Не больше, чем волейбол

Кагеяма не помнил, по какому конкретно поводу началась очередная ссора-спор, но он помнил, что именно она послужила началом тому, что происходило в его душе сейчас. До выпуска оставалось всего три недели, и все третьегодки грузились по этому поводу. Кто-то больше, кто-то меньше, кто-то наоборот думал только об открывающихся возможностях в ближайшем будущем. Кажется, Хинату это затронуло больше всех. Он стоял в клубной комнате после тренировки, уперев руки в бока, с раскрасневшимся от криков лицом: — Карасуно дали так много тебе, а ты даже не в состоянии это открыто признать! Он снова орёт, не выдерживает и толкает Кагеяму в грудь руками, не сильно, но достаточно, чтобы тот пошатнулся. — Ты всё такой же эгоистичный король, не думающий о других! Фатальная ошибка. Быстро мелькнувший испуг в глазах Хинаты — доказательство того, что он тоже об этом догадался, но уже поздно, он всегда сначала говорит, а после думает. Кагеяма скалится и хватает зажмурившегося рыжеволосого парня двумя руками за ворот футболки — этот придурок ещё даже не успел переодеться после тренировки. Он с силой тянет его ближе к себе, но замахнуться для удара, всё же, не решается. За их спинами перепуганные первогодки вылетают из раздевалки. Хината не собирается просто так сдаваться, но в глазах уже нет былого запала, он, хоть и поздно, но осознал, что ляпнул лишнего. К тому же это была ложь, он уже давно так не думал, слишком хорошо знал Тобио. Шоё напрягает все оставшиеся силы и снова толкает Кагеяму в грудь и он, под давлением, отходит на пару шагов от рыжего. Вот только проблема — рук брюнет так и не отцепил. Хината по инерции тащится за ним, а потом случается ну совсем нелепое: Кагеяма спотыкается об чью-то сумку и летит вниз. С грохотом, и наверняка болью в копчике, его тело падает на пол, а сверху прижимает грёбаным Хинатой. Кажется, Кагеяму это только ещё больше разозлило, он наконец замахивается рукой для удара. — Боже, только не по лицу его бей, — слышится голос со стороны двери. Парни дружно поворачивают головы. На входе стоит Ямагучи и изучает их с явным упрёком во взгляде. В комнате мгновенно накаляется осязаемое напряжение. Тадаши кидает в них какую-то связку ключей, они попадают Шоё по спине, и он возмущённо ойкает. — Хината, ты прекрасно знаешь, что Кагеяма давно не такой, как на первом году учёбы, — Ямагучи тяжело вздыхает, и его многозначительный взгляд переходит на второго парня, — Кагеяма, Хинате только это и нужно — раздраконить тебя. Он замолкает, чтобы оба соперника переварили данную информацию. Хината слегка поворачивает голову и виновато стреляет в Кагеяму взглядом. Тот снова хмурится. — Вы опять перепугали первогодок, а ведь они, вроде бы, уже привыкли к вашим закидонам. Поднимайтесь, успокаивайтесь, переодевайтесь и идите домой. И чтобы никакой драки! Его тон до жути напоминает парочке голос Дайчи, их бывшего капитана, когда он тоже пытался разобраться с вечно препирающимися Хинатой и Кагеямой. Кажется, Тадаши даже попытался скопировать лицо Савамуры. Парни на полу синхронно поёжились и кивнули. — Не забудьте закрыть, я не собираюсь вас тут весь вечер дожидаться. До понедельника. Ямагучи с противным скрипом захлопывает за собой дверь, и Хината наконец повернул голову на Кагеяму. И обнаружил, что всё ещё лежит на нём. Слегка смутившись, он робко заглядывает в синие глаза Тобио и замирает. В них — замешательство и такое же смущение. Ни капли былого гнева. Вообще-то Хината должен был расслабиться, его, возможно, простили за такие слова, но происходит совершенно наоборот. Он вдруг со всей ясностью наконец ощущает тело под собой, и это заставляет его разволноваться и напрячься. Кагеяме от этого не легче, он не должен ловить себя на мыслях, что ему нравится, когда кто-то вот так вжимается в него сверху. — П…Прости, — Хината слегка заикается и, кажется, не понимает за что конкретно простит прощения. — Я… Он замолкает, потому что на секунду, всего на секунду Кагеяма бросает взгляд на его губы и это выбивает из Хинаты все здравые мысли. Чёртов Кагеяма с его невероятно красивым лицом! — Я… — вторая попытка — снова неудачная, но Шоё пытается себя пересилить: — Я не это имел в виду, когда говорил про… Ну ты понял. Кагеяма молчит, а Хината, поддавшись волнению, начинает ёрзать, пытаясь как-нибудь подняться. — Я знаю, — выдыхает Кагеяма, и это заставляет Шое остановиться. Глаза Хинаты рассматривают лицо соперника и сами по себе замирают на чужих губах. Чёрт, чёрт, чёрт! Кагеяма тоже ловит его на этом, и его взгляд смягчается. Что-то внутри тоже смягчается, потому что он бы никогда не позволил себе это с кем-то другим, но рука уже легла Шоё на талию. Перед ним был не кто-то другой, это был Хината, человек, который показал ему, что такое дружба, хоть Кагеяма никогда и не признается в этом. Но Тобио не глупый. Даже учитывая, что у него никогда не было отношений, он в состоянии разобраться с тем, что происходит у него внутри. Тобио прекрасно знает, что если вместе обедать, вместе таскаться по школе до спортзала, вместе совершать чудесную быструю атаку, вместе ходить до дома, вместе покупать друг другу еду за проигранный спор, всё делать вместе — это и есть дружба. А ещё дружба — это улавливать эмоциональное состояние друг друга на площадке, мысленно радоваться друг за друга при хорошей игре (мысленно, потому что вслух нельзя, они же, в первую очередь, соперники). Но также Кагеяма прекрасно знает, что если ты каждый раз задерживаешь взгляд на теле своего соперника на площадке, то это уже не дружба. Если ты бросаешь взгляд на розовые губы, которые он постоянно облизывает, то это тоже уже не дружба. Если, чёрт возьми, при дрочке в ванной ты изо всех сил стараешься не думать об обладателе рыжих волос, то это, как ни крути, уже никогда не будет дружбой. Тобио прекрасно это знает, поэтому удивляется, когда чувствует дыхание Шоё на собственных губах. Кагеяма так и не понял, кто именно был инициатором поцелуя, наверное они оба так решили. Зато он помнил, что их первый поцелуй был неловкий, но губы двигались нежно и аккуратно, изучая новую территорию, впитывая новые ощущения. В воспоминаниях Кагеямы этот поцелуй длился вечность, но физически быть такого не могло, и, в конечном итоге, они оторвались друг от друга, чтобы вздохнуть. Парни тяжело дышали, лихорадочно пытаясь заглотнуть свежий воздух, Хината через каждый вдох облизывал свои губы. Ещё Кагеяма помнил, что второй раз он точно не выдержал первым. Он аккуратно положил руку на рыжеволосый затылок и потянул голову Шое на себя, снова увлекая в поцелуй. В этот раз они целовались так, будто разойдутся не через три недели, а уже через пару часов. Они давно об этом думали, не решаясь заговорить или хотя бы намекнуть. Хината обхватил лицо Тобио двумя руками, а тот, в свою очередь, стал водить свободной рукой партнёру по спине. У Кагеямы в голове было пусто. Если бы там была бы хоть одна здравая мысль, он наверняка прекратил бы это, собрал шмотки и свалил на всех парах. Но сейчас он жадно изучал чужое тело, пока что над футболкой, но судя по всему, вскоре даже это изменится. Его язык бесцеремонно влез в чужой рот, сплетаясь в жарком поцелуе. Кагеяма не знал, каково быть пьяным, но кажется именно это и делали поцелуи — опьяняли. Хината жадно отвечал, а руками стал водить по груди и ниже, цепляя края футболки. Кагеяма недолго думал, по правде, он вообще не думал, он просто схватил край футболки Шое и потянул вверх. Пришлось оторваться от губ друг друга, но зато теперь Тобио положил руки на голые лопатки и с силой прижал горячее тело к себе. Хината не собирался отставать, поэтому тоже полез Кагеяме под футболку, а губами припал к шее. Тобио прикрыл глаза и шумно выдохнул, когда Хината задел пальцем сосок. Тот, видимо догадавшись о причине такой отдачи, снова провел по нему. «И как он умудряется ещё что-то анализировать в такой ситуации?!» — мелькает у Кагеямы в голове. Тем временем Хината слегка прикусывает кожу на шее Тобио и пытается стащить с него футболку. Кагеяма слегка приподнимается на локтях, чтобы помочь снять ненужную ткань, но тут чувствует как что-то твёрдое неожиданно упирается в его живот. Ну конечно. И как он сразу не догадался, к чему это приведет?! Если быть честным, то и его возбудили их действия. Несчастная футболка оказывается где-то на другом конце комнаты. Наверное, помогает холодный пол, но мыслительный процесс возвращается в голову Кагеямы, и он на мгновение застывает, удивленно глядя в слегка затуманенные глаза Шоё. — Ты… Ты разве не против, Хината? — выдавливает тихо Тобио. Кажется, голос Кагеямы возвращает здравый смысл в голову Шоё, и тот робко улыбается. — А разве я должен быть против? — Хината чуть склоняет голову набок, а на его щеках появляется румянец. Кагеяма пораженно молчит. Серьезно, Хината? И ты сообщаешь об этом за три грёбаных недели до выпуска? Тобио не придумывает ничего лучше и снова притягивает Шое для поцелуя. Тот охотно отвечает и, кажется, даже слегка улыбается. Они целуются так, будто делали это когда-то до этого. Нет ни капли смущения, ни даже удивления от отдачи друг друга. Будто так и должно было быть. Ставки повышаются, когда Тобио оглаживает бёдра Хинаты и с силой сжимает пальцами ягодицы. Шое тихонько стонет, смотрит Кагеяме в глаза и нагло опускает руку на чужой член. Тобио задыхается от неожиданных ощущений, по всему телу против воли проходит дрожь, и он слегка двигает бёдрами вверх. Для Кагемы отставать — значит проиграть, поэтому он тоже тянется к члену партнёра и слегка поглаживает его через шорты, наблюдая за реакцией. Хината прикрывает глаза и откидывает голову, прикусывая губу. Теперь рука Шоё лезет к резинке шорт, поддевает её, а затем и трусы. Наконец, на пробу, он проводит большим пальцем по головке. — Чёрт, Хината, — стонет Кагеяма, не выдержав. В спешке, он приспускает шорты Шоё вместе с трусами, и первый берёт ствол в кулак, проводя вниз, а потом вверх. Хината стонет теперь громче, уверенней, и это настоящая музыка для ушей Кагеямы. Оба парня теряются, плывут, растворяются в блаженной неге, слушая стоны и вздохи партнера. Они уже бывали единым целым на площадке, но то, что они делают сейчас, сближает их ещё сильнее, сцепляет вместе и это даже круче, чем забитое от совместной атаки очко. Они кончают почти одновременно. Хината падает на Кагеяму, и они оба пытаются отдышаться. Когда расслабленное тело начинает снова двигаться, хоть и с трудом, Шоё резко вскакивает. Он начинает носится по всей раздевалке, ищет что-то, в итоге берет полотенце и вытирает руку от чужой спермы. Кагеяма медленно поднимается. Он ни о чём не жалеет, более того, он не считает произошедшее чем-то удивительным, но вот проблема, Хината мечется из стороны в сторону, а это значит, что он сильно волнуется. — Если ты так хочешь, то давай просто забудем это, — медленно, словно пробуя на вкус свои слова, говорит Кагеяма. Хината замирает и поворачивается к нему лицом. У него на щеках остался румянец, глаза бегают по комнате, но Кагеяма не видит в них сожаления от произошедшего и это немного успокаивает. Они молчат пару секунд, прежде чем Шоё выпаливает: — Никто не должен об этом знать. Кагеяма согласно кивает. Они молча переодеваются, молча расходятся по домам. Даже шумный Хината молча идёт до их развилки, быстро прощается и убегает к себе. Выходные тоже проходят молча, хотя раньше они иногда списывались и прогуливались до открытой спортивной площадки, чтобы там побросать друг другу мячи. Всю следующую неделю они ведут себя как обычно, по крайней мере в спортзале, потому что волейбол это святое, потому что нельзя на площадку тащить личные проблемы и вообще, они третьегодки, они выпускаются и должны показывать пример младшим. Однако вне волейбола Кагеяма замечает, что Хината стал более тихим по отношению к нему. Они меньше пререкаются, меньше разговаривают. В основном, конечно, из них двоих всегда болтал Хината, именно поэтому Тобио чувствует существенную разницу — в их диалогах стало слишком много затяжных пауз. Взгляды тоже изменились. Хината глядит робко, будто стесняется, старается долго не засматриваться, а то и вообще не пересекаться глазами. Именно поэтому Кагеяма, недолго думая, зовёт Хинату на выходные к себе, родители так удачно уезжают к родственникам, а им как раз надо поговорить. Разговор сразу не заладился. Сначала Хината молча рассматривал чужую комнату, потом смущенно отводил глаза и нервно закусывал губу. Кагеяма наоборот его разглядывал, как будто видел в первый раз. По правде говоря, они оба не знали с чего начать. — Я нравлюсь тебе? — Хината сдаётся первым. Кагеяма вскидывает одну бровь и скептично смотрит ему в глаза, будто он спросил какую-то очередную глупость. — Естественно, придурок. — Хината на это слегка улыбнулся. — Ты же не думал, что я займусь подобным с тем, кто мне безразличен? Шоё подошёл ближе и аккуратно положил ладонь связующему на щеку. Кагеяма только сильнее прижимается к нему, а внутри чувство, будто они только что преодолели очередную высокую стену разделяющую их. А потом они снова начали целоваться. Они соскучились за эту тяжелую неделю по новым ощущениям, хотелось ещё, хотелось больше. В этот раз поцелуи были голодные, жадные, а действия более раскрепощенные. Кагеяма, помимо превосходных ощущений, часто вспоминал и их диалог перед первым сексом: — Почему, чёрт возьми, именно я должен быть снизу? — шипел Хината, пытаясь скинуть Тобио с себя. — Мой дом, мои правила, — выпалил Кагеяма, покусывая сосок своего партнёра, заставляя стонать громче. Про себя он поставил плюс один к списку его побед над Шоё. Их первый раз был немного нелепый, но такой потрясающий. Кагеяме казалось, что Хината светится даже ярче, чем обычно, а его взгляд был такой тёплый, нежный, будто парень пытался растопить что-то внутри Тобио. Кагеяма гладил рыжие волосы и ловил себя на мыслях, что ещё никогда не чувствовал себя таким счастливым и довольным. Никогда ещё их действия не казались обоим такими правильными и нужными. После этого они ещё пару раз встречались у Кагеямы дома, но день выпуска приближался, а они так и не объяснились друг с другом. Кагеяма знал, что это будет сложно. Они, на самом деле, те ещё придурки, раз позволили чувствам всплыть наружу с их-то обстоятельствами. Одно Тобио решил для себя точно: неважно, что и к кому он чувствует, его цель — покорять новые вершины в волейболе. Он столько работал для этого, столько мечтал о профессиональном спорте, что никакой парень или девушка не могли заставить его передумать. Как там говорят? Этих парней и девушек будет куча, а вот свой шанс развиваться в волейболе он ни за что не должен упустить. Однако проблемой было донести всё это Хинате. Он не знал как отреагирует Шоё, он не знал, что тот думает по этому поводу. Однако Хината сам начинает разговор в спортзале, после того, как отбивает подачу Кагеямы. — Слушай, Кагеяма, ты нравишься мне, но не больше, чем волейбол, — тараторит Хината. — И я всё равно уеду в Бразилию на следующий год, а ты уезжаешь в Токио, так что… Кагеяма удивляется и не от того, что Хината сам заговорил об этом, а из-за того, что тот будто мысли его прочитал. Шоё опустил глаза на кроссовки, а когда снова поднял их, то весело улыбнулся. — Увидимся, Кагеяма! Его улыбка как всегда солнечная и заразительная, и Тобио не может не улыбнуться в ответ. — Да, увидимся.

***

Март 2018 Кагеяма вспоминает это сидя на лавке в раздевалке Адлеров, после очередной тренировки, и крутит телефон в руках. Прежние чувства, которые он испытывал тогда, волнами накатывают на него, вызывая тяжелое ощущение в груди. — Ты нравишься мне, но не больше, чем волейбол, — бормочет он себе под нос. Эти слова отдаются неприятной горечью на языке, и это заставляет его с силой сжать челюсти. Раньше они казались правильными и даже немного милыми. Сейчас в них было что-то не то, будто что-то изменилось. Будто он скучал по ним. Или по их обладателю. Не то чтобы Кагеяма часто вспоминал Шое последние два с половиной года, было как-то не до этого, все силы уходили на волейбол, интервью и общение с фанатами. Но сейчас, сейчас он вспоминал про последние три недели в старшей Карасуно с непривычной тоской. Тобио ещё раз покрутил телефон в руке. Они не часто переписывались. Поначалу Хината скидывал фотографии из Бразилии, но потом и это прекратилось. Возможно, Кагеяма сам виноват, он редко отвечал, но ведь у него волейбол, он был занят. Парень снова открыл пришедшее пятнадцать минут назад сообщение: «Он возвращается.» Интересно, Хината сильно изменился? Интересно, он тоже редко вспоминал его, потому что был занят и не позволял себе лишних отвлечений? Интересно, Тобио всё ещё нравится ему? Кагеяма знает, есть только один способ узнать это. Для этого нужно перешагнуть через себя, для этого нужно признаться самому себе, что скучал. Связующий ищет в телефоне нужный диалог и быстро, чтобы не передумать, набирает сообщение: «Встретимся?» Он думал, что ответ придётся ждать долго или его вообще не будет, но смс-ка приходит меньше, чем за минуту: «Буду свободен послезавтра вечером.»