В болезни и здравии

В два часа ночи Азирафаэль еще раз померил Кроули температуру и обнаружил, что она быстро поднимается. Уповая на эффективность человеческих лекарств, он немедленно поднял сонного демона и заставил его проглотить две белые таблетки. Лекарства предназначаются в первую очередь для людей, ну и пусть. Азирафаэль даже думать не хотел о том, что они могут оказаться бесполезными, и на какое-то время успокоился. Оказалось, зря. Через полтора часа картина повторилась — Кроули весь горел, а Азирафаэль исчерпал все возможные варианты помощи своему другу. Самые мрачные прогнозы ожили и заклубились в голове предвестниками несчастья. Ангел тщетно пытался пробудить в себе хотя бы искру утраченной благодати, но все было бесполезно и ничего не получалось. До того как они поменялись телами, у него получилось убедить Кроули в том, что это обычный грипп, а не что-то другое. Но наверняка они этого, конечно, не знали. Могло быть всякое, за последние несколько дней он прошел через столько больниц... Кто знает, каких микробов он мог там подцепить? А что, если это какой-то новый и смертельно опасный вирус? А может, это из-за того, что у нового тела, созданного ему Адамом после развоплощения, еще нет иммунитета — ведь ему всего четыре месяца от роду. Может быть, оно еще не знает, как правильно бороться с болезнями? А что, если так оно и есть, и его новое тело не выдержит и утратит жизнеспособность? Он, конечно, вернет Кроули его собственное тело, но где тогда возьмет себе новое? – Мне розовое, пожалуйста… Вздрогнув, Азирафаэль обернулся. – Кроули, дорогой? – Не надо, у меня своя утка есть… – Кроули, ты меня слышишь? Ответа не последовало – Кроули бредил. – Ты весь горишь! Я помогу, хорошо? – Не надо, спасибо, я люблю ангела… Азирафаэль густо покраснел, но Кроули ничего не заметил. – Я тоже тебя люблю, – прошептал ангел. – Но у меня пока не хватает сил, чтобы исцелить тебя, мой дорогой. Я попробую человеческий способ, но это будет неприятно, прости... Решившись идти до конца, он быстро собрал все необходимое, принес тазик холодной воды и кучу полотенец. Не слишком смущаясь и не очень-то страдая от угрызений совести, он стянул со своего знакомого тела насквозь промокшую потную футболку «Звездных войн». Смущаться было попросту нечего, поскольку перед ним было его собственное тело, которое он знал как свои пять пальцев. Он намочил полотенце в ледяной воде, отжал его, обернул вокруг торса Кроули и накрыл его сухим полотенцем сверху. Потом немного подумал и набросил на него краешек одеяла. Кроули вздрогнул от прикосновения холодной воды к разгоряченной коже, его затрясло, он начал поскуливать. Азирафаэль пригладил свои такие знакомые влажные кудри, разметавшиеся по подушке. – Все будет хорошо, мой дорогой. Все будет хорошо. Просто потерпи до утра, ладно? Главное, держись, а я позабочусь обо всем остальном. Вот увидишь, к утру у меня накопится достаточно благодати, чтобы исцелить тебя, и все станет как было! И ты снова не ошибся, еда мне очень помогла. Как и твое присутствие. Когда ты рядом, все получается само собой… Полотенце нагрелось. Азирафаэль вздохнул, размотал его и снова сделал холодный компресс. – Вот так… Прости. Мне очень жаль, что так вышло. Как только температура перестанет лезть вверх, я перестану тебя мучить. Но сейчас так нужно, потерпи, прошу тебя. Я не хочу тебя потерять, понял? И свое тело терять тоже не хочу. Если у меня все получится, мы поменяемся завтра утром. Второе полотенце продержалось чуть дольше. – Тебе очень холодно, знаю, – пробормотал Азирафаэль, меняя компресс на новый. – Я знаю, как ты ненавидишь холод, Кроули. Кстати, спасибо за свитер, ты действительно мерзнешь сильнее меня. Я надеюсь, что в моем теле тебе немного лучше, не так противно... Потерпи, пожалуйста... – Я все это заслужил… – в забытьи пробормотал Кроули. – Кроули! Ты очнулся?! Что ты такое говоришь! Нет конечно, нет! – Я не встретил тебя… – Тише, тише!.. Это была просто невинная шутка, которая обернулась против тебя, и ты уже сполна искупил свою вину… если только это и правда вина, в чем я сомневаюсь. Все получилось абсолютно непреднамеренно и не в наказание! Я серьезно, давай на этом закончим, иначе я обижусь и поссорюсь с тобой, если ты еще раз посмеешь так думать о себе, обо мне и обо всей этой истории. Кроули слабо улыбнулся. – Поссоришься… Даже не мечтай... – Хороший мой. Полежи, пожалуйста, спокойно – нужно быстро сбить температуру, я не придумал, как это сделать другим способом.Мне очень жаль тебя, правда. Кроули не огрызнулся, просто устало закатил глаза. – Ладно... Азирафаэль прикусил губу. Он почувствовал, что горло щекочет от слез и хотел продышать их, чтобы демон ничего не заметил. Но, видимо, с глазами Кроули было что-то не так. – Ты чудо, Кроули. Ты не должен был так рисковать ради меня. Я этого не заслужил... – всхлипнул он. – Ты… ты относишься ко мне так, как будто я особенный. Как будто я важен, ценен и очень дорог… Кроули открыл блестящие глаза. – Это плохо? Ты такой и есть… – прошептал он настолько убедительно, насколько смог выразить больным голосом Азирафаэля. Ангел еще раз сердито всхлипнул, глубоко вздохнул, собрался и взял себя в руки. Не хватало еще постыдно раскиснуть, чтобы больной Кроули, который сам нуждается в опеке, в такой момент бросился его утешать. Он пощупал нагревшееся полотенце. Теплое, но холоднее, чем самое первое. Хорошо. – Я еще раз сменю компресс и дам тебе лекарство. А потом отстану, ладно? Кроули кивнул и не стал возражать, даже когда мокрое холодное полотенце обернулось вокруг его временного тела, и его снова затрясло. Азирафаэль вытер его, одел в свежую пижаму, накрыл одеялом и снова взял за руку. Лихорадка отступила, температура держалась в пределах нормы, спокойное дыхание Кроули успокаивало. Ангел проверил истощенный метафизический уровень, потому что наконец-то почувствовал, как капли эфирного могущества впитываются в его душу, выступают на поверхность, текут первыми робкими струйками. Скоро благодати будет столько, что она обратится в ручей, из которого он уже сможет зачерпнуть пригоршню для Кроули... На следующее утро после восхода солнца Азирафаэль наконец безошибочно узнал проснувшееся знакомое тепло у сердца. – Кроули! Проснись, проснись, мой дорогой! – Я хочу спать.… – Оно того стоит, обещаю! Я снова обрел ее, я знаю, я чувствую!.. Кроули разлепил воспаленные глаза. – Готов?.. Наконец-то до Кроули дошло, но он отчего-то колебался и не спешил. – Ты точно уверен, что... – Он закашлялся. – Ты уверен, что это не навредит и вообще безопасно для тебя? – Да, конечно! Со мной будет все хорошо, и с тобой тоже! Кроули кивнул и тут же почувствовал мягкое тепло, как будто греешься на солнышке жарким летним днем. Тепло расцвело, засияло внутри него, согрело сердце, осветило каждый сосуд, каждую клеточку тела, стремясь охватить и обласкать все его существо. Благодать грела не обжигая, разглаживала морщинки, стремилась наружу, заглядывала внутрь, не оставляя ни единого темного уголка, где могли бы притаиться боль и страдания. Кроули почувствовал небывалый прилив сил и снова ощутил себя свежим и здоровым – конечно, пока что в теле Азирафаэля, которое нужно было вылечить. Он на пробу сделал глубокий вдох, встряхнул головой. Ничего больше не болело, кашель исчез, больше не хотелось ложиться на диван и зарываться поглубже в одеяло... Кроули обрадованно сел и откинулся на спинку дивана. Азирафаэль всплеснул руками. – Ну как, все в порядке? – взволнованно спросил он. – Все идеально! – Кроули слегка ухмыльнулся: Азирафаэль выглядел как настороженный официант, собирающийся сорваться с места за заказом в любой момент. – Значит, и у тебя все в норме? Вернул свои чудеса? Садись рядышком! Азирафаэль слегка покраснел, но откинул одеяло и сел рядом с Кроули. – Да, наконец-то. И, наверное, я тоже буду снова… как ты там говоришь про грабли? – Поясни? – Сотворив какую-нибудь глупость, я всегда чувствую, что мне нужно объясниться или извиниться. Так было, пока мне приходилось отчитываться Наверху. А сейчас мне кажется, что будет правильнее сделать это заранее... Кроули задумчиво посмотрел на него. – Все в порядке, ангел. Давай поменяемся, хорошо? Твое виноватое выражение не подходит моему лицу. Если подумать, тебя оно тоже не украшает... Но у нас есть время, чтобы это исправить. – Он щелкнул пальцами, одевая их обоих в привычную одежду, а затем протянул руку. Азирафаэль коснулся ее, и свет смешался с тьмой. – Ты знаешь, мне намного лучше, чем в прошлый раз! – Азирафаэль обрадованно отодвинулся и немножко повозился, как будто примерялся к своему выздоровевшему телу и устраивался в нем поудобнее. Кроули мог бы сказать какую-нибудь двусмысленность, но не стал, просто молча смотрел на ангела. – За что ты опять собираешься извиняться? Азирафаэль пошевелил пальцами, глядя на них, а не на Кроули. – За все. Как выяснилось, совершать несанкционированные чудеса очень увлекательно. И знаешь… После всего того, через что нам с тобой пришлось пройти, я не могу сказать, что доволен своим поведением. Может быть, это все потому, что я недостаточно старался. Я чувствую, что должен вернуться туда и снова помогать людям, потому что теперь я это могу, раз благодать снова вернулась... Кроули смотрел на него с грустью и сочувствием. – Такова цена свободы. Никто не говорит тебе, что делать и чего не делать, теперь ты сам несешь ответственность за все действия или бездействия. Тебе придется с этим жить, сначала будет тяжело, но потом ты привыкнешь... – И как ты с этим справляешься? – Я? Я же демон. Людям гораздо безопаснее, если я просто не вмешиваюсь в их дела. Я им так помогаю. Азирафаэль слабо улыбнулся. – С тобой все будет по-другому. – Кроули немножко подумал. – Тебе придется сначала отыскать правильный баланс. Не пытайся объять необъятное. Сосредоточься на более мелких или хитрых чудесах. Выбирай с умом, где они наиболее необходимы. Ты ангел – это не умаляет всех твоих достоинств, но ты всего лишь один-единственный ангел из их бесчисленного сонма. Ты не можешь в одиночку помочь всем страждущим, но вместе мы сможем придумать, как сделать это наиболее эффективно. Азирафаэль застенчиво кивнул. – Да уж… Было довольно легкомысленно полагаться только на свои силы. Кроули нахмурился. – Не легкомысленно, а сострадательно. – Он приглашающе протянул ангелу руку ладонью вверх. – И не смей больше так уничижительно думать о себе. Азирафаэль в ответ опустил свою руку и соединил их ладони. – Знаешь, почему я на самом деле не сказал тебе, куда направляюсь? – глубоко вздохнув, спросил он. Кроули осторожно пожал его пальцы, побуждая открыться и продолжать говорить. – Я знал, что не смогу помочь всем. Ты говоришь, мне нужно научиться расставлять приоритеты... Одно большое чудо или десять меньших? Я хотел успеть и то, и другое. Но иногда я попадал к больным слишком поздно и ничего не мог поделать. Я не хотел, чтобы ты видел, что я ничего не могу... – О. – Кроули придвинулся ближе, и Азирафаэль, почти не задумываясь, скопировал его движение, положил голову ему на плечо и позволил демону обнять себя. – Не грусти, – прошептал Кроули. – Я не хочу, чтобы ты снова пропускал это через себя, если это может дорого обойтись. Раз ангелам не присущ эгоизм, то давай я буду эгоистом за нас обоих. Человечество занятное. Я люблю детей, и мне жаль, когда они страдают, но ты для меня важнее. Ты важнее всего во всей Вселенной. Азирафаэль глотал слезы и молчал, но Кроули безошибочно чувствовал, как он дрожит в его объятиях. – Отпусти себя. Научись. Делегируй ответственность. У тебя больше нет никаких обязательств, – твердо сказал Кроули и покрепче прижал ангела к себе. – Твоя способность к действию далеко не всегда означает, что его необходимо немедленно осуществить. В Раю живут миллионы ангелов, способных творить чудеса, но ты хоть раз видел кого-нибудь из них, который бы пылал любовью к людям, бегал и что-то для них делал? – Кроули помолчал. – Знаю, практически все они конченые мудаки, но сейчас не об этом. Я хочу сказать... это в корне проигрышная позиция – чувствовать себя виноватым из-за всего, что можно было бы сделать при наилучшем стечении обстоятельств, но ты не сделал. Отнесись к этой данности позитивно. Даже если ты сделаешь хотя бы одно маленькое дело, оно станет маленьким чудом. Оно будет единичкой, а не нулем. Чем-то качественно новым, созидательным, отличным от пустоты. И не делай ничего по принуждению, если чувствуешь, что кому-то что-то должен. Делай только тогда, когда сам хочешь этого. Тогда твои поступки будут приносить тебе счастье и убежденность в том, что поступаешь правильно. А я просто буду рядом, когда понадобится. Азирафаэль снова всхлипнул. Кроули баюкал его, успокаивал. – Ты так хорошо ко мне относишься... я поверить не могу, что это правда, – наконец устало вздохнул Азирафаэль, вытирая слезы. Кроули стиснул зубы. – Это потому, что тебе в Раю шесть тысяч лет подряд говорили, что ты не заслуживаешь заботы и хорошего отношения к себе. Не слушай их, слушай меня. Ты единственный из всей их компании, кто этого достоин. Азирафаэль приподнял голову с плеча Кроули. Кроули испытующе заглянул в его глаза и увидел во взгляде ангела намек на неуверенность. Им предстоял долгий и трудный путь, чтобы избавиться от нее. Может быть, ее и не удастся искоренить до конца... Но Кроули был готов попробовать, готов подбадривать Азирафаэля до тех пор, пока тому нужно одобрение, пока он не будет готов поверить в себя и свои силы. – Может, хочешь пообедать? – предложил демон, переводя разговор в другую безопасную плоскость. – Для завтрака уже поздновато. – Вот бы нам снова что-нибудь доставили. Холодно… не очень хочется выходить. – Отличная идея! Давай на праздники останемся дома и будем лентяйничать и заказывать всякие вкусности, а какой-нибудь бедняга будет приносить их нам прямо под дверь!.. – Кроули!.. – Я шучу, ангел. Всем курьерам светят щедрые чаевые, я же не совсем бессовестный. Но остальная часть плана кажется мне просто идеальной. Мы с тобой ведь все еще не поправились до конца и сейчас выздоравливаем, верно? Никому из нас не стоит выходить на улицу в такую ужасную погоду, особенно когда здесь так тепло и уютно. – Ну ладно. Полагаю, так действительно будет лучше. – Что будем заказывать? Я сам позвоню. *** Они заказали блинчики и принялись обсуждать рождественские праздничные традиции разных стран, и незаметно проговорили о них до глубокой ночи, пытаясь вспомнить или придумать какую-нибудь особенную, которая бы подошла им обоим. Вечером Азирафаэль зажег менору, заправив ее маслом, как в старые добрые времена. Масла хватало только на один день, но он знал, что она будет гореть целую неделю – совсем как во времена Ветхого Завета. По негласному соглашению, Кроули остался на ночь и снова спал на диване, в своей необъятной футболке со «Звездными войнами», которую он начудесил, пока сражался с болезнью в теле Азирафаэля. Футболка была свежей и чистой, но все еще хранила запах ангела. Азирафаэль сидел рядышком и не расставался с книгами. Утром выпал снежок. Друзья вышли позавтракать, а затем разошлись в разные стороны, условившись встретиться дома – каждый хотел сделать несколько рождественских покупок. Когда Азирафаэль вернулся в книжный магазин, Кроули как всегда его удивил: в центре зала стояло дерево! Но не срубленное и не искусственное! Это была красивейшая живая ель, которая глубоко пустила корни под пол книжного магазина, как будто там была хорошая плодородная почва, а не обычный подвал. У ели был очень неуверенный и даже испуганный вид. – Ого, рождественская елка, – удивленно сказал Азирафаэль. Такие перемены способны сразить наповал даже ангела. – Ага, – удовлетворенно кивнул Кроули. – И ... э-э-э... я не мог не заметить, что ты вырастил ее прямо из середины пола... – Спокойствие, только спокойствие. Она проведет Рождество и все зимние праздники с нами, потом я отправлю ее домой. – И куда же, позволь спросить? – В Карпатские леса. В наши дни очень трудно найти идеальное дерево. – Ну что ж, позвольте поприветствовать вас, моя дорогая, – обратился Азирафаэль к дереву. – Надеюсь, вам у нас понравится. Ель несколько расслабилась, Кроули порывался что-то сказать, но промолчал и только слегка улыбнулся. – Все, что нужно для дела, у тебя с собой? – осведомился ангел. – Если захочешь чего-нибудь выпить, просто позови, потому что я иду на кухню. – Ладно, тогда я буду здесь. Не подглядывай. Вот так они и согласились сделать украшения для елки. Вручную, безо всяких чудес, в качестве сюрприза друг для друга. На следующее утро они украшали елку готовыми игрушками. Азирафаэль начал с клетчатых бантиков. – О-о-очень предсказуемо, ангел! – усмехнулся Кроули и достал фигурку ангела из своих запасов. У того были светлые вьющиеся волосы и простая белая туника. Потом появился еще один, в тоге. Потом еще один в сияющей рыцарской броне. – Невероятно, мой дорогой! – Азирафаэль разглядывал фигурки и улыбался. Когда он прикрепил к елочной лапе последний бант, на дереве очутился еще один ангелочек в аристократической одежде с рюшами. Азирафаэль просиял и достал еще один набор украшений: красные яблоки в карамели, некоторые из них были покрыты белой глазурью. – Ты знаешь, откуда повелась традиция ставить в Сочельник рождественскую ель? – спросил он, вешая первое ароматное яблоко. Кроули прищурился и начал ломать голову над хронологией, одновременно распределяя по ветвям фигурки ангелов. Все верхние были в галстуках-бабочках. – Это не такая уж и давняя традиция, правда? Кажется, елки распространились как раз после того, как я проснулся... может быть, немного раньше… – Это пошло из Германии или откуда-то оттуда, – объяснил ему Азирафаэль. – В канун Рождества, то есть в день Адама и Евы по святцам, перед церквями обычно устраивали мистерии про нашу историю с яблоком из эдемского сада. И зимой использовали вечнозеленые деревья – например, елки, – чтобы те отыгрывали роль Древа Познания. И обязательно украшали их яблоками. Кроули отступил назад, давая Азирафаэлю возможность беспрепятственно развесить украшения. – Вот как, нашу историю? Интересно... – промурлыкал он сзади, с нежностью глядя на ангела. Азирафаэль наклонился и взял из своей коробки еще одно украшение, длинную черно-красную мишуру, на одном конце которой показалась змеиная голова с раздвоенным языком. Обмотал ее вокруг гипотетического Древа Познания со сладкими карамельными яблоками. Кроули восторженно заулыбался. Когда Азирафаэль закончил, они немножко полюбовались Древом. – Эдем хорош как тема, но кое-чего тут не хватает, – вынес свой вердикт Кроули. – Чего же, мой дорогой? – Эдем – это только начало, которое осталось в прошлом. Нам не хватает устремленности в будущее. – Он взял стул, придвинул его к ели, вскочил на него и протянул руки к самой верхушке. Потом спрыгнул вниз, и Азирафаэль с замиранием сердца увидел две фигурки ангела и демона, которые обнимали друг друга крыльями. – О, Кроули... – выдохнул Азирафаэль. По щелчку пальцев над ними закачались две веточки омелы. Друзья рассмеялись, шагнули ближе друг другу в объятия. Рука Кроули обвила плечи Азирафаэля, ангел обнял его чуть ниже за талию и решительно притянул к себе. Их губы встретились и тут же приоткрылись, углубляя поцелуй. Губы Кроули отдавали вином, которое он потягивал, пока делал украшения, а Азирафаэль сладко пах карамелью и яблоками. Через некоторое время Кроули отстранился. – Одного я все-таки забыл, – усмехнулся он и повернулся к своей опустевшей коробке с украшениями. Он достал последнего ангела, одетого в строгий жемчужно-серый костюм и лиловый шарф. Азирафаэль слегка нахмурился. – Можно спросить, зачем он нам? Кроули ухмыльнулся и повесил ангела на самую нижнюю ветку дерева… точнее, хотел повесить, потому что, кажется, в этой фигурке не было петельки для крепления нити. Но Кроули с блеском вышел из положения – он набросил на шею этого ангела суровую нить с характерной петлей и очень качественно ее затянул. Азирафаэль неодобрительно покачал головой, но тут же негромко рассмеялся.