Бесса мэ

Когда братья вышли из здания Пятерочки, Вадим первым делом скинул туфли и стянул чулки: - Босиком пойду! – заявил он и резво зашагал к остановке, чувствуя, как прохладный ветерок обдувает окровавленную содранную кожу пяток. - Погоди-погоди, - схватил его за руку Глеб. – Я же обещал донести тебя до дома на руках. А ну иди сюда, - наклонился, перехватил Владу одной рукой под коленями, другой – на уровне плеч, замер в этой позе, чувствуя, как резко прострелило поясницу, но все же постарался взять себя в руки: сейчас он никак не мог продемонстрировать брату свою слабость, только не теперь, когда он…такой…такая… Глеб поморщился и с трудом разогнулся, не издав не единого вздоха. Влада была чуть ниже самого Вадика – около 168 сантиметров, плюс округлые женственные формы, и все это в общей сумме давало никак не меньше 65 килограмм. Такого веса Глеб отродясь не поднимал, и поэтому в первые мгновения тщедушные ножки его зашатались, будто грозясь переломиться и свалиться сухими палочками на асфальт, пока их сумасшедший обладатель не выпускает из рук свою драгоценную ношу. Шаг, еще один… Глебу казалось, что они оба сейчас сверзятся на асфальт и переломают себе все, что только можно, и он бы, наверное, решился опустить-таки даму на землю, но ее лицо было так близко, ее дыхание обжигало его щеку, ее волосы касались его виска… Глеб, черт побери, это твой брат! Твой старший брат! Забыл, с кем ты судился несколько лет? Кого ненавидел и мечтал никогда больше в жизни не пересекаться с ним и имени его не поминать? Это он сейчас лежит, свернувшись в его руках, обнимает его шею, игриво болтает ножками… это ему он накануне брил промежность, задыхаясь от обуревавших его странных и совсем не братских чувств… Ну ладно при первой встрече, тогда ты еще понятия не имел, что это за красотка. Ладно тот их секс через силу – то было исключительно для пользы дела. Но сейчас-то ты чего раздухарился? Это тот же самый Вадик, который вышвырнул тебя из Агаты. Тот же, который присвоил себе твои песни. Тот же, который клеймит тебя на каждом углу. Тот же, которого ты сам поносишь почем зря. Тот же самый, с которым двадцать два года плечом к плечу, нос к носу, спина к спине, щека к щеке… Который из передозов тебя откачивал, который забывал на сцене слова, а ты ему их подсказывал, хохоча прямо в микрофон, который по пьяни лез в гримерках к тебе целоваться и кричал, как любит тебя. Которого и ты любил до звона в ушах и дрожи в коленях. С которым вы всегда были одним целым, если бы только не… А что, собственно? Ругань руганью, а кто не ругается? Ну надоели друг другу, осточертели, хлопнули дверями. Ну соскучились, снова сошлись, еще раз поругались – пуще прежнего, даже до судов дело дошло. Ну с кем не бывает-то. Но вот же он, жмется к нему доверительно, в шею дышит – не Вадик разве? И почему ты не можешь поцеловать его? Кто тебе это запретит? Ты же всегда этого хотел… Мысль пронзила мозг Глеба, да он так и встал как вкопанный, не пройдя и ста метров. Всегда хотел? Так, стоп, не будем думать об этом сейчас, подумаем об этом завтра, а сейчас надо собраться с силами и доволочь Владу до дома. Он не может позволить себе ударить в грязь лицом перед ней. Только не перед ней. И пусть она… он уже видел Глеба слабым, беспомощным, в лужах блевотины и мочи – при передозах вообще всякое случается – ну так это когда было-то. А сейчас Глеб завязал и захотел вдруг, чтобы она это заметила. Чтобы она оценила. Шаг, другой, пот катится градом, но Глеб не сдается, и вот позади одна остановка, осталась еще одна. Влада томно шепчет на ухо: - Не устал? А то я и пешочком могу пройтись. - Только ступни в кровь собьешь, замучаемся лечить потом, - бормочет Глеб и дует на лоб, пытаясь скинуть прилипшие к нему мокрые пряди. Влада тут же приходит к нему на помощь – убирает их и медленно гладит брата по волосам. А во взгляде ее мелькает что-то новое, непривычное. Удивление? Благодарность? Глеб и сам не помнил, как дотащил брата до дома, и у подъезда Вадим уже соскочил и поднялся по ступенькам самостоятельно – тапки же были с собой, о чем Глеб благополучно забыл, да и Влада не захотела напоминать. Хотя вряд ли бы он позволил ей в таком роскошном платье рассекать по улице с домашними тапочками на ногах. Уже подходя к двери, Вадим вдруг вздрогнул и резко остановился: - Что-то не так, - пробормотал он. Глеб тем временем нажал звонок. Мама открыла, и он тут же принялся подробно рассказывать ей, как они с Вадиком стали истинным пролетариатом, а Вадим, не слушая и не произнося больше ни слова, юркнул в ванную. Между ног ощущалась странная влажность, а по бедрам вниз стекала струйками какая-то жидкость. Что это вообще такое? У женщин так бывает? Он захлопнул за собой дверь ванной комнаты, задрал платье и осмотрел себя: на ногах виднелись следы крови, которая уже вовсю капала на пол, а алые стринги были пропитаны ей насквозь. - Глееееееееееб! – тут же заорал старший во весь голос, с ужасом, озираясь. Через несколько секунд тот влетел внутрь. Вадим лишь развел руками, демонстрируя аварийную протечку. - Что это вообще такое, а? – пискнул он, чувствуя, что влага скапливается теперь уже и в глазах. Глеб сперва охнул, но тут же рассмеялся: - А это, Вадик, кажется, причина твоей вчерашней истерики. ПМС называется. Придется маму за прокладками в магазин посылать. Зато мы теперь можем быть уверены, что ты не беременна! - Нееет! – завизжал Вадим. – Еще не хватало, чтобы мама это видела. У ее 56-летнего сына начались месячные! Уму непостижимо! Глеб, сбегай в магазин сам, а? Ну купи там тампоны какие-нибудь, а? Ну хоть что-нибудь. Не могу же я сам в таком виде идти – я же всю дорогу кровью залью, по моим следам сыщиков пускать можно будет. - Вадик, ты меня своими приключениями в могилу сведешь! Или до дурки доведешь! – запричитал младший. – То пах тебе побрей, то ногти накрась, чулки надень. Теперь вот за прокладками в магазин сгоняй. Да меня там засмеют! - Ну Глебка, - заканючил Вадим. – Ну мне же совсем некому помочь, кроме тебя, - и захлопал длинными черными ресницами – точно такими же, какие были и у оригинальной версии Вадика. Глеб обреченно вздохнул. - Ладно, сиди здесь, телефон из рук не выпускай. Буду звонить, - и побежал в прихожую обуваться. Ближайший магазин бытовой химии располагался прямо через дорогу. Глеб долго бродил между стеллажами со стиральным порошком и освежителями воздуха в поисках чего-то похожего на прокладки: сам он прежде ничего подобного не просто не покупал, но даже и в глаза не видел и даже не представлял, как все это должно выглядеть. Наконец, он сдался, подошел к кассиру и, едва слышно, чтобы не привлекать внимания других покупателей, пробормотал: - А где бы я мог найти… эти…ну… кхм… для женщин… то есть… - Гигиенические прокладки что ли? – зычным голосом уточнила кассирша на весь магазин. Глеб покраснел до кончиков ногтей и едва заметно кивнул. - В конце зала справа целый стеллаж. Мужики-то какие пошли, а! – восторженно прокомментировала она, когда Глеб отошел от прилавка. – Сами за прокладками женам гоняют. Мне бы такого, а! И не постеснялся ведь! Все для любимой! Глеб со стыда готов был провалиться прямиком в подвал и оттуда уже бурить подземный ход домой к маме. На искомом стеллаже и вправду навалена была целая гора самых разных пакетов и коробочек вырвиглазных цветов. Прокладки такие, прокладки сякие. На каждой пачке красовались какие-то странные капельки – то четыре, то пять – Глеб никак не мог понять, что это означает. Были тут и тампоны. Глеб беспомощно изучал ассортимент, не зная, что выбрать, и решил, наконец, позвонить брату – в конце концов, это ему пользоваться. - Вадик, тут столько всего! Либресс бело-розовые, Котекс – красно-белые, Олвейз оранжевые, Натурелла с ароматом ромашки… Тампоны даже есть. Чего брать-то? - Да бери ты чего хочешь, без разницы! Я тут умру от потери крови, пока ты там выбираешь! – прошипел в трубку Вадим. - Тогда я, пожалуй, возьму Натуреллу эту и Олвейз ночные – тут луна нарисована – ночью кровь как-то иначе что ли льет? Почему на ночь нужны какие-то специальные прокладки, а? Ой, Вадик, - охнул вдруг Глеб, зажимая рот ладонью, - ты хоть представляешь, сколько все это добро стоит??? Каждая пачка больше сотни! За что??? Слушай, может, мы тебе простынку нарвем кусками, а? Походишь так… - Какую к черту простынку? – взревел Вадим. - Ты сто рублей родному брату пожалел? Между прочим, ты мне по решению суда четыре миллиона должен! Вот давай компенсируй мне их прокладками, понял?! – и бросил трубку. Глеб вздохнул, сгреб с прилавка несколько упаковок прокладок самых разных цветов плюс пару коробок тампаксов и понуро отправился на кассу. - У вас дома целый женский батальон? – умилилась продавщица, пробивая ему покупки. Глеб поморщился, но промолчал. Когда он вернулся, Вадим все еще сидел в ванной, запихав между ног гору туалетной бумаги и пытаясь хоть как-то вытереть пол и застирать испачканные стринги. Маму он не впускал и категорически отказывался объяснить ей, что происходит. Хотя та, кажется, и так уже все поняла. Глеб вбежал в ванную и разложил перед братом покупки: - Вот, выбирай любые. Хватит хоть, как думаешь? Вообще долго это будет продолжаться? Месяц? Тогда, наверное, мало? Давай еще сбегаю подкуплю? – без умолку тараторил Глеб. - Уймись, - рявкнул Вадим. – Пойди лучше мои старые боксеры притащи мне. Не на стринги же это добро крепить, - он извлек из упаковки прокладку и принялся вертеть ее перед глазами. Когда Глеб пришел с трусами, Вадим уже успел изучить конструкцию прокладки, оценил ее практичность, эргономичность и функциональность и руками опытного инженера приклеил ее на ластовицу, затем натянул боксеры, проверил, все ли прикрыто и удовлетворенно хмыкнул. - Ну вот, теперь можно идти обедать.