Часть 2
8 января 2021 г., 10:00
— Вы двое такие отвратительно милые, что у меня скоро все зубы сгниют нафиг, — тычет ложкой Тэхен, только что побывавшей в пудинге, в сторону Чонгука со своего места на полу. Тот игнорирует его, делая выбор в пользу отправки Чимину еще одного селфи. — Серьезно, все счета за лечение оплачивать будешь ты.
Чонгук заправляет белую рубашку в брюки, затем достает из шкафа синий пиджак и надевает его. Он изучает себя в зеркале, крутясь туда-сюда, прежде чем кивнуть и повернуться к Тэхену.
— Подводить глаза или нет?
Несколько секунд Тэхен внимательно изучает его лицо.
— А ты способен подвести глаза так, чтобы не получились «давай трахнемся» глаза?
Чонгук молчит секунду, прежде чем вздохнуть, потому что Тэхен прав. Всё дело в том, что у него всегда хреново складываются дела с подводкой, так что обычно результат выходит чуть размазанным — не так плохо для ночного клуба, но, возможно, не совсем то, что нужно для церемонии Чимина.
— Ладно, я помогу. Садись на кровать, — он указывает Чонгуку на край кровати, прежде чем взять карандаш для глаз со стола. Тэхен приподнимает его голову, осторожно придерживая подбородок рукой, прежде чем начать аккуратно подводить глаз.
— Ты уже рассказал ему о пакте? — спрашивает Тэхен, пытаясь вовлечь Чона в разговор, потому что чем больше он говорит, тем меньше дергается.
Чонгук мычит, не отвечая на вопрос прямо, но и этого более чем достаточно.
— Прошел уже месяц, вы наверняка должны были затронуть эту тему. Хочешь сказать, что он ни разу не пытался залезть к тебе в штаны?
Тэхен смотрит, как Чонгук отводит глаза и на его щеках появляется легкий румянец.
— Мы делаем кое-что… — бормочет он.
— Кое-что? — переспрашивает друг.
— Просто целуемся, правда. Он не… на самом деле он не пытался зайти дальше.
— Заставляет тебя ждать, значит. — Тэхен обходит колени Чонгука, чтобы добраться до второго глаза.
— Он, кажется, хочет не торопиться, что вполне меня устраивает. Мне нравится знать, что между нами есть не только физическая, но и эмоциональная связь.
— Ты же понимаешь, что тебе придется рассказать, — вздыхает Тэхен, осторожно оттягивая веко. — Прошло уже сорок пять дней! С пактом почти покончено!
«Почти не считается», — думает Чонгук.
— Ты хмуришься. Остановись, или я всё испорчу, — дуется Тэхен, отступая. — Почему ты хмуришься?
— Просто, — начинает Чонгук и опускает взгляд на свои руки, — что, если он не пытается зайти дальше, потому что, я не знаю… для него всё это не серьезно?
— Чонгук, ты что, издеваешься надо мной? — Когда он поднимает глаза, Тэхен смотрит на него с недоверием. — Он так в тебя влюблен, что, честно говоря, живот выворачивает, и ты ничуть его не лучше. Я мог бы писать о вас двоих флаффные фанфики, вот настолько вы отвратительные. — Чонгук всё еще выглядит неубежденным, и Тэхен слабо вздыхает. — Слушай, я знаю, что вся эта эмоциональная связь для тебя в новинку, и это страшно, бла-бла-бла, но иногда нужно рискнуть. — Он снова берет Чонгука за подбородок, продолжая начатое. — И если ты рискнешь, то с Чимином ты точно не промахнешься. Он по уши в тебя так же, как и ты в него, это очевидно.
Чонгук выдыхает через нос, стараясь не двигаться слишком сильно, и с легкой улыбкой на лице произносит:
— Спасибо, хен, иногда от тебя правда есть толк.
— Эй! — возмущается Тэхен, сжимая карандаш для глаз. — Ты уверен, что хочешь поумничать, когда я держу острый предмет так близко к жизненно важному органу?
Чонгук сдерживает улыбку, но глаза продолжают сверкать весельем.
— Я так и думал.
***
Чонгук подъезжает к соседнему дому и пишет Чимину, что ждет снаружи. Они знакомы месяц, но это первый раз, когда свидание приобретало такой уровень серьезности. Чимин рассказал о проводимой церемонии награждения пару недель назад и подчеркнул, что дресс-код — деловой стиль. Чонгук бывал на нескольких подобных мероприятиях в рамках работы, но даже так он не оказался готов увидеть вышедшего из подъезда Чимина. Если бы Чонгук не опирался на машину, он бы точно упал, потому что Чимин выглядит невероятно. На нем черные брюки, белая рубашка и черный узкий галстук в тон черным лацканам белого пиджака. Каждый предмет гардероба идеально сидит на нем, обтягивая части тела во всех местах, где нужно. Чонгук смутно осознает, что, возможно, пялится, но… черт. — Что? — Чимин резко останавливается, когда замечает его пристальный взгляд. — Что? У меня что-то на лице? — Он поднимает руку, чтобы неуверенно коснуться щеки. — Нет. — Чонгук отмирает и, подходя ближе, внимательно обводит взглядом его лицо, потому что до этого он смотрел определенно не на него. — Нет, просто ты выглядишь, — сглатывает он; голос напряжен, — очень хорошо. — О, — Чимин застенчиво улыбается, — спасибо. Чонгук притягивает его за талию, чтобы оставить невесомый поцелуй в уголке его рта, прежде чем открыть пассажирскую дверь. — Какой джентльмен, — улыбается Чимин, поддразнивая. Чонгук смущенно опускает голову, пытаясь скрыть улыбку. Он закрывает дверь со стороны Чимина и обходит машину, чтобы сесть с другой. Академия не так далеко, но время, чтобы туда добраться, всё равно нужно. Обычно Чимин весело о чем-нибудь болтает, поэтому Чонгук сразу же улавливает его настроение. — Эй, что такое? — спрашивает он, смотря на парня. — Что? — Чимин чуть вздрагивает, будто его выдернули из его мыслей. — О, эм, я просто немного волнуюсь, наверное. — Он нервно дергает ремень безопасности, сминая материал под пальцами, пока не заставляет себя остановиться. — Мне сказали, что меня за что-то наградят, но не сказали, за что. — Это здорово! — поздравляет Чонгук. — Ты произносишь речь? — Он видит, как глаза Чимина широко распахиваются после этих слов, словно эта мысль даже не приходила ему в голову до этого. — Речь? Я не писал речь. О боже, Гуки, я не- — Ладно, ладно, спокойно, — говорит Чонгук и, перегнувшись через коробку передач, крепко сжимает ладонь Чимина. — Я уверен, что тебе бы сказали, если бы тебе нужно было подготовить речь. Чимин секунду смотрит на него, а потом кивает. Верно. Несмотря на то, что Чимин немного успокаивается, Чонгук не отпускает его руку, пока не отдает машину парковщику. Здание супер шикарное, более шикарное, чем вероятность появления причины у Чонгука посетить это место при других обстоятельствах. Как только они оказываются внутри, их ведут к местам с подписью «зарезервировано» во втором ряду. Церемония награждения проходит гладко, и, когда Чимина вызывают на сцену, чтобы вручить «Лучшего Студента», он тут же уходит с нее с сияющей улыбкой и без речи. Чонгук поздравляет его, когда он возвращается на свое место, и долго обнимает, оставляя короткий, но сладкий поцелуй на виске. Основываясь на полученных данных о семьях, которые отправляют своих детей в школу, где Чимин преподает неполный рабочий день («Тут все до невозможного важные и двуличные, Чонгуки, все!»), Чонгук не ожидает, что они, ну, умеют веселиться, но размах афтепати впечатляет. Разносящий шампанское на искусных серебряных подносах персонал, куда ни глянь, и по крайней мере четыре бара в огромном бальном зале. Родители, которым удалось найти сиделок для своих детей, повсюду, и многие из них к этому моменту совершенно пьяны. Чонгук сумел справиться с мыслями об алкоголе, решив вместо него побаловать себя закусками, но вот о Чимине, допивающем третий бокал шампанского, он сказать того же не может. — Потанцуй со мной. — Его голос низкий и манящий, и Чонгук не в силах сопротивляться. Он позволяет Чимину утащить их на танцевальную площадку, где толпа танцующих тел подталкивает Чона вплотную к его спине. Тяжелый бас, раздающийся не в хип-хоп клубе, как привык Чонгук, но всё еще вибрирующий в его теле, заставляет его притянуть Пака ближе, и их тела оказываются прижаты друг к другу вплотную, словно были созданы для этого. Чонгук тянет Чимина, пока между ними едва остается место для вздоха, и тот откидывает голову ему на плечо, пока их тела продолжают двигаться. — Какими танцами ты занимался, говоришь? — шепчет Чонгук на ухо Чимину, чуть наклоняя голову вперед, чтобы слегка прикусить мочку его уха. Крупная дрожь пробегает по телу Чимина, и он почти что задыхается, когда выдыхает: — Классические танцы, модерн, балет… Но хип-хоп мне тоже очень нравится. — Если бы я этого не знал, я бы сказал, что ты танцевал те танцы, где нужен шест, — мурлычет Чонгук. Чимин хихикает и поворачивается к нему лицом, прежде чем притянуть Чона для тягуче медленного и глубокого поцелуя. — Думаю, он мне и не нужен, да? — Он притягивает Чонгука еще ближе, пока между ними вообще не остается пространства, и намеренно о него трется. Чонгуку требуются все его силы, чтобы не прикрыть глаза. Часть его кричит, требуя замедлиться, кричит, что этот путь ведет к местам, из которых он не уверен, что сможет выбраться, но другая часть так близка к тому, чтобы затащить Чимина в туалет этого шикарного бального зала и трахнуть его так сильно, чтобы он не смог прямо стоять. Именно эта часть Чонгука шепчет ему на ухо: — Давай вернемся к тебе? Чимину удается увести их с танцпола так быстро, что у Чонгука кружится голова. Он благодарен, что сейчас относительно темно и большинство людей вокруг довольно пьяны, потому что он определенно, по крайней мере, наполовину тверд в своих темных брюках. Время, проведенное между бальным залом и квартирой Чимина, только усиливает их возбуждение. Румянец заливает щеки обоих, и Чонгук клянется, что парковщик, черт возьми, ухмыляется им, когда разворачивает машину, как будто точно знает, куда они едут и что собираются делать. По пути домой они почти не разговаривают, но рука Чонгука крепко держит бедро Чимина всю дорогу, и воздух наполняется предвкушением. Как только Чимин наконец открывает дверь и они входят внутрь, наэлектризованное волнение всё еще гудит вокруг них, но они стоят в метре друг от друга в течение почти целой минуты. Где-то между этим Чимин ослабляет галстук, открывая дразнящий вид на загорелую кожу под воротником рубашки. Его волосы немного торчат в разные стороны, потому что Чимин несколько раз провел по ним рукой, и он уже выглядит таким растрепанным. Чонгук не осознает, как глубоко дышит, а Чимин выглядит так хорошо, и это первый раз, когда его воля действительно испытывается в этом плане. Взгляд Чимина скользит по телу Чонгука, прежде чем встретиться с его, и Чон наблюдает, как он медленно облизывает губы, прежде чем втянуть нижнюю, чтобы прикусить ее и окончательно разрушить ступор Чонгука. Он подходит к Чимину, а затем наклоняется, чтобы прикоснуться к его губам своими, смыкая их вместе и посылая дрожь вниз по их позвоночникам. Он стягивает пиджак с плеч Чимина в рекордное время, обнажая черные подтяжки, резко контрастирующие с его белой рубашкой, и стонет. — Блядские подтяжки, — говорит он, пробегая пальцами под ними и нежно касаясь соска Чимина через ткань, заставляя его запрокинуть голову. — Неудивительно, что твоя задница выглядит великолепно. — Чонгук протягивает руку, чтобы сжать ее, весьма эффективно сокращая между ними расстояние. — Я имею в виду, что она великолепна каждый день, но сегодня она особенно хороша. — Чонгук понимает, что начинает нести пустую болтовню, но это всё Чимин, сводящий его способности к бормотанию отрывистых фраз и бессвязным мыслям. Чонгук прижимает Чимина к стене, губы тянутся к его шее, мягко посасывая, и, когда он расстегивает верхнюю пуговицу на рубашке, открывая ключицы Чимина, он не может не оставить метку на мягкой коже. Чимин шумно выдыхает, прикрывая глаза, и Чонгук понимает, что он, должно быть, всё еще немного пьян, так отчаянно извиваясь перед ним и пытаясь бедрами дотянуться докуда угодно, лишь бы ощутить долгожданное давление. Чонгук сбрасывает подтяжки с чужих плеч и тянется к пуговице на его брюках. Он так возбужден, что его пальцы с трудом с ней справляются. — Гуки, Гуки, ну давай, — стонет Чимин дрожащим голосом, и его голоса оказывается достаточно, чтобы наконец вытащить Чонгука из тумана и дать ему подумать пару секунд. — Блять, блять. — Он отскакивает от Чимина, будто его обожгли. — Подожди, нет. — Он проводит рукой по волосам, прежде чем с силой провести ею по лицу, пытаясь восстановить ясность мыслей. — Что? Что случилось? — Чимин смотрит на него широко раскрытыми глазами, в замешательстве приоткрывая рот. — Я не могу. Чонгук наблюдает за множеством эмоций, отражающихся на лице Чимина, прежде чем он вздыхает. — У тебя есть девушка, да? Парень? — Чимин говорит слишком быстро, чтобы он успел вставить хоть слово. На его лице появляется паника. — Подожди, ты девственник? — Нет! — отвечает Чонгук, заикаясь. — Нет, ничего из этого. Чимин смотрит на него секунду, прежде чем его брови сходятся вместе. — О, — тихо говорит он, и Чонгук видит, как Чимин колеблется, дергая себя за подол рубашки, — значит, дело во мне? И это именно то, чего Чонгук хотел избежать; последнее, что он хотел сделать, это заставить Чимина чувствовать неуверенность. — Нет, господи, нет, Чимин. Ты великолепен, — он подходит ближе, чтобы взять его за руку. — Прекрасен. Я просто, — Чонгук делает паузу, — это долгая история? — У меня есть время, — приподнимает бровь Чимин. Чонгук глубоко вздыхает, прежде чем начать свой рассказ с самого начала, повествуя о всем, что творилось до сих пор. О диких вечеринках и чрезмерном пьянстве, о том, что он участвовал в «противоправной деятельности» больше, чем ему, вероятно, следовало бы, о череде случайных связей и о том, как всё это начало заставлять его чувствовать себя так, будто он сделал выбор в пользу неправильных вещей, пока те вещи, которые действительно важны в жизни, казалось, проходили мимо него. Чимин внимательно слушает, не перебивая, его рука не перестает касаться Чонгука, пока он не решается уточнить: — Значит… ты не девственник? Чонгук не может сдержать смех, прежде чем покачать головой. — Ты просто на какое-то время дал себе обет воздержания? Чонгук смотрит на Чимина, малая часть его боится того, как это повлияет на развитие их отношений. — Э-э, да. Думаю, это наилучший вариант для описания… следующих сорока пяти дней, — он бросает взгляд на часы на запястье и видит, что уже за полночь. — Сорока четырех дней. — Почему ты сразу не рассказал? Я могу подождать, пока ты не будешь готов, Чонгук, — хихикает Чимин, и Чонгук удивляется тому, как легко ему могло так повезти. — Я готов сейчас, Чимин, — настаивает он и притягивает его ближе, как бы демонстрируя, насколько. — Ты даже не представляешь, как сильно я хочу… как сильно я хочу сделать с тобой этот шаг, но… — Его голос затихает. — Ты дал себе обещание? — понимающе предлагает Чимин, и Чонгук кивает. — Я уважаю твое решение. И тебя. — Чимин наклоняется вперед, чтобы легко поймать чужие губы своими. — Тебе придется постараться сильнее, чтобы избавиться от меня. — На его губах играет улыбка, и Чонгука переполняет симпатия и нежность. Прежде чем он осознает это, его рот снова открывается. — Значит ли это… ты хочешь… ух… — Его язык заплетается, и он снова начинает краснеть, глаза мечутся по комнате, смотря куда угодно, но только не на парня перед собой. — Ты хочешь спросить меня, хочу ли я быть с тобой? — ухмыляется Чимин. Чонгук вздыхает с облегчением, наконец-то встречаясь с ним взглядом. — Да. Он ожидает, что ухмылка Чимина исчезнет, но, когда этого не происходит, Чонгук знает, что он должен начать немного волноваться. — Ладно, — улыбается Чимин, — тогда давай, спрашивай. Чонгук просто смотрит, жар разливается по его лицу, вспыхнувшему от смущения. — Но ты только что сказал- — Спроси меня, — напевает Чимин мелодичным и дразнящим голосом. — Почему ты всё усложняешь, — пыхтит Чонгук, чувствуя, как пылают его щеки. — Не хочешь ли ты, Пак Чимин, — скрипит зубами он, — встречаться со мной, черт возьми. — Он смотрит через плечо Чимина, понимая, что если увидит блеск в глазах напротив, то буквально загорится пламенем неловкости. — Ну… — начинает Чимин, и Чон смотрит на него широко раскрытыми глазами, в которых отчетливо читается: «ты, блять, прикалываешься надо мной». Чимин едва сдерживается, чтобы не захихикать. — Ладно, шучу. Да, ты, неудачник, я буду встречаться с тобой, черт возьми. — Он притягивает Чонгука для поцелуя, улыбаясь ему в губы, и Чонгук наслаждается теплым трепетом, переполняющим его живот. Чимин отстраняется, кажется, пытаясь собраться с мыслями, прежде чем спросить: — Не хочешь пойти в постель? Чонгук недоверчиво смотрит на него, как будто весь их разговор десять минут назад был напрасным. Чимин сразу же реагирует, начиная размахивать руками перед собой: — Нет, я им-мел в виду, например, объятия! Мы можем посмотреть фильм? Никакого секса. — Ага. Да, звучит неплохо, — Чонгук вздыхает с облегчением, посмеиваясь. Он следует за Чимином в его комнату, где они раздеваются до нижнего белья, и Чимин достает им две простые футболки для сна. Чонгук думает, что кровать Чимина в буквальном смысле самая лучшая, намного более удобная, чем его собственная, и бесконечно слишком, когда Пак включает Netflix и ставит ноутбук на прикроватную тумбочку, прежде чем прижаться к Чонгуку. Они немного разговаривают, почти не смотря фильм, прежде чем Чимин поворачивается на бок и тянет руку Чонгука себе на талию. Чонгук утыкается лицом ему в затылок и, прежде чем заснуть, удивляется, как он может всё время пахнуть корицей и вишней.***
Чонгук всегда был ранней пташкой, и следующее утро ничем не отличается от предыдущих, когда он просыпается вместе с солнцем в половину седьмого. За ночь Чимин перевернулся, и теперь он лежит, прижавшись к его груди. Их руки и ноги переплелись, и Чонгук думает, что это утро определенно входит в пятерку его лучших пробуждений. Он чуть тянется в сторону, пытаясь выбраться из хватки осьминога, в процессе этого чувствуя, как Чимин прижимается к его бедру, и утренний стояк становится совершенно очевиден. Чонгук замирает. Он всё еще думает, как лучше справиться с этой ситуацией, когда Чимин шевелится, вероятно, ища тепло, которое Чонгук так грубо отобрал, и задевает бедром его пах. Честно говоря, Чонгук, вероятно, был не менее чем наполовину твердым в течение последних двенадцати часов, и это так приятно, потому что прошло так много времени, и это только бедро Чимина, но он не может сдержать тихий стон, который срывается с его губ. Чимин, должно быть, очень чутко спит, потому что даже этого тихого звука достаточно, чтобы он проснулся. Как только он понимает, где находится его нога, он тут же взволнованно охает: — Прости, прости, — чуть неразборчиво и сонно извиняется он и хочет отстраниться. Чонгук удерживает его рукой, не давая отодвинуться. — Подожди. Ах, не останавливайся. Может быть, он всё еще не проснулся до конца и его сознание не включилось, как надо, но прежде, чем он успевает подумать, он подается вперед и трется. Наслаждение тут же растекается по его телу, вынуждая прикрыть глаза. У Чимина сбивается дыхание, и он вздрагивает, всё еще не проснувшись полностью. Руки Чонгука обхватывают его за спину, подтягивая Чимина так, чтобы его тело удобно расположилось на нем, прежде чем снова слегка толкнуться. В этот раз стон не удается сдержать Чимину. — Чонгуки. Ты уверен? — Он делает бедрами круг, поддаваясь вперед. Чонгук кивает, продолжая двигаться в медленном, легком темпе. — Только это. Доверься мне. Чонгук чувствует, как дрожь снова пробегает по телу Чимина, когда он держит его в своих объятиях, и Чимин наклоняется, чтобы обхватить его губы своими и протолкнуть между ними язык, продолжая двигать бедрами. Чонгук стонет ему в рот и пытается прижать его еще ближе, крепче. Они двигаются в устойчивом, неторопливом, даже ленивом темпе, пока возбуждение не переполняет их. Обычно Чонгук старается кончить как можно быстрее, но ему нравится это: нравится, как только взошедшее солнце блестит в глубоких карих глазах Чимина, нравится слышать его тихие, невесомые стоны и чувствовать вкус его вздохов на своих губах, нравится чувствовать его так близко, кожа к коже, что кажется, что нет места ни для кого, кроме Чимина, Чимина, Чимина, нравится иметь возможность медленно, смакуя, пробовать его, пока чувства не переполнят его. Они никогда не делали подобного раньше, конечно же, но Чонгук может догадаться, что Чимин приближается к оргазму, по тому, как он с бо́льшим усилием начинает двигать тазом, с жаром дыша на ухо и опаляя дыханием его лицо. — Чимин, Чимин, подожди, — выдыхает Чонгук, и скулеж, который издает Чимин, почти становится для него последней каплей. Чонгук переворачивает их, нависая над парнем сверху, и он поражен тем, как Пак может выглядеть так хорошо, когда буквально только проснулся. Чонгук устраивается между его ног, играя пальцами с резинкой его боксеров. Он смотрит на довольно впечатляюще натянутую ткань, а потом переводит взгляд на Чимина и приподнимает бровь, молча спрашивая разрешение. — А как же, — Чимин тяжело дышит и сглатывает, — как же твой пакт? Чонгук наклоняется и оставляет легкий поцелуй над его пупком. — Веришь мне? — Чонгук чувствует, как он вздрагивает под его губами, кивая. Он ухмыляется, стягивая боксеры Чимина (зеленые в клеточку) вниз, и чувствует, как его рот наполняется слюной и жар разливается по всему телу, когда он наблюдает, как член Чимина ударяется о живот. Он, может быть, немного короче, чем его собственный, но определенно толще и массивнее; головка блестит от предэякулята после их трения друг о друга. Чонгуку ничего так не хочется, как наклониться вперед и попробовать его на вкус, просто слегка лизнуть, но он делает глубокий вдох, пока не чувствует, что может контролировать себя. — Блять, — бормочет он, наклоняясь вперед и ловко избегая губами его члена, чтобы снова нежно поцеловать живот. Чимин тяжело дышит, нижняя губа зажата между зубами, пока он наблюдает за Чонгуком. Тот продолжает покрывать его живот поцелуями, несколько раз встречаясь с ним взглядом, пока не добирается до сосков, обводя одну из горошин языком. Чимин реагирует мгновенно, толкаясь бедрами вверх, когда, задыхаясь, произносит: — О боже, Чонгуки. Чонгук клянется, что ему никогда не было так тяжело, как сейчас, и он собирает всю волю в кулак, чтобы прошептать Чимину на ухо, обхватывая его мочку губами: — Дотронься до себя, — мягко велит он. Чонгук смотрит, как маленькая ладонь Чимина тянется к члену, крепко сжимая его, и он громко стонет, выгибаясь от столь необходимого прикосновения. Звук отскакивает от стен и теряется в дрожащих руках Чонгука. Кажется, будто они проснулись часы назад, и Чимин сразу же задает настойчивый темп, быстро скользя рукой и чуть подаваясь бедрами вперед. Чонгук не может удержать свои руки подальше от Чимина, пока тот доводит себя до исступления: он сосет и нежно покусывает его ключицы, целует его подбородок и челюсть, пока грудь Чимина вздымается от вырывающихся стонов. Ладони Чонгука не замирают ни на секунду, оставляя следы на бедрах и оттягивая и скручивая чувствительные соски. Он проводит по руке Пака, которой он так усердно старается, и, пока он продолжает сжимать себя, мягко касается кончиками пальцев тыльной стороны его ладони, но осторожно, чтобы не дотронуться самому. Чонгук чувствует, как напряжен Чимин, чувствует, как напрягаются мышцы под его кожей, когда он продолжает надрачивать, с силой обводя большим пальцем головку. Чонгук наклоняется вперед, чтобы украсть еще один жаркий поцелуй, и Чимин вынужден отстраниться, чтобы дрожаще выдохнуть: — Чонгук, я-я, я сейчас- Он крепко держит Чимина, расположив ладони на тазовых косточках и чувствуя, как в его собственных боксерах невероятно тесно. Чонгук целует его в щеку, в нос и в лоб, прежде чем отстраниться. Он пытается смотреть ему в глаза, но веки Чимина постоянно прикрываются. Чонгук снова наклоняется, чтобы нежно прошептать ему на ухо: — Да, вот так, Чимин, сделай это, кончи, кончи для меня, детка. Тело Чимина замирает на долю секунды, прежде чем он издает бесстыдный стон, когда волна удовольствия обрушивается на него; рот приоткрывается, а брови сходятся вместе, и Чонгук снова должен взять себя в руки, чтобы не кончить самому, просто наблюдая за Чимином. Наблюдать за ним прекрасно, смотреть, как он выгибается, как из его легких выбиваются стоны, как он вздрагивает от наслаждения с каждой попадающей на его живот белесой каплей. В конце концов он опускает руку, продолжая лежать перед ним, такой мягкий и податливый, пытающийся осознать, что только что произошло. Чонгук смотрит, как Чимин медленно открывает глаза, прежде чем его взгляд фокусируется и останавливается на нем. — Гребаный пиздец. — Хорошо? — спрашивает Чонгук, возможно, ухмыляясь, но Чимину, честно говоря, сейчас максимально всё равно. Чонгук абсолютно заслуживает эту гордую улыбку. 100%, 10/10, 5+, десять очков Слизерину. — Слишком хорошо… Я не могу… — бормочет Чимин, закрывая глаза, — черт. Он возвращается в реальность, резко распахивая глаза, когда чувствует на своем животе язык Чонгука, слизывающий попавшую на него сперму. — О господи, — стонет он, смотря, как Чонгук целует и вылизывает его живот. — О господи, Чонгук. Позволь мне выжить. Чонгук не может сдержать смех, и Чимин притягивает его к себе, целуя и ощущая собственный вкус на чужом языке. — Что насчет тебя? — спрашивает он, когда чувствует, как Чонгук касается его бедра всё еще натянутыми боксерами. — Всё в порядке. — Чонгук оставляет еще один поцелуй на его губах. — Просто хотел пожелать тебе доброго утра. — Что ж, тебе тоже доброе, блять, утро. О боже мой, — приятно вздыхает Чимин. Чонгук хихикает в ответ на его улыбку, но глаза Пака снова закрываются после того, как он несколько раз медленно моргает. Похоже, он всё еще хочет спать. — Спи дальше, детка. — Чонгук осторожно натягивает боксеры обратно на Чимина. — Я собираюсь вернуться к себе. Чимин сонно выдыхает через нос, протягивая руку, чтобы обхватить голову Чонгука, и тянет его вниз, пока их лбы не соприкасаются. Он нежно гладит Чонгука по затылку, пальцами скользя по прядям. Его глаза всё еще закрыты. — Я напишу тебе позже? — Конечно, — Чонгук целует Чимина в губы, чувствуя его слабую улыбку. Рука Чимина соскальзывает с его затылка, когда он снова, наконец, засыпает. Чонгук надевает брюки и рубашку (упорно игнорируя и удобнее размещая свою эрекцию, отказывающуюся пропадать) и направляется обратно в свою квартиру. Как только Чонгук оказывается перед входной дверью, он чувствует желание прокрасться внутрь так, будто у него была долгая ночь разврата, хотя это совсем не так… технически. Он не нарушил условия пакта. Может быть, очень ловко их обошел, насколько возможно, но определенно точно не нарушил. Чонгук закатывает глаза, прежде чем просто открыть дверь, снять ботинки и войти. Он оглядывает гостиную, не ожидая никого там увидеть, потому что сейчас половина восьмого, и даже Сокджин обычно не встает в такую рань, если у него нет работы. Он вздыхает с облегчением и направляется на кухню, потому что в животе урчит, и натыкается прямо на Тэхена, сидящего за столом и жующего хлопья. Из любимой миски Чонгука. Тэхен смотрит на него, возвращается к своим хлопьям, а затем снова резко поворачивает голову, наконец замечая растрепанный вид друга. И не только его. Чонгук почти уверен, что Чимин оставил на его шее ярко-красные отметины и размазал подводку для глаз, и, да, окей, он, вероятно, действительно выглядит интересно. Брови Тэхена на секунду задумчиво хмурятся, прежде чем он судорожно вздыхает: — Ты остался на ночь у Чимина, не так ли. — Это не звучит как вопрос, и обвинительно направленная в сторону Чонгука ложка подтверждает это. Тэхен вскакивает из-за стола и подходит к Чонгуку, и тот от неожиданности ошатывается, натыкаясь спиной на холодильник. — Ты нарушил договор, — шипит Тэхен, сделав напрашивающиеся сами на себя выводы. — Я не нарушал, — тут же говорит Чонгук в свою защиту, поднимая руки и задевая магниты на холодильнике, на покупке которых настоял Сокджин, — мы ничего не делали! — Прямо ничего? — Тэхен прищуривается. — Тогда, наверное, все эти красные пятна на твоей шее от щипцов для завивки, да? — Ладно, может, мы немного поразвлекались, но мы не нарушали пакт, — краснеет Чонгук, отводя взгляд от Тэхена. — Я знал это, — ликует Тэхен. — Я знал! Расскажи мне все! — Он кружится по кухне, прежде чем сесть обратно на свое место. — Я ничего тебе не расскажу после того, как ты пристал ко мне почти сразу же, как я переступил порог собственного дома, — возражает Чонгук и направляется к выходу из кухни. — Чонгуки! — скулит Тэхен, нотки смеха улавливаются в его глубоком баритоне. — Это нечестно, я же рассказал тебе о первом разе, когда мы с Юнги-хеном поразвлекались! — Позвольте мне прояснить один момент, — говорит Чонгук. — Я никогда тебя об этом не просил. Никогда. Тэхен вздыхает и снова хнычет, зовя его по имени. — Да ладно тебе, ты должен рассказать мне, настоящие бро всегда так делают. — Тэхен обращает на Чонгука свои большие, круглые и умоляющие глаза, и обычно Чонгук просто проигнорировал бы это дерьмо, но на этот раз он колеблется. — Пожа-а-алуйста? — Отлично, — сдается он, вскидывая руки. — Я смотрел, как он дрочит, а потом слизал его сперму. Теперь ты счастлив?! Тэхен резко перестает ерзать, глядя на парня широко раскрытыми глазами. Теперь, когда комната погрузилась в тишину после его ответа, Чонгук чувствует, как жар поднимается к его щекам. Он наблюдает, как медленная улыбка начинает расползаться по лицу Тэхена. — Миленько, — медленно кивает он, явно впечатленный. — А теперь прошу меня извинить, — Чонгук закатывает глаза и прочищает горло, — мне кое-куда надо, — он разворачивается, намереваясь оставить Тэхена сидеть одного за кухонным столом. — В семь тридцать утра? Что? И это все, что я получаю? Куда ты собрался? — бросает вопросы Тэхен вслед удаляющейся фигуры друга. — Очистить разум, — отвечает Чонгук. — Это то, о чем я думаю? Нет, мы не будем так делать, Чонгук, мы не будем использовать «очистить разум» как эвфемизм для дрочки, — окликает его Тэхен. — Хм, ты какой-то вспыльчивый. — Чонгук высовывает голову из коридора, усмехаясь. — Может быть, тебе стоит очистить свой разум, Тэ. — Он едва не получает ложкой, которую Тэхен швыряет ему в лицо.
