Притворись моей

      Ее пальцы изящно держали чашку больше среднего размера и периодически терлись о горячие стенки. Содержимое дымилось и пахло еле уловимым лимоном, напоминая о вечерах с мамой в холодную зиму. Она невольно посмотрела в окно и съежилась, увидев серые облака и колыхающие деревья. Погода бросила вызов им, а человек, сидящий напротив, будто ничего не замечал, по хозяйски откинувшись на мягкую спинку кресла. Она уныло улыбнулась, чувствуя, как вчерашние планы катятся по наклонной. — Наша первая, самая первая встреча — тоже не как в обычных сюжетах. Оба до жути злые и сонные огрызались как старые соседи и жаловались как группа бабушек с смешными шляпами. Меня бесила твоя наглость. Ты постоянно грубила мне после телефонного разговора, и я ели как сдерживался и выжимал улыбку. И я всегда заранее готовил американо: побольше кофеина и обычная порция льда, чтобы не слушать тебя, — он рассмеялся. — Но после двух месяцев, утро без твоего ворчания как будто не начиналось, день не наступал до тех пор, пока ты не озвучивала заедлое «со льдом». Я тогда уже ждал тебя каждый день! Представляешь? Ты мой первый клиент, постоянный. Да, возможно, ты зашла в скромную, потрепанную кофейню из-за безысходности и каждый раз твердила «последний раз», но ты все равно продолжала заходить. Потом пара людей тоже осмеливались, смотря на тебя… То есть люди начали посещать меня после тебя. Ты мой стимул, моя мотивация, ведь даже если никого не будет, ровно в 7:05 зайдешь ты. Но в тот день ты не пришла, почему?       Он так мило рассказывал, бурно жестикулируя и играя с бровями. Он то щурил глаза, тыкая на нее, то бросал взгляд из-под ресниц, надувая губы, что она просто не могла сдерживать тихий смех. Их первые дни и правда полны неприязни и усталости, такие смешные и под предлогом «придется», что сейчас кажутся детской забавой, или же далеким прошлым и дарят тепло с примесью веселья. — Коллега угостил меня. Тогда я поняла, что эспрессо не создано для меня. — Ты и американо — лучшее сочетание, — он сократил расстояние, тяжело плюхнувшись рядом с ней, и отобрал из ее рук чашку, не обращая внимание на возмущенные огромные глаза, и слегка потянул ее, заставляя поменять наиудобнейшую позу. — Хотя сначала я сравнивал тебя с макиато или капучино, но обычное разбавленное эспрессо подходит больше, чем латте с закорючками и правилами.       Она лишь кивнула и скрестила его пальцы со своими, прижимая к сердцу и слабо улыбаясь. Она прекрасно знала, что под американо стояло его имя, крепко держалось за нее и было готово доказывать, что никто другой не будет стоять под ним.       Прекрасная, теплая пелена укутала ее, расплываясь счастливой улыбкой и отгоняя серые мысли пасмурной погоды. — Отпусти, — но не настолько, чтобы сидеть в супер неудобной позе и чувствовать, как немеет левая рука. — Злая. — А ты попробуй сидеть как я, — Тэхен лишь красиво усмехнулся и дал ей найти хорошую позу, готовый прижаться или упасть на нее. — А теперь расскажи ты, как ненавидела меня.       Он аккуратно положил голову на ее ноги и скрестил свои, пнув вверх. Дженни задумчиво сощурила глаза и посмотрела в его, слова вырвались сами, грея душу. — Я ненавидела твой слишком открытый и всегда веселый взгляд, — Тэхен рассмеялся. — Я вижу твой второй подбородок. — И ненавижу сейчас, — прощипела она.       Его смех снова разлетелся по гостиной. Невесомый поцелуй отпечатался в районе щеки легким румянцем.

***

— Я не верила, что человек может постоянно улыбаться и желать добра, а ты был таким, и я подозревала, что ты ненормальный, агент или шпион. Но спустя неделю я заходила как в свой дом. И я старалась сдерживаться, это надо учесть, — Дженни положила ладонь на его лоб и медленно прошлась по густым, мягким волосам. — Ты всегда весело приветствовал клиентов и не забывал пожелать хорошего дня. Идеальный бариста… Я видела твою любовь к работе, то как ты выделываешь разные узоры, и то, как постоянно поправляешь баночки с… чем-то пропитаны тобой, твоим желанием и некой страстью, поэтому вкус кофе казался еще приятнее и прекраснее, чем в других кофейнях, где нытики даже не смотрят, что там получилось… Твоя работа завораживает… Я чувствовала себя намного лучше после тебя, который несмотря ни на что всегда улыбался мне, и да, уже в первые дни твоя оптимистичность стала жизненно необходимой. Мне нужна была твоя энергия, или что-то вроде этого, — она подалась назад и тихо продолжила. — Я восхищалась, и если бы не это, то вряд ли мы сидели здесь. Я хотела стать как ты, найти смысл всего в чем-то и так же делиться с ним со всеми, возможно, это одно из причин, почему я сказала «Да»…       Тэхен внимательно слушал, утопал в ее прикосновениях и получал удовольствие от тихого шепота. Было так спокойно, милая атмосфера становилась еще прекраснее, а лежать и смотреть на нее — казалось, он мог делать это вечно, готов был делать вечно.       Он наконец почувствовал любовь, о которой плакали поэты и рисовали художники. Не бабочек и не адреналина, а сильное желание прикасаться, почувствовать теплый взгляд и остановить время, чтобы любоваться. То, что называют любовью, происходило с ним, грело сердце и отключало разум. То, что называют самым сильным чувством, заставляло его улыбаться и любоваться ее красотами, показывало все ее очертания и помогало найти в них смысл жизни. То, что навсегда с ним, расцветало внутри, принуждая крепко сжимать ладони и обещать себе и кому-то еще, что сделает большее, чем всё, ради нее. И он не был против, наоборот давал управлять собой, лишь бы дженнины глаза смотрели в его. Кажется, это называют любовью, когда не прочь поменяться, и когда гордость заставляет стараться. — Ты мне нравишься.       Такие простые на вид слова увели его спокойствие и обратно привели приятное волнение, что он, немножко побаиваясь, переспросил. — Что?..       Дженни всегда любила наблюдать его смущение, ведь он так мило открывает и закрывает рот, хлопает длинными ресницами, при этом нервно перебирая края свитера, каждый раз, когда она берет его врасплох, переворачивает его уверенность в что-то милое и до жути забавное. — Нравишься мне, — натягивая слова и играя с тэхениными волосами, Дженни сладко улыбнулась, готовая вот-вот сказать то, что долго крутилось вокруг языка, не давая покоя. — Ты так красиво хмуришь брови, когда считаешь доход, и когда пересматриваешь момент в кино. Твои глаза всегда так сияют, они всегда сияют, но особенно, когда ты рассказываешь что-то, и когда обнимаешь Ёнтана, а твоя улыбка… ты просто не знаешь как трепещет мое сердце при виде нее. Твои теплые ладони и слова, желание помогать, радовать людей и еще твой заразительный смех принуждают находить в тебе счастье. На самом деле, список бесконечный. Ты и есть счастье, Тэхен. То, как ты краснеешь, смеешься и злишься — то без чего я уже не смогу. Ты добрый, необыкновенный. Ты понимающий и чертовски милый. Конечно ты мне нравишься! Со всеми странностями, недостатками. Такой ты. Тебя невозможно не любить. — Даже с ошибками? — Даже если ты враг народа, я спрячу тебя за спиной. — Даже если весь мир пойдет против тебя, я защищу тебя, — Тэхен привстал, чтобы смотря ей в глаза, сказать. — Ведь я без тебя не я, а ты без меня…       В унисон сказанные слова подтолкнули его сделать то, о чем мечталось еще с вчера, что Тэхен смело подался вперёд и поцеловал, аккуратно придерживая голову, он навис над ней, красиво ухмыляясь и срывая поцелуи. Горячее, прерывистое дыхание прямо в губы дурманило, а тонкие пальцы в волосах отключали разум, пробуждая внутри что-то сильное, невыносимое. Хаотичные движения как-то сумели справиться с ее одеждой. Затуманенные любовью глаза не замечали ее формы, а лишь смотрели в ее такие же с нотками мольбы.       Тэхен не спрашивал разрешения, смело прикасаясь к голой коже и оставляя еле заметные отметины. Ведь зачем? Он слегка улыбнулся перед тем, как обнять одной рукой за спину, представляя как она будет закатывать глаза и злиться. Ему, как и ей, было плевать, что через пару часов им будет максимально неловко, желание невыносимое, чтобы думать о последствиях.

***

— Ну, научи меня! Разве это так сложно? — она возмущенно отбросила тряпку, но сразу же подняла, когда он показательно покрутил вещь перед ее лицом. — Нет, это опасно. — Не умру, если обожгусь! Ну, Тэхен, ну, пожалуйста. — Я сказал нет. — Я буду осторожна, обещаю, — мило похлопала ресницами, но получив равнодушие, поменялась в лице и беззвучно фыркнула. — Зачем тебе трудности? Есть же специальная, время не занимающая, машина! — Но я хочу как ты! — М-мь, ты невыносима! — М-мь, пожалуйста! — Тогда скажи то, о чем я просил вчера. — Нет… нет, нет, нет. Тэхен, не делай так!       Его победная ухмылка вызвала нервный смех. — Ну, вот, всё решили, — Тэхен начал переставлять протертые безделушки обратно, смотря каждый угол наклона. — Ты такой злой. — Просто скажи, и я научу.       Дженни громко вздохнула и слегка громко, сразу же покрываясь румянцем и стыдливо пряча глаза от слишком довольного Тэхена, сказала это невинное. — Тэхен, оппа, научи меня. — Вставай за стойку, — удивленный, но довольный Тэхен нехотя сдался, задумчиво смотря на декорации. — А вот эти? — Дженни, чья работа протирать пыль, указала на готовые, чистые. — Они уже не так хорошо вписываются, я принесу новые, а эти отнеси в подсобку. — Хорошо! — она аккуратно переложила всё в руки и напоследок сказала ему, который, будто не замечая ее, серьезным лицом менял места. — Ты должен стоять у стойку, когда я вернусь. — Ага, — прошептал он, прекрасно зная, что она там надолго.

***

— Эй, если ты не выйдешь сейчас, то я научу тебя только за эгьё, — меня взбесила ее тишина. — Считаю до трех. Раз, два… — Только не говори «три», я вышла, — передо мной явилась она с напряженными плечами и с виноватой улыбкой. — Вышла же. — Вставай.       Дженни пулей прошла мимо меня и морально приготовилась, собирая волосы в хвост. — Возьми сетку и положи поверх чайника. — Вот так? — Да, возьми мерную ложку. Нет, не эту. Другую. — Они все мерные! — Она похожа на чайную. Опять не то. Да эту. Добавь две, без горки. — Вот так? — Да. Я подготовил для тебя горячую воду. — Так, теперь я должна аккуратно прилить где-то 40 мл? — я кивнул, скрещивая руки на груди, наблюдая как она сосредоточенно надувает губы и работает так усердно, что я увидел ее любовь в приготовлении, всего лишь на мгновенье, но этого хватило, чтобы увидеть себя, то, что мне постоянно твердят. Я тоже излучаю некий свет? — Эспрессо — сложная штука, не печалься, если не получилось. — Я сделала его? Нет, нет, нет. Я хочу американо. — Добавь воду. — И все?       Я лишь кивнул, следя за ней, чтобы не случилось что-то ужасное. — Ай! — но не успел моргнуть, как она терпя боль, положила чайник на стол, щипя сквозь зубы. Я не помню, как оказался рядом с Дженни, но мгновенье, и я нагло потянул ладонь к себе, ища болячку. — Все хорошо. Ожог маленький. — Я же говорил! — Но мне почти не больно. Это всего лишь… — Нет, не всего лишь. Теперь будешь работать только с кофемашиной. Жди здесь, — я побежал искать аптечку, которая постоянно мазолила глаза где-то в этом здании, — и не двигайся. — Тэхен, успокойся. — Я сказал «не двигайся».       Эта дитя сводит меня с ума. Не удивлюсь, если она ослушается.

***

— «Не двигайся». Не хочу, не буду.       Дженни левой рукой начала убирать за собой, чувствуя стыд с примесью разочарования. У нее никогда не получается вести себя аккуратно, что постоянные обклеенные лейкопластырем пальцы после готовки обычное дело, но такую бурную реакцию от Тэхена она не ожидала. — Поранься он, что бы я сделала? Наверное, даже не обратила внимания. Боже, всё же должно быть наоборот!       Легкая, щемящая боль охватила всю ладонь, вынуждая ее жалобно стонать. Маленькие волдыри появились на мизинчике и среднем пальце, пульсируя, что она, уже не зная, куда себя деть, дула на них, чтобы как-то уменьшить острую боль, заодно стараясь убираться.       Вдруг что-то заставило ее съежиться и уронить мерную ложку. Звонкий звук колокольчиков не смог заглушить разговор, кажется, на очень серьезную тему, что Дженни случайно расслышала его и сразу же застыла в страхе, присев, чтобы поднять. — Я говорю: это не правильно. Вдруг она окажется такой же как Лиен? В конце концов они знакомы всего месяц от силу. Не стоит исключать такое. — Ты думаешь, Тэ не смог бы разглядеть сразу? Лиен научила его сканировать людей, я думаю, она и правда хорошая. — Да, но он влюблен. Ты сам знаешь, как ослепляет влюбленность, особенно если пустая, особенно Тэхена. — Ты не можешь просто верить ему? — Я просто не хочу видеть его в слезах. — А мне кажется, что ты не можешь признать, что не прав. — Я правда беспокоюсь…       Дженни почему-то создала звук закрывающегося чехла наушников и распустила волосы, перед тем, как обслужить клиентов, закопав слова незнакомца глубоко внутри. Но отражение слов все равно виднелось, если судить по опущенным плечам и кому в горле  который вот-вот вызовет слезы, эти ужасные, слабые чувства. — Добро пожаловать в «Scenery»! Что будете заказывать? — Думаешь, она слышала? — высокий мужчина обратился к другу, который незнающе пожал плечами, и любезно улыбнулся ей, опираясь локтем о стойку. — Здравствуйте, а где… — Тэхен? — Да, где Тэ? — Он что-то искал, — вышло как-то странно и недоверчиво. — Вернется через пару минут. А вы будете делать заказ? — Американо и ристретто. — Хорошо.       Они снова говорили шепотом, но Дженни не собиралась подслушивать, беря готовые, специально для нее капсулы. Что-то мокрое появилось в правой руке, затем острая, слишком сильная боль охватила ладонь, но она лишь прикусила щеку изнутри, пытаясь успокоить ноющее сердце. Сейчас не время строить из себя жертву.       Когда кофемашина медленно наполняла аккуратные чашки напитком, сзади кто-то громко положил что-то на стол. — Говорил же: «Не двигайся»! Боже, никогда не слушаешься. Покажи руку. — Всё хорошо, не болит, — еле выдавила она как можно нормальным голосом и бросила взгляд на высоких мужчин, которые ожидающе смотрели на Тэхена. — А вы с каких пор здесь? — грубо спросил он у хёнов, не глядя пытаясь, схватить ее правую ладонь, чтобы самому всё осмотреть. — Хотели выпить бесплатный кофе. — Для вас по двойной цене, — усмехнулся он и, словно только опомнился, подал фарфоровые чашки, по пути стирая следы эксперимента с Дженни. — А ты Дженни? — спросил мужчина с чуть длинными волосами и широкими плечами. Она слегка отдаленно кивнула и слабо улыбнулась, поклоняясь в приветствии. — Я Сокджин. А его зовут… — Намджун. Я Намджун. — Рада знакомству, — Дженни снова низко поклонилась. Тэхен, воспользовавшись моментов, нагло взял за болячку и, недовольно цокая и совершенно не обращая внимание на хёнов, начал свою лекцию. — Все нормально у нее, а это что? Говорил же, что не стоит, не двигайся. Теперь поздно, заражение уже началось. Ты хоть понимаешь, как это опасно? — Это обычный ожог, Тэхен. — Просто молчи и дай мне обработать рану.       Дженни не хотела, поэтому прикусила губу, но все равно выпалила такое слабое и глупое: — Мне так неловко, прости. Я не хотела отвлекать, — не вскрикивая, как все, терпеливо и без «скоро пройдет», она продолжала извиняться шепотом, пока ее парень усердно тер ее пальцы антисептиком. Намджун расслышал и озадаченно глянул на свое отражение, непонимающе моргая. — Я сама могу сделать это, а ты должен поговорить с друзьями. — Осталось чуть-чуть. Я не успокоюсь, пока сам не удостоверюсь. — Охотно верю, — Дженни усмехнулась и перевела взгляд на них. — Пожалуйста, простите меня. За. Неудобства. — Боже, выкинь эти мысли с головы! — Джин махнул рукой. — Лучше расскажи как дела! — Дела не плохи. Просыпаюсь с улыбкой и засыпаю с уверенностью, разве это не самое главное? — Да! И я о том же! Воздушный пять? — Ким подняла свободную и широко улыбнулась Сокджину. — Бум!       Ужасные, правдивые слова перешли на второй план. На ненадолго.

***

— Тэхен. — Что? — он положил голову на ее плечо и облегченно вздохнул, не представляя, что делать с этим счастьем. Не игнорировать же? — А что если мы суждены преподать урок друг другу?       Он выпрямился, скрестил ноги и бросил взгляд на реку Хан, вдоль которого светились, мигая, фонари. Холодный ветер проник сквозь пуховик, но мурашки по телу прошлись из-за ее слов, которых так боялся Ким. Он тоже задавался этим. Тоже сомневался, и думал, что если всё не по сюжету какой-то дорамы, то это не имеет смысла, что люди всегда правы, и нужно следовать по их правилам. А их отношения с самого начала были против них, и такой вопрос рано или поздно вырвался бы с ее или с его губ.       Тэхен почувствовал продрогшие пальцы, которые сильно схватили его ладонь, и тепло улыбнулся, встречаясь с ее обеспокоенным взглядом. Слова вырвались сами, освобождая их от оков общества. — Я откажусь от нее, если это так.       Река Хан, холодная ночь и скрещенные пальцы; порывистый ветер, темное небо и визг машин; верность, старание и тепло навеки останутся в его памяти как день, в котором они счастливы. — Как ты думаешь, круто будет заказать черные чашки? — Да, однозначно! — она ударила его по плече. — Может, еще какой-нибудь цвет? Желтый или фиолетовый? — Оба варианта хороши. Боже, так сложно!