Бесса мэ

Для оформления медкнижки потребовалось посетить целую батарею самых разных врачей, и, мечтая управиться за один день, Глеб в итоге попал лишь к терапевту, к остальным успел только записаться и взять талончики. На работе их с братом в любом случае ждали не раньше, чем через две недели – освобождавший для Вада место грузчик должен был доработать положенный срок, а кассирша, на чье место садился Глеб, как раз в это время благополучно отправлялась в декрет. Пока младший бегал за талонами и плакался в жилетку терапевту, Вадим гипнотизировал свой мобильный телефон, который все утро буквально разрывался: раз уже, наверное, в десятый на экране высвечивалось имя Арины. Сначала он хотел было по привычке снять трубку и потянулся уже было к ней, но остановился на полпути: что подумает девчонка, если услышит женский голос? Как ей объяснить произошедшее? Прости, Ариша, но теперь я буду выглядеть так? Теперь я не в койку тебя буду таскать и не шубы покупать, а соперничать с тобой за сальные мужские взгляды? Теперь мне и самой богатый спонсор требуется? Если найдешь его быстрее меня, хотя бы поделись с бывшим любовником, я же столько для тебя сделал? А чтобы превратиться назад в пузатого Вадима в афгани и с бритыми висками, мне всего-то нужно влюбиться в своего младшего брата и отдаться со всей страстью. Всего-то-навсего. Будешь готова принять меня после такого? Вадим искусал себе все губы, глядя на вибрировавший смартфон. Наконец, не выдержал, схватил его и потопал к маме на кухню. - Мам, возьми хоть ты трубку, скажи, что меня нет. Что умер я! - А кто это? – насупилась мать, подозрительно изучая имя «Арина» на экране. - Да это… пиарщик мой, - соврал Вадим. Он нет-нет да и обещал себе рассказать маме о том, что с Юлей у них совсем не клеится, что он решил вот таким вот дурацким, но в целом традиционным для зрелого мужчины способом продлить себе молодость… Но каждый раз его что-то останавливало. Так и вышло, что за несколько лет про их с Ариной отношения мама так ничего и не узнала. - Ну уж нет, я в ваши дела не полезу, - помотала мама головой. – Вот вернется Глеб, пусть он с ней и общается, отмазывает тебя, врет там опять что-то. - Мам, ну ты чего? – удивился Вадим обиженным ноткам в ее голосе. - Да ничего я, сынок. Я не лезу в ваши дела, разбирайтесь сами. Не можете сделать что велено ведьмой, значит, не можете. Значит, будет у меня теперь молодая дочь вместо пожилого сына, что уж. Реаниматологу к кошмарам не привыкать. Такое, правда, не каждому родителю переживать приходится, ну да ведь вон люди себе пол хирургическим путем меняют, гормоны там пьют, мучаются, а тебе вон как повезло – одним махом и сразу красотка. Как жить-то теперь думаешь? Так до пенсии в Пятерочке и будешь работать? – и мама всхлипнула, стараясь скрыть слезы. Вадим не знал, что ей ответить. Хотя бы потому, что и сам не знал ответа на этот вопрос. Пока будет Пятерочка. Потом концерты возобновятся, Глеб уедет в Москву, а он останется тут. Нужно позвонить Никите, надо что-то сказать ребятам… И когда в квартиру вошел злой от длительного стояния в очередях, разочарования и бегания за талонами Глеб, Вадим буквально налетел на него: - Ты должен мне помочь! - Ничего я тебе не должен! – буркнул Глеб, но тут же осекся, видя совершенно растерянного Вадика. – Что там у тебя опять стряслось? - Кустова все утро названивает, я трубку не беру. Никите надо набрать, Алику. Как-то донести до ребят, что группы больше нет, что все они могут быть свободны. - Слушай, Вадик, - Глеб разулся и прошел на кухню, - я тебя не узнаю. Ты же всегда находил выход из любой ситуации. Зачем распускать группу, когда можно стать ее солисткой? Тебе же нравилось тогда сотрудничать с Босой? Займи ее место. Возьми в руки гитару, играй соло прямо в своем красном платье и чулках – это будет очень пикантно. - Скажут, что я твою Стасю косплею, - вздохнул старший. - Ты за пояс ее заткнешь, - нахмурился Глеб. – Ты же еще петь будешь. - Как ты себе представляешь «На Берлин» в моем нынешнем исполнении? – хохотнул Вадим. – Да и как я вообще объясню публике, кто я такая? Потерянная в младенчестве сестра? А Вадим при этом куда делся? Или объявить всем, что я сменил пол у пластического хирурга? Дескать, всегда ощущал себя женщиной и вот под старость лет решил, наконец, совершить каминг-аут? - Алику, думаю, можно и правду сказать. А вот с остальными придется выкручиваться. Как думаешь, может, сымитировать твою смерть? Похороны там организовать? Мы с мамой натрем глаза луком – рыдать будем так, что не придерешься! - Ага, потом объявим о потерянной в детстве сестре, которая тут же возьмет все дела Вадима Самойлова на себя! - Если ты себе еще паспорт оформишь на какую-нибудь Агату Самойлову, фанаты точно сдохнут от экстаза! – продолжать фонтанировать безумными идеями Глеб. - Ты давай для начала Кустовой хотя бы перезвони. Наври там что-нибудь про меня. Ну что заболел я, ангина у меня, горло болит, говорить не могу. Вдруг оно все-таки рассосется через несколько дней, а? Не хочется прямо вот так сразу рубить все концы, хочу подождать еще немного… Глеб вздохнул и взял его мобильный. Долго разговаривать с Кустовой не пришлось. Она, конечно, очень удивилась, что ей перезвонил Глеб, но охотно поверила ему и даже не решилась спросить, что он вообще делает рядом с братом и не помирились ли они. Ребятам из СДК Глеб попросил передать, что Вадим Рудольфович выйдет с ними на связь не раньше, чем недельки через две, когда полностью оклемается. А то вдруг у него ковид, вдруг он загремит в больницу под ИВЛ – всякое ведь может быть. В конце разговора Кустова замялась, пожелала Вадиму здоровья и явно хотела сказать что-то еще, но не стала, просто нажала отбой. И в этот самый момент – не успел Глеб и выдохнуть после странного разговора – как зазвенел его собственный мобильный. Звонила Таня. Ей-то уж чего понадобилось? Он, конечно, совсем забыл поставить ее в известность о своем отъезде к матери, но… но… но… Объясниться, конечно, требовалось. Особенно теперь, когда он планировал слегка задержаться в родном городе. - Привет, милый, - проворковала супруга. – Ты уехал? И даже мне не сообщил? - Прости. Мама срочно вызвала, в спешке даже вещи толком никакие с собой не взял. - И три дня позвонить не мог тоже из-за спешки? Ты на чем в Екб добирался-то? На оленях? - Ну почему… прости, тут такое творится… я тебе потом все объясню, а пока должен временно пожить у мамы. - Хм. Я даже знаю, что там у тебя творится. Вашими фотками весь инстаграм завален. Вы произвели фурор! - Да?! – опешил Глеб, судорожно соображая, что теперь ему перед фанатами не оправдаться, факты говорили сами за себя: Самойловы не мытьем, так катаньем таки помирились. - А то! Как ты ездил с ней в автобусе куда-то. Как на следующий день на руках ее нес всю дорогу, а она прижалась так к тебе, обняла за шею… и платье у нее еще такое… как у шлюхи распоследней! Где она только его раздобыла! На каком Черкизоне прикупила эту китайскую дешевку! – возмущенный крик ее раздавался по всей комнате, даже несмотря на отключенную громкую связь. Глеб хлопнул себя по лбу: он никак не мог привыкнуть к тому, что Вадик теперь имеет несколько другой вид, и заподозрить нынешних братьев Самойловых в примирении будет очень сложно. Вот и Танька уже сцену ревности ему закатила. - Ну давай, - со смехом прокомментировал их диалог Вадим, - расскажи ей, что это я. Тогда она непременно успокоится и отстанет от тебя. А платье-то ей чем не угодило?! – этот факт отчего-то особенно огорчил Вадима. - Кто это, Глеб? У вас с ней роман? Судя по фотографиям, вы выходили из маминого дома вместе. И возвращались туда тоже вместе. Она уже переехала к вам жить?! Глеб закатил глаза и беспомощно уставился на брата. Ну и что ему отвечать? Как изворачиваться? - Это наша троюродная сестра, - запинаясь, пробормотал он. - Мамина племянница. Мама пригласила ее в гости, а тут эпидемия и… - То есть вы теперь вчетвером живете у мамы? Вы с Вадиком, сестра эта ваша… так, стоп, Вадим тоже там с вами? - Нет, он в гостинице! С референтом своим тусит! – в отчаянии отбивался от шквала вопросов Глеб. - Ничего подобного. Народ активно следит и за ней, в гостинице она уже несколько дней сидит одна, выходит гулять тоже одна. Вадим там не появлялся в последнее время. Глеб, он там жив вообще? - Его сожрал ковид! – крикнул в трубку Глеб и тут же нажал отбой, пока Таня не продолжила свои расспросы. – Так, надо бы телефон отключить, иначе она снова будет звонить. - Ты бы хоть Диме набрал, - покачал головой Вадим. – Предупредил бы его, что нескоро вернешься. - А ему какое дело? Концерты все равно все отменены. А взасос мы с ним никогда и не дружили, чтобы я перед ним отчитывался… - Ой ли? А, мне казалось, вы на редкость дружны в последнее время. Да и на заре Матрицы Дима для тебя богом был, как и Костя – самый музыкальный музыкант, с которым ты когда-либо работал, - и Вадим обиженно отвернулся, вспоминая ту нечаянно брошенную Глебом фразу. - Вадик, ты чего? Обиделся что ли? - Я, видимо, для тебя недостаточно музыкален был, - обида закручивалась внутри маленьким торнадо, - тебе, видимо, изначально надо было с Костей работать. Он все твои идеи реализовать мог как надо. Не то что мерзкий старший, который только портил все! - Вадик, у тебя ПМС уже кончиться должен был по логике. Ты чего несешь-то? - Иди, звони своему кровному другу. Говори, что вернешься в Москву и отыграешь все положенные концерты. И заканчивай валять дурака. Какая из тебя кассирша в Пятерочке? - Такая же, как из тебя – грузчик. Хуже некуда. Но выхода у нас все равно нет. На что мы жить-то будем?! - Ничего, ты не пропадешь. Тебе директор с музыкальным музыкантом помогут. Организуете онлайн-трансляцию за донаты, на хлебушек с маслом наскребете. - Вадик! Что там бабы во время месячных принимают, чтобы не такими нервными быть, а? – и полез в планшет гуглить. - Нет, ну надо же было такое ляпнуть – самый музыкальный твой музыкант! - А ты не музыкант, дебил! – заорал Глеб. – Ты брат! И не работал я с тобой! Я с тобой жил и Агату растил! И хватит пороть чушь, иначе я тебе сейчас куплю какой-нибудь антидепрессант, чтобы ты истерить, наконец, прекратил. - С тебя пример беру, любимый, - притворно захлопал ресницами старший. Глеб принялся тщательно выписывать на бумажку названия препаратов для снятия симптомов ПМС у особенно чувствительных барышень, а Вадим продолжал рычать у него надо ухом: - Звони Снейку. Говори, что вернешься. - Никуда я не поеду! На что мне жить, а? Мне и билет обратный не на что купить. Не на поезде же трястись. Вот получу первую зарплату, тогда и буду думать. Значит, так. Лекарство я тебе куплю завтра, все равно в больницу опять идти. А сейчас пошли чай с коньяком пить, а то у меня с тобой тоже нервы ни к черту стали. Впервые с такой истеричной бабой имею дело. Кто бы мог подумать, что ей окажется мой старший брат!