Мята и снег

— Шото, ты закончил? — Изуку говорит практически нараспев. Он лежит на кровати, пролистывая вроде как четырнадцатую тетрадь о героях, мысленно помечая моменты, которые стоило бы поправить. Все же, костюм ночной русалки не доработан, ей бы поговорить с геройским агентством по поводу тех щитков на руках, они развиваются и мешают при прыжках. Шото же качает головой, сидя, склонившись над письменным столом. Прошел уже час, а алгебра так и не шла. Формулы прыгали перед глазами, цифры путались, минусы ускользали, спутываясь с плюсами, образуя какие-то абсолютно новые знаки. Усталый взгляд, тяжелый вздох: "Поможешь?" Изуку всегда был силен в технических науках. "Математический склад ума", вроде, это так называется? Хотя, наверное, все же нет. Ведь и людей он раскусывает как те самые простые уравнения. Возможно, он просто мыслит логически. И, наверное, внимательностью, с которой он, похоже, родился — настолько она сжилась с ним, стала его исключительной чертой. А вот у Шото с этим туго. Совсем. И с людьми, и с математикой. С последней особенно. Все его блестящие баллы на экзаменах по любому не гуманитарному предмету, будь это геометрия, физика или же что-то еще — заслуга упорнейшего труда и кип прорешанных сборников. Хотя, на первый взгляд кажется, что ему все очень легко дается. Нет, он безусловно умен, к примеру, нет никого лучше Шото в знаниях истории, общества и, не поверите, литературы. Правда, в людях это ему разобраться не помогает, да в каких людях, он самого себя из кипы эмоций достать не может, что уж говорить. Но вот героев романтизма, классицизма и даже реализма он может понять как никто другой. "Автор все уже сказал до нас", — произносит он каждый раз, видя удивленные взгляды одноклассников. А ведь кто бы мог подумать... Изуку берет стул, скидывая толстовку с него на кровать, подсаживается рядом, берет простой карандаш. — Чем тебе помочь? И это не звучит раздраженно или в подобном роде. Напротив, он говорит максимально легко, непринужденно. Шото указывает на непонятный пример и формулу, по которой его, вроде как, надо решать. И Изуку начинает объяснять. У него спокойный голос, карандаш размеренно скользит по бумаге, выводя какие-то цифры, зеленые глаза расслаблены, брови опущены и все его движения наполнены той самой грацией человека, полностью уверенного в атмосфере вокруг, не тревожащегося из-за звуков или прочих отвлекающих факторов, не реагирующего на любые раздражители. Именно после таких моментов Шото осознает, насколько же он влюблен. Нет, во время тихих объяснений он всегда внимателен, сосредоточен: не хочется, чтобы труд Изуку пропадал зря, но после кто помешает ему обдумать данный момент? А он ведь и правда влюблен. Безнадежно и навсегда влюблен в такие моменты, в эту комнату, мягко озаренную теплым светом, и, конечно же, в ее владельца. С ненавистными формулами покончено. Шото поворачивает голову и ласково, легко целует Изуку в щеку. Благодарность? Вовсе нет. Ему не нужен повод для маленького поцелуя. Хотя, почему только маленького? Для любого поцелуя, объятия и прочего выражения своих чувств он не будет искать причин, ведь уже есть самая главная — безграничное, полное и вселенское обожание. Серьезно, Шото просто... просто... у него нет слов, но дыхание не сбивается, он не начинает задыхаться от чувств. Все же, это пройденный этап их отношений, но описать все те мысли, все то тепло и щемящую нежность в груди по-прежнему не получается, но он постарался вложить ее в тот легкий поцелуй. И ведь получилось... Изуку улыбается так только для Шото. Он почти не напрягает мышцы лица, лишь слегка приподнимает уголки губ, и со стороны может показаться, что не совсем он и рад, но в его глазах теплое зеленое море, на щеках возникают еле заметные очаровательные ямочки, и кажется, что веснушки подсвечиваются, словно маленькие медные звездочки. Шото отстраняется, смотрит завороженно. Вот она, самая искренняя и мягкая улыбка. Волшебно. Рука тянется к этим звездам, прикасаясь к щеке, очерчивая узор веснушек большим пальцем. Изуку прикрывает глаза, ластится к прохладной ладони. Весь мир будто бы отступил на второй план. Так всегда происходит, когда они вместе, они будто выпадают из времени. Просто сейчас существуют только они, эта комната и обволакивающее тепло.