Лю Цинге и иные неприятности

      Лю Цинге был рожден для битв. В каждой, что была за его плечами, он одерживал верх, и не столь важно, кто выступал соперником — победа всегда доставалась Богу войны пика Байчжань. Год за годом, победа за победой, и в чистой воинской душе проросло семя гордыни. Кичась силой, мастер Лю часто демонстрировал свое превосходство, которое, впрочем, не могло быть оспорено. Лю Цинге действительно был слишком силен. Но, к его великому сожалению, не все сражения можно было выиграть за счет грубой силы и мастерства владения мечом.       В пещерах Линси Бог войны был не в первый раз. Он рассчитывал привести духовные силы в равновесие, немного подкрепляя их за счет природного источника. Все шло как обычно, до той поры, пока его меридианы не обожгло сильной болью, а рассудок не помутился. Где-то на грани сознания он понимал — его настигло искажение ци. Какова была бы ирония судьбы — великий Бог войны проиграл в битве с собственной духовной энергией! Уже готовый к смерти, он высвободил пламя своей ярости, а дальше его настигла темнота. Он смутно помнил, что было дальше, и только блеск изумрудных глаз и тихий голос, будто тавро, отпечатались в памяти.       Сознание возвращалось медленно, каждая мышца была словно налита сталью. Двигаться было трудно. Когда же удалось открыть глаза, первое, что он увидел, был рукав шелкового ханьфу цвета цин и белые сапоги с замысловатым узором на них. Но не это было важно, в голове билась только одна мысль — он выжил! Выжил, несмотря на столь сильное искажение ци! Воодушевленный этим, Лю Цинге нашел в себе силы поднять взгляд на спасителя, но в одно мгновение радость улетучилась. Рядом с ним сидел никто иной, как второй по значимости лорд Цанцюн.

Шень Цинцю!

      Гадюка с Цинцзин, опротивевший враг. Да как мог этот человек совершить что-то подобное без дурного умысла? Может он убить его хотел, да вышло все наоборот?! — кипел от негодования Лю Цинге. Но факт оставался фактом — Бог войны задолжал Шень Цинцю за спасение своей жизни.       Дальнейшие события же совершенно выбили почву у него из-под ног. Шень Цинцю встал на защиту школы и учеников. Шень Цинцю защитил ничего не значащего ребенка от яда «Неисцелимый». И этот же Шень Цинцю так спокойно отреагировал на то, что его совершенствованию нанесен непоправимый ущерб! «Ну что за идиоты!» — думал Лю Цинге, когда наблюдал за картиной того, как Глава Юэ и Му Цинфан наперебой убеждали лорда Цинцзин поберечь себя и не лезть на рожон.       Образ гадюки рассыпался пеплом, когда на обычно злобном лице расцвела теплая, будто майский ветерок, улыбка. Кажется, именно тогда в голове Лю Цинге прозвенел звоночек — он ведь, оказывается, совершенно не знал Шень Цинцю, относился дурно к хорошему, по сути, человеку! После этого осознания принять помощь и ощутить благодарность к нему стало гораздо проще… Лю Цинге вызвался помогать шисюну с очищением меридиан, и справлялся с этим отлично. Общество брата по школе больше не отягощало его, напротив — Лю Цинге стремился узнать его получше, и, чем больше времени проходило, тем глубже чувствовалась между ними связь.       Но однажды произошел случай.       Одним весенним вечером на пике Цинцзин дул прохладный ветерок. Двери в Бамбуковую хижину были открыты, отчего свежий воздух колыхал шелковые занавески. Шень Цинцю чинно сидел на кровати, а за его спиной, приложив ладони к лопаткам, расположился Лю Цинге. Поток ци непрерывно циркулировал между ними, но в один момент эманации духовной силы ослабли, пока и вовсе не пропали. Лю Цинге, задумчивый и серьезный, продолжал касаться спины шисюна, с удивлением подмечая, что у того довольно ладная фигура и крепкие плечи. Он невольно провел ладонями выше, задевая кончиками пальцев открытый участок кожи на шее Шеня. Тот вздрогнул, и это отрезвило Бога войны. Резво вскочив на ноги, он слишком быстро отошел к окну, а Цинцю только потер место прикосновения рукой и улыбнулся. Какое бесстыдство! — вопил про себя мастер Лю, сильно покраснев. — Шиди Лю, может, чаю? — спросил мастер Сюя, одним изящным движением раскрыв веер и спрятав за ним нижнюю часть лица. На счастье или на беду — Лю Цинге успел заметить, как заалели его скулы. — Д-да, — лорд Байчжань отвел взгляд и прикрыл глаза, силясь привести мысли в порядок.       Сев за стол, Шень Цинцю окликнул одного из своих учеников и отдал распоряжение приготовить для него и его гостя чай. Пришедший юноша прожег Лю Цинге ненавидящим взглядом, но на приказ учителя ответил с энтузиазмом, после чего умчался выполнять поручение. В Бамбуковой хижине повисло неловкое молчание, от которой оба смущались еще больше. «Что это было только что? — вопрошал у самого себя мастер Лю, мысленно отвешивая себе оплеухи. — Совсем стыд потерял!»       Легкая искра желания. Вот что он ощутил, прикоснувшись к коже мужчины. От осознания хотелось провалиться сквозь землю! Но оставалось только тонуть в собственных мыслях и краснеть еще сильнее. — Шиди Лю, с тобой все в порядке? — обеспокоенно поинтересовался Шень Цинцю, принимая из рук ученика поднос с чаем. Когда юноша удалился, лорд Цинцзин разлил напиток по чашкам, протянув одну из них своему шиди. — Послать за Му Цинфаном? — Все в порядке, — Лю Цинге на деревянных ногах подошел к столу и сел за него, с благодарным кивком принимая чай из рук шисюна. Их пальцы едва коснулись, но по позвоночнику Бога войны прошлись мурашки; он дернулся с такой силой, что едва не пролил горячий напиток на себя. Вскочив на ноги, он быстро пролепетал что-то про очень важные дела, пулей вылетел из Бамбуковой хижины и одним рывком вскочил на меч, тут же взмывая в небо, подобно зачарованной стреле.       Только оказавшись на родном пике, в спальне своего павильона, Лю Цинге смог выдохнуть с облегчением. А вслед за ним последовала жуткая паника. В мешанине чувств он не мог разобрать ничего определенного, собственное сердце подводило его к черте отчаяния, а в животе кружили бабочки, от чего становилось жутко. Казалось, крик его души слышит вся Поднебесная. Лицо горело огнем от одной мысли, что его руки касались шеи шисюна; от стыда у мастера Лю даже возникла мысль о том, что смерть от искажения ци была бы очень кстати!       Схватившись за голову, Лю Цинге стек по стене на пол и просидел так до того, как колокол оповестил о времени отбоя.

***

      Алые огоньки свечей освещали небольшое пространство у широкой кровати. Двое мужчин сидели так близко друг к другу, что между ними не протиснулось бы и дуновение ветра. Ладони одного нежно касались плеч другого, и только причудливые тени были свидетелями того, как разгоралась пламя страсти между ними.       Очередной сеанс очищения меридиан от «Неисцелимого» плавно перешел в мягкий массаж. Лю Цинге нежно массировал спину Шень Цинцю, плавно водя ладонями по бледной коже и сминая затвердевшие от усталости мышцы. Его самого поразила та нежность, на которую оказались способны его руки, но это было лишь мимолетной мыслью — важнее было то, что мужчина перед ним был полностью обнажен. Как ни удивительно, но нагота никого не смущала, она казалась такой же естественной, как и жаркое дыхание, срывающееся с алых губ лорда Цинцзин. — Расслабься немного, — шепотом попросил Лю Цинге, дыханием коснувшись кожи на загривке, от чего у мужчины под его руками прошлись мурашки.       Это было настолько приятно, что Шень Цинцю не сдержал тихого стона. С каждой минутой он расслаблялся все больше и больше. Вскоре он и вовсе лег на живот, открывая взору мастера Лю свою тонкую талию и аккуратную, подтянутую задницу. Жар прокатился по всему естеству Лю Цинге. Это зрелище было чем-то на грани воображения. — Как хорошо, — выдохнул хозяин Бамбуковой хижины и прикрыл глаза от удовольствия.       Круговыми движениями Цинге продолжал массировать спину шисюна. Иногда тянул кожу, чтобы щёлкнул позвоночник. Поцелуи-укусы перемешались с мягкими касаниями рук, член под тканью нижних штанов болезненно пульсировал. Шень Цинцю тихо постанывал, ощущая внизу живота пожар, а в непослушных конечностях слабость.       Лю Цинге медленно спускался ниже. Спина Шень Цинцю уже вся была в пятнах от укусов, а лиловые синяки быстро расцветали на его нежной коже. Немного покружив языком по пояснице, Цинге чувственно провел ладонями по подтянутым половинкам задницы Цинцю, чем сорвал с его губ громкий вздох. Чуть помяв их пальцами, Лю развел ягодицы любовника и с жадностью оглядел розовое колечко мышц, так и манящее к себе своей невинностью. Во рту собралась слюна, и, не особенно отдавая себе отчета в действиях, Цинге размашисто провел языком по нежной коже между ягодиц шисюна. Тот вскрикнул, дернулся было, но сильные руки шиди удержали его на месте, а кончик языка коснулся плотно сжатого цветка Цинцю.       Желание, казалось, можно было резать ножом. Воздух стал плотным от тяжелого дыхания и запаха возбуждения. Не в силах больше терпеть, Лю Цинге на мгновение отстранился от любовника, чтобы дотянуться до спрятанного под подушкой бутылька с маслом. Он нежно провел ладонью по пояснице Цинцю, после чего аккуратно приподнял его за талию, подсовывая подушку. Тот еле дышал; чуть повернув голову, он с затаенной мольбой смотрел на Цинге, пока тот размазывал масло по пальцам. Ободряюще погладив шисюна по бедрам, Лю осторожно провел влажными пальцами по колечку мышц, смазывая его, чтобы не навредить. Он медленно ввел один палец, массируя нежные стенки. Цинцю замычал от неприятных ощущений, и Цинге поспешил сгладить их нежными поцелуями в шею и местечко за ушком.       Шень Цинцю старался расслабиться, но попытки дышать глубже едва ли помогали. Его член даже немного опал от перенапряжения, но все равно неприятно потирался о подушку и простыни. Заметив явный дискомфорт шисюна, мастер Лю заставил его приподнять бедра, после чего обхватил ладонью его орган, мягко проводя вверх-вниз несколько раз. — Потерпи, — прошептал он на ухо Шень Цинцю. Тот кивнул и ткнулся лбом в скрещенные руки, а Лю осторожно вставил в промежность любовника еще один палец.       Стимуляция немного помогла лорду Цинцзин уплыть. Рука на его органе двигалась ритмично, и сдержать стон было сложно. Когда пальцев стало три, мастер Сюя не сразу понял, но стоило только среднему задеть простату, мужчину подкинуло от ощущений, и он громко всхлипнул, поддаваясь навстречу рукам шиди.       Лю Цинге растягивал партнера медленно, движения рукой специально были тягучими. Собственный стояк болезненно упирался в ткань штанов. Не выдержав, Цинге на мгновение отстранился и рывком разорвал на себе оставшуюся одежду. Шень Цинцю краснел, ворчал на него, но с трудом сдерживался, чтобы не кончить только от ловких пальцев внутри него. Лю Цинге не стал дальше томить шисюна. Он вылил остатки масла себе на руку и распределил их по всей длине своего члена, после чего вынул пальцы и приставил красную от налившейся крови головку к хризантеме любовника. Тот нетерпеливо подался навстречу, отчего тормоза отказали мастеру Лю. Чуть надавив на вход, он одним слитным движением вогнал свой член в нутро Цинцю до самого упора.       Шень Цинцю было напрягся, но руки на талии и легкие поглаживания помогли немного отпустить себя, подавшись навстречу. Это было чертовски больно, Цинцю даже губу прокусил до крови и скулил, пусть и тихо, но жалобно. Но все же заставил себя расслабиться. Цинге же будто чувствовал — мужчине под ним важно было только удовольствие любовника, а не свое собственное. — Тише, — Цинге прикрыл рот Цинцю ладонью и стал размашисто двигаться, выбивая воздух из легких шисюна. Между телами хлюпало, спина Шеня покрылась сеточкой пота, а в один момент тот вскрикнул, и явно не от боли. Запомнив угол, под которым двигался, Лю чуть замедлился, но стал проникать в тело шисюна все глубже. — Скоро будет легче, только расслабься.       Тяжело дыша, Шень Цинцю откинул голову назад, славливая губы шиди своими. Он чуть поддался навстречу толчкам, душа в себе приступы боли. — Расслабься, — снова прошептал ему в губы Цинге. Было слишком узко и горячо, хотелось сорваться на более быстрый темп, но он сдерживал себя, чтобы не навредить…

***

      Лю Цинге рывком поднялся на кровати. Сердце бешено колотилось в груди. Он пытался осознать, где он находится и что это было только что? Чуть придя в себя, он увидел перед собой было привычное убранство его комнаты. Медленно до воспаленного сознания Бога войны дошло, что все ему привиделось. — Это был лишь сон, — Лю Цинге провел ладонью по лицу, сгоняя остатки дремы. Только вот одна вставшая проблема не хотела так просто уходить. Вздохнув, он накинул верхнее ханьфу и пошел на холодный источник, чтобы избавиться от стояка.

***

      Тренировка на пике Байчжань была в самом разгаре, когда к ней решил присоединиться Лю Цинге. Юные адепты без остановки оттачивали свои навыки, стараясь совершать как можно меньше ошибок. Они повторяли заученные движения, не обращая внимания на жару и стекающий ручьями пот. Ведь к ним пришел мастер Лю. Никто не хотел опозориться перед Богом войны! Адепты не смели побеспокоить недовольного заклинателя просьбами дать совет. Они вообще старались не дышать в его сторону. Лю Цинге словно находился не здесь. Мужчина хмурился, иногда прикусывал губу, совершая привычные движения на автомате.       Сегодняшний сон выбил из колеи всегда невозмутимого лорда, заставляя его краснеть от одного лишь воспоминания. Спустя час упражнений, Лю Цинге отошел в тень, чтобы немного понаблюдать за учениками. Именно в этот момент за его спиной послышались тихие шаги. Заклинателю не нужно было оборачиваться, чтобы узнать посетителя. Эту поступь он узнал бы из тысячи. Среди всех горных лордов только один ходил так легко и изящно, будто бы плыл по воздуху. — Доброго дня, шиди Лю, — послышался шорох раскрываемого веера. — Шень Цинцю, — Лю Цинге не стал оборачиваться, боясь раскрыть свое вмиг покрасневшее лицо. От одного лишь голоса шисюна, в голове вспыхнули картинки из сна. — Шиди Лю, с тобой все хорошо? — заботливо спросил Шень Цинцю, замечая красные скулы у хозяина пика. — Все в порядке. Зачем пришел? — хрипло бросил Лю Цинге, стараясь не смотреть на собрата по школе. — Я хотел спросить у тебя совета.