Дежавю

ㅤ ㅤ ㅤ       Прошло несколько лет, прежде чем одним холодным весенним днём, пронизанным грозами — пребывая в бамбуковом доме — Цинцю услышал из-за спины голос, который узнал и в его более грубом, взрослом, бархатном исполнении:       — Шицзунь.       У Цзю дёрнулся кадык, но плеч не коснулась дрожь, а веер продолжил плавно покачиваться, удерживаемый ладонью.       — Этот скромный ученик хотел бы просить об аудиенции с вами, — его тон нельзя было разгадать вот так сразу. Он был иным, отличным от былого. Не было покорности и раболепия. Но и опасность в нём не сквозила.       — Можешь сделать чай, Бинхэ, — как всегда, спокойно проговорил Шэнь Цинцю. Сыграл козырем: использовал имя.       — Как пожелаете, шицзунь.       Зверь удалился в знакомом направлении, уверенно и громко ступая массивными сапогами.       Будто и не уходил.

* * *

      Они сидели напротив друг друга на полу за низким столиком в хорошо освещенном бамбуковом доме, и со стороны это больше походило на семейную трапезу, нежели на роковую встречу.       — Вы ненавидите меня, шицзунь?       Вот так сразу, прямо и без обиняков.       Обнаглевший мальчишка.       — Тебе не кажется, что «ненависть» это слишком сильное чувство для одного глупого ученика? — искренне поинтересовался Цзю, подняв снисходительный взгляд.       — Я попросил ответить мне на вопрос, — тон Ло Бинхэ стал совсем холодным, а красное сияние в глазах неспешно сделалось ярче. Тонкие брови сошлись на переносице. А затем черты за секунду разгладились, и на губах мелькнула тень тёплой улыбки. Как в прежние времена: в мгновения, когда Цинцю проявлял к ученику благосклонность. — Пожалуйста.       Цзю вздрогнул от этой резкой перемены.       — Я ненавидел не тебя, — стараясь прибавить голосу побольше стали и равнодушия, ответил он. — Я ненавидел того жалкого, слабого и беззащитного себя, которого видел в тебе, зверёныш. Ты был живым напоминанием обо мне прежнем. Если ты думаешь, что я родился в шелках и золоте, с детства оттачивая мастерство владения мечом и наслаждаясь свежим горным воздухом за медитациями, ты крупно ошибаешься. Я был слугой, ничтожеством, которому пришлось выгрызать у жизни право на то, чтобы дышать, — черты его красивого лица исказила эмоция на грани злости, горечи и омерзения. — Взращённый жестокостью семьи, которой принадлежал, я не имел и половины того, что было у тебя. Я скитался на улицах. Единственный близкий мне человек меня безжалостно предал. Честно, уж лучше бы он умер, как твоя приёмная мать.       Желваки заиграли на скулах внимательно слушавшего Бинхэ.       — Сожалею, — тихо бросил Цзю, хотя на его лице едва ли можно было что-то прочитать.       В глазах Ло появилось неподдельное удивление. При всём благоговении перед учителем, он не считал того способным на сочувствие. Слишком уж этот акт с ним не сочетался.       Цзю продолжил, будто бы ничего странного не произошло.       — Я не знал ни любви, ни поддержки, ни жалости. Всё, что я имею — моя заслуга. И я не хотел возвращаться в прежний мир даже мыслями. Но глядя на тебя, делал это постоянно. Впрочем, — учитель сделал паузу и перевёл дыхание, его черты лица вновь разгладились и сделались совершенными.       Их с Бинхэ взгляды не отрывались друг от друга ни на миг. Цзю благодарил небеса за то, что находил силы не отводить глаз, вот так вот выворачивая душу наизнанку перед возмужавшим зверем; пока не ясно зачем явившимся к нему на порог.       Возможно, самую малость он благодарил и себя за проявленное благоразумие. Ибо не остановись он вовремя, кто знает, позволил ли бы Ло Бинхэ ему сейчас говорить. И стал ли бы слушать.       Но тот молчаливо и кротко внимал, будто слушая очередное необычайно мудрое наставление учителя.       — Было глупо вымещать на тебе свою обиду и злобу. В конце концов, это не ты являлся причиной всех горестей, что меня постигли. И прошлый я тоже не навлекал их на себя самостоятельно, чтобы заслуживать ненависти.       Ло Бинхэ испытал столько эмоций одновременно, что едва ли мог уследить за каждой из них. Его злость, обида на шицзуня шептали не верить жалостливой истории о болезненном прошлом. Но привязанность и радость от возможности вновь лицезреть своего учителя на расстоянии двух протянутых рук сопротивлялись этим мыслям.       Тупая боль наступала на грудь вместе с щемящей нежностью и обожанием, что человек напротив вызывал в нём каждую секунду пребывания рядом, даже не стараясь.       А мысль о том, что безупречный лорд Цин Цзин оказался в чём-то не прав и осознал свою ошибку, вызывала неподдельное уважение.       Ещё где-то на задворках стучался страх вновь быть облитым с головы до ног кипятком ледяного равнодушия, который спешила закрыть собой всепоглощающая злость.       — Тогда какого чёрта вы сбросили меня в Бездну?! — взревел Бинхэ, будто раненый зверь. — Я мог подохнуть в этой выгребной яме! Шицзунь нашёл в этом что-то похожее на подобие признания своей ошибки? — с горькой полу улыбкой спросил он, опустив голову и ударив по столу ладонями, что были сжаты в кулаки. А после поднял взгляд и переменился в лице.       Шэнь Цинцю от неожиданности отпрянул назад и, не удержав равновесие, завалился на бок. Внутри горного Лорда что-то похолодело от этого разъярённого тона, полного боли и неприкрытого яда.       А Ло Бинхэ непроизвольно потянулся в сторону учителя. Захотелось проверить, не ушибся ли он, помочь встать, отвести к кровати, ещё лучше: осмотреть тело на предмет ушиба.       Демон смирил свой порыв, вновь сжав кулаки и дождался, пока Цзю вернётся в прежнее положение сидя. Украшение на его голове чуть съехало вбок, а ткани одежд струились по телу уже не так элегантно. Но его лицо по-прежнему сохраняло красоту ледяного спокойствия.       Бинхэ поднялся со своего места и подошёл к учителю, садясь подле него. Без спешки обхватил пальцами точёный подбородок и обратил в свою сторону.       — Этот учитель боится этого ученика? — в голосе не было ни злобы, ни напускной вежливости. Ровно как и во взгляде.       Умный зверь.       Ло Бинхэ изучающе высматривал на лице шицзуня ответ на свой вопрос. Взгляд сам зацепился на несколько секунд за губы напротив, чрезвычайно привлекательной формы, но Ло тут же заставил себя сосредоточиться на желанном ответе. Он на мгновение поймал ответный спокойный взгляд шицзуня на своих губах, но не стал комментировать.       Шэнь Цзю не дышал.       Он не позволял страху проникнуть во взгляд, но рёбра будто сжало со всех сторон незримыми тисками.       Вблизи зверь выглядел ещё более устрашающим, сильным, в самом деле красивым... Мысль о последнем Цинцю списал на недостаток кислорода. Было вот совершенно не время думать о подобном.       — Шицзунь, неужели вы считаете, что я пришёл оторвать вам пару конечностей? Или что вообще способен на такое?       Бамбуковый дом погрузился в абсолютную тишину наступившей паузы на долгие десять секунд.       — Нет.       У Цинцю на языке и губах тут же осел привкус дежавю. Словно он вновь сделал очень важный выбор, который мог повлиять на всю его дальнейшую судьбу.       — Я соскучился по вам, учитель, — Бинхэ — на удивление — мягко потянул Цзю в свои объятья и зарылся лицом в ткань ханьфу на его плече. В этом жесте не было и капли грубости или принуждения. Почти дружеское объятье, нежное.       Пребывая в тотальном ступоре, Шэнь Цзю почему-то пришла мысль о том, как на самом деле приятно пахнет его бывший ученик. Диковинная смесь запахов свежего ветра, только что опавших листьев и лавандового масла. Голова закружилась то ли от этого запаха, то ли от абсурдности происходящего, то ли от наглости зверя.       Ладони сами запутались в восхитительных вьющихся чёрных волосах. Таких мягких. Он вдруг осознал, что хотел почувствовать, такие ли они под пальцами с момента, как вновь увидел зверя. Они стали длиннее.       — Учитель просто хотел, чтобы этот ученик стал сильнее, верно?       Глупый, наивный маленький зверь.       Рядом с ухом послышался всхлип.       Ты что, плачешь?       Шэнь Цзю пришлось приложить усилие, дабы отстраниться от расчувствовавшегося ученика. После чего он непроизвольно взял его лицо в свои ладони.       — Ну, ну, чего ты? Я тоже скучал, — это откровение так легко сорвалось с его губ, что пальцы на ногах похолодели. Что этот маленький чертёнок творит с его самообладанием?       А Ло Бинхэ, огромный статный демон с мокрыми дорожками на щеках и горящими рубиновым сиянием глазами ошарашенно смотрел в изумрудные напротив. И в его взгляде было так много нежности и слепого щенячьего обожания.       Шэнь Цзю вдруг понял, что не солгал. У преданного зверёныша не хватило бы ярости причинить ему боль, даже в отместку за Бездну.       — Я люблю вас, шицзунь, — поделился в ответ собственным откровением Бинхэ, и в этот раз изумление непривычно яркими красками загорелось на утонченном лице горного лорда.       Это было так очевидно, но не будучи названым, казалось какой-то глупостью.       Повисла пауза.       Отсутствие оглушающих проклятий в свою сторону после собственного откровения были для Бинхэ наивысшей степенью признания взаимности.       И не надеявшийся на мгновенный ответ, демон продолжил:       — Каков шанс, что вы стукнете по моему лбу веером и призовёте Сюя, чтобы собственноручно выгнать меня с пика, если я попрошу разрешения вернуться в бамбуковый дом и разделить с вами ложе?       Шэнь крепче сжал веер в руке и чуть не задохнулся от чужой наглости, уже намереваясь поколотить бесстыдного мальчишку — как тот снова сгрёб Цзю в капкан своих мускулов, уткнувшись носом в великолепные, гладкие волосы.       Бинхэ, зажмурившись, счастливо улыбался, словно только что стал единоличным властителем целого мира.       Попытки Шэнь Цзю отбиться или вырваться были более, чем жалкими: он всё ещё был ошарашен, смущён, окрылён(?), чувствуя раз за разом прикосновения того, о ком не мог перестать думать последние несколько лет. В груди разлилось непривычное спокойствие, а в голове было пусто.       — Зверь? — через некоторое время тихо подал голос учитель.       — М?       — Ослабь хватку.       — Если вы хотите ударить этого ученика, то прошу вас, не нужно.       — Ослабь. Пожалуйста, — в этот раз голос звучал чуть слышно. Будто он решился на что-то и намеревался прекратить попытки осуществить задуманное, если и в этот раз получит отказ.       Бинхэ нехотя повиновался.       Мелькнуло краткое движение тела в сторону. Губы Цзю собрали немного соли с чётко очерченных скул, а после плавно встретились с чужими, мягкими, соединяясь в невинном поцелуе. У него никогда ничего подобного не было, и голова вновь чуточку закружилась. Бинхэ располагал не бо́льшим количеством опыта, чем его возлюбленный шицзунь, и в поражённом состоянии лишь мелко двигал губами, силясь вспомнить всё до последней детали, что когда-либо слышал о поцелуях.       Высунув язык, он плавно скользнул им по губам Цзю, за что последний в ответ укоризненно посмотрел своим фирменным ледяным взглядом, про себя назвав «зверёнышем». А Ло стал мягко и отрывисто касаться влажных губ напротив, удобнее усадив Цинцю на свои бёдра. Тот непроизвольно упёрся ладонями в рельефные плечи, но убегать не стал. Лишь настороженно сверкнул глазами.       Такая приятная тяжесть.       Ненадолго Бинхэ отпрянул, с искренней нежностью и улыбкой посмотрев на учителя, а затем прильнул к нему уже более страстно — хотя и по-прежнему неумело — проталкивая свой юркий язык в чужой рот. Он огладил собственным язык шицзуня и плавно потерся губами о губы, пока тело прижалось ближе, а руки обняли достаточно хрупкую для мужчины талию.       Ло мог сломать это фарфоровое совершенство голыми руками. Свернуть ему шею или задушить. Но шицзунь прав: он не стал бы.       Всё, чего ему хотелось, это искупать Шэнь Цзю в своей безграничной любви, нежности и преданности.       — Позвольте мне отдать вам свою любовь, поддержку и сочувствие, — прошептал в самые губы Бинхэ, вторив недавним словам учителя, и целомудренно, невесомо ещё раз поцеловал любимые губы. В голове у обоих набатом стучало собственное сердцебиение.       Используя вновь появившееся в обычно холодных глазах горного лорда смущение и замешательство, демон неожиданно вновь проник к нему в рот и прошёлся языком по дёснам, зубам и нёбу — каждый новый поцелуй получался всё более влажным.       Втянувшийся в смущающее действо, Шэнь Цзю решил тоже проявить инициативу и сделал несколько сосательных движений вокруг чужого мокрого языка, будто по наитию.       Из груди Ло Бинхэ вырвался сдавленный стон. От нахлынувших чувств молодой демон не сдержался и повалил учителя на пол — предварительно положив ему руку за голову, дабы не ударился, — и принялся осыпать уже всё красивое лицо беспорядочными поцелуями.       — Ноль из сотни. Этот учитель не возражает, — ровным голосом произнёс Цзю и лишь сделал вид, что ему вот нисколечко не по душе происходящее.       Зверь замер. Глаза Бинхэ загорелись победным самодовольным азартом.       — Не смей смотреть так, Бинхэ. Или этот учитель передумает, — прозвучало больше устало, чем устрашающе.       Он сказал Бинхэ.       Демон прильнул к Цзю с ещё одним сладким поцелуем, плавно скользя ладонями по его телу, будто шицзунь был самым драгоценным сокровищем, что он когда-либо встречал. Ценнее кулона, что завещала погибшая мать.       Так и было.

* * *

      Шэнь Цзю никогда не понимал, почему именно на его долю выпало столько боли, несправедливости и разочарования. Но вот теперь, находясь в тёплых, сильных руках он чувствовал, что ему воздаётся сполна за всё.       Цинцю лежал на животе в окружении белоснежных простыней, отгороженный от остального мира высоким нежно-бирюзовым балдахином и собственным сознанием. Его реальность сузилась до заботливых прикосновений к чувствительной коже. Цзю, никогда не знавший человеческой ласки, получал её от демона в таком количестве, что периодически вздрагивал с непривычки. Будто от боли.       Но, знают небеса, ему было так хорошо.       Ло Бинхэ, нависнув над возлюбленным, делал ему массаж, плавно скользя щедро облитыми в масле, красивыми пальцами по ровной спине. Мягко нажимал там, где нужно, периодически делал возвратно-поступательные движения, где-то стучал ребром ладоней. С особой нежностью проходился по талии.       Чёртов зверёныш, существовало ли хоть что-то, чего он не умел?       Шэнь Цзю потерял счёт времени, расслабившись под этими пальцами. Абсолютно нагой, он чувствовал себя в полной безопасности, удивительно. Было жарко, и в то же время лёгкое дыхание ветра из распахнутого окна холодило обнажённую кожу. Та покрывалась мурашками. Горный лорд изредка потирался полу вставшим членом о постель, перебирая одеяло в своих пальцах. Тем временем на Бинхэ остался один единственный слой нижних чёрных одежд. Расстегнутая спереди, ткань плавно струилась по крупному, сильному телу.       Демон был рад, что шицзунь не видел того голодного взгляда, которым пожирал его ученик. Глаза вновь воспылали алым, но не от злости, а от возбуждения. Ло провёл с нажимом подушечками пальцев по сочным ягодицам Цзю, спустился на бёдра и вновь скользнул взглядом по красивым ногам. Облизнулся. Как же ему хотелось пометить это безупречное тело следами, пятнами, полосами от собственных пальцев, губ и зубов — символами своего обожания. Но он не мог позволить себе обращаться с шицзунем без уважения.       Впрочем, кое-что он себе позволил.       Плавно намотав на ладонь длинные, шелковистые тёмно-каштановые волосы, Бинхэ потянул голову возлюбленного на себя, вынудив приподняться. Тот болезненно-блаженно простонал. Ло Бинхэ удовлетворённо улыбнулся и мягко отпустил. Пока Шэнь Цзю не успел осмыслить произошедшее, проговорил:       — Учитель, пожалуйста, не засыпайте, — тот успел прикрыть глаза, — самое приятное ещё впереди. Пожалуйста, приподнимите бёдра повыше.       Шэнь Цинцю послушно выполнил просьбу. Вздрогнул, потому что ухо попало в плен чужих зубов. Бинхэ нежно покусал его, а затем провёл носом вдоль длинной, изящной шеи учителя, пристроившись сзади, но практически не касаясь.       — Хороший мальчик, — похвалил Бинхэ, тут же прикрыв ладонью рот Цзю: прежде, чем тот успел возмутиться. — Я хорошо о вас позабочусь. — И на мгновение зарывшись лицом в загривок Цинцю, поставил кончик языка на один из его позвонков — а после двинулся им ниже, проводя ровную линию. Горный лорд непроизвольно прогнулся в спине и уткнулся лицом в подушку, шепча проклятия.       Язык добрался до неподготовленной дырочки, и Ло Бинхэ, будто почувствовав, что дорвался до сладкого, шумно вздохнул.       Если говорить откровенно, он ничего не знал о сексе, будучи на Цин Цзин. Знал о его существовании, потому что слышал, о чём переговаривались другие ученики с пика. Но никаких конкретных сведений у него не было.       Зато уж кто-кто, а собратья демоны ему в информации не отказали. Практиковаться было не на ком — да и мерзко было даже от мысли об этом. Зато запомнить каждый фрагмент повествования, а затем воспроизвести в воображении наедине — это пожалуйста. С ним самим и его шицзунем в главных ролях.       Правда это не отменяло того, что он злился на Цзю. Отчасти даже ненавидел за то, что тот не смог принять Бинхэ таким, какой есть на самом деле. Но демон всё равно желал. Желал засадить так, чтобы шицзунь закатывал свои красивые зелёные глаза от удовольствия к потолку и умолял продолжать.       Шэнь Цинцю занимал все его мысли и давал силы с тройным упорством работать над тем, чтобы побыстрее выбраться из злополучной Бездны и сохранить разум.       О нет, они не могли расстаться так скоро.       И вот теперь, когда длинный и влажный язык вторгался в девственную дырочку Шэнь Цзю вслед за вставленным до последней фаланги указательным пальцем — спасибо большому количеству масла, — горный лорд наконец осознал, с какой целью люди тратят время на плотские утехи. Вместо того чтобы заняться духовным совершенствованием, например. Или медитацией.       Это было более, чем восхитительно. А когда Бинхэ стал массировать его простату уже подушечками двух вставленных пальцев, Цинцю откровенно застонал. Его бёдра дрожали, разъезжались в стороны, он упирался в постель ладонями, опустив голову.       — Вст.. Вставь..       Звучало совершенно не убедительно.       — Этот учитель хотел бы, чтобы его ученик сделал что-то конкретное? Скажите мне.       — Засунь в меня свой чёртов язык, зверь, — прошипел Цзю в привычной манере, чувствуя, как к щекам, после всему лицу и шее приливает кровь. Слава небесам, это демоническое отродье не видит.       — Как пожелает учитель, — любовно соглашается Ло, а сам проталкивает в узкий вход любимого третий палец. Продолжает плавно, со вкусом и удовольствием растягивать, чувствуя, как расходятся под его напором бархатные стеночки.       Что удивительно для Цинцю, это не было больно, даже не дискомфортно — это было до одури приятно. Но Шэнь Цзю хотел другого.       — Пожалуйста, — выдавил он из себя тихо, уже откровенно насаживаясь на пальцы позади себя.       Бинхэ мгновенно заменил их на язык. Развёл упругие ягодицы в стороны, чуть сжал, пару раз толкнулся глубоко внутрь, а затем широко лизнул промеж ними шероховатой поверхностью, закатив глаза от наслаждения. На инстинктах присосался губами к дырке, щедро смочил слюной и стал эксперементировать с углом проникновения языка. На вкус весьма неплохо, но откровенно крыло Ло от осознания, что он теперь был в праве коснуться храма тела его личного божества в самых сокровенных местах. И даже распоряжаться теми по собственному усмотрению. Что учитель так открыт перед ним. Так доверяет ему. Ему, чёртовому демону.       — Шицзунь такой хороший сегодня. Ваша дырка оказалась ещё слаще, чем я мог мечтать. Я позабочусь о ней, обещаю.       Переставая отвлекаться на медовые речи, Ло вновь плавно и неспешно принялся трахать любимого языком, периодически заменяя тот на всё большее количество пальцев, чтобы не прекращать растяжку. Но языком позволил учителю насладиться особенно полноценно. Цзю же тихонько стонал и мычал от приятных ощущений, подмахивал бёдрами, сжимал простыни и сам насаживался, когда подушечки пальцев вновь находили заветный комочек нервов. В следующий раз он непременно попросит Бинхэ сделать ему на ночь массаж именно там. Какая к чёрту спина?       Вторая рука демона неожиданно коснулась его члена — да так неожиданно, что Цзю чуть не кончил от всего одного прикосновения.       Справедливости ради, он кончил. Уже через пару минут, когда Бинхэ особенно приятно потёр головку его члена большим пальцем. На кровать брызнула белёсая сперма, и Цинцю мгновенно поднял подбородок, чтобы не смотреть. Вновь красный от смущения. С краешка его губ стекала слюна от слишком долгого — лишающего всякого контроля над телом — удовольствия и беспрестанных стонов. Вновь слава небесам, что зверь его сейчас не видел спереди.       Ло Бинхэ тем временем изящно вставлял уже четыре пальца, приподнявшись и плавно надрачивая на красивую картинку перед глазами уже себе. На лице мерцала нежная улыбка. Вероятно, от переизбытка чувств учитель не заметил, как произнёс имя своего ученика во время оргазма. Но последний слышал его громко и отчётливо. Как же красиво оно звучало, будучи произнесённым мелодичным голосом Цинцю.       — Шицзунь, пожалуйста, подайте мне подушку, — мягко попросил Ло, плавно оглаживая ладонями молочные бёдра перед собой — наконец оставив ненадолго в покое сжимающуюся теперь вокруг пустоты растянутую дырочку.       Цзю передал назад подушку, а сам опёрся на локти и уткнул в них лицо. Почувствовал, как под его живот аккуратно подложили мягкое облако и посмотрел назад.       — Так будет комфортнее, — улыбнулся Ло Бинхэ, выливая на свой член большое количество масла и распределяя по всей поверхности. Ещё немного он вновь налил на анус Цинцю — на всякий случай. И тут же прижался головкой к входу.       Горный лорд мужественно вздохнул и задержал дыхание.       — Дышите, шицзунь, пожалуйста, больно не будет, — с лёгким укором напомнил ему Бинхэ и потерся членом между ягодиц.       Так приятно, так сладостно. В сотню раз лучше, чем собственный кулак и отвратительный запах Бездны вокруг заместо благовоний, зажжённых в бамбуковом доме.       У Ло Бинхэ был воистину огромный член. Такой, что ему было почти стыдно за обладание таким размером. За то, что его хрупкому и элегантному шицзуню придётся принимать этот внушающий страх хер раз за разом.       Но коли так сложились обстоятельства, Ло Бинхэ сделает всё, чтобы Шэнь Цзю сам стал боготворить его член и мечтать насадиться на него. Чтобы молил на коленях о том, чтобы взять в рот. Небеса, сколь же многое им ещё предстоит.       Шицзуню потребовалось лишь на секунду заскулить, чтобы его зверёныш наконец перестал играться и вставил.       Он начал с одной лишь головки, неспешно и плавно. Переместился так, чтобы накрыть своей широкой грудью спину любимого и тихо зашептал на ухо похвалу, продолжая входить глубже. Легко и гладко, словно они два идеально подходящих друг другу кусочка пазла.       Это действительно не было больно, однако от чувства небывалый заполненности Шэнь Цзю не сдержал протяжный скулеж. Он не почувствовал, как по щекам прокатились пара солёных капель. Зато ярко ощущал чувственные поцелуи на своих плечах, а также услышал сквозь пелену шёпот Бинхэ на ухо:       — Вот так, да… Умница… Ты так хорошо его принимаешь… Я так горжусь… Ты удивительный…       Шэнь Цзю прикусил губу и задрожал ещё сильнее, теряя контроль. Он так редко на протяжении жизни получал похвалу, что слышать её, пусть и от зверя, было восхитительно приятно. А ещё тот так неожиданно перешёл на «ты», что Цзю непременно стукнул бы его веером, будь верное оружие под рукой. Но всё, что мог позволить себе горный лорд, это тихо мычать, подстраиваясь под неспешный ритм.       — Касайтесь себя, шицзунь, я разрешаю, — промурлыкал на ушко Бинхэ и вновь отклонился назад, пробуя новые углы проникновения.       Шэнь цыкнул, но сдержался. Действительно потянулся ладонью к собственному члену и стал подстраиваться под их ритм движениями своей красивой, худой ладонью.       Бинхэ плавно продолжал толкаться внутрь, так и не войдя до конца — но для первого раза в этом и не было необходимости. Он оттянул одну из ягодиц перед собой и игриво шлёпнул по ней с сытым:       — Восторг..       — Зверёныш, что ты себе позволяешь?! — возмущённо посмотрел на него Шэнь Цзю из-за плеча, сжигая взглядом.       Но Бинхэ уже поменял угол проникновения, и одна из вен на гигантском члене стала так интенсивно массировать простату горного лорда, что несчастный шицзунь упал на простыни лицом, продолжая лишь податливо подмахивать бёдрами. На самом деле у длинного и толстого члена Ло не было и шанса не задеть его простату. Просто этот угол был особым. Чёртов Ло Бинхэ.       — Вам нравится, учитель? — спокойно задал вопрос демон, нежно огладив поясницу Цзю, поцеловал его в пространство между лопаток и плавно ускорился. Звериные инстинкты шептали сорваться и оттрахать желанное тело, что есть силы, но он умел держать себя в руках. Впрочем, и этого ритма демону было достаточно, чтобы тяжело дышать, иногда срываясь на стоны. И наслаждаться звуком собственных яиц, бьющихся о сочные ягодицы. — Потому что этот ученик в восторге от возможности трахать вас. Мне так хорошо.       Цинцю стонал гораздо громче и чаще, искусывал в кровь губы, не имея возможности разобрать, что видел перед собственными глазами. Он рассудил, что и этого ответа ненасытному зверю будет достаточно.       Окончательно обнаглел зверёныш, когда кончил с громким и трепетным «учитель Шэнь» на устах. Спасибо, что не в него и не на него, а на простыни. Хотя первый вариант на секунду показался даже привлекательным.       Цзю встряхнул головой, чтобы отогнать наваждение и стал быстрее водить ладонью по собственному члену. Внутри было так омерзительно пусто.       Но не долго. Ещё не до конца пришедший в себя Бинхэ вставил в него несколько длинных, изящных пальцев и стал массировать простату. А вместе с тем потянулся за поцелуем, наконец любуясь безукоризненно затраханным лицом его учителя.       На щеках был румянец и влажные дорожки, глаза блестели, губы опухли от покусываний, а волосы пребывали в лёгком, обворожительном беспорядке.       И всё из-за него одного. На сей раз Ло Бинхэ целовался жадно.       Цинцю успел кончить, промямлив невнятное «Бинмхфх..», пока зверь ещё продолжал целовать его.       — Шицзунь, просто назовите меня по имени, и я трахну вас ещё раз, — ласковый и доверительный взгляд рубиновых глаз так разнился с содержанием его бесстыдных, откровенных речей.       — Ло Бинхэ, ты действительно чёртов зверь, — красивые черты лица приняли хмурое выражение, но Цзю отчего-то подался вперёд и на сей раз сам поцеловал демона.       — Ради вас готов быть кем угодно, — метка полыхнула красным, глаза тоже, а на губах заиграла пугающая улыбка.       Бинхэ изменил их позиции так, чтобы шицзунь сидел на его крепких бёдрах — как в день возвращения на Цин Цзин, — А сам он восседал с одной из сторон кровати.       — Оседлаете его для меня, учитель Шэнь? — спросил Бинхэ, окончательно скидывая с плеч ненужную тряпку.       — Не будешь называть по имени, сделаю, что угодно, — колко бросил Цинцю, но не упустил возможности полюбоваться чужим шикарным телом и красивым лицом. Ло Бинхэ изменился почти до неузнаваемости, сам же горный лорд же едва ли прибавил сотню граммов в весе.       — Учитель такой лёгкий. Хотите, помогу вам?       — Давай вместе, — опасливо предложил Цзю и потянулся за ещё одним флаконом масла.       Пока он обливал и растирал его по достоинству Бинхэ — между тем поражаясь, как это нечто вообще в него поместилось [и в то же время метафорически пуская слюни с равнодушным лицом: потому что да, ему очень понравился этот член] — демон вновь смазывал и ласково гладил изнутри обожаемый вход учителя.       Цзю приподнялся на коленях и позволил плавно насадить себя, потому что сам бы точно не справился, спасова́л бы. А так дискомфорт ему был неподвластен, да и зверь успешно отвлекал своими поцелуями.       Бинхэ застонал, как только оказался внутри, Цинцю — как только возлюбленный коснулся его простаты.       Из-за того, что они были друг к другу лицом к лицу, этот акт любви получился куда более интимным. Поцелуи прерывались на стоны, стоны — на поцелуи. Бёдра двигались навстречу друг другу, а пот, пропитавший тела, смешивался в единый густой запах секса.       Звуки важного единения от большого количества масла были выше всяких похвал, Бинхэ уже обожал их. А Цзю смущённо отводил глаза в сторону и утыкался в изгиб чужого плеча.       Когда Ло внезапно сорвался на гораздо более быстрый темп и вошёл почти до конца, его шицзунь впился ногтями в широкую спину демона. Короткими, но было всё равно больно — ученик мгновенно осознал свою ошибку и вернулся к более медленному ритму.       Повторив жест, Бинхэ тоже уткнулся лицом в плечо учителя и стал оставлять на нём беспорядочные поцелуи, наглаживая безупречно ровную — даже в процессе такого, неотвратимо лишающеего контроля действе — спину.       — Кончи в меня, — отстранился и, кажется.. смущённо(?) проговорил Цзю, чувствуя, что член внутри набухает, как в предыдущий раз.       Бинхэ действительно был на грани. Сглотнув, он кивнул. Его глаза загорелись красным. Хватка одной ладони на талии сидящего сверху усилилась, пока вторая рука принялась любовно надрачивать тоже довольно крупный член Шэнь Цзю.       Они кончили почти одновременно, то ли с бессмыслицей, то ли с ругательствами, то ли именами друг друга на губах — сами не разобрали. Горный Лорд опал на тело демона, обняв того, чтобы перевести дыхание.       Кажется, выдохся.       А потом Бинхэ взял его ещё трижды. Чёртова выдержка молодого, сильного организма. Цзю не хотел отставать из чистейшей вредности, потому не показывал ни намёка на усталость.       Но когда зверь умаялся и сходил для них за парой новых одеял, горный лорд бессильно прильнул к нему, благоговейно опустил веки и позволил себе начать плавное погружение в царство Морфея.       — Мне понравилось, — сонно заключил он, даруя такую редкую со стороны строгого учителя похвалу.       — Я вас тоже, — поцеловал его в висок Ло Бинхэ.       Цинцю нежно огладил его плечо.       Перебирая мягкие, вьющиеся чёрные волосы и вдыхая до головокружения приятный запах мужского тела, Шэнь Цзю впервые в жизни почувствовал, что в этом мире у его души есть пристанище. Что у него есть дом.       Его безопасное место. Прямо здесь, на груди у его Бинхэ. ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ