Можно мне с тобой... стать героем?

Изуку сосредоточенно вчитывался в скудное описание, бережно держа в руках книгу. Мальчик хмурил темные брови и по привычке что-то неслышно бормотал себе под нос. Перевернув очередную страницу, он неожиданно расплылся в широкой улыбке и схватился за небольшой угольный карандаш, лежавший рядом, тут же принимаясь что-то чертить и вырисовывать на пожелтевшем листке бумаги. Старик-библиотекарь, как верный страж обходивший библиотеку дозором, остановился возле огромного деревянного стола в центре большого помещения, за которым обычно сидел странный мальчишка, и подозрительно присмотрелся к тому, что он делает. Он все время переживал, что тот испортит книгу своими рисунками и каракулями, но мальчик очень бережно относился к книгами и никогда их не портил, лишь постоянно переписывал что-то в чуть мятые дешевые листы бумаги, которые везде таскал за собой в небольшой плотной сумке. Сейчас сосредоточенно нахмурившись и не обращая внимания на окружающих, мальчишка перерисовывал изображенный на странице большой меч. Глядя на то, как старательно он выводит каждый завиток и изгиб на узорчатых ножнах, старик невольно усмехнулся – мальчишки всегда остаются мальчишками – и продолжил свой обход. А Изуку тщательно скопировав рисунок меча, гордо осмотрел свою работу, вытянув листок перед собой, после чего закрыл книгу и, вернув ее библиотекарю и запихнув свои бумаги и уголь в сумку, выскочил на улицу, зажмурившись от неожиданно яркого после освещенной лишь тусклыми лампами библиотеки света. Столица бурлила и шумела, сновавшие туда-сюда люди, казалось, всегда куда-то спешили, и даже стайки детей смеялись громче обычного. Повсюду висели цветные ленты и фонари, и толпа непрерывным потоком текла к главным воротам города, за которыми расстилался огромный зеленый луг. Через несколько дней начиналась ярмарка, и первые гости уже начали прибывать. Чувствуя, как неожиданно громко зашлось сердце, Изуку покрепче прижал к груди сумку со своими записями и поспешил домой – он обещал помочь маме с травами для ярмарки. И лучше это сделать, пока не приехал Каччан, потому что потом он просто забудет об этом своем обещании и позже ему станет стыдно. А мальчишка не любил подводить маму и видеть ее грустные, но одновременно с этим понимающие глаза – она никогда не ругала его за то, что он забывал что-то сделать, когда приезжал его друг. Направляясь к центральной улице города, ведущей к воротам, Изуку настолько замечтался, представляя, как покажет свою потрясающую находку светловолосому, что слишком поздно заметил насмешливые взгляды местных мальчишек, скучающих у одной из почти опустевших лавочек – хозяин, видимо, уже почти все товары упаковал для ярмарки. Поэтому, когда кто-то несильно пихнул его в плечо, вынуждая вернуться из своих радостных грез в этот солнечный день, он лишь удивленно вскрикнул, покрепче прижимая к себе сумку, и вопросительно уставился на обидчика. Впрочем, разглядев тех, кто его толкнул, он тут же опустил кудрявую макушку и попытался тихонько проскользнуть мимо. Он не был задирой или драчуном, и этим мальчишкам на самом деле ничего плохого не сделал. Он их даже толком и не знал. Но он не был местным, пусть и прибегал в столичную библиотеку почти каждый день, а значит, был чужаком, как и остальные детишки, жившие в окрестностях города. Поэтому-то к нему, как и к остальным мальчишкам из окрестностей, «завратным» или «чумазым» как их иногда называла местная ребятня, постоянно цеплялись. Впрочем, точно также как и у них не давали проходу городским мальчишкам, выбиравшимся в лес или на речку. Сам Изуку, конечно, никогда никого не дразнил и не задирал, но едва ли он смог бы объяснить это скучающим подросткам, а потому предпочел потихоньку сбежать, надеясь, что хулиганы быстро потеряют к нему интерес. - Что ты здесь делаешь, чумазый? – насмешливо поинтересовался самый высокий из мальчишек, заступив Изуку дорогу. - У него сумка есть, может, украл что-то? – весело предположил кто-то из его спутников, и зеленоволосый невольно сжал драгоценную сумку еще сильнее. Это было ошибкой, потому что мальчишки это увидели и почуяли добычу, расплываясь в довольных и как им самим, наверное, казалось хищных улыбках. Впрочем, на Изуку, мельком оглядевшего обступивших его ребят, эти улыбки не произвели особого впечатления. Он лишь лихорадочно размышлял, как бы сохранить исписанные и изрисованные листки. - Давай, покажи, что у тебя там. Что ты украл? - Это мое, - тихо возразил Изуку, все еще не поднимая головы, - Я ничего не крал. - Ага, ври больше! – тут же рассмеялся кто-то, и мальчика снова толкнули, отчего он неловко плюхнулся на задницу. Ойкнув от соприкосновения с каменной улицей, он обхватил сумку руками и недовольно поморщился, уже представляя реакцию мамы на испорченную и запачканную одежду. Она опять будет волноваться и плакать из-за того, что его обижали. Впрочем, обступившие его мальчишки бить его не спешили, лишь толкались и пихались, награждая его обидными и не очень прозвищами. Когда кто-то потянул за ремень сумки, Изуку с неожиданной силой дернул ее на себя. - Не тронь! Это мое! Обступившие его ребята мгновенно замолкли и какое-то время удивленно его разглядывали. Они не были злыми или плохими детьми. Они просто были мальчишками, которым было скучно и которые сами придумывали себе развлечения и игры, на удивление одинаковые для всех мальчишек, где бы они ни жили. Никто из них не обижался, если его дразнили и задирали другие дети из окрестностей, они лишь считали себя обязанными вернуть долг и также дразнили «завратных», стоило им оказаться в городе. А во время ежегодной ярмарки они объединялись со своими давними соперниками-друзьями, чтобы вместе давать отпор съезжавшимся со всей страны чужакам, нещадно дразня их и устраивая соревнования по любому поводу. Впрочем, такие стычки довольно редко заканчивались настоящими драками и какими-то серьезными травмами, ведь как иначе потом играть вместе? Или просто делиться интересными рассказами и новостями? И к девочкам из тех, «других» не подойти будет, даже просто, чтобы рассмотреть получше. Поэтому-то если чужак вел себя скромно, его обычно отпускали, потолкав и обсмеяв для порядка. Поэтому-то Изуку, бывший тихим и все еще довольно робким мальчишкой, редко привлекал чье-либо внимание и еще ни разу за все время не нарвался на серьезную драку, позволяя «защищавшим» свою территорию ребятам повеселиться. Но сегодня он никак не мог позволить им завладеть сумкой, ведь он наконец-то нашел описание легендарного меча. И не мог потерять его до тех пор, пока не покажет Каччану. Когда у него снова попытались вырвать из рук сумку, он резко откинулся назад и тут же перевернулся на бок, подтягивая колени и закрывая ее собой. - Ишь, какой упрямый! - Точно что-то украл и теперь прячет, чумазый! - Приперся к нам, так еще и ворует! Крепко зажмурившись, Изуку сжался в ожидании удара, не представляя, куда он придется, а собравшиеся вокруг подростки распалялись все больше. - А ну разошлись с дороги! – неожиданно рявкнул кто-то. Зеленоволосый распахнул глаза, на мгновение даже перестав дышать: откуда он здесь взялся?! Неужели они уже приехали? Обступившие его мальчишки тем временем недовольно оглянулись, готовые кинуться в драку, но почему-то замерли в неловком молчании. Изуку всей кожей ощутил исходившую от них неуверенность и осторожно приподнял голову, пытаясь разглядеть, что происходит. Нет, он и раньше видел, как Каччан одним взглядом отбивал желание цепляться к нему у кого бы то ни было. И это было странно, потому что сам зеленоволосый считал, что его друг всем своим видом напрашивался на драку, и уж такого-то «защитники» должны задирать в первую очередь. И тем не менее, ни его вызывающая внешность, ни постоянные оскорбления и насмешки, сыпавшиеся в адрес любого, кто попадался ему на пути, ни его не менее вызывающее поведение почему-то не вызывали во встреченных им подростках желания проучить его. Возможно, иногда думал Изуку, причина была в том, что Каччан первым начинал всех задирать и дразнить, нарушая веками наработанную схему, поэтому-то его «жертвы» терялись и не знали, что предпринять. Ну и не стоило забывать о том, что мальчишка из драконьего племени не только выглядел довольно грозно, он на самом деле был очень хорошим бойцом, и связываться с ним не хотелось никому из его сверстников и мальчишек чуть постарше. А те, кто мог бы с ним справиться, в большинстве своем считали недостойным бить младшего. Хотя, конечно и Каччану тоже доставалось. - Чего замерли? Брысь с дороги! – в громком голосе явно сквозило нетерпение. Смутившиеся ребята не знали, как себя вести, а потому нерешительно топтались на месте, переглядываясь и хмурясь. Глядя на это, Изуку невольно улыбнулся и, осторожно поднявшись, протиснулся вперед. При виде друга его улыбка стала настолько широкой, что невольно заболели покрытые веснушками щеки. За последний год Каччан не особенно изменился – лишь немного подрос и окреп. И обзавелся настоящим охотничьим ножом на поясе. Глаза Изуку засверкали от восхищения, и мальчик, больше не колеблясь, бросился ему навстречу. - Каччан! Ты уже приехал! Все еще не решившие, что делать с наглым чужаком, мальчишки невольно отшатнулись, услышав его громкий крик, и Изуку оказался прямо перед светловолосым, прижимая к колотящемуся от радости сердцу спасенную им сумку. - Деку? Что ты здесь делаешь? – удивился Кацуки, невольно окидывая того взглядом, после чего расплылся в насмешливой улыбке, - а ты все такой же хилый, Деку. - Это не так, Каччан! – в голосе зеленоволосого не было ни тени обиды, лишь радость от долгожданной встречи с другом, - когда вы приехали? Как госпожа Мицуки? Что ты делаешь здесь, в городе? Вопросы сыпались один за другим, и его собеседник даже не пытался на них отвечать, хмуря светлые брови и разглядывая друга. Впрочем, он никогда не отличался терпением, поэтому Изуку совсем не удивился, когда неожиданно сильная рука ухватила его за ворот рубахи и потащила за собой. Направился светловолосый к одной из главных улиц города, пересекавшей его с юга на север и объединявшей главные ворота, на лугу перед которыми устраивалась ярмарка, и городской причал, откуда отплывали корабли. - Каччан, мы уже уходим? А зачем ты приходил в город? – сыпал вопросами Изуку, едва поспевая за мальчишкой и по-прежнему прижимая к груди сумку с ворохом исписанных листов, - так ты меня искал? Тебе мама сказала, где я? - Тц, заткнись, Деку! Хватит болтать! – недовольно огрызнулся Кацуки, и зеленоволосый неожиданно расплылся в широкой улыбке. Он знал своего друга лучше, чем тот мог себе представить, а потому довольно часто странно реагировал на грубый тон и резкие ответы, но вовсе не потому что ему нравилась грубость Каччана. Нет, он просто знал, что чаще всего за ней мальчишка из драконьего племени прятал смущение или радость, не желая выглядеть слабым или даже просто человечным. Изуку считал такое поведение странным, но уже давно привык и изучил все повадки друга, хотя стоило все же признать, что Каччан был примером варвара из исторических книг – грубый, резкий, высокомерный и очень сильный, он действительно верил в свое превосходство, и в этом даже было кое-что от правды. - Каччан, Каччан! Знаешь, что мне удалось, наконец, найти? – затараторил Изуку, не обращая внимания на хмурившегося спутника, - я нашел его! Описание легендарного меча Всемогущего! И даже перерисовал рисунок. - Правда? – в красноватых глазах сверкнуло любопытство, когда Кацуки искоса глянул на него, не переставая тащить к выходу из города. - Да! И согласно легенде, меч Всемогущего был двуручным, но сам он был таким сильным, что мог управиться с ним одной рукой! Он был высоким и очень сильным воином. -Хм, тогда это, наверное, не меч Всемогущего, ведь тот был сильнейшим воином, а двуручный меч – не самое лучшее оружие. Это плохо, когда в бою обе руки заняты мечом, - возразил блондин. - Да, но Всемогущий держал меч только в одной руке! – горячо запротестовал Изуку, обгоняя друга и заглядывая ему в лицо, - он был очень-очень сильным. - Мне все равно не нравится идея о двуручном мече, - недовольно покачал головой собеседник. - Но, Каччан, почему? Это же так здорово! Всемогущий – такой сильный воин, что удерживал одной рукой огромный меч! - Потому что я собираюсь найти легендарный меч Всемогущего, но я не дерусь двуручным мечом, - продолжая хмуриться, недовольно ответил тот, - воин, у которого свободна вторая рука, намного сильнее и изобретательнее, ведь он может использовать почти любое дополнительное оружие. - Каччан, но меч не может перестать быть двуручным, только потому, что ты так хочешь! – воскликнул Изуку, - а я видел изображение меча в книге! И это двуручный меч! - Но это еще не значит, что он принадлежал Всемогущему! Знаешь, сколько мечей по легендам принадлежат ему? Да каждую железку, обнаруженную где-то в интересном месте, считают легендарным мечом! - Но книги из столичной библиотеки не могут врать! - Это еще почему? Как раз в них-то больше всего неправды, потому что так удобнее правителю! Увлеченные спором, они не заметили, как вышли из города и добрались до палаток первых ярмарочных гостей. Изуку по-прежнему прижимал к груди спасенные листы, его зеленые глаза сверкали азартом, а щеки раскраснелись. Кацуки, надменно ухмыляясь, цеплялся к каждому его слову и оспаривал любую идею. Ни один из них не обращал внимания на окружающих, а потому для зеленоволосого чужие объятия стали полной неожиданностью, заставив пискнуть от испуга. - Изуку, как ты вырос! – радостно воскликнула женщина, сжимая мальчишку в объятиях, - но я рада, что твои пухлые щечки и веснушки никуда не делись! И зеленые кудряшки. Хотя ты действительно подрос. - Госпожа Мицуки! – он широко улыбнулся и обнял женщину в ответ, - добро пожаловать! Я рад, что вы приехали! - Ха-ха-ха, ну еще бы. Этот паршивец бросил все, стоило обозу остановиться, и помчался искать тебя, - женщина бросила недовольный взгляд в сторону нахмурившегося сына, - и как он только всегда знает, где тебя найти. - Мама ждала вас завтра, но я предупрежу ее, - улыбаясь, предложил Изуку, - вы же зайдете в гости? - С удовольствием, малыш Изуку. С удовольствием! – кивнула светловолосая, - только сейчас вот разберемся с товарами и палатками. А вы бегите к Инко. Надеюсь, она не будет против, если Кацуки и в этом году остановится у вас? - Нет, мама уже все приготовила! – яростно замотал головой мальчишка, - мы ждали вас. - Спасибо. А теперь ступайте! И Кацуки, веди себя хорошо! – прикрикнула женщина, повелительно махнув рукой. Изуку радостно улыбнулся и кивнул, а Кацуки недовольно хмурился, огрызаясь в ответ. Но ссора, за которой всегда следовал крепкий подзатыльник, не успела разгореться, так как буквально окрыленный счастьем от приезда друга Изуку ухватил того за руку и утащил в сторону дома. Приехав на ярмарку в третий раз, семья Бакуго сдалась и попросила маму Изуку приютить на время ярмарки их сына, чтобы не искать не желавших разлучаться мальчишек по окрестным лесам. С тех самых пор Кацуки всегда останавливался в их доме, и зеленоволосый с нетерпением ожидал этого события, помогая матери готовить дополнительное спальное место. *** Изуку ворочался на своей лежанке – что-то разбудило его, и теперь он не мог уснуть. Взбудораженный приездом гостей и шумным праздничным ужином, который приготовила его мама (с их с Каччаном помощью), он долго не мог уснуть, без умолку болтая со светловолосым мальчишкой. Тот не был любителем поболтать, но в первые дни после приезда обычно тоже много говорил, рассказывая, что случилось за год, что они не виделись. И все же утомленные радостной встречей и бесконечными разговорами, они оба уснули. А теперь Изуку ворочался и мешал спать другу. Виновато глянув в ту сторону, где находилась постель мальчишки, Изуку неожиданно замер и нахмурился – Каччана на месте не было. Подскочив на лежанке, он еще раз оглянулся, а затем осторожно выполз из-под одеяла и тихонько прокрался к выходу – мама спала в соседней комнате, но как убедились оба мальчишки, ее сон всегда был очень чутким, а потому им пришлось научиться вести себя тихо-тихо, представляя себя крадущимися в ночи воинами. Оказавшись на улице, Изуку еще раз огляделся и поежился, кутаясь в прихваченное одеяло – несмотря на середину лета, ночь была неожиданно холодной. Он топтался на месте и размышлял, куда мог деться друг, когда увидел недалеко от дома темный силуэт, и, нахмурившись, направился в его сторону. Чужаки возле их дома обычно не крутились, но и у Каччана раньше не было привычки ускользать куда-то по ночам. - Каччан? – осторожно позвал он, и тень зашевелилась, заставив его вздрогнуть от страха. - Чего тебе, Деку? – буркнул в ответ светловолосый, и Изуку заметно расслабился и уже увереннее двинулся вперед, кривясь от капель росы, холодящих босые ноги. - Почему ты здесь? – спросил он друга, присаживаясь рядом на широкое бревно, что заготовил еще его отец до того, как уехал. - Не спится, - мотнул головой блондин, - у тебя травами воняет всякими, аж голова разболелась. Если к вам и заберется грабитель, то он помрет или рухнет в обморок от запахов. - Правда? – удивленно, но совсем не обиженно переспросил Изуку. Он никогда не считал витавшие в доме запахи особенно сильными и ощутимыми. Разве что бывало, они с мамой готовили какие-то смеси или порошки из особенно пахучих растений. - Да. И от тебя травами несет, - фыркнул мальчишка, покосившись на устроившегося рядом зеленоволосого, - а воины должны быть незаметными. Изуку нахмурился и понюхал свою одежду – ну да, она пахла травами, но мама всегда перекладывала выстиранные вещи пучками ароматных трав, чтобы сохранить их свежесть и отогнать насекомых. Придвинувшись ближе, он наклонился к другу и понюхал его одежду. Каччан пах дымом от костра, конечно же, потом и еще чем-то неизвестным, чужим, но что навевало мысли о далеких землях. - Ты что делаешь? – возмутился мальчишка. - Нюхаю, чем ты пахнешь, - невозмутимо ответил Изуку, пожимая плечами и устраиваясь поудобнее, а потом неожиданно выпрямился, - ой Каччан, а тебе не холодно? - Нет, у вас здесь теплее, чем у нас в предгорьях! - возмутился Кацуки, заставив зеленоволосого улыбнуться. О том, чей дом лучше, они спорили уже не первый год. Хотя спорил всегда Каччан, сам Изуку с горящими любопытством глазами слушал все истории друга о родном поселении, мечтая когда-то увидеть его свои глазами. Заснеженные пики, просторные долины, утопающие в зелени, водопады и каменные дома селений. И конечно драконов. - Каччан, а у твоего отца есть дракон? – спросил он, мечтательно разглядывая звездное небо и пытаясь представить себе это легендарное существо – в книгах о драконах написано немало, но почему-то нигде не было их точного описания. - Нет, - покачал головой светловолосый, - драконы подчиняются только самым сильным воинам. У меня будет дракон, когда я стану воином. Изуку улыбнулся и тяжело вздохнул. Он бы тоже хотел себе дракона, но уже знал, что те подчинялись только людям из драконьего племени. Да и то не всем подряд. И он нисколько не сомневался, что его друг когда-то обязательно обзаведется собственным драконом. Иначе и быть не могло. - Каччан, а когда у тебя будет свой дракон, можно мне… - Изуку замялся и закусил губу, не зная, как озвучить свою просьбу, - ты… можно мне будет полетать с тобой? - Драконы – это тебе не лошади какие-то, на них не летают все подряд, - надменно возразил Кацуки, - только люди из драконьего племени хоть раз в жизни летают на них. И то только для того, чтобы знать, кто такие драконы. Изуку снова тяжело вздохнул и закусил губу, даже и не зная, что сказать. Ему нечего было предложить в обмен на полет на драконе, ведь Каччан в отличие от него самого путешествовал и видел в их королевстве намного больше, чем зеленоволосый мальчишка, всю жизнь проживший в этом небольшом домике на окраине леса. И все, что он умел – это собирать травы и готовить из них лекарства (ну, он учился этому у матери). Расстроенный и едва сдерживающий слезы, чтобы снова не оказаться жертвой насмешек друга, он не смотрел по сторонам, уставившись куда-то вниз, а потому не видел брошенного в его сторону взгляда Кацуки. - Драконы не подпускают к себе людей из других племен, - неловко пояснил светловолосый мальчишка, - отец говорил, что любого, кто попробует силой усесться на дракона, ждет смерть. Даже охотники на драконов отлавливают их только для зверинцев или в качестве трофеев, но не могут на них летать. - Правда? – в зеленых глазах Изуку все еще блестели слезы, но грусть и обида снова сменились надеждой, - но я читал, что великие воины удостаивались чести прокатиться на драконах. - Только во время битв, когда это действительно было необходимо, - кивнул мальчишка, - и для этого надо быть великим воином. А не…, - он неожиданно замолчал, нахмурился и резко мотнул головой, - или принцессой. - Принцессой? – ни о чем подобном Изуку раньше не читал. - Да, у нас есть одна такая легенда. Когда-то давно король отправил свою дочь в соседнюю страну со свитой, так как обещал выдать ее замуж за их принца. Но они сбились с пути и оказались в наших местах. Снег выпал рано, дороги замело, а никто из тех, кто сопровождал принцессу, не знал местности, так что они заблудились и умерли бы, если бы мой народ им не помог. Наши воины позволили нескольким самым преданным охранникам принцессы и самой принцессе сесть на драконов и перенесли их через горы, оставив у дороги, что вела в соседнее королевство. Ну а дальше они уже сами добрались туда, и обещание короля исполнилось. - А разве не должен был кто-то из ваших воинов влюбиться в принцессу, а она в него? И тогда она бы осталась в вашем племени и стала бы его женой, - неуверенно предположил Изуку. Обычно истории о принцессах заканчивались именно так. - С чего бы это? – фыркнул Кацуки, - король же обещал ее в жену принцу из соседней страны. К тому же она была некрасивая и противная. Зачем она нужна кому-то из наших воинов? - Принцессы обычно красивые! Это ты сейчас придумал, что она была страшной. - А ты видел принцессу? – поинтересовался мальчишка, ухмыляясь. - Эм… нет, у нашего короля три сына и дочь, и они посещают праздники, но… я их не видел. Людей всегда так много, что и не подобраться. И их охраняют. - Ага, чтобы люди не разглядели, что принцесса некрасивая, - довольно хмыкнул Кацуки. - Ты не прав, Каччан! Я видел… однажды одного из принцев. Он красивый. - Ну, вот пусть тогда его король и отправляет в качестве невесты в соседнее королевство, - фыркнул светловолосый, - а там посмотрим, может он и понравится кому-то из наших воинов. - Каччан! – возмущению Изуку не было предела, - принц не может быть невестой! И разве у вас бывают девушки-воины на драконах? Задав этот вопрос, мальчишка тут же озадаченно нахмурился, а потом выпалил, еще не услышав ответа: - Хотя из госпожи Мицуки получился бы настоящий воин. Еще и пострашнее других. Кацуки фыркнул, но спорить не стал, неожиданно зевнув и как-то сонно глянув в сторону друга. - Иди спать, Деку. И оставь мне одеяло, я тут останусь. - Но Каччан, а как же… ты что будешь на улице спать? – удивился мальчишка. - Конечно! Я часто ночую на улице, - удивился блондин. Изуку нахмурился: одно дело ночевать в палатке во время ярмарки и у костра по дороге куда-то и совсем другое – спать на улице, когда рядом есть дом, где тебя ждет постель. Но… в зеленых глазах загорелся интерес, и решительно вскочив, мальчишка принялся расправлять одеяло. - Тогда я тоже буду спать здесь! Воины ведь должны быть готовы ко всему. - И как ты будешь спать без одеяла? – насмешливо поинтересовался Кацуки, выдернув из его пальцев одеяло и мгновенно завернувшись в него. - Каччан! Так не честно, это мое одеяло! Но светловолосый уже устраивался на земле, укрывшись тонким одеялом с головой и не обращая внимания на возмущение Изуку. Постояв над другом и недовольно посопев, мальчишка, все же направился к дому, чтобы через какое-то время тихонькой выйти оттуда с одеялом Кацуки. Он тоже будет спать на улице! Несмотря на ночную прохладу, уснул он очень быстро, во сне незаметно прижавшись к теплому боку Каччана. А утром испуганная пропажей детей Инко нашла обоих мальчишек спящими на земле у большего бревна едва ли не в обнимку – ночь выдалась холодной, и тонкое одеяло не грело. Растолкав обоих, причитая и охая, она напоила их горячим отваром с медом и отправила на ярмарку, помогать с лотками и палатками, не слушая вялые возражения Кацуки и виноватые извинения сына. *** Изуку осторожно переступал маленькие кустики, стараясь не ломать тонкие стебельки и не раздавить яркие цветки. Время от времени он шмыгал носом и утирал не желавшие останавливаться слезы. Кровь из лопнувшей губы давно не текла, но он постоянно облизывал ранку, тревожа ее и мешая заживлению. На худом запястье наливались насыщенным синим цветом следы от чужой ладони, на удивление сильной, пусть она и принадлежала сверстнику. Они не в первый раз дрались с Кацуки. Мальчишка из драконьего племени действительно бывал задиристым и жестоким, не жалея тяжелых ударов и для друга. Изуку обижался и убегал – драться с Каччаном он не мог, во-первых, потому что не умел, во-вторых, потому что считал его единственным другом, а с друзьями по глубокому убеждению веснушчатого драться нельзя. Когда он был помладше, он в слезах прибегал к маме и горько плача жаловался на несправедливость друга. После чего госпожа Мицуки приводила хмурого и недовольного Каччана, заставляя его извиняться. И Изуку радостно прощал друга, потому что начинал скучать, стоило ему лишь немного успокоиться. Сейчас они уже обходились без родителей: Изуку не хотел беспокоить маму, каждый раз взволновано обрабатывающую его ссадины, а Кацуки считал себя слишком взрослым, чтобы вообще слушаться родителей (не то чтобы он действительно осмелился их ослушаться). А потому в очередной раз разругавшись, они расходились в разные стороны. Зеленоволосый чаще всего сбегал в лес, бродя там пока не успокоится, чтобы затем вернуться и начать помогать маме. Кацуки… тоже бывало, бродил по лесу, или изучал ярмарку, или ввязывался в драки с местными ребятами. Впрочем, часто его приглашали поиграть, и блондин весело проводил время, отчего Изуку, стоило ему увидеть это, расстраивался еще больше. У него самого не было друзей кроме Каччана, а вот задиристый блондин казалось, нравился всем, даже несмотря на свой порой невыносимый нрав. - Нечестно! – всхлипнул расстроенный Изуку, присаживаясь на мягкую траву – даже сочные ягоды малины, растущей поблизости, не могли отвлечь его сейчас. - Опять ревешь? – раздался рядом насмешливый голос, заставив мальчишку вздрогнуть. - Каччан? – нахмурившись зеленоволосый резко вытер щеки, пытаясь унять рыдания, - что… что ты здесь делаешь? - Ем малину, - невозмутимо ответил тот и на самом деле закинул в рот пару красных ягод. - Зачем ты пошел за мной? – в гнусавом от слез голосе Изуку слышалось легкое недовольство. - С чего бы мне ходить за тобой? Я же сказал, что пришел за малиной. Это ты зачем пришел рыдать сюда? Здесь больше всего ягод, - фыркнули в ответ. Нахмурившись и прикусив губу, мальчишка какое-то время разглядывал поедающего малину друга, чувствуя, как слезы обиды снова начинают капать из глаз. Тяжело вздохнув, он встал и направился прочь. - Ты куда это, Деку? – в голосе, раздавшемся за спиной, послышалось нечто странное. - Не хочу малину, - буркнул Изуку, даже не осознавая, насколько нелепо это звучит. - Опять трусишь и сбегаешь? – насмешливо поинтересовался блондин. - Отстань, Каччан, - как-то устало отмахнулся мальчишка, продираясь сквозь заросли – не самый удобный путь, но вернуться сейчас было бы совсем нелепо. Занятый сражением с цепкими ветвями, он не услышал чужих шагов, да и Кацуки прекрасно умел двигаться бесшумно, когда хотел, а потому чужая хватка на уже покрывшейся синяками руке оказалась полной неожиданностью. Почувствовав резкий рывок назад, Изуку вскрикнул от неожиданности и хотел было возмутиться, но его грубо повалили на землю. В спину неприятно впились мелкие веточки и камни, надежно укрываемые сочной травой, а грудь придавило тяжестью чужого тела. - Кач… Но договорить он не смог, почувствовав, как чужие губы неожиданно крепко прижимаются к его собственным. Изуку замер, распахнув зеленые глаза от удивления. Он и представить себе не мог ничего подобного, тем более не ожидал такого от Каччана. Протестующее замычав, он попытался оттолкнуть друга, но чужие руки резко перехватили его запястья. Никогда раньше он по-настоящему не задумывался о том, каким сильным был светловолосый. Его руки в мгновение ока оказались над его головой, сведены вместе и прижаты крепкой ладонью, тогда как вторая рука неожиданно резко дернула за ворот светлой рубахи. Именно в этот момент, когда любовно вышитая мамой рубашка резко затрещала и разошлась, Изуку по-настоящему испугался. Дернувшись, мальчишка попытался освободиться, но чужое тело оказалось слишком тяжелым, чтобы его можно было сдвинуть, и слишком сильным, чтобы с ним бороться. Но ему хотя бы удалось освободить губы. - Каччан! Что ты делаешь, прекрати! Отпусти меня! Отпусти, пожалуйста! Все новые и новые волны какого-то необъяснимого страха поднимались из глубины, заставляя его думать только о том, как бы освободиться и убежать. Он пытался встретиться взглядом с чужими глазами, но Кацуки крепко зажмурился и не смотрел на него. И от этого было еще страшнее. Почему-то Изуку даже показалось, что его друг сам не осознает, что делает. Но вот зеленоволосый осознавал: чувствовал чужую руку, что распахнула его разорванную рубаху на груди, ощущал жар оказавшегося очень горячим и очень тяжелым тела, резкую боль от укуса куда-то в плечо. Осознавал и все же не мог сбежать, лишь безостановочно умоляя: - Не надо, не надо Каччан! Не надо! Отпусти! Когда чужая ладонь накрыла его грудь ровно посередине, Изуку на мгновение даже отвлекся, почувствовав тепло, но уже спустя несколько секунд страх вновь затопил его. Тепло быстро превращалось в жар, грозящий расплавить не только светлую, усыпанную веснушками кожу, но и плоть под ней. А возможно даже и кости. Последняя мысль оказалась настолько страшной, что зеленоволосый не выдержал и закричал. Громко и отчаянно. *** - Инко, бросай ты уже свои пучки, - улыбаясь, говорила светловолосая женщина, - пойдем лучше прогуляемся. Инко вздохнула, обвела взглядом почти пустые проходы между лотками ярмарки и наконец, кивнула. В столице устроили представление бродячие лицедеи и неожиданно для всех сманили почти всех посетителей ярмарки туда. Многие позакрывали свои лотки и лавки и потянулись в город, желая тоже посмотреть представление. Инко оно было неинтересно, она уже видела его зимой, когда лицедеи приезжали в прошлый раз, и они с Изуку пришли с самого утра, чтобы занять места поближе к сцене. Судя по всему ее подруге из драконьего клана представление тоже не было интересным, так как она предложила прогуляться в лес. - Хорошо. Сейчас пора малины, и еще не всю собрали для ярмарки, - согласилась женщина. - Тогда идем быстрее! Пока кто-нибудь еще не добрался до нее, пользуясь отсутствием покупателей. Зеленоволосая женщина звонко рассмеялась. Ей нравилась Мицуки и ее очень спокойный и, казалось, всегда невозмутимый муж. Хотя скажи ей кто-то еще несколько лет назад, что она будет дружить с кем-то из «варваров» драконьего племени, и она наверняка испугалась бы едва ли не до слез. Но Мицуки, хоть и была женщиной достаточно грозной, оказалась в тоже время очень веселой, доброй и приятной подругой. Жаль, что им удавалось видеться лишь раз в году. Бредя по узким тропинкам, женщины весело смеялись и обсуждали домашние дела, тогда как Масару невозмутимо шагал рядом с женой, время от времени поглядывая по сторонам – в лесу ему доводилось бывать редко, так как чаще его громкая жена отправлялась сюда на поиски их непоседливого сына. И именно он первым услышал отчаянный детский крик и рванул в ту сторону, оставляя женщин позади. Инко не сразу поняла, что произошло, но стоило ей разобраться, как ноги женщины онемели от страха. По какой-то неведомой причине она была уверена, что именно ее Изуку оказался в беде. И это придало сил, заставило ее тело двигаться с неожиданной даже для нее самой скоростью, а потому на заросшую малиной поляну, которую ей когда-то показал ее сын и на которую она сейчас вела друзей, она выскочила одновременно с ними. Выскочила и замерла от ужаса, прикрыв ладонями рот. Ее зеленоволосый малыш бился под тяжелым телом, пытаясь вырваться, и отчаянно кричал от боли и страха. Рядом раздался полный удивления и страха вскрик Мицуки, также замершей на краю поляны. И пока женщины пытались прийти в себя, Масару резким рывком оттащил сына от плачущего мальчишки, отвел в сторону, но не ударил, продолжая крепко удерживать за руки. Светловолосый мальчишка тяжело дышал и мотал головой, крепко зажмурившись и, как будто не понимая, где находится. А Изуку, получивший свободу, неожиданно замолчал и обмяк. Метнувшаяся было к нему Инко как будто на стену налетела и застыла на месте, задохнувшись от ужаса. - Как же так? Как же так? – тихо бормотала Мицуки, присев рядом с мальчишкой на траву и осторожно отведя зеленые кудряшки со лба, - что же ты наделал, Кацуки? - Ожог нужно обработать, - проговорил мужчина, - хорошо, что мальчик потерял сознание. - Ты уже можешь отпустить его? – поинтересовалась его жена, глянув на сына. - Да, он еще не пришел в себя, - кивнул Масару. Инко не могла понять, что происходит, поэтому едва не вскрикнула от страха, стоило мужчине отпустить сына, - женщина почему-то была уверена, что стоит это сделать и он снова накинется на ее мальчика. Но Кацуки стоял на месте, опустив голову и сжимая кулаки. А Масару подошел к ее Изуку и осторожно взял мальчишку на руки. - Инко? – позвал он женщину, - я отнесу его домой, нужно обработать ожог. Кивнув как будто во сне, она подошла чуть ближе и наконец, разглядела ожог, о котором говорили родители Кацуки – прямо в центре груди Изуку алел отпечаток ладони, ярко выделяясь на светлой коже. - Что… что это? – всхлипнула женщина. - Мне жаль, что нам придется об этом говорить, - едва ли не впервые за все время их знакомства тихо произнесла Мицуки. Подойдя к сыну, она неожиданно нежно обняла его за плечи и, взъерошив волосы, подтолкнула вперед, не выпуская из объятий. Кацуки повиновался, все еще не поднимая головы. Инко нахмурилась, но ничего не сказала. Обхватив ладошку Изуку, она внимательно разглядывала его заплаканное личико и покусанные губы, чувствуя, как сердце сжимается от боли за ее мальчика. *** Изуку так и не открыл глаза, пока женщины обрабатывали глубокий ожог. Инко уже сейчас видела, что шрам в виде чужой ладони на груди ее сына останется навсегда, и не могла сдержать слез, медленно катившихся по щекам. За что ее мальчику такое? Несколько раз тот хмурился и вздрагивал, и женщина каждый раз боялась, что он сейчас очнется и вновь почувствует боль, но к счастью этого не произошло. И когда обмазанный лучшими травяными мазями ожог был перевязан чистыми бинтами, зеленоволосая вздохнула от облегчения, глядя на сына – тот тихо посапывал во сне. Протерев лицо мальчишки влажной тканью и понаблюдав за спящим еще какое-то время, женщина, наконец, вышла в другую комнату, где ее уже ожидала Мицуки, покинувшая комнату больного чуть раньше. Светловолосая сидела у распахнутого по случаю хорошей погоды окна и глядела во двор, где на том самом бревне, на котором еще утром сидели, болтая ногами, Изуку и Кацуки, сейчас сидел ее муж с сыном. О чем они говорили и говорили ли вообще, было не разглядеть, так как оба сидели спиной к дому. - Как малыш Изуку? – поинтересовалась Мицуки, встревожено глядя на Инко. - Спит. Сейчас ему не больно, но потом, когда проснется… - Мне жаль, Инко. Правда, жаль, - в ярких красноватых глазах женщины плескалось сочувствие, а голос звучал непривычно тихо. В этот момент в дом вошел ее супруг, которого она позвала чуть раньше, и, поглядев на обеих женщин, неожиданно принялся стаскивать светлую рубаху. Инко удивленно распахнула глаза, но не успела задать ни одного вопроса, как мужчина повернулся к ней лицом, аккуратно сложив одежду на лавку. На его груди, прямо в центре на светлой коже выделялся темный отпечаток ладони. - Это я оставила ему этот шрам, - неожиданно призналась Мицуки, - в тот день, когда он попросил моей руки у родителей. Он уже возвращался домой, когда я догнала его и поставила метку. Чтобы он понимал, что обратной дороги уже нет. - Я не был против, - усмехнувшись, кивнул мужчина, потянувшись к сложенной рубахе, - я даже хотел ее получить. - Когда-то такая метка была обязательной частью брачного ритуала в драконьем племени, - тяжело вздохнув, начала рассказывать светловолосая, - хотя, признаться честно, не всегда она становилась именно тем, чем должна была стать, ведь браки часто заключались и без взаимной любви или даже симпатии. Сейчас впрочем, тоже. Но теперь метка уже не обязательна, хотя у многих из нашего племени она есть. - Зачем? – хмурясь, поинтересовалась Инко. - Так мы заявляем права на другого человека, - пожав плечами, признала Мицуки, - чтобы он помнил об этом, чтобы другие знали и не пытались его отобрать. Конечно, это не значит, что браки не распадаются или что супруги счастливы вместе. Для некоторых метка просто становится еще одним шрамом, который сохраняется всю жизнь. Но все же она является символом связи двух людей, которые выбрали друг друга. - Но Изуку и Кацуки… они же дети и… оба… - Мальчишки, да. Именно поэтому мне и в голову не могло прийти, что Кацуки сделает нечто подобное, - кивнула женщина, - хотя я должна была догадаться. Он ведь всегда с нетерпением ожидал поездки на ярмарку, радуясь встрече с Изуку. И, наверное, так хотел убедиться, что его друг никуда не денется, что, пока его не будет, никто другой его не заберет. - Но… но это же часть брачного ритуала, как такое… почему он вообще подумал о нем и… - Не всегда метка связывает супругов или возлюбленных, - покачала головой женщина, - дед нашего нынешнего вождя был связан меткой со своим лучшим другом и боевым товарищем. Они оба были женаты и счастливы в браке со своими женами, их дети выросли вместе, как будто родные братья и сестры. Конечно, бывало и так, что метка связывала двух мужчин-возлюбленных, но это случалось редко. Один из наших величайший воинов по легенде оставил метку на командире побежденного войска. Не потому что внезапно воспылал к нему страстью, а просто, чтобы унизить. Ведь тот не только проиграл битву, но еще и всю жизнь носил на груди отпечаток ладони своего врага, одолевшего его. Поэтому-то метка больше и не является обязательной частью брачного ритуала: и без нее люди могут быть счастливы вместе, а кроме того это действительно больно. В комнате воцарилась тишина. Инко хмурилась и рассматривала гостей. За семь лет, прошедшие с первого дня их с Мицуки встречи, она как-то успела забыть, что неожиданная подруга принадлежит к другому племени, выросла среди других традиций и обычаев, и что драконье племя всегда казалось остальным жителям королевства опасным и диким. Обо всем этом она как-то позабыла, радуясь общению и интересным историям, и не думая о том, что друзья могут оказаться настолько опасными. И что пострадает ее любимый сын. Кинув взгляд в окно, она увидела светловолосого мальчишку, что по-прежнему сидел на бревне. Зачем он сделал такое с Изуку? Почему причинил другу боль? Этого она понять не могла, но точно знала, что так поступать нельзя. И как только ее маленький, милый, такой спокойный и улыбчивый мальчик мог подружиться с хулиганом и варваром вроде Кацуки? - Никогда не думала, что они могут подружиться, - заметила Мицуки, как будто прочитав ее мысли, - хотя Изуку настолько прелестный и солнечный ребенок, что нет ничего удивительного в том, что Кацуки к нему потянулся. Я знаю, что сейчас уже ничего не исправить и прощения просить бесполезно. Мы с Масару очень виноваты перед вами, мы не уследили за собственным ребенком, но… Инко поверь мне, Кацуки не желал ему зла. И не хотел причинить боль. Ему не откуда было знать, что это больно, когда появляется метка, ведь в нашем селении он видел многих с ней. Да, метка больше не часть брачного ритуала, но по-прежнему многие ставят ее, как знак верности и преданности, как обещание, как украшение, в конце концов. Последние слова снова заставили нахмуриться зеленовлосую – только варвары могут считать такой глубокий и болезненный ожог украшением. И как они вообще способны его оставить? - Как… как вы оставляете эту метку? Это же ожог. Неужели вы используете огонь? - Нет, конечно! Но в какой-то степени каждый в нашем племени связан с драконами, а потому и температура нашего тела может быть намного-намного выше. Я не знаю, как именно появляется метка, откуда пламя, но я знаю, что каждый из драконьего племени способен ее оставить. А Кацуки чистокровный представитель нашего народа. Кроме того, у него неплохие способности к управлению огнем, просто мы запретили ему использовать их за пределами родного селения. И иногда, когда наказание достаточно сурово, он следует запретам. Помолчав какое-то время, Мицуки неожиданно поднялась. - Ярмарка почти закончилась, поэтому мы уедем сегодня, - сообщила женщина, - я знаю, что ты не хочешь, чтобы Кацуки и Изуку виделись, поэтому мы заберем его. И… на следующий год на ярмарку не приедем. Возможно, когда они оба вырастут, мы с Масару навестим столицу вновь, а пока… пока пусть будет так. Мне правда жаль, что это произошло, Инко. И светловолосая склонилась в низком поклоне, после чего с улыбкой обняла замершую на месте хозяйку и, попрощавшись, покинула дом. Масару поклонился и вышел следом. Инко не знала, что сказать, и смогла выдавить из себя лишь пожелание доброго пути, а потом стояла в двери и смотрела вслед удаляющимся фигурам. Она не слышала их разговора, но она точно знала, когда Мицуки сообщила сыну, что они уезжают. Мальчишка замер на месте и обернулся, бросив взгляд на ее дом. На мгновение она встретилась взглядом с красноватыми глазами упрямца и неожиданно поняла, почему подруга решила уехать сегодня. И больше не возвращаться. В глазах ее сына не было сожаления или непонимания. Инко была уверена, что он точно знал, что делает и зачем. Вздрогнув, женщина поспешила закрыть дверь и скрыться в доме: надо было приготовить что-нибудь вкусное к тому моменту, когда Изуку проснется.