Лю Цинге и иные неприятности

      «В комнате царил полумрак. Пространство освещалось лишь парой свечей, которые отбрасывали причудливые тени…»       Шан Цинхуа отложил кисть в сторону и схватился за голову. Он который день пытался написать постельную сцену, но каждый раз она выходила слишком избитой. Похожей на то, что было в «Пути гордого бессмертного демона». Писатель вскочил на ноги и принялся ходить из стороны в сторону, продолжив размышлять. Его тексту не хватало особенного настроения, способного передать всю глубину чувств. Не было той самой изюминки, которая сделала бы сцену непохожей на другие.       Вздохнув в очередной раз, Шан Цинхуа решил отправиться за советом к своему главному читателю и критику – Шень Цинцю. Тот уж точно должен помочь ему в решение его проблемы! Прочитал же он, в конце концов, «Путь гордого бессмертного демона», вот пусть помогает. Вскочив на меч, писатель отправился на пик Цинцзин, решив начать поиски оттуда.       Шень Цинцю нашелся читающим в Бамбуковой хижине. Заклинатель сегодня не ждал гостей, а приход братца Самолета никогда не предвещал ничего хорошего, кроме головной боли. С одной стороны приятно было поговорить с земляком, но с другой – Шан Цинхуа был слишком энергичный для этого Шеня. - Братец Огурец, помоги! – лорд пика Аньдин сходу набросился на друга с просьбой. – Я не могу написать сцену! - Почему я должен тебе помогать? – фыркнул Шень Цинцю, обмахиваясь веером. Кроме них двоих в Бамбуковой хижине никого не было, поэтому можно было дать некоторую волю своим чувствам. - Ты же мой лучший друг и читатель, - с уверенностью заявил Шан Цинхуа. – И опыт у тебя есть! Помоги сделать постельную сцену лучше.       Шень Цинцю долго молчал, медленно обмахиваясь веером, пытаясь сообразить, что от него хотел братец Самолет. Тишина давила, заставляла лорда Аньдин все больше нервничать. Негромкий щелчок привел его в чувство, а вот взгляд хозяина Бамбуковой хижины заставил попятиться в сторону двери. - С чем тебе помочь? – не хуже змеи прошипел Шень Цинцю. – Какой такой опыт у меня есть? Если надо описать па-па-па, иди к Мобэю за этим! - Не поможешь? – разочарованно спросил Шан Цинхуа, и тут же поспешил ретироваться. Друг уже готов был запустить в него чем-нибудь тяжелым.       Лорд Аньдин не знал, как ему следовало поступить. С одной стороны, эта сцена важна для укрепления отношений между персонажами, с другой – можно и без нее обойтись. Оставить лишь намеки. Только так не интересно же! Да и «Сожаление о горе Чунь» стало популярным благодаря своим постельным сценам и трогательному сюжету. Неужели действительно придется идти к Мобэй Цзюню? Да разве этот ничтожный супруг осмелится просить своего короля о подобном? Нет, братец Огурец явно перегнул с этим советом!       Шан Цинхуа расстроенно брел на свой пик, когда перед ним открылся портал. Мобэй Цзюнь вызывал его к себе во дворец. Интересно, что королю понадобилось от супруга? Демон давно не призывал к себе заклинателя так неожиданно. Обычно, когда Шан Цинхуа слишком загостится на своем пике, Мобэй Цзюнь просто сам приходил и забирал его к себе, а такого резкого открытия портала давно не было. Неужели что-то случилось за время его отсутствия? Обеспокоенный заклинатель поспешил пройти в портал. В замке как обычно было холодно, но Шан Цинхуа ничего не замечал, быстрым шагом идя к покоям супруга. Слуги не обращали внимания на человека, привыкшие к его неожиданным появлениям, и просто делали свои дела. - Что-то случилось, мой король? – на всех порах залетев в покои мужа, сходу спросил Шан Цинхуа.       Мобэй Цзюнь в этот момент как раз собирался выйти, поэтому заклинатель с негромким «ой» врезался в его грудь, да так и остался, прижатый крепкими руками. Лорд Аньдин не совсем понимал, что сейчас происходило. Почему его супруг вел себя так… странно? Они молча стояли так какое-то время. - Мой король? – тихо позвал Шан Цинхуа и получил тихий вопросительный хмык в ответ. – Что случилось? - Все хорошо, - ответил демон, отступая назад, утягивая тем самым заклинателя за собой. - Тогда почему вы призвали меня так неожиданно? – не унимался Шан Цинхуа. - Захотел, - как отрезал ответил Мобэй Цзюнь, а его супругу показалось, что скулы у того порозовели. Неужели король просто соскучился?       Демон приподнял лицо мужчины и поцеловал его, глубоко и властно. От этого в животе у Шан Цинхуа скрутился тугой узел. Он зацепился руками за ханьфу мужа, чтобы не упасть от того, что его ноги подкосились. Это было слишком волнительно. У них и раньше было па-па-па, и это было больше, чем хорошо; просто именно в этот момент пожар внутри всколыхнулся особенно сильно. Язык Мобэй Цзюна хозяйничал во рту, а руки нагло раздевали заклинателя. Шан Цинхуа просто терялся в потоке нахлынувших ощущений. Все посторонние мысли и переживания покинули его, оставив в голове приятную пустоту.       Ледяной король сделал еще шаг вперед, толкая супруга на постель. Мужчина остался только в одном нижнем халате. С раскрасневшимися губами, ошалевшим взглядом, он выглядел очень соблазнительно. Маленький и беззащитный Шан Цинхуа, сам того не зная, заставлял одного из сильнейших демонов быть преданным псом, который выполнит любое желание своего любимого хозяина. Но заклинатель не был таким. Он никогда не пользовался своим влиянием на Мобэй Цзюня, скорее наоборот, до сих пор старался угодить своему королю. Чтобы тому было хорошо.       Демон склонился над супругом и поцеловал его. Медленно спускаясь поцелуями вниз, он снимал последние преграды перед желанным телом. Мобэй Цзюнь осторожно прикусил мочку уха Цинхуа, вызывая тихий стон. Кажется, заклинатель что-то бессвязно бормотал, но его муж не прислушивался к этому, потому что привык к его постоянной говорливости – ведь эта черта была неотъемлемой частью его любимого супруга. Демон провел носом по шее человека, тут же оставляя на ней легкий укус.       Желая скорее прикоснуться к прохладной коже мужа, Шан Цинхуа принялся судорожно стягивать с него одежду. Пусть Мобэй и был демоном стужи, заклинателя всегда бросало в жар от того, какими обжигающими порой были прикосновения его больших ладоней. Демон взял в плен своих губ бусину соска мужчины под ним, медленно посасывая ее. От такого наглого посягательства на свое тело Цинхуа забыл, как дышать. Было слишком хорошо, чтобы это оказалось правдой. Где супруг такому научился?       Двоим было слишком хорошо, чтобы отвлекаться на разговоры. В голове заклинателя царила пустота. Он забыл абсолютно все, даже свое имя, все время бессвязно шепча «мой король», пока Мобэй Цзюнь ласкал его тело и подготавливал под себя. Шан Цинхуа только и мог, что цепляться за его плечи, в попытке не уплыть за грань.       В покоях северного короля всю ночь слышались звуки страсти и любви. Демон и человек полностью отдавались своим чувствам, сгорая от них в синем пламени. Пошлые шлепки тел, мольбы и влажные поцелуи. Все это сплелось в какофонию любви.       Следующим утром Шан Цинхуа при первой же возможности засел за свою рукопись. У него появились отличные идеи того, как можно было написать постельную сцену между Лю Цинге и Ян Исюанем. Закончив работу, писатель еще раз перечитал текст и довольный отправился к Шень Цинцю за критикой. Но не успел он сделать и шага за порог, как послышался знакомый и самый нелюбимый звук системы, а перед ним всплыло окно, гласившее:       «Пользователь, для вас новое задание. Необходимо ответить на вопросы! В случае отказа с вас снимутся 5000 баллов». - Система, за что? – взвыл Шан Цинхуа, увидев сумму, которую собралась снять с него система. Заклинатель с ненавистью уставился на кнопку «принять».