Случайный свидетель

Дух закончил с картиной спустя два часа. Я как раз ожидала в коридоре, пока папе снимут электрокардиограмму и мы пойдем в следующий кабинет. Дух тактично отошел от своего произведения и позволил мне на него посмотреть. Пять пар глаз, находящихся в тоске, унынии и обреченности. Женские обнаженные тела, изображенные в причудливой манере в виде геометрических фигур. Кубизм будто бы подчеркивал их сломанные судьбы. Безусловно, я узнала это полотно. Пабло Пикассо "Авиньонские девицы" или - более подходящее рабочее название - "Философский бордель". Намек более, чем прозрачный. В Затонске было несколько заведений подобного профиля, но понятие философского можно приписать к одному из них. Это так называемый стриптиз-бар "Аглая", возглавляемый с момента создания Аглаей Львовной. Интересно, каким ветром туда занесло неуловимую картину? Рука потянулась к телефону, но я одернула себя. Конечно, Якову нужно позвонить, но что я ему скажу? Что картина ждет своего часа в борделе? Да он в лучшем случае надо мной посмеется! Надо как-то самой проверить информацию, а затем сообщать следователю. Сама я не могу пойти к Аглае: на даму полусвета я не похожа, меня весь город знает как дочь адвоката, мальчиков в ее заведении нет. Значит, для этой цели нужен мужчина. Подходящая кандидатура нашлась самостоятельно ближе к полудню. Навестить папу пришел дядя. Как только вздыхающий и немного уставший от медицинского внимания отец отправился на очередной анализ, я вцепилась в визитера: - Дядя, мне нужна твоя помощь! В помощи дядя мне отказывал редко, обычно он поддерживал меня во всех начинаниях, но сегодня был категоричен: - Аннет, помилуй, я же женатый человек! И пойти в бордель?! Ни за что! - Дядя, ну, пожалуйста! - просила я. Аргумент слабый, но часто работает. - Нет, и не уговаривай меня! Зизи ни за что не простит! - Дядя, так Зинаида Ивановна ни о чем не узнает, - продолжала я. Почему-то моя мама плохо ладила и с дядей, и с его женой, а потому семьей они редко появлялись в Затонске, так что вероятность распространения этой новости и вправду была мала. - Узнает! У нее интуиция! - дядя поднял руки вверх, будто бы обращаясь к небу. - Зачем тебе вообще понадобилось к Аглае? Я рассказала о подсказке художника. - Аннет, - сказал дядя серьезно. - Предположим, гипотетически, заметь, что я соглашусь. Даже если я приду туда, то осмотреть смогу лишь одну комнату. Тебе же нужен полноценный доступ к помещениям. Как ты этого хочешь добиться? Этот вопрос мне в голову приходил, но в таких случаях продуманный план хуже отсутствия плана вовсе. - Посмотрим по обстоятельствам. Я могу пойти с тобой, - предложила я. Дядя рассмеялся: - Со мной? Аннет, дорогая, пойми: приходить в бордель с дамой - все равно, что приехать в Тулу со своим самоваром! Но ты все-таки не права. Без плана действовать никак нельзя, только испортим все полиции. Кстати, а что об этом всем думает господин Штольман? Я обреченно выдохнула. - Ничего не думает, он не знает. Да и чем он поможет, он ведь в Твери. Дядя строго посмотрел на меня: - Аннет, не вздумай туда идти! И позвони Штольману! - Хорошо, хорошо, - сдалась я. Придумаю что-нибудь другое.

***

Алиса Лоуренс испытывала неоднозначные эмоции. Утром позвонила Анна Викторовна и попросила о посильной помощи: пообщаться на тему искусства с полицейскими в обеденный перерыв. Пар в это время у Элис не было, да если бы и стояли, девушка бы прогуляла, не задумываясь. Она слишком тепло относилась к Мироновой и не могла игнорировать ее просьб. Однако о чем говорить с полицейскими, Алиса не знала. Это только со стороны кажется, что все легко - прийти, пообщаться, проследить, чтобы каждый сказал хотя бы по паре слов или одну короткую историю, да все это с применением лексики прошедших занятий. Наставница обозначила возможные темы: живопись, скульптура, графика. Смотреть и наслаждаться предметами искусства Алиса могла долго, но говорить... Говорить казалось ей страшнее. Анна Викторовна объяснила, в каком кафе и за каким столиком они обычно собираются. Алиса достала зеркальце, посмотрелась в него внимательно, поправила прическу, вдохнула, медленно выдохнула и пошла разыскивать нужный столик, стараясь, чтобы ее внешний вид не выдавал страха. Девушка смотрела на посетителей и пыталась угадать в больших компаниях полицейских. Какими они будут? Почему-то ей показалось, что компания должна быть суровой, молчаливой, серьезной. Заметив одну такую неподалеку, девушка подошла поближе. - Извините, Вы не из полиции? - спросила она у седовласого господина, с достоинством хлебающего суп. Господин сильно удивился, а мужчины дружно засмеялись. Их смех был неприятным, липким, тяжелым. Элис стало противно от него. Она ошиблась! - А зачем нам полиция? Нам полиция не нужна! - произнес полный господин не очень трезвым голосом, осматривая с ног до головы девушку масляным оценивающим взглядом. Алису передернуло. - Извините, пожалуйста! - пробормотала она, пятясь назад. - Куда ты пошла, мелкая? Стоять! - разорялся мужчина, неуклюже вставая. Алиса с ужасом поняла, что пора бежать отсюда. Она развернулась и через пару шагов уткнулась в мужскую грудь. "Я пропала!" - подумала она, обреченно поднимая глаза. Но в стоящем рядом человеке она не увидела ни злобы, ни похоти, ни торжества, ни злорадства. Это был молодой человек немного старше ее, он смотрел на нее с тревогой. - Девушка со мной. Какие-то проблемы? Старший лейтенант Евграшин! - представился мужчина, одной рукой бережно обнимая Элис, по-прежнему стоявшую неподвижно, а другой доставал удостоверение. - Лейтенант, слышь, ты куда-то шел, вот и иди, - заплетающимся голосом произнес мужчина. - Вы, гражданин, пройдемте с нами, - к ним подошло еще два лейтенанта. Команда майора Штольмана своих не бросала. - На основании статьи 20.21 кодекса административных правонарушений*. Алиса, наконец, обрела способность двигаться. Она поняла, что опасность миновала и не обращала на задержание никакого внимания. Тут же почувствовала легкое движение, будто бы приносящее потерю, это Евграшин убрал руку. Спектакль был окончен. - Спасибо Вам! - произнесла девушка, внимательно вглядываясь в лицо спасителя. Парень был весьма симпатичным. - Алиса Лоуренс. - Владимир Евграшин, - представился старший лейтенант. "Владимир Красное Солнышко", - улыбнулась Алиса. - Скажите, а это Вы из группы Мироновой по английскому языку? - уточнила она. - Так точно, я! - подтвердил Евграшин. - Анна Викторовна попросила меня пообедать с Вами, ее сегодня нет в городе, - пояснила девушка. - Да, нам успели передать, - кивнул парень. - Пройдемте за наш столик.

***

Петр Иванович любил старшего брата. Рассудительный, серьёзный, принципиальный Виктор, казалось, был полной противоположностью Петра. Виктор Миронов был человеком основательным, женился еще на четвертом курсе и всю жизнь живет с одной женщиной, воспитывает дочь. Петр Миронов же менял женщин, как перчатки, детей и вовсе не имел, да и свое дело и женщину, которую был готов назвать своей женой, нашел только на четвертом десятке. Но также, как и для Виктора, понятия о долге, о семье, о достоинстве для Петра не были пустым звуком. Когда брату потребовалась медицинская помощь, он, не задумываясь, приехал к нему, о чем сейчас приходилось жалеть. Невестка просто загоняла его! Не отходя ни на шаг от мужа, Мария Тимофеевна переложила на плечи Петра Ивановича заботы о покупке необходимых лекарств, на всякий случай, разных средств реабилитации, которые потенциально могут быть полезны, и еще бог знает чего. Разделить эту нелегкую долю с племянницей не получалось: Аннет сидела с отцом и строго следила, чтобы мама не изматывала себя, а свободное время от этого занятия посвящала новому расследованию, профессиональным заботам и личной жизни. Последнее обстоятельство только что предстало перед глазами Миронова в попытке припарковать автомобиль. - О, Яков Платонович! - обрадовался мужчина и подошел поближе. - Какими судьбами Вы в нашем городке? - Добрый день, Петр Иванович, дела служебные, - пояснил Штольман, выходя из машины и здороваясь с собеседником за руку. - Как же, наслышан, наслышан! Пропавшую картину ищите! - проявил удивительную осведомленность младший Миронов. - Надолго в Затонск? - Как получится, - развел руками Яков Платонович. Петр Иванович улыбнулся. В голове возник план. "Просто я работаю волшебником", - вспомнилось ему по дороге в больницу.

***

Яков Платонович устало потер глаза. Рабочий день Штольмана в Затонске превратился в непрерывный киносеанс. Полицейские изучали записи с камер видеонаблюдения и пытались найти следы мотоцикла. Иногда он мелькал в кадре, но пока маршрут преступника не прослеживался. Для Штольмана ситуация осложнялась еще и тем, что Затонска он не знал и случайные точки на карте города ему ни о чем не говорили. Штольман сделал гимнастику для глаз и вновь принялся за просмотр немого кино. От этой деятельности его отвлек знакомый голос на заднем фоне. - Да пропустите Вы меня! - возмущалась Анна. Яков Платонович вздрогнул. Голос русалки было приятно слышать, но это могло означать только одно. Меньше, чем за сутки в городе, эта удивительная девушка уже успела ввязаться в новую историю. Мужчина встал, чтобы распорядиться пропустить Миронову, но она сумела прорваться через баррикады самостоятельно. - Здравствуйте, Яков Платонович! - звонко и вовсе не сердито известила Анна. - Добрый день, господа! Штольман привычно улыбнулся. Присутствие Мироновой всегда заставляло это делать. Однако здесь, в Затонске, улыбнулся только он. Коллеги дружно закатили глаза вверх и попытались спрятаться от посетительницы. Видимо, Весенников был прав: дома госпожу Миронову в полиции не очень-то и жаловали. - Рад Вас видеть, Анна Викторовна! - Яков Платонович, мне необходимо с Вами поговорить, - сияющие глаза девушки стали серьезными. - Наедине. Против такого расклада было сложно устоять. - Давайте прогуляемся, - предложил следователь. Анна кивнула, а затонские коллеги смотрели на него с неподдельной благодарностью. Те из них, кому явно надоело жить, даже перекрестились, когда за Штольманом и Мироновой закрылась дверь.