Последний из династии Ротшильдов.

      Том знал, как подступиться к человеку, когда это нужно. Знал, когда улыбнуться, а когда промолчать. Маска милого и учтивого парня, которую Реддл создавал годами, работала как нельзя лучше. Новенький оказался легкой добычей, чтобы завоевать его доверие. Хватило всего-то несколько раз проводить Ротшильда на занятия, проявить внимание и показать образ того, кто хочет подружиться, чтобы завоевать доверие блондина. Таким образом Том добивался доверия ото всех: учеников, учителей, директора Диппета. Исключение составлял Дамблдор, который как будто видел Реддла насквозь, что неимоверно раздражало. Том не любил, когда что-то шло не по его планам.       Вот и сейчас Реддл шел в сторону библиотеки, собираясь написать эссе по Трансфигурации. Думать об этом предмете в последний день перед занятием в планы префекта Слизерина не входило. И не то чтобы Тому не нравилась эта сфера магии, скорее причина крылась в преподавателе. Профессор Дамблдор отбивал любое желание учиться.       Войдя в хранилище знаний, Том поздоровался с мадам Лоренс, заведующей библиотеки, а затем стремительно завернул за один из стеллажей. Там, почти в самом углу, стоял любимый столик Реддла. И, казалось, ничто не сможет помешать Тому, пока тот не увидел всем знакомого блондина, склонившегося над одним из учебников. Стоит ли говорить, что увесистые книги занимали почти весь стол? — У тебя проблемы с зельеварением? — увидев книги по одной и той же дисциплине, вежливо, но холодно от накатившего раздражения спросил Том. Его очень злило, что именно этот столик оказался занят. Ротшильд вздрогнул от неожиданности. От немного шипящего леденящего голоса тело Марка покрылось мурашками, однако парень быстро взял себя в руки. В конце концов, дедушка наводил на него куда большую панику, когда был не в духе. А то, что у Реддла сейчас не самый лучший настрой, Марк почувствовал по еле колеблющейся магии… сильной, обжигающей магии, стоило заметить. — Раньше я уделял этому предмету не так много времени, куда стоило бы, — вежливо ответил Марк, — Не хочу упасть в грязь лицом на своем первом занятии. — Ты не успеешь все выучить за одну ночь, — заметил Том, присаживаясь на соседний стул. Нахождение рядом Марка не выгонит Реддла отсюда. Одним движением палочки Том приманил к себе нужную книгу. — Невербальная магия, как интересно, — заметил Марк, все больше заинтересовываясь в талантах юного мага. Он поймал самодовольный взгляд Реддла, отмечая, что тот на самооценку явно не жалуется. — Я учил зельеварение все лето, к тому же у меня есть базовые знания, заложенные еще в Колдовстворце. — Тогда я уверен, что у тебя все получится, — сказал ничего не значащие слова Том, фальшиво улыбнувшись. — Тебе стоит быть немного искреннее, — замечает Марк. Однако ему нисколько не обидно, скорее юноша воспринимает все с улыбкой. Том же чувствует, как его маска трещит по швам. Интересно, Ротшильд только сейчас увидел истинную личину Реддла или же видел всегда, просто имел собственную маску? И тот, и тот поворот событий Тому не нравится, вот только староста предпочитает сделать вид, что ничего не произошло. — Почему ты выбрал Колдовстворец, а не Дурмстранг? Ведь вторая школа куда престижнее, к тому же ученика из Германии там приняли бы с распростертыми объятиями, — Том решается на слишком наглый вопрос, не сумев сдержать любопытство при себе. Той информации о роде Ротшильдов, что дал ему Абраксас, было безумно мало. Реддл жаждал знать куда больше. — Не все престижнее и лучше, что на слуху, — заметил Марк, развернувшись к Реддлу лицом. Том неожиданно осознал, что они слишком близко друг к другу, однако нарушения личного пространства не ощущалось. Марк буквально соприкасался с ним коленками. Томас ощутил на себе пристальный взгляд внимательных голубых глаз, — О Колдовстворце говорят меньше, чем о Дурмстранге, потому что школа редко принимает иностранцев. Однако она очень известна среди русскоязычных. Там преподают все дисциплины, одобренные международной образовательной программой в лучшем виде. И ко всему прочему ряд наук, которые так не любит ваше Министерство. — Почему же именно русская школа? — Том повторил вопрос, который интересовал его больше всего. — Это дела семейные, — только и ответил Марк, сам не до конца зная ответ. Отец, которого он так плохо помнит, посоветовал именно эту школу. Вот только причину, на которую согласился даже дед, Ротшильд-младший не знал. Все слишком сложно было в его семье. Вот только Том об этом не знал, оттого оскорбился таким ответом, но быстро отошел, понимая, что Марк пока не доверяет до конца. — Советую тебе почитать о Сыворотке правды, мы завтра будем это проходить, — бросил Том, отворачиваясь от Марка. В его руках оказались уменьшенные пергамент и перо, которые Реддл достал из кармана. Ротшильд отметил для себя, что тот также предпочитает удобство моде. Сумки ведь и правда неудобны, однако их носило большинство. — Я хочу сразиться с тобой на дуэли, — сказал вдруг Марк, пока Том основательно не погрузился работу. Тот, смерив Ротшильда заинтересованным взглядом, согласно кивнул. — Я принимаю твое предложение…

***

      Скоро уже должен был начаться комендантский час. Том удалялся из библиотеки в смешанных чувствах. В нем бурлило какое-то необычное предвкушение вперемешку с интересом. Ротшильд был самым обычным отпрыском чистокровных волшебников, коих на Слизерине водилось достаточно. Вот только Маркус вызывал интерес больше других. Может быть, потому, что он был новеньким… Неизведанной территорией, куда нога Тома пока не ступила? Реддл мысленно хмыкнул от таких мыслей, наконец-то дойдя до гостиной змеиного факультета.        Спальня, которую он делил с Абраксасом, встретила запахом дорогих духов, умиротворяющей тишиной, нарушаемой редким перелистыванием страниц книги, и полумраком. Светильника на столе соседа было недостаточно. Том взглянул на люстру, зажигая огни невербальным заклинанием. Такая простая магия ему давалась и без палочки.       Малфой слегка поморщился от яркого света, но затем кивнул в качестве приветствия. В его руках Реддл заметил книгу о высших чарах, о которой Том мог только мечтать. Тот привез ее из личной библиотеки. Однако префект быстро отвлекся от созерцания Абраксаса. Нужно было идти патрулировать школьные коридоры.       Марк ушел из библиотеки чуть позже, нежели Том, прихватив с собой парочку интересных книг. Уже на середине пути он столкнулся со старостой. Анджелина Корман, вторая староста школы, напомнила о том, что до отбоя пять минут, и удалилась прочь, высоко вскинув подбородок. Та напомнила Марку фрау Винтерберг — троюродную сестру, что вечно строила из себя холодную и неприступную персону, горделиво хвалившуюся своей важностью, хотя была всего лишь обычным портретом. Даже вхождение в род мужа не уберегло женщину от ранней смерти.       Гостиная Слизерина встретила какой-то веселой атмосферой, в которую Ротшильд без труда влился, умело улыбаясь и отвешивая красивые слова. Так, Марка пригласили сыграть в шахматы, на что юноша согласился. Не то чтобы он часто играл в них, но и новичком не был точно. — Вы неплохо играете, мистер Ротшильд, — немного холодно произнесла девушка, уважительно взглянув на немца. Друэлла была из тех утонченных барышень, ради которых вызывали на дуэли и бились до смерти. Ее волосы, собранные в невысокий пучок, открывали вид на прекрасное нежное личико. А снятая мантия давала воображению разгуляться, когда глаза блуждали по изгибам женского тела: тонкая талия, так точно подчеркнутая туго затянутым корсетом, пышная грудь, стройные ноги. Ротшильд невольно подумал, а нет ли в роду Розье вейл? — Думаю, мне далеко до вас, фройляйн Розье, — сказал Марк, почему-то он не переставал употреблять обращения на немецком. Возможно, так юноша чувствовал себя легче в чужой стране, хоть иногда говоря на родном языке? Ротшильд завороженно смотрел на то, как его черного коня сдвигает с позиций белый ферзь. Удивительно, когда в женщине сочетаются и красота, и ум. Увы, продумывание техник — не его сильная сторона. Марк всегда доверял интуиции. И сейчас она подвела. — Можно просто Друэлла, — светловолосая девушка мило улыбнулась, ожидая ход от Марка, — Раньше я часто играла с Вальбургой Блэк, вот только она выпустилась в этом году. — Для вас Марк, — ответил юноша. Бой в шахматы был проигран, когда Друэлла походила в последний раз. Но это нисколько не удручало Ротшильда, — Я не слишком силен в шахматах, такой исход стоило ожидать. — В чем же вы сильны, Марк? — спросила Друэлла, взглянув на неожиданного собеседника в этот вечер. В ее глазах Ротшильд отчетливо заметил смешинки. — Я немного предсказываю судьбу, — заметил Марк, чем вызвал еле слышимый смех, слетевший с губ Друэллы. Та поспешила прикрыть уста ладошкой. — Ты смешон, Ротшильд, — раздался грубоватый голос уже известной Марку личности. Из спален вышел Мальсибер в компании Антонина Долохова, а теперь возвышался позади блондина. — Чем же я так насмешил тебя? — спокойно с легкой улыбкой спросил Марк, развернувшись в сторону брюнета. Вот только Бертран не заметил, что такое поведение, наигранно спокойное, не предвещало ничего хорошего. В Германии жили дальние родственники Мальсибера, с которыми юноша поддерживал общение. Поэтому юноше не составило труда нарыть хоть сколько-то информации о Ротшильдах. Им двигал интерес: англичане знали друг друга вдоль и поперек, а тут в их обществе появился новенький. И то, что узнал Бертран, могло повеселить юношу, как и его друзей. — Своим поведением, Ротшильд, — заговорил Бертран. Ему было легко с кем-то вступать в конфликт, ведь для этого была поддержка в лице Долохова, как минимум, — Или же ты не Ротшильд? Бастард неизвестного рода, к которому принадлежит твой отец. Может быть, он даже не чистокровный. Что же подумают маги, когда узнают, как низко пал род Ротшильдов. Упал до грязнокровок. — Скажи мне, Бертран, — заговорил Марк, не уподобляясь до поведения Мальсибера, — Почему тебе так интересна моя семья? Или твои родственники так опечалены, что не были удостоены титула Герцога? Опечалены настолько, что даже попросили помощи у шотландцев? — Не собирай ложных слухов, Мальсибер, чтобы потом не быть посмешищем, — добавил Марк, теряя интерес к сокурснику. Тот не понравился Ротшильду с самого начала. Настолько, что хотелось применить силу, но юноша смог сдержаться. Он в чужой стране: не стоит пока выделяться. В Англии другие порядки, нежели в Германии.       Еще немного поспорив, Бертран ушел в компании Антонина. И для чего нужно было вообще выходил из комнаты? Марк же просидел в гостиной еще какое-то время, в основном разговаривая с Друэллой. Ни и она со временем ушла. — Не держи зла на Бертрана, — заговорил его молчаливый сосед Лестрейндж, когда Марк вошел в спальню. Оказывается, тот видел этот небольшой конфликт, зачинщиком которого стал Мальсибер. Удивляло, что Найт вообще заговорил. Тот был молчаливым, в основном слушал и анализировал, нежели что-то говорил. А если и говорил, то исключительно по делу. Но его нельзя было назвать тихоней, скорее затаившейся змеей перед броском, — У него проблемы в семье, вот и кидается на всех. — Почему-то именно меня сделали целью для оскорблений, хотя я нахожусь в Хогвартсе меньше недели и не успел еще переступить дорогу Мальсиберу, — возразил Марк. Не то чтобы это задевало, скорее напрягало. — Английские волшебники знают друг друга, да и не гоже отравлять жизнь своим же. Ты новенький, тебя здесь никто не знает, — с легкой улыбкой, которую Марк увидел впервые, ответил Найт, — К тому же твои предки перешли дорогу Мальсиберам. Не знаю, насколько достоверны слухи, но кому как не Бертрану об этом знать? — Слухи правдивы, — подтвердил теорию Марк. Вот только не думал он, что это так задевает Бертрана. Мальсиберы — чистокровные шотландцы, и лишь некоторые перебрались лет так сто назад в Германию. Там же и бросили вызов Ротшильдам. Но разве можно победить чистокровных немцев? У приезжих не было и шанса стать герцогами. Но разве этот проигрыш должен касаться Бертрана, наследника главной ветви? Он жил в Шотландии с рождения, вот пусть и живет. Или же он поддерживает связь с родственниками из Германии, разделяя их чувства? Неужели решил мстить за проигрыш? Это даже смешно. Если бы эти самые родственники хотели, то сказали бы уже хоть слово в сторону Ротшильдов.       И понять, что недопонимание с Мальсибером — обычное недоразумение, дало следующее утро. Ведь есть что-то похуже. На зельеварении Марк сел вместе с Ноттом. Профессор Слизнорт объяснял рецепт Сыворотки правды, как и говорил Том Реддл. Больше всего Ротшильд боялся опозориться и сделать что-то не так на своем первом занятии зелий. Он весь вечер готовился, ну не могут же его подвести полученные знания?       И пока Рубертус Нотт пошел за ингредиентами к шкафчику декана, Маркус подготавливал рабочее место. Юноши неспешно начали варить нелегкое зелье, которое потом должно было настаиваться несколько недель. — Как у тебя с зельями? — спросил Рубертус, который, как и Лестрейндж, был молчаливым. Вот только в присутствии Нотта Марк чувствовал какое-то умиротворение. Это молчание вызвало лишь спокойствие, точно не опасность. — Я давно не занимался зельями, но раньше было выше среднего, — ответил Ротшильд. Рубертус кивнул, предлагая Марку заняться подготовкой ингредиентов, тогда как варку взял на себя. Ничего страшного, чего так боялся Ротшильд, не случилось: все шло плавно, без каких либо происшествий. Нотт не был хорошим собеседником, но оказался замечательным учителем. Рубертус тихо, чтобы учитель не услышал, объяснял каждый свой шаг, комментируя некоторые детали варки, а также иногда поправлял, когда Марк совершал ошибки. — Так и должно быть? — спросил Марк, заметив, что зелье как-то странно бурлит на последних этапах варки. — Нет, — Нотт нахмурился: ему не нравился этот странный цвет, — Возможно, мы положили чуть больше корня Фиделиса, чем следовало. Сейчас исправим.       В голове Марка пролетела мысль, что тот довольно хорош в зельях, раз знает, как выйти из такой ситуации. Нотт принес что-то из шкафа, чуть-чуть высыпав в котел. — Что это? — ожидаемо спросил Ротшильд, замечая, что зелье начало бурлить еще сильнее. — Нейтрализатор корня Фиделиса. Это поможет сохранить зелье, — объяснил Нотт, слегка склоняясь к котелку, чтобы помешать. Вот только слова слизеринца уже ничего не значали, когда голубоватая жидкость забурлила сильнее, а потом и вовсе взорвалась.       Марк никогда не был бесчувственным, именно поэтому сильная вина тяжелым грузом повисла внутри. Он не успел помочь Нотту, закрыв от зелья только себя. Все случилось настолько быстро, что Ротшильд не сразу заметил неподвижное обожженное тело Рубертуса, Слагхорна, бегущего к ученику, и сокурсников, на лице которых вырисовывалась паника. Даже гриффиндорцы сочувствовали пострадавшему слизеринцу.