Бесса мэ

На следующий день Вадим проснулся ни свет ни заря, волнуясь перед предстоящей встречей с потомственной ведьмой. Он надеялся, что она не увлекается рок-музыкой, и лица братьев Самойловых ни о чем ей не скажут. В том, что она в принципе способна хоть чем-то ему помочь, он сомневался, но никаких других вариантов у него все равно не было, а оставаться в женском теле – не лучший способ встретить старость. Ему нужно дописать альбом, не за горами новые концерты – кто выйдет на сцену вместо него? Кто интервью будет давать? Представиться собственной же незаконнорожденной дочерью? Янка и так не горит желанием общаться с ним, а тут и вовсе трубку не станет брать… Вадим готов был идти к каким угодно колдунам, лишь бы вернуть себе прежний облик. Когда он выполз из комнаты и пошагал в ванную, то краем глаза заметил, что Глеб уже восседает в кухне на табуретке и наворачивает молочную рисовую кашу. Ему тоже не спалось? Он тоже волнуется? Вадиму вспомнился вчерашний эпизод их знакомства и сближения – заснешь тут после таких новостей. Сам же он себе запрещал даже размышлять о причинах произошедшего, затвердив фразу про эстрогены. Встреча с колдуньей была назначена на полдень, но до нее еще нужно было добраться, а дорога в пригород занимала около двух часов. Братья вышли из дома с запасом, и мама перекрестила их, стоя на пороге. За все время пути они не перекинулись друг с другом практически ни единым словом. Глеб боялся и взгляд на брата поднять, а Вадим немного стеснялся своего внешнего вида. Отчасти потому, что обрядиться ему пришлось все же в мужскую одежду, которая была ему безбожно велика, и выглядел он в ней как натуральная побирушка, даже невзирая на яркую внешность. Жила колдунья в обычной пятиэтажке. Братья ожидали увидеть целую толпу народа у входа в ее квартиру, однако на лестничной площадке не обнаружили никого, да и дверь им открыл сущий божий одуванчик в застиранном домашнем халате. Вадим с удивлением отметил про себя, что подспудно ждал чего-то более внушительного и мрачного – если и не шелкового черного плаща с капюшоном и перевернутым крестом, то хотя бы соответствующий макияж и маникюр. Но стоявшая на пороге бабулька ничем не отличалась от сотен тысяч таких же, населявших глухую российскую провинцию. - Вы от Ирины Владимировны? – уточнила она и шагнула в сторону, пропуская Самойловых в коридор. - Авдотья Генриховна? – на всякий случай спросил Вадим. - Она самая. - Никогда бы не подумал, - буркнул Глеб. – Как-то я иначе представлял себе ведьму. - Так ведь не в облике дело, - пожала та плечами, подталкивая к ним ногой тапки и предлагая переобуться. - Вы и людей не принимаете? – поинтересовался Вадим, вешая казавшийся огромным на хрупкой Владе пуховик. - Редко да и в основном только своих и с какими-то реально безвыходными ситуациями. И не стоит спрашивать почему. Если тратить столько энергии и сил на посторонних людей, не останется этих сил на дальнейшее саморазвитие. - Но… ради чего заниматься этим саморазвитием, если никому не помогать при этом? – Вадим озирался, чтобы понять, куда им идти из прихожей. Авдотья Генриховна указала рукой на оказавшуюся единственной комнату, служившую ей и спальней, и гостиной. Братья присели в кресла подальше друг от друга и принялись недоуменно осматриваться в поисках хоть одного атрибута черной магии. Но квартира вообще ничем не напоминала собой пристанище адепта темных или пусть даже светлых сил. Простая обшарпанная старушечья квартирка. На мгновение Вадиму вдруг подумалось, что бабулька эта попросту обдурила его доверчивую мать, и он хотел уже было встать и ехать назад домой, как ведьма сделала знак рукой, веля ему остаться. - Я понимаю ваше недоумение: не таким вы ожидали увидеть жилище ведьмы. Но все мои знания живут вот здесь, - и она постучала пальцем по виску. – А для того, чтобы общаться с потусторонними силами, не нужны все эти ваши финтифлюшки – ни чеснок, ни черные коты, ни ядовитые зелья, ни перевернутые звезды, ни сборники заклинаний… все это пыль в глаза на потеху жадной до зрелищ публики. Вот и разводят ее шарлатаны, отвлекают внимание на несущественное, а по делу-то от них редко и мало чего добиться можно… - А как же вы тогда ну… общаетесь с… ними? – удивился Вадим. - Так же, как и с вами сейчас. Мой дар мне от бабки достался, а той – от ее бабки, и так на много поколений вглубь веков. Мне не нужны заклинания и сушеные лягушки, чтобы видеть. - Что видеть? – насторожился Глеб, который выглядел так, словно затея с ведьмой с каждой минутой нравилась ему все меньше. - Да что угодно. Хоть вот вас, например. - Ну и что же вы в нас видите? – усмехнулся младший. - Что вы родные братья. Этот, - она ткнула пальцем в Вадима, - старший. - Эка невидаль, - выдохнул, усмехаясь, Глеб. – Вам поди мама все про нас уже доложила. - Вашей маме стыдно было признаваться в подобном, поэтому она лишь туманно намекнула, что один ее знакомый вдруг ни с того ни с сего обернулся женщиной. И уточнила, можно ли это как-то исправить. Ваше кровное родство я увидела в ваших глазах, во взглядах, которые вы бросаете друг на друга. Вы ведь терпеть друг друга не можете, - печально улыбнулась старушка. - Да, - тут же согласился Глеб, - поэтому вы нас очень обяжете, если быстренько произведете ему диагностику этой самой… кармы и скажете, что нужно делать, чтобы превратиться обратно в мужчину. Вадима объял вдруг необъяснимый ужас перед всей этой нелепой и смехотворной ситуацией. Какая-то непонятная старушенция, наверняка подговоренная мамой, будет сейчас нести полный бред, чтобы братья хоть ненадолго поверили в чудо. А потом иллюзии растают, и реальность вернется к ним на новом витке боли. Вадим не верил этой Авдотье Генриховне и не потому, что на ней не было черного плаща и по ее квартире не сновали кошки и не каркали вороны. Просто как-то уж слишком резво взялась она за дело, словно бы и вправду мама написала ей памятку-подсказку. - Не верите, - усмехнулась она, пристально вглядываясь в скептически хмыкнувшего Вадима. – Сядьте, пожалуйста, поближе, - она похлопала ладонью по кровати рядом с собой. Тот повиновался, решив доиграть этот фарс до конца. Она положила ладони ему на голову, прикрыла глаза и уперлась большими пальцами ему в лоб. - Хм, - пробормотала ведьма через несколько минут, - теперь понятно, зачем вы привели сюда своего брата. Точнее… знать вы этого, конечно, не могли, но, вероятно, почувствовали интуитивно, что без него в этом деле не обойтись. - Что такое? – напрягся взволнованный Глеб. - Вчера я сказала вашей маме, что могу помочь снять заклятие, если оно, конечно, не было наложено магом более высокого уровня, чем я. В связи с этим у меня к вам, ребята, будет, как обычно, две новости. Начну с хорошей: порчу наводил явный дилетант, едва ли не впервые пользовавшийся заклинанием такого уровня. А это значит, что его все-таки можно снять. Но здесь начинается плохая новость. Это было условное заклинание. То есть в нем самом заложено условие для его снятия. И чтобы вам снова стать мужчиной, нужно просто выполнить это самое условие. - Ну и какое же? – торопил ведьму Глеб. - Помните старый советский фильм «Обыкновенное чудо»? Там принцесса должна была поцеловать юношу, чтобы тот обернулся медведем. У вас тут тоже что-то похожее, только все же несколько сложнее. Вадиму на мгновение показалось, что он понял, о чем идет речь, и тут же с ужасом закрыл лицо ладонями. Глеб же нахмурился, тоже, вероятно, догадываясь о том, что последует за этими словами. - Заклятие наложено с чудовищной ненавистью к вам. Автор его, хоть и форменный дилетант, но понимал, однако же, что любой более сильный маг в мгновение избавится от его чар, именно поэтому использовал условное заклинание – такое ни один маг не преодолеет. Он может лишь подсказать, в каком направлении двигаться, но он не может сделать всю работу за вас. - Да не тяните уже, - с раздражением бросил Вадим. - Вам необходимо заняться любовью друг с другом. Автор заклинания знает силу вашей вражды, поэтому выбрала именно это условие. Автор уверен, что никто из вас никогда не пойдет на подобное. - И?.. – Вадима ничуть не удивило заявление ведьмы: подспудно, услышав слово «условие», он уже догадался, о чем пойдет речь дальше. - И в ваших силах посрамить его надежды и планы. Да, я понимаю, что вы родные братья, и матери вашей ни о чем подобном сообщать я не намерена. Решать вам, - пожала плечами Авдотья Генриховна. – Потусторонние силы никому не навязываются. - Неужели же нет других способов? – простонал Глеб. Та лишь развела руками. - Хорошо, мы найдем другую ведьму, - Глеб встал, схватил брата за руку и потащил его к выходу. - Бога ради, - не смутилась ведьма. – Если решите еще раз заглянуть ко мне, предупредите, пожалуйста, заранее. - Нет, ну ты слышал это? – вскричал Глеб уже на улице, когда дверь подъезда захлопнулась за ними. – Нам с тобой переспать, видите ли, нужно, чтобы ты снова стал мужчиной. Да она издевается! Вадим только шумно выдохнул, но промолчал, не стал поддерживать Глеба в его праведном гневе, а тот продолжал изгаляться: - Да кем она себя возомнила! Это же инцест, в конце концов! - Один нюанс, - решил вмешаться все же Вадим. – Я больше не твой брат. - Тем хуже! Теперь ты моя сестра! А что если ты забеременеешь? Что за потомство у нас будет? – Глеб в отчаянии замотал головой. - Не забеременею, - рассмеялся Вадим. – Судя по условию заклятия, стоит нам с тобой скрестить наши тела в постели, как я тут же стану самим собой. - И мы окажемся вдвоем голыми в одной кровати?! – еще больше ужаснулся Глеб и хлопнул себя ладонью по лбу. – Ни за что! - Ну, дело твое, братец, - с деланным равнодушием пожал плечами Вадим. – Получается, Вадим Самойлов исчезнет навсегда, а объясняться с публикой придется угадай кому? - Почему сразу мне-то? У тебя жена есть! СДК! Мама, наконец! - С женой я уже давно не живу. Мои музыканты за меня не в ответе, они мне не родня. А у мамы сам знаешь какой настрой. Знать ей про это условие необязательно, да только если она поймет, что мы не собираемся выполнять рекомендации ведьмы, помощи от нее ждать не придется. Так и выходит, что отдуваться будешь именно ты. Тогда уж придумай заранее версию поправдоподобнее, а то ведь тебя замучают вопросами. - Вечно, Вадик, из-за тебя в моей жизни один геморрой! – вскричал в отчаянии Глеб. – Ну и что прикажешь делать? В койку с тобой прыгать? - Еще вчера ты был вроде как очень даже не против, - усмехнулся старший. - Так откуда ж я знал, что это был ты! Или была. Тьфу ты блин! Совсем запутался, - Глеб махнул рукой и отвернулся, кусая губы. - Мне будет тяжелее. Пусть тебя это успокоит. Я еще в таком качестве не выступал. - Будто мне будет легко! Подумать только… я буду трахать… - …молодую привлекательную особу? И правда, ужас-то какой. Ни один нормальный мужчина не вынесет подобного изврата! – и Вадим успокаивающе погладил брата по голове, едва сдерживая смех. - Да ну тебя, - буркнул Глеб. – Тебе лишь бы все оборжать. Не привлекательную особу, а собственного старшего брата! 56-летнего мужика! - Где ты видишь мужика? – притворно заохал, в ужасе озираясь, Вадим. – Или ты обо мне? Я мужик? Милый, не верь этим досужим сплетням! Я докажу тебе, что это не так! – и тут же перехватил ладонь Глеба и приложил ее к своему паху. Глеб сначала густо покраснел, затем краска резко схлынула с его лица, и он тут же отдернул ладонь, словно бы обжегшись. - Ладно, поехали домой, герой-любовник, - перешел на серьезный тон старший. – На месте разберемся, что нам с этим делать.