Иллюзии, созданные сердцем

Сидя в кресле недалеко от стола в кабинете хокаге, перебирая различные бумажки, Тобирама устало потер глаза. Несколько заявок на миссии ранга D, просьба о сопровождении в соседние деревни, долги Хаширамы в местных казино и доклады от вернувшихся в деревню шиноби. Все было более или менее спокойно, что не могло не радовать, но, тем не менее, разгребать все это — занятие не из приятных. Мужчина не мог сосредоточиться, без конца отвлекался на собственные мысли. Происходящее его совершенно не устраивало. Проведя всю ночь в попытках испробовать новую технику, он то путался в печатях, то ошибался в количестве концентрируемой чакры, потому что перед глазами всплывал образ будущей жены. Не сказать, что он был сильно разочарован, поскольку видел в этом необходимость, пусть и навязанную Хаширамой. Девушка была приятной и явно смышленой, значит к общему соглашению они придти смогут: Тобирама выступает в качестве ее мужа на публике, но дома они расходятся каждый по своим углам и делают, что захотят, не мешая друг другу. Почему-то он не допускал ни единой мысли о том, что брак может вызвать чувства у обоих и перерасти во что-то большее. Дверь в кабинет хокаге открылась. Первым вошел Мадара, сразу следом Хаширама, без умолку повествующий о чем-то первому. Пепельноволосый поднял голову на источник шума, заметив на себе слегка насмешливый взгляд Учихи. В черных глазах пылали огоньки несказанной радости от того, что Тобираму все-таки получилось к чему-то принудить. — Поздравляю с помолвкой, — едва сдержавшись от смешка, сказал Мадара. Пепельноволосый метнул злостный взгляд в сторону старшего брата, каждый раз злясь на него за то, что совершенно не умеет держать язык за зубами. Да и вообще, когда дело касалось Учихи, Хаширама не контролировал себя. Слишком сильная эмоциональная привязанность у него была к лучшему другу. — Братец, — начал Тобирама. — Может, лучше его женим? У Мадары явно побольше свободного времени, чтобы ходить тут и разглагольствовать. Пусть направит свою энергию в нужное русло. Лицо Хаширамы изменилось, будто в голове загорелась лампочка и пришла восхитительная идея. Пробежавшись взглядом по другу с ног до головы, мысленно прикинул его в костюме жениха с красивой невестой рядом, представил, как бы восторженно он сам смотрел на эту картину, сдерживая слезы счастья. Вот только самому Мадаре эта идея явно была не по душе, поэтому Тобирама был вознагражден за свою идею уничтожающим взглядом. Пепельноволосый приподнял уголок губ, хмыкнув. Такая реакция Учихи пришлась ему по душе. — Я над этим обязательно подумаю, — проговорил Хаширама, обогнув стол и садясь в свое кресло. — Не засоряй свои и без того забитые мозги, — фыркнул Мадара, опускаясь в кресло напротив Тобирамы. — Нет, правда, — хокаге посмотрел на брата. — Спасибо за замечательную идею. — Да, Тобирама, спасибо, — прошипел сквозь зубы Учиха. Младший Сенджу лишь покачал головой из стороны в сторону, а после опустил взгляд обратно в бумаги. Все участники диалога прекрасно понимали, что это все просто шутки, хотя и можно было применить на практике. Мадара — глава своего клана, у которого есть право выбора, в отличии от Тобирамы, которого поставили перед фактом. Все, что могло принудить Учиху что-то сделать — хорошее отношение с хокаге и желание ему помочь, но это неубедительно для строптивого Мадары. Хаширама начал снова что-то громко рассказывать, при это активно жестикулируя, во что его брат уже не вникал. Тобирама листал одну бумажку за другой, пробегаясь по тексту, а потом откладывал в сторону. И зачем он только взял на себя то, что входит в обязанности хокаге? Считал, что даже такие вещи должны быть сделаны качественно, а Хаширама относился к ним поверхностно. — Тобирама, — позвал старший Сенджу. — Как там Кио-сан? Он обещал зайти сегодня. В который раз потеряв место, на котором остановился в чтении, пепельноволосый вспомнил, что сейчас в его доме проживают несколько членов клана Юхи. Хаширама любезно предложил остаться им там, а не в гостинице, не упомянув свой гостеприимный дом из-за маленького ребёнка. Тобирама же жил один, а его дом вполне мог вместить ещё несколько человек. Вот только прибывшей с членами клана охране пришлось остановиться в другом месте. — Раз обещал, значит жди, — сухо отрезал он. — Давай дальше сам, — Тобирама положил стопку бумаг на край стола хокаге и встал с кресла. — Ты куда? — удивленно спросил Хаширама. — Мое рабочее время давно закончилось, — пепельноволосый надел поверх водолазки повседневное хаори, собираясь выйти за дверь. — Но что я буду с этим делать… — былое веселье Хаширамы улетучилось, когда он увидел количество предстоящей работы, и поник. — Друга своего помочь попроси, — без интереса ответил Тобирама, закрывая за собой дверь. Сидевший до этого молча Мадара оживился, поняв, что речь идёт о нем. Бумажной работой он любил заниматься примерно так же, как и готовкой. Быстро поднявшись с места, он наплёл что-то Хашираме о срочных делах и быстро покинул кабинет. Прогуливаясь по улицам деревни, Тобирама не особо торопился идти домой. Слушал по пути детский смех, видел радость на лицах прохожих. Наступил долгожданный мир, за который было пролито столько крови. Понимать, что они обеспечивают людям безопасность — было очень важно для него. Зайдя по дороге в любимую лавку, купил несколько видов любимого чая. Тобирама жил скромно, хоть и мог баловать себя излишествами. Ему просто это было не нужно. Готовил стандартные блюда для себя одного, одевался в простую и удобную одежду, вместо развлечений тратил время на изучение чего-то нового. Однако скупым он не был, в гости к Хашираме всегда ходил с подарками, периодически покупал сладости и игрушки для его сына. Других людей, кого мог бы побаловать, у Тобирамы не было. Зайдя в дом и оставив обувь на татаки, Тобирама собирался пройти в свою комнату, но услышал доносящийся с кухни запах свежеприготовленной еды. Снова забыл, что в доме живут люди. Просканировав все на наличие источников чакры, понял, что глава клана Юхи и его сын ушли, а вот Коу находилась как раз таки на кухне. Сенджу несколько секунд стоял в проходе, думая о том, стоит ли ему идти на кухню или все же направиться к себе. Было бы не прилично, если бы он не поставил в известность девушку о своём возвращении. По спине Тобирамы прошёлся легкий холодок от осознания того, что скоро он будет ежедневно так приходить домой, постоянно ощущать чьё-то присутствие рядом. — Добрый вечер, Коу-химе, — все же войдя в кухню, поздоровался Тобирама. — Тобирама-сан, — девушка удивленно отбросила своё занятие, повернувшись к хозяину дома и глубоко поклонилась. — Добрый вечер. Вы голодны? Пепельноволосый с каким-то непониманием смотрел перед собой. Она ещё не жена, но уже интересуется его состоянием и пытается угодить. Тобирама отрицательно качнул головой, но тут же заметил легкую грусть на миловидном лице Юхи. Она старалась для него? Не желая обидеть девушку, мужчина тут же добавил: — Я бы выпил чаю. На лице Коу сразу расцвела улыбка, как будто для неё просто было важно сделать для Тобирамы хоть что-нибудь. Она тут же принялась за дело, наполнив чайник водой и подвесив его на огонь. Сенджу молча наблюдал за всеми этими действиями, после чего отошёл к столу и опустился на дзабутон, утроившись поудобнее. Он не ощущал неловкости в общении, но было крайне странно сидеть на собственной кухне и позволять девушке ухаживать за собой. — Пожалуйста, Тобирама-сан, — обратилась к нему брюнетка, резко повернувшись и посмотрев в глаза. — Не нужно прожигать меня таким взглядом. Я всего лишь делаю то, что должна. Хозяин дома сглотнул от прямолинейности и того, что даже не заметил, как в открытую наблюдал за каждым ее действием, погрузившись в собственные мысли. Эти ощущения в его жизни были новыми, а нравятся ли они ему или нет, Тобирама ещё не определился. — Я могу понять ваше негодование по поводу нашего брака, но я не намереваюсь рушить ваши личные границы. У нас есть ещё время узнать друг друга получше, если вы не против, — спокойно говорила Коу. — Не против, — совершенно спокойно ответил мужчина, понимая, что в этом есть смысл. Коротко ему улыбнувшись и кивнув головой, Юхи сняла с огня закипевшую в чугуне воду и залила листья в небольшом керамическом чайничке. Поставив на поднос две кружки и заварку, перенесла это все на стол, а после опустилась на дзабутон напротив Тобирамы. — Расскажите мне о себе, — попросила Коу. — Думаю, вам все обо мне известно. Я не такая интересная личность с кучей увлечений, как мой брат. — Мне известно о вас не больше, чем остальным, Тобирама-сан. Только то, что вы великий шиноби и брат хокаге. Сенджу нахмурился. Вопрос поставил его в тупик, потому что никто и не интересовался, какой он вне рабочего времени, что любит и чем живет. Главным для Тобирамы, пожалуй, было самосовершенствование, на это он тратил все силы. — Расскажите лучше о себе, Коу-химе, — решил несколько перевести тему. — Как и большинство девушек, я мечтаю о любви. Хоть я и тренировалась наравне с братьями, изучая различные техники боя, я бы предпочла быть дома под опекой мужа, растить детей и окружать своей заботой. Я очень люблю готовить и вышивать, читать книги и гулять на свежем воздухе. Но мои руки так же запятнаны кровью, как и у любого шиноби, потому со стороны может казаться, что тихая жизнь не для меня. Тобирама погрузился в свои мысли, слушая рассказ. Если он все-таки когда-то добровольно решил бы жениться, то, наверно, и предпочёл бы, чтобы жена находилась дома, дабы ее жизни ничего не угрожало. Ему бы не хотелось испытывать дополнительное волнение за исход ее миссии. Создать семью — автоматически подписаться на всевозможные риски, неосознанно жить в постоянном страхе за их судьбу. Тобирама так не хотел. Он видел достаточно крови и детских смертей. Коу разлила чай по кружкам, поставив одну перед мужчиной. Она заметила, как он задумчиво хмурил брови, смотря на поверхность стола. — И почему вы решили, что вы получите это в союзе со мной? — поинтересовался Тобирама, сделав глоток горячего чая. — Я не уверена, — многозначительно ответила Коу, пожав плечами. Оставшееся время они пили чай молча, даже не смотря друг на друга. Каждый думал о чем-то своём, чем не хотели бы ни с кем делиться. Поднявшись на ноги и поблагодарив за чай и приготовленный ужин, к которому даже не притронулся, Тобирама направился в свою комнату. Весь вечер он читал книги, отвлекшись только два раза на шум в доме, когда вернулись мужчины клана Юхи. Пока в его комнате одиноко горела лампа, а за окнами стихала оживленная жизнь деревни, наступила глубокая ночь, погрузив во мрак землю. Тобирама резко отложил книгу в сторону, а тело его напряглось. Способности сенсора позволили ему ощутить чакру, приближающуюся к дому. Такая странная — безумно холодная, но при этом обжигающая. Количество ее было велико, но циркулировала она равномерно. Не сказать, что чакра была вражеской, потому что казалась Сенджу какой-то знакомой. Выглянув в окно, он увидел двух девушек, спокойно идущих по тропинке.