Pain and Power

Сонхва был сдержан. Он тихо сидел рядом с Хонджуном, пока вёл машину. Это заставляло младшего нервничать. Пак всегда радостно улыбался, подпевая какой-нибудь песне, положив руку на бедро Хонджуна, но сегодня в машине было тихо, не считая бормотания радио. Сонхва обеими руками вцепился в руль. Как только они добрались до дома старшего, Хонджун начал нервничать ещё больше, задаваясь вопросом, не сделал ли он что-нибудь плохое, чтобы отсечь всё, что между ними было. Хуже всего было то, что несколько месяцев назад Киму было бы всё равно, но теперь он действительно любил мужчину и не мог представить, что его не будет рядом с ним (даже если они и не были вместе). Сонхва положил свои вещи на тумбу у двери и направился в гостиную. Ноги Хонджуна налились свинцом, и он первым нарушил тишину. — Сонхва, я-  — Стой. Не говори ничего, пожалуйста. Если я не скажу этого сейчас, то больше не скажу этого никогда. Ким Хонджун, ты изводишь мой разум. Каждый день я не могу перестать думать о тебе. Сначала я думал, что это просто мысли в сексуальном плане, и мне казалось это нормальным, думать о тебе вот так, учитывая наши отношения, но всё становится лишь хуже. Всё началось с мыслей о твоей нежной коже, что прикасается к моей, а потом о том, как приятно целовать твою макушку. Как мягки твои руки в моих, как идеально ты умещаешь свою голову у меня на груди, пока спишь. Моё сердце не перестает биться быстрее, когда я думаю о тебе. Я даже начал делать то, что никогда бы не сделал, например, я позволил тебе оставить тут все свои вещи, а потом отнёс их в мою комнату; я покупаю твой любимый йогурт, потому что я помню, как ты был счастлив, найдя его в моем холодильнике впервые, когда мы опаздывали на работу. Я нарушил все свои правила ради тебя, Хонджун. Я нарушил свои правила, потому что не могу ничего с собой поделать, когда рядом с тобой. До сих пор никто не спал в моей постели, кроме меня, и это кажется мне таким правильным. Я не могу заставить твой смех перестать звучать в моей голове, и я не могу перестать думать о том, как приятно просто быть рядом с тобой — во всех смыслах, не только в сексуальном. Я хочу лежать рядом с тобой ночью, стоять рядом с тобой в зале, сидеть рядом с тобой на собраниях, боже Хонджун, я просто хочу быть рядом. Увидев тебя в моей рубашке, мне показалось, что моё сердце сделало сальто, которого оно не делало так давно. Чёрт, может быть, сейчас я кажусь сумасшедшим, и, может быть, ты никогда больше не захочешь меня видеть или захочешь порвать со мной, но я не могу притворяться, если ты не знаешь, что я чувствую. Я хочу тебя, Хонджун. Я хочу, чтобы ты был моим. Не только, как мой сабмиссив, Джун. Я хочу ходить с тобой на свидания на ужин, я хочу обниматься с тобой на диване, я хочу проводить с тобой все выходные, я хочу знать, что ты не посмотришь на кого-то другого, я хочу, чтобы ты был полностью моим. Пожалуйста, Джун, будь моим. Я не хочу потерять тебя. Я так люблю тебя, Хонджун. Ты открыл моё сердце вновь после того, как я сказал, что этого больше не повторится. Пожалуйста, я встану на колени и буду умолять, если придется. Джун, не оставляй меня. Младший в изумлении стоял в коридоре, просто глядя на высокого мужчину. Сонхва любил его. Сонхва любил его. Твою ж мать, он всё это время нравился Сонхва. Он хотел встречаться с ним. Сонхва хотел встречаться с Хонджуном. Младший наблюдал, как Пак пристально смотрит на него, и это тишина давила ещё больше. Слёзы текли по его щекам, и он закрыл лицо руками.  — Чёрт, я всё испортил, да? Я не должен был этого говорить. Теперь ты меня ненавидишь. Чёрт возьми, мне очень жаль, Джун-а, мне невероятно сильно жаль. Я знаю, что говорил, в наших отношениях будет лишь секс и никакой любви, но я ничего не могу с собой поделать, Джун. Ты независим во всех отношениях. Блять, мне нужно было подготовиться и найти запасную работу или что-то в этом роде, ты, наверное, никогда больше не захочешь меня видеть, верно? Хорошо. Блять, я вызову тебе такси, я знаю, что это ужасно, но я не могу позволить тебе сесть на автобус. Я- Старший бросился к тумбочке у двери, где оставил телефон, но крошечная ладонь перехватила его руку. — Ты никогда не прекращаешь говорить, не так ли, Сонхва? — он рассмеялся. — Ты всегда всё принимаешь на себя. Сонхва, ты мне так нравишься, что это даже пугает меня. Я всегда говорил себе, что у меня не будет отношений, потому что у меня нет на это времени, но я думаю, что это было потому, что я боялся, что мне сделают больно, но с тобой всё по-другому. Я не боюсь, когда я с тобой. Я разрушаю все преграды, когда я с тобой, Хва. Ты заставляешь меня чувствовать себя в безопасности, я никогда не чувствовал себя так с кем-то другим. Я хочу ходить с тобой на свидания, засыпать в твоих объятиях, проводить с тобой сонные воскресные утра. Я хочу всё это, Хва. Младший протягивает руку к чужому лицу, вытирая слёзы с щёк Сонхва, и осторожно тянет его вниз за шею. Их сердца бешено заколотились, стоило им прикоснуться губами и слиться в нежном поцелуе, наполненном любовью. Не было привычной страсти и похоти. Как только они оторвались друг от друга, младший снова заговорил.  — Я так боялся, что ты бросишь меня, Сонхва. Я знал, что отношения — это не то, к чему ты стремишься, но моё сердце продолжало разбиваться из-за каждой мелочи, которую ты делал. Когда ты перенёс мою одежду в свою комнату, или когда ты допоздна ждал на работе, чтобы отвезти меня домой, или когда однажды вечером купил нам ужин и позаботился о том, чтобы купить мне всё, что я захочу. Ты самый чистоплотный человек из всех, кого я знаю, и я чувствовал себя так плохо из-за того, что однажды вечером устроил беспорядок, когда напился и проснулся от того, что ты всё это убираешь, но это частичка тебя, и я люблю это. Боже, Сонхва, всё в тебе — моё самое любимое. Если ты позволишь, я приму твоё предложение. Я хочу быть твоим парнем. Сонхва снова припал к губам Хонджуна, легко подхватывая его под бёдра. Младший обвил руками шею Сонхва, а ногами — талию, отвечая на поцелуй. Пак отстранился только единожды, чтобы подняться по лестнице и открыть дверь своей спальни. Их поцелуи не были полны похоти и голода, на этот раз они были полны любви. Они оба так долго ждали этого. Сонхва уложил младшего на свою кровать, а сам столкнул маленького белого плюшевого медведя на пол, и забрался на Кима сверху, снова соединив их губы в поцелуе. Хонджун был шокирован тем, что оказался в его комнате — они занимались сексом только в гостевой, но он не хотел расспрашивать Сонхва сейчас. Поцелуй был полон страсти, в него вылились все накопившиеся эмоции. Сонхва поцеловал чужой подбородок и перешёл лёгкими поцелуями ниже, оставляя засосы один за другим, украшая шею Хонджуна.  — Ах, Сонхва! Старший слегка укусил Хонджуна за шею, от чего тот едва ли не задохнулся. Хонджун потянул Сонхва за рубашку, дожидаясь пока Пак не отстранится, чтобы осторожно снять её. Они никогда не делали такого раньше. Сонхва помог младшему снять одежду и улыбнулся, нежно целуя бледную грудь и плоский живот, перемещаясь к бёдрам. Сонхва расстегнул ширинку и стянул штаны вместе с боксерами, и Хонджун был безмолвно рад, что выбрал менее облегающие брюки. Румянец полностью залил лицо младшего, когда Сонхва начал оставлял поцелуи на его красивых бёдрах и нежно их поглаживать. — Ох, Сонхва, мне так…хорошо… — Тебе нравится, малыш? — Да, Хва, мхм…. Старший отстранился, заставив Хонджуна хныкать, пока Сонхва расстёгивал и стягивал свои штаны. Ким оттолкнулся ногами от кровати и приземлился на пол, глядя на Сонхва, который только лишь улыбнулся и сел на кровать. Хонджун провёл ладонью по члену сквозь боксеры, не сводя со старшего глаз. Ким наклонился, нежно целуя плоть сквозь ткань белья. Сонхва запустил пальцы в его волосы. — Не дразни меня, Джун. Хонджуну понравился тот эффект, который он произвел на Сонхва, и наконец стянул боксеры. Хватка старшего на его волосах усилилась, когда Хонджун медленно лизнул головку, а потом, в конце концов, полностью взял член в рот и медленно начал качать головой. Сонхва, будучи доминантом в таком положении, которым он и так является, потянул голову младшего на себя, заставляя его подавиться. — Блять, извини, Джун, просто мне так хорошо. Хонджун хмыкнул, покачивая головой, и медленно отстранился, когда Сонхва потянул его за волосы назад. — Ложись на кровать, Джун, я не могу больше ждать. Младший быстро залез на кровать, встав на четвереньки, пока не почувствовал легкий толчок в бок. — Я хочу смотреть на тебя, малыш. Хочу видеть красивое лицо своего мальчика. Хонджун лёг на спину, наблюдая, как Сонхва медленно вводит в него смазанный палец. Младший застонал, когда фаланга Пака проскочила внутрь, оставляя за собой режущую боль. Красивые стоны Хонджуна заполнили воздух, пока он хватался за простыни. Как только Сонхва достаточно растянул его, он раскатал презерватив по члену и смазал себя, пристроившись ко входу Хонджуна. — Ты готов, малыш? — Да, Хва. Старший медленно наклонился, оставляя на шее Хонджуна едва ощутимый поцелуй. Сонхва хотел, чтобы это было медленно и романтично, но похоть наполняла их обоих. — Быстрее, Хва. Пожалуйста, сильнее. Сонхва набрал скорость, врезаясь в бёдра младшего, заставив мальчика громко стонать. В конце концов, Хонджун закинул свои тонкие ноги на плечи старшего, продолжая бесцеремонно стонать. Они оба не сдерживали стонов, и Хонджун был уверен, что у него останутся синяки на бёдрах от того, как крепко Сонхва держит его. Старший продолжал попадать по простате Хонджуна снова и снова, заставляя младшего чуть ли не хныкать. Сонхва наклонился, быстро одёргивая младшего. — Хва, пожалуйста. Блять, я кончу прямо сейчас, Сонхва! Младший излился себе на живот, пока Сонхва продолжал толкаться в него. Хонджун чувствовал себя невероятно возбужденным, ведь Пак всё ещё продолжал свои жёсткие толчки. — Хва, блять. — Ещё немного, малыш. — Х-хорошо. О, боже… ммм… Ноги младшего теперь были прижаты уже к груди, когда старший вбивался в чужую и без того истерзанную дырочку. Хватка Сонхва на бёдрах Хонджуна стала крепче, пока он, вдалбливаясь в него, чувствовал приближающуюся разрядку.  — О, чёрт возьми, Джун, ты был пиздецки хорош, — Сонхва медленно выходит из него, стягивая презерватив и выбрасывая его. Он схватил салфетку, чтобы вытереть Хонджуна и себя, а после прижал младшего к своей груди. Ким улыбнулся, чувствуя, как поцелуи рассыпаются по его виску и макушке. В руках Сонхва он чувствовал себя так безопасно и комфортно. Они крепко держались за руки, в то время, когда Сонхва положил свою голову на чужую. — Ты выглядишь таким красивым, Джун. Весь в засосах. — Ш-ш-ш, ты гораздо красивее. На мне их так много, что теперь придётся носить водолазку. — Прости, малыш, я просто хочу, чтобы все знали, что ты мой. Мистер Ким Хонджун, тот самый страшный босс — мой малыш. — Ты такой милый, когда становишься собственником, Хва, — сон постепенно застилал глаза Хонджуна, после того, как старший натянул на них одеяло. Когда Ким проснулся, он заметил, что на краю кровати лежат его боксеры, серая толстовка с капюшоном и такого же цвета спортивные штаны. Сонхва был таким внимательным. Младший оделся и вышел из комнаты, спускаясь вниз по лестнице. Этим утром дом казался очень пустым, но Хонджун не позволял себе волноваться, пока не добрался до кухни и не увидел, что и она тоже пуста. Обойдя весь дом, он заметил на столе записку. Облегчение пробежалось по его телу, и он выдохнул, потянувшись за ней. Сонхва, вероятно, просто вышел, чтобы купить продукты. Он взял записку, и на его лице отразилась досада. «Ушёл проветриться. Увидимся на работе в понедельник». Что происходит? Хотел ли Сонхва, чтобы Хонджун прямо сейчас ушёл? Сожалел ли он о прошлой ночи? Изменились ли его чувства? Хонджун позвонил старшему, но его сразу перенаправило на голосовую почту. Что же произошло? Сонхва сидел в машине, вцепившись в руль и глядел в никуда. Неужели всё это было ложью? Что же Хонджун получил, солгав Сонхва? Зачем он это сделал? Может быть, это недоразумение, но… как такое могло произойти? Сонхва проснулся от телефонного звонка в гостиной. Он выбежал из спальни и заметил, что звонил не его телефон, а Хонджуна. Испугавшись, что это может быть чем-то очень важным, он ответил на звонок. — Эй, Хон, я заходил к тебе домой, где ты? Только не говори мне, что ты всё ещё с этим неудачником. Глубокий голос разразился смехом, и Пак застыл. Неудачник. Хонджун, должно быть, сказал своим друзьям, что он будет с Сонхва, и этот самый неудачник — Сонхва. Он повесил трубку и вернулся в свою комнату, глядя на мирно спящего младшего. Он натянул джинсы и черную водолазку, чувствуя, что задыхается. Эта ситуация не заставила его не приготовить вещи для Хонджуна. Он не мог не заботиться о нём. Пак нацарапал записку и ушёл прочь. Солнце, стучащее в окно своими лучами, вывело Сонхва из раздумий. Это не может быть недоразумением. Он проиграл. Хонджун описал его друзьям как неудачника, и на самом деле он не любил его. Зачем тогда солгал? Зачем дал ложную надежду? Слёзы лились из его глаз, пока он пытался понять, что он всё-таки сделал не так.