«Снежные розы»

— Катя, ты не представляешь! — с порога заявила Мария, об обещании которой прийти в гости я напрочь забыла. — Там кошмар, двадцать восемь градусов! И это при том, что еще начало июня! Что же в разгар лета-то будет? — Наверное, что-то будет, — хмыкнула я, с интересом наблюдая, как пышущая негодованием подруга вламывается в квартиру, обмахиваясь веером. О да, в жару она частенько ходила по улицам с довольно большим китайским веером, самым настоящим! Вот не лень ей махать этим опахалом? Риторический вопрос. Тем временем подруга, проворчав что-то том, какие нынче бесчувственные пошли люди, не понимающие проблем ближних, пока сами сидят в спасительной сени кондиционеров, скинула босоножки на десятисантиметровой шпильке — как она вообще этих монстров носит? — и проскакала гордой ланью в мою комнату. Не обнаружив в ней Сиятельства, она заметно расслабилась и плюхнулась на мое койко-место с видом триумфатора. — И чего случилось? — поинтересовалась я, усаживаясь в кресло. — Ты же ненавидишь ходить по улице в такую жару. — О да, ты права, жара — это сущий кошмар! Ее придумали, чтобы нас пытать! — пафосно заявила Маруся. — Но случилось нечто, требующее немедленного обсуждения. — Что именно? О, кажется, первым вопросом на повестке дня стоит всё же не вчерашний скандал с графом, значит, пока живем! А там, может, сумею Маруську уболтать, и на меня с расспросами не насядут! — Ты просто не представляешь, что вчера случилось! Мне признался Павел! Да ладно?! Я опешила. Он же говорил, что ни в коем случае ей не признается, потому как знает, что неинтересен ей! Что же у них вчера случилось?! Неужто на нервах сорвался? — А с чего вдруг он тебе признался? Вроде, не собирался! — что у трезвого на уме, то у пьяного на языке! Хотя я ничего сомнительного не пила, разве что вчера приложилась к сосуду далеко не богов, кхм… Да, что-то меня до сих пор эта ситуация не отпускает, всё-таки, несмотря ни на что, неприятный осадочек остался, вот и язвлю напропалую. Но не о том сейчас, не о том! Вон как Маша возмутилась: — Так ты знала?! И не сказала? Я думала, я ему нравлюсь, но не более того, думала, раз он не пытается клинья подбивать, я ему неинтересна! А он хотел, и ты молчала?! — Ну, прости, — фыркнула я, складывая руки на груди. Она меня за кого принимает? За дятла? — Мне как-то не с руки болтать о чувствах друзей. — Ну да, ну да, знаю, ты у нас партизанка, когда речь идет о друзьях, — тут же сдулся воздушный шарик почти праведного гнева и вильнул в сторону: — Я решила, что буду с ним встречаться. Нет, ну а что! Симпатичный, популярный, к тому же хороший актер и музыкант, да и тело у него ого-го! — Тело? — растерялась я и брякнула: — Это что ж ты сделала, извращенка? — Ой, да ничего такого, — фыркнула Маша. — Мы вчера все на нервах были, а Пашка ведь в последнее время так обо мне заботится… В общем, он меня проводить вызвался, а родители с мелким на даче были, ну, и как-то так вышло… Он заметил, что я дико нервничаю, заботливый такой, представляешь! И спросил, не хочу ли я, чтобы он со мной побыл. Но он ни на что такое не намекал, прикинь! Я сначала подумала, намекает, но верю ему, поэтому согласилась вместе подняться, только вот он на меня не покушался, представляешь? Впервые парень, находясь со мной в пустой квартире, лапы не тянул! Более того, он мне чай заварил, проверял сообщения от Мишки, тот меня ими просто заваливал, говорил, режется в какую-то игру очередную, но не может сосредоточиться и раз за разом заваливает миссии, его даже игра бесить начала, прикинь! Ну а что я могла сказать? От его сообщений только еще больше распсиховалась, и Пашка сам на них отвечать начал. Он меня даже успокаивал! Обнял, — представляешь? — и рядом на диване сидел. А потом я совсем извелась, и он предложил позвонить самим, ну, я и не выдержала, а ты… Ох, потом обязательно расскажешь, как удалось нашего господина «я никогда не повышаю голос» из себя вывести! — Вот черт. Заноза! — Ну, короче говоря, меня отпустило, народ тоже, хотя Пашка с Михой еще в Вайбере тебя минут десять поругали, — упс, я огребу и от них… — а потом мы снова попили чай, и я подумала, что не хочу одна оставаться. А Пашка как раз домой засобирался, ну, я и сказала, чтобы подождал, еще посидел, а он вдруг на меня та-ак посмотрел!.. И в щеку чмокнул. Я не устояла. Он же… Блин, ну, это же Пашка! Он такой… Короче, да, тело у него обалденное, и вообще он искусный любовник… — Даже слушать не хочу! — заорала я, подскакивая. В соседней комнате сидело Нечто с очень длинными ушами, как можно такое при нем обсуждать?! Нет, как вообще можно подобное обсуждать?! Ох ты ж финики сушёные, червяки мочёные, что за ужас?! — Давай ты о его теле поговоришь… не знаю… с Ингой Максимовой, она у нас тоже озабоченная, в отличие от меня! — На что ты намекаешь? — обиделась Маня, мгновенно надувшись, как хомяк, откопавший Клондайк зерна. — Я не озабоченная, просто… тут всё сложно! А с тобой хотела радостью поделиться. — Поделилась. Мне факта хватит, без подробностей. Чертовы бабы с их чертовыми гормонами! Ложатся под кого ни попадя, а потом языками чешут, как блохастый пес спину! Тьфу, пропасть, что-то мне нехорошо… Так, Кать, давай, вдох-выдох, «и мы с тобой играем в любимых»… Да что ж такое?! Даже песенки тупые в тему вспоминаются! Аргх, пропасть. — Ой, да ну тебя, — тем временем фыркнула Мария. — Вот будет у тебя парень, прискачешь еще ко мне описывать ваши игрища! — Даже не надейся, — чуть ли не рявкнула я и отвернулась к стене. Спокойно, спокойно… — Кать? Что случилось? — о, кажется, кто-то заметил, что тема неподходящая! Хотя нет, кажется, заметили, что реакция у меня неадекватная. Да что ж такое… Надо срочно найти отмазку. А, точно! — Прости, я на нервах в последнее время, так что иногда срываюсь из-за мелочей. — Таблеточка, где ты! Открываем сумку, достаем успокоительное, запиваем — отлично! И умиротворение накатит, и подруга всё неверно не истолкует. Вернее, верно, но об этом ей знать не стоит. Никому не стоит знать, что у меня диагноз психиатрический имеется, а то мало ли… У меня хорошие друзья, но кто даст гарантию, что они не боятся «психически больных»? Люди мерзко реагируют на подобные диагнозы, по крайней мере, большинство. — Ты в порядке? Я тут о своем трещу, а ты… как ты? — заботливо поинтересовалась Маша, подводя меня к кровати и буквально насильно усаживая на нее. Не-ет, я хочу в кресло, оно отдельное! — Да ничего, нормально, просто нервы ни к черту. На нас вчера вечером напали. — Как так?! — вопль Маши, казалось, можно было услышать буквально с другой стороны земного шара. Она подскочила, забегала по комнате, заламывая руки и причитая: — Вот же гадство! Я думала, всё в порядке, расслабилась, с Пашкой вот… А ты!.. А вы!.. — Да перестань, это гопники какие-то были, — а вот теперь мне стыдно. Зачем было смещать акценты настолько гадким способом? Хотя, конечно, потом всё равно пришлось бы ребятам рассказать, но надо было это помягче сделать! А я… М-да. Почему в такие времена я вечно совершаю ошибки? — Не переживай, Влад с ними без проблем справился. Всякое бывает. — А где гарантия, что их не подослали?! — завопила Маша, и я на нее зашипела. Не хватало только, чтобы мама услышала! Машка ойкнула, подбежала к кровати и, усевшись рядом со мной, зашептала: — Так всё же! Где гарантия, что это не наемники? — Мы вызвали детектива, он сейчас проверяет эту версию. Но даже если их и подослали, это доказывает лишь одно: нас хотят попугать, а не убить, потому как с такими типами Влад бы с закрытыми глазами справился. — Да? Хлюпиков каких-то отправили? — вопросил чуть не взорвавшийся атом, на глазах снова становясь мирным. — Ага. Совсем доходяг, — нагло соврала я, причем довольно громко, надеясь, что Влад мой посыл поймет. — Это хорошо, — выдохнула Маня, явно успокаиваясь окончательно. — Значит, и правда убивать не хотели. А оружия у них не было? — Нет, всё их оружие — кулаки да тупость. — Ну и замечательно! От таких-то отморозков Влад тебя точно защитит, он ведь очень сильный! Прямо герой, — подмигнула Мариша. Что за намеки? — Да, он с такими противниками без проблем справится, — ответила я, скривив губы в подобие улыбки. Хотелось бы сейчас выбрать какую-нибудь роль и отыграть ее, но нервы совсем ни к черту. Вот же гадство. — Это радует. Значит, всё-таки что-то вроде пожара вряд ли повторится. Правда? — Думаю, да, — не моргнув и глазом, но фальшиво улыбнувшись, соврала я. И мне поверили. — Вот и здорово. А то ребята всё-таки переживают. Да и я тоже… Но раз такое нападение придумали, значит, просто хотят Влада «в тонусе» держать. Это вселяет оптимизм, — последняя фраза заставила Машу на несколько секунд замолчать, а затем разразиться саркастичным смехом. — Вот уж не думала, что нападение гопников будет в меня оптимизм вселять! Докатилась! — Мы все докатились, — пожала плечами я и решила сменить тему на более приятную для Маруси. — Но давай о хорошем. Или не очень, тут уж как посмотреть. Скажи, ты зачем вообще всё это с Пашкой затеяла? Ему ведь больно будет, когда вы расстанетесь, для него это не игра, он тебя на самом деле любит. Маша замялась. Неуверенность набежала легкой дымкой, бросив короткий взгляд на дверь, а затем ко мне подползли вплотную и едва слышно зашептали: — Понимаешь, тут такое дело… Ой… Только не говори Пашке, ладно? — Что? — озадачилась я. Маша вздохнула, а потом, вновь покосившись на дверь, спросила: — Мама не услышит? — Нет, она сериал смотрит, — отозвалась я. — А вот Влад — не уверена, он за стенкой. — Да ему можно, я про клуб хочу поговорить, — прибавив громкость, с явным облегчением выдохнула Мариша и начала рассказ: — Понимаешь, тогда, в клубе, я дико перепугалась. Всё полыхало, люди бежали. И крики… Мне до сих пор иногда кошмары снятся. Я даже снотворное поначалу пила, вроде, помогало засыпать, но от кошмаров не спрячешься. Днем радуешься, веселишься, всё нормально, а потом ночью бац! И ты словно попал туда, откуда второй раз не сбежать. Тогда вы с Владом нас вывели, он дверь выбил, а ты от паники спасла, особенно Мишку, но мне, если честно, очень Паша помог. Он добрый, заботливый, а главное, он обо мне так переживает, как никто из парней никогда не переживал. Он сам в ужасе был, а меня на буксире тащил, прикрывал собой от бегущих людей, держал за руку… И потом ему плохо было, кашлял даже сильнее меня, но постоянно рядом был, руку не отпускал. А когда всё закончилось, я думала, и его забота тоже пропадет, но нет, он меня оберегает… как ангел-хранитель. Так заботится… Кать, я не знаю, я просто… никогда такого не чувствовала, не знаю, что это, может, правда любовь? Потому как я с парнями обычно мутила, потому что искала что-то стоящее, но как-то не находилось, всё время это получалось просто очередное развлечение, не больше. Вроде, и секс отличный, и весело друг с другом, а что-то не то. И мы расставались. Быстро. А Пашка… он мне симпатичен был, но не более, а после клуба как-то всё изменилось, причем не сразу, постепенно. Я теперь хочу с ним быть почаще, а когда он рядом, настроение улучшается, хочется его за руку держать, смеяться вместе, да и вообще, знаешь, мы на одной волне. Наверное, это потому что мы друзья, изначально совпадали интересы, но всё равно как-то мне с ним хорошо, уютно. Спокойно. Можно и за жизнь поболтать, и нервной побыть, можно даже разреветься, он не уходит, если тушь потекла, даже платочек дал… С ним я себя в безопасности чувствую, верю, что он меня не бросит, если опять гадость какая случится, понимаешь? — Я понимала. Самое странное, я действительно понимала. — Вот и думаю, а может, это как раз то, что не находилось? Может, надо было не в клубах за тридевять земель искать, а под носом? Мне кажется, я нашла то, что искала, Кать. Хочу быть с ним, по-настоящему. Так что это не просто блажь, вот. Глупо звучит, да? Совсем я хватку потеряла! Я же соблазнительница и всё такое!.. — Совсем не глупо, — перебила я подругу и крепко обняла за плечи. — Наоборот, я за тебя бесконечно рада. Найти человека, которому можешь верить — это бесценно, а если еще и полюбишь его… Я за вас очень рада, Маш. И скажу по секрету, что Паша к тебе крайне серьезно относится, для него это всегда было большое чувство, а не минутное увлечение. — Правда? — с надеждой спросила Маша, на секунду показавшаяся мне маленькой испуганной девочкой, а не вечно веселой пробивной девицей. — Конечно, правда. Уверена, вы будете счастливы. — Хорошо бы… Очень было бы хорошо. Я правда этого хочу, Кать. Осесть, скажем так. Не менять парней как перчатки, а остаться с тем единственным. Как думаешь, может это Павлик быть? — Конечно, может. Почему нет? — Ну, просто… мы же друзья. Разве можно влюбиться в друга? — Не знаю. Честно, не знаю. Но почему нет? Друг стопроцентно лучше врага. И вообще, попытка не пытка, правда ведь? Попробуйте, а вдруг он и есть твоя судьба? — Было бы замечательно, — расплылась в довольной улыбке Мариша, и стало ясно, что вся бравада, с которой она влетела обсуждать «интимные подробности», была абсолютно напускной. На самом деле она пришла именно за этим — за душевным разговором о чувствах, просто ощетинилась иглами привычного позёрства, испугавшись сразу выкладывать всё начистоту. — А ты попробуй поверить. В себя, в Пашу, в вас. Попытайся. Без веры ничего не получится, если всё время сомневаться, сам себе под ноги гранат набросаешь. Маша фыркнула. — Дожили! Теперь ты мне советы по любовным отношениям даешь! — Я бы вообще сказала: «Докатились»! Мы рассмеялись, и Маша, чмокнув меня в щеку, немного отстранилась, явно придя в куда более благодушное настроение, а главное, зарядившись уверенностью в правильности собственного решения. — В конце концов, даже если ничего не получится, расстанемся мирно. Я ведь всегда тихо расстаюсь, еще никто не жаловался. Только вот боюсь, как бы это потом нашу дружбу не испортило… — Проблемы надо решать по мере их поступления. К тому же, если постоянно думать о расставании, не сможешь наслаждаться отношениями, что это самое расставание и вызовет, так что давай, бери себя в лапки и подумай о том, какой Паша внимательный и как тебя ценит. Разве стал бы тот, кто тебя не любит, так собой рисковать? — Нет, конечно! — Ну, вот. Не хорони ваши отношения раньше времени, возможно, к дружбе возвращаться попросту не придется. Главное настрой и честность, потому как, уж прости, но с Пашкой твои «девичьи хитрости» не прокатят, он тебя как облупленную знает, да и ни к чему это, я думаю. Мне кажется, главное быть честным с тем, кто тебе дороже всех. На лжи ничего крепкого не построить, правда ведь всегда в итоге всплывает на поверхность, значит, надо быть искренним с тем, ложь кому обернется самой страшной трагедией. А всё остальное приложится. — Честной, да? — эхом отозвалась Мария, смерила меня внимательным, задумчивым взглядом, а потом вновь рассмеялась. — Да уж. Не думала, что когда-нибудь мы ролями поменяемся. Но знаешь, спасибо. Я боялась, ты из-за своей нелюбви к романтике вообще об этом говорить не захочешь, а ты… Спасибо, Кать. Знаю, я тебя постоянно с любовью доставала, а ведь, наверное, ты просто ждешь чего-то такого — настоящего. Не хочешь размениваться на ерунду. Правда? — В какой-то мере, — уклончиво ответила я и огласила обдуманную прошлой ночью новую стратегию: — Придет она — хорошо, не придет — ну и ладно. — Тоже неплохо, наверное, — улыбнулась Маруся и, снова меня чмокнув, повторила: — Спасибо. Ты хоть романтику и не любишь, советы даешь дельные. Может, и правда ответы надо не в книжках искать, а в самом себе? Не знаю. Но попробую. Только можно я к тебе буду приходить, рассказывать, как у нас с Пашкой дела? — Если не про постель, то милости прошу, — кивнула я, не кривя душой, и Маша явно вздохнула с облегчением. — Спасибо! Просто знаешь, ни с кем больше Пашу обсуждать не хочется. Как-то с ним всё по-другому. Он… — Особенный, — закончила я за подругу и улыбнулась. На сердце стало светло и удивительно тепло. Неужели мои друзья наконец-то нашли свое счастье? Тогда не зря все эти испытания были, раз они такие замечательные плоды принесли! — В точку, — кивнула Маша и вдруг, закрыв лицо ладонями, буквально запищала, тряся головой: — Уи-и-и! Я влюби-илась! — Поздравляю! Дружный смех затопил комнату, и напряжение окончательно спало. Прохлада кондиционера, плотно закрытое окно, разноцветье корешков на истертых книжных полках, сероватый потолок — привычная безмятежность отдавалась в груди странным, давно забытым эхом искристого счастья, не омраченного ни единой тучей, и на глаза вдруг набежали слезы. Но я незаметно смахнула их, чтобы не портить настроение наконец-то успокоившейся подруге, и та, откинувшись на стену, блаженно закрыла глаза. Только вот люди очень любят разрушать воздушные замки. — Ой, а кстати! Я же совсем забыла, что еще хотела сказать! — подскочив, всполошилась Мария. — У нас из реки опять труп выловили! Пятый уже. Опять брюнетка лет двадцати, богатая, ухоженная, невысокая, худенькая, миловидная. Меня это пугает! Кать, будь осторожна, а! — Да я осторожна, тем более сейчас, когда такая ситуация с этими непонятными врагами. Я без Влада почти не хожу, а в дни репетиций меня Тоша провожает, мама ведь тоже панику подняла из-за маньяка. — Это хорошо, — авторитетно покивала Маша. — А как думаешь, кто он, маньяк этот? Какой-нибудь богач, раз жертв сумел заманить? Или, наоборот, богачей ненавидит, потому как сам бедный? — Понятия не имею, — пожала плечами я. Мне только в маньяках разбираться не хватало! Жуть какая! — Но если уже так много жертв, у него точно крыша течет по полной. — Вот и я так думаю. Но всё же интересно, кто он и почему всё это делает. — Потому что иначе не может. Где-то я слышала, что серийные убийцы попросту не способны не убивать, они себя не контролируют. — Вот жуть-то, правда? — Более чем. Самое страшное — жить, будучи неспособным контролировать даже самого себя. Об этом, к сожалению, я знала не понаслышке, но, к счастью, развить тему не удалось — большой доброй стрекозой в комнату вплыла мама, у которой явно закончился сериал, и тепло улыбнулась: — Здравствуй, Маша. Что ж ты даже не поздоровалась-то? — Ой, простите! — всполошилась жертва любовной лихорадки. — Тут такая новость была… — Ладно, ладно, — отмахнулась мама. — Идемте пить чай, всё готово. Мы все вместе, шумно галдя, прошлепали на кухню, и я уже предчувствовала долгий разговор о странном серийном убийце, потому как этих двух кумушек тема явно сильно волновала, и они вообще нередко находили общий язык, но вот Влад, вышедший поздороваться с Машкой и какой-то немного потерянный, к нам не присоединился, сказав, что должен учиться. Мне бы тоже не помешало, хотя я и уверена, что зубрила не зря и, по крайней мере, экзамен во вторник сдам удачно, но пока — чай!