и не помнит, когда та в последний раз выбиралась в город на какое-нибудь не студенческое веселье. Пэрри вздыхает, откусывает от своего брауни. — Я слышала, там платят неплохо. Но что, если тебе не понравится тот человек, клиент? Ты же с ним связана будешь непонятно, на сколько… Лора вспоминает эту Кармиллу — та ничего не говорила, но её жесты, мимика… Да, Пэрри права, определённо. Уилл — девушке пришлось заново переслушать свою голосовую почту, чтобы вспомнить его имя правильно — говорил, что первоначальный контракт будет на год, Лора и сама узнавала, контракты в этой отрасли очень сложно разорвать раньше срока. — Да какая разница, Пэрри? Всё равно не возьмут они меня. Этот парень со мной так разговаривал, как будто тысячу уже таких видел. — А для кого всё это? Работать — с кем? — спрашивает Пэрри. — Для девушки, Кармилла зовут. Она наших лет примерно, тебе или мне ровесница. Но они не сказали толком, какая там у неё проблема, — Призраков изначально создали для людей, которые не могут выходить из дома из-за инвалидности, физической или какой-нибудь ещё. Оборудование, конечно, дорогущее, так что доступно только богатым. И про семью Уилла и Кармиллы ясно, что они как раз и богаты — очень богаты, раз живут в пентхаусе на вершине исторического здания, достаточно уже хотя бы этого. А ещё у них собственный консьерж, мраморные полы и — без сомнения — живописнейший вид из окон. — Знаешь, по ней не скажешь, что она «не в порядке», — Лора пытается соврать, чтобы не пробудить в Пэрри её материнские инстинкты, контролировать которые не может никто. — Ну, не знаю я, что про эту работу думать… Правда, — роняет Пэрри с сомнением. А потом добавляет, уже как обычно, на жуткой скорости, как будто спешит мысль за хвост поймать: — Про это всякие странные вещи пишут. А Лоре странные вещи нравятся, всегда нравились. Она обожает научную фантастику, может даже специально сидеть до двух часов ночи ради фантастического фильма — почему всегда поздно ночью повторные трансляции делают? — и плевать, что наутро на лекции к девяти. И странные сочетания в еде обожает тоже — ну, например, добавить в ягодное мороженое немножко перца, совсем немножко. И может пойти в круглосуточный супермаркет глубокой ночью, просто потому, что вдруг захотелось печенья именно определённой марки, а вот Пэрри — Пэрри не такая. Намного более нормальная, разумная и логичная, рано ложится после долгого рабочего дня. Медитирует, чтобы сосредоточиться. Сдаёт всё за несколько дней до срока, никуда и никогда не спешит. — Ну, поживём — увидим, так ведь? — голос Пэрри спокоен, рыжик уже ни за кем не гонится. — Поживём — увидим, — вздыхает Лора.