Бесса мэ

Утром он выдвинулся на работу пораньше, чтобы успеть поговорить с Вадиком перед сменой. Тот был в раздевалке абсолютно один, а у двери толпились грузчики и возбужденно галдели. Глеб растолкал всех, распахнул дверь и на секунду замер, застав брата совершенно обнаженным. Тот истошно завопил и тут же схватился за комбинезон, чтобы прикрыться. Грузчики загалдели еще громче, и Глеб юркнул внутрь, захлопнул дверь и привалился к ней спиной. - У нас проблемы, Вадик, - выдохнул он, вытирая пот со лба. Он в двух словах поведал старшему о звонке Хакимова и о проведенной им практически бессонной ночи в мыслях о том, что же им теперь делать. Вадим выслушал его рассказ абсолютно хладнокровно, натягивая джинсы и футболку, а потом авторитетно изрек: - Значит, придется воспользоваться твоим же предложением и похоронить меня. - А где мы возьмем труп? Как церемонию прощания устроим? Как объясним, почему тянули больше двух недель, прежде чем организовать похороны? - Это уже детали, - отмахнулся Вадим. – Их мы продумаем потом. А пока можно закинуть эту утку Хакимову. - Тогда нам точно покоя не будет! - Зато никто не будет доставать нас на предмет того, где Вадим и кто такая Агата. Или ты готов рассказать всем правду? Я лично не готов. Хотя… тебе-то вообще должно быть все равно. Не понимаю, чего ты-то так всполошился… - Ну… я… - Глеб опустил глаза. – Все же ты мне не чужой. Да и вообще… - Что вообще? – Вадим подошел ближе и положил ладонь на плечо брату. - Ну… если все узнают, что ты – Вадим, тогда у меня не будет шанса…ну… - и он еще ниже опустил голову. - Тьфу ты черт, Глеб! Мы родственники, если ты забыл! Даже если не учитывать множество других факторов – в конце концов, это инцест! - Я сделаю вазэктомию, - заторопился Глеб. - Никогда. Я тебе не гей. Да и о матери ты подумал? Или стояк все мысли из головы вышибает? Неужели трахнуть красотку для тебя настолько важнее всего остального? - Да причем тут красотка… - начал было Глеб и тут же осекся. Уточнять Глеб не стал, это не имело никакого смысла. Пусть лучше он думает так, как сейчас. Так безопаснее и проще. Уже у двери Вадим обернулся и бросил: - У мамы еще сохранилась квалификация, она может засвидетельствовать факт смерти и подписать все бумаги. Договорится с каким-нибудь знакомым ментом, сделаем похороны в закрытом гробу… - Ушам своим не верю… - пробормотал Глеб, следуя за братом к выходу. Когда вечером Глеб вернулся с работы, Вадим только проснулся и шастал по дому совсем уж в непотребном виде – новых кружевных трусиках и черном бюстгальтере. Глеб проглотил горячую тугую слюну и, подняв повыше воротник рубашки, прошагал на кухню греть себе ужин. С мамой, как выяснилось, Вадик тоже пока не говорил – несмотря на то, что практически всю смену он отработал, сидя на столе и раздавая указания ошалевшим от нее грузчикам, устал он все равно зверски. Да и проблемы все же предпочитал решать по мере их поступления. Кроме того, следующий день у обоих братьев был выходным, его-то они оба и определили для принятия решения о дальнейшей судьбе Вадима Самойлова. - Оденься ты уже, наконец, - не выдержал Глеб, когда Вадик проследовал в кухню за ним следом, распахнул форточку и уселся на подоконник в самой откровенной позе, выдыхая дым вверх. Вадим усмехнулся: - Это не мое тело, Глеб. До сих пор до конца не чувствую его, не понимаю. Как будто бы не сам себя одеваю и обслуживаю, а нанялся в сиделки к роскошной красотке. Веришь ли, сам бы себя трахнул, если бы только мог. Если бы было чем… - с грустью протянул старший и выдохнул в ночную прохладу очередную струю дыма. Глеб молчал. Да и что ему было говорить? Все давно переговорено сто тысяч раз, никакие разговоры уже ничего не изменят. Тут либо стирать ластиком все прошлое и начинать заново, либо продолжать как есть – третьего не дано. Хотя нет, судьба вот подкинула им третий вариант, да только и он оказался ничем не лучше первых двух. А местами даже и хуже. Противостоять взрослому суровому брату в чем-то проще – можно истерить, показывать свою слабость, ждать, когда тебя обнимут и простят. А тут? Ситуация развернулась до полной своей противоположности: это Глеб теперь вынужден выслушивать истерики и глупо хлопать глазами в попытке как-то успокоить, найти выход из тупика… Вадик вон думает, у Глеба стоит на красотку Агату. Словно бы что-то принципиально изменилось, сиди сейчас на подоконнике, разведя в стороны колени, не роскошная женщина в черном кружевном белье, а постаревший и потолстевший Вадим. Впрочем, самому Вадиму знать об этом совсем необязательно… Глеб убрал тарелку в раковину и, стараясь двигаться как можно медленнее и размереннее, пошагал в ванную. Хотя хотелось мчать туда со всех ног, запереться и долго водить ладонью по каменному члену, кусая губы, видя перед глазами сменяющие друг друга образы Агаты и Вадика. Вадика и Агаты. Слившиеся, наконец, в одно сумбурное и неясное целое. С РенТВ позвонили около обеда – братья еще и словом с мамой не успели обмолвиться, как там уже принялись лепить сенсацию: - Скажите, Глеб, можно получить ваш комментарий касательно исчезновения Вадима Самойлова, а также появления в вашей жизни некоей таинственной Агаты? Глебу хотелось швырнуть трубку об стену, чтобы она никогда больше не зазвенела, но к нему подошел Вадик, положил ему ладонь на плечо, опустил подбородок на макушку и проворковал: - Ну давай же, Глебка, чего тянуть? Жги мосты, нам терять больше нечего. И Глеб подпалил их. Да так, что было любо-дорого поглядеть. - Помер он! – рявкнул младший в трубку так, что падкий на жареное журналюга на том конце сигнала задел затылком люстру. - Как помер? Но… - Все подробности позже! Спасибо за звонок, ждем вас снова! Оцените, пожалуйста, качество ответа по пятибалльной шкале, - прорычал вдруг Глеб и вот на этот раз уже натурально швырнул смартфон об стену. - Теперь они будут звонить тебе, - злорадно ухмыльнулся он. В этот момент в комнату вошла мама и, увидев под ногами разбитый вдребезги мобильный, печально покачала головой: - Дорогой поди? - Мам, у нас к тебе дело, - тут же подлетел к ней Вадим и подхватил женщину под локоть. – На миллион. - Даже на целых четыре, - буркнул Глеб и ощутил вдруг мимолетный укол в сердце при виде уничтоженного смартфона. - У тебя ведь сохранились старые связи в больнице и МВД? – начал Вадим. Братья вкратце пересказали матери весь их тупиковый расклад. Что с расспросами наседает даже директор Матрицы, что вот минуту назад им звонили с РенТВ, что с этим нужно что-то делать, как-то обосновать исчезновение ее старшего сына. Она внимательно выслушала обоих. Снова покачала головой, когда узнала, что РенТВ уже сообщили о безвременной кончине. - Нестыковок будет много, - пробормотала Ирина Владимировна. – Кто-нибудь опытный и въедливый враз нас раскроет. - Мам, и пусть раскрывает! – наседал Вадим. – Доказать-то все равно никто ничего не сможет. Разрешение на эксгумацию выдают только близкой родне. В конце концов, я даже могу попробовать роль трупа сыграть! Ну обряжусь в свои бывшие шмотки, подушку там под тунику суну, пригласим какого-нибудь пластического гримера, тем более, что и стараться особенно не придется, я же все равно похожа на того Вадима – только моложе и стройнее… - Ага! – крикнул Глеб. – А дыхание ты как задерживать собрался? Да если кто решит проверить и пощекотать тебя, тут-то обман и раскроется. - Много ты видел подобных проверок покойников на вшивость? – расхохотался Вадим. - Может, лучше манекен хоронить? - А церемония прощания? - В закрытом гробу! Тело нашли на обочине – изуродованное и разложившееся за эти несколько недель. Родня выразила желание не выставлять его на всеобщее обозрение. Делов-то. А ты – щекотка, грим… - Ладно-ладно, твоя взяла, - тут же согласился Вадим. Ему и самому-то не слишком льстила перспектива лежать нарядным в гробу, получать поцелуи в лоб, выслушивать выспренные речи в свой адрес и всеми силами пытаться не выдать того, что он не покойник. А то еще не хватало потом читать в интернете статьи о начавшемся восстании зомби. «Только в Свердловске! Нулевой пациент – Вадим Самойлов – восстал из гроба во время собственных похорон и укусил своего младшего брата в отместку за #всесуды. Мы ведем наш репортаж из подземного бункера, где прячутся последние выжившие в результате начавшегося после этого укуса Апокалипсиса. Братский укус: смерть на острие клыка!» Во время всего этого балагана мама молчала, сосредоточенно изучая узор на линолеуме. Потом, наконец, тихо произнесла: - Я подумаю, что с этим можно сделать. Пока больше никому ничего не говорите. Лучше вообще телефоны отключите и дверь никому не открывайте, - и поспешно принялась собираться.