Про Саурона и наглого нолдо

      — Нужно скорее бежать, пока никто не обнаружил, что я убил всех стражников.       — Я собираюсь повесить тех, кто предал меня, на собственных кишках, — глаза Саурона кровожадно сверкнули.       — Город в хаосе, надо переждать его. В крепости не найти сторонников, — убеждал его Нирвэ. — Несколько гарнизонов при крепости перешло на сторону наместника, который занял трон, а тех, кто отказался, повесили. Люди бегут.       — Люди знают, что я начну войну, и скорее сожгу город дотла, чем проиграю ее.       — Что ты будешь делать? Позовешь легионы орков?       — И они будут здесь довольно скоро, малыш, — Саурон потрепал Нирвэ по плечу. — А до тех пор... Ты прав — надо где-то переждать. Впрочем, у меня есть одна идея.       Они поспешно выбрались наружу — не через двор, а через окно, которое выходило, если посмотреть вниз, на отвесную скалу, до подножия которой было далеко.       — Саурон, стой! Мы же разобьёмся. У нас нет ни веревок, ни крючьев, ни другого снаряжения...       Молчание было ответом. Зато потом он почувствовал крепкую хватку. Его рывком подтащили к открытому проему. А затем Нирвэ ощутил, как падает в бездну. Но разбиться ему не дали. Громадная черная тень словно охватила его, окутав, и подняла в воздух. Скоро они стояли на склоне горы, а дворец в Минас-Тирите казался далёким скоплением белых башен у горизонта.       — Ты умеешь летать? Как ты это сделал?       Но Саурон вновь отмахнулся от атаковавшего его вопросами нолдо. Нужно было добраться до крепости Минас Моргул и уже оттуда начать наступление. Конечно, сам Саурон легко мог развоплотиться и черным вихрем добраться до нее за считанные часы, но бросать Нирвэ он не хотел; однако силы его были уже не те, что в первую эпоху, и он сильно растратил их, вложив в то, чтобы завладеть этим краем Арды. Так долго удерживать эльфа он не мог. Плен и бегство и без того лишили его многих сил, а предстояло ещё сражаться.       — Похоже, придется нам отыскать пару коней, чтобы отправиться на запад к Минас Моргул.       — Я мог бы вернуться и выкрасть пару из конюшен... Если меня, конечно, не схватят по пути, — предложил Нирвэ.       Саурон только умилился своему преданному ушастику.       — Уверяю тебя, есть куда более простой вариант отыскать коней. Без необходимости подвергаться такому риску.       — Магия? — Нирвэ окинул его восхищённым взглядом.       — Деньги.       И Саурон протянул ему мешочек с серебром. На каждой монете красовался его чеканный профиль.       Ближайший рынок, где торговали скотиной, был разорен, но стоило свернуть вглубь проулков и постучаться в ворота богатого купеческого дома, как им открыл слуга. Он окинул испуганным взглядом двух беглецов в темных плащах и хотел уже захлопнуть ее перед их носом, но Саурон не дал ему этого сделать.       — Есть у твоего господина кони на продажу? Нам нужны два хороших скакуна, — и он показал монеты.       Скоро двое всадников удалялись от столицы, выбирая старые заросшие тропы, которыми пользовались пешие бродяги да крестьяне. Наткнуться на взвод предавших его солдат было опасно. К счастью, стояли сумерки, и две темные тени отдалялись от центра столицы незаметно и беспрепятственно. Часа через два стемнело совсем. Начались предгорья, переходившие в степь, и дорогу под ногами разбирать было все сложнее.       — Кони спотыкаются. Нужно остановиться, — и Нирвэ спрыгнул со своего коня, разминая ноги.       Саурон нехотя послушал его. В отличие от эльфа, которого сегодняшние приключения порядком утомили, он был полон сил и решимости, готовый нестись на коне вперёд хоть всю ночь. Он недовольно скривился.       — Ты опечален, сокровище мое? — заботливо спросил Нирвэ.       — Я потерял власть над городом, если ты не заметил! — рявкнул на него Саурон.       Нирвэ опустил плечи.       — Я хотел тебя предупредить, но ты отправил меня прочь.       Саурон произнес несколько долгих проклятий — к счастью, не в адрес Нирвэ, но тот все равно испуганно отошёл.       — Ладно, иди сюда. — Саурон притянул эльфа к себе. — Эту ночь проведем вместе, чтобы согреться.       Эльф казался совершенно осчастливленным.       — Зато теперь ты принадлежишь мне и только мне, — заявил он.       Саурону осталось лишь закатить глаза.       Они укрылись плащами и, не разжигая огня, чтоб не привлечь лишнего внимания, уснули в объятиях друг у друга. Саурон уткнулся лицом в золотистые локоны Нирвэ, потом в его плечо, легонько покусал шею, даря несколько долгих наполовину поцелуев — наполовину укусов, но усталый эльф тихо сопел и не отзывался ни на какие провокации. Саурон потискал мягкую тепленькую тушку ещё немного и тоже закрыл глаза.       Рассвет наступил довольно скоро. Край неба окрасился неровными розовыми полосами, будто нерадивый художник несколько раз взмахнул кистью по бледнеющей синеве. Хотелось подняться и размять ноги, чтобы отойти от лежания на твердой прохладной земле, но Нирвэ сквозь сон пробормотал "Мой!" — и только крепче вцепился в него. Саурон, в свою очередь, жадным поцелуем накрыл его губы, а затем вонзил клыки в шею. Нирвэ запротестовал: определенно, он ждал большей нежности и плавного пробуждения.       — Просыпайся, — оторвался от покусывания Саурон. — Нам нужно ехать, пока на нас не наткнулась толпа солдат или шпионы этого предателя-наместника.       Быстро умывшись водой из фляги, оба вскочили на коней. Несколько дней прошли в пути. Места становились все глуше, и ехать приходилось, выбирая путь поудобнее, а не более скрытый.       Темная и мрачная развалина, крепость Минас Моргул вовсе не показалась Нирвэ надёжным оплотом и долгожданным местом отдыха. Он вошёл в черный провал ворот настороженно, в отличие от Саурона, который с удовольствием прикрыл золотые глаза — точь-в-точь как довольный кот. Только что не мурчал. Для него тут все дышало эхом прошлых побед. Наяву пронеслись в памяти образы прошлых лет. Когда-то богато обустроенная внутри, теперь крепость разрушалась. Деревянные перекрытия гнили и прогибались. Резные балясины, украшавшие лестницы и переходы, осыпались, потемнели и походили на гнилые зубы.       Нирвэ настороженно и медленно ступал по доскам настила, ожидая вот-вот, что за углом его будет ждать горный тролль или ватага орков. А уж когда сверху спикировала черная тень назгула, то и вовсе отпрыгнул в сторону и взвизгнул. Саурон поймал перепуганного эльфа и за руку притянул к себе. Назгул шагнул к хозяину и поклонился. Далее последовал разговор на темном наречии, из которого Нирвэ почти ничего не понял, а потом майа повел его наверх, чтобы наконец отдохнуть в теплых покоях на мягкой постели.       Покинутая на первый взгляд крепость ожила, стоило кольценосцу удалиться и заняться исполнением приказа. Неизвестно откуда повылазили орки и уродливые темные твари. Внизу слышался звон металла, шаги воинов и удары кнута.       Тёмный Властелин поспешил накормить несчастного голодного эльфа. Конечно, в Минас-Моргуле не было таких талантливых поваров, как в покинутой ими цитадели, но все равно еда была довольно вкусной. Особенно после нескольких дней вынужденного голодания. Нирвэ с аппетитом уплетал и мясо, и булочки, а Саурон с умилением наблюдал, как тот ест. Надо было следить, чтобы нолдо не потерял форму. После трапезы майа предложил ему вдвоем принять ванну и подхватил на руки, чтобы отнести туда. Гортхаур охнул, когда внезапно понял, что Нирвэ становится слишком уж тяжёлым.       — Пожалуй, последняя булочка явно была лишней, — пробормотал он.       — Я не толстый! — тут же возмутился эльф.       — Конечно нет! — сразу же отозвался Саурон.       Он осторожно опустил расслабленного эльфа в воду и забрался следом. Руки юноши тут же потянулись к Гортхауру с вполне определёнными намерениями.       — Я не хочу сейчас. Ты стал чересчур любвеобилен. Неужели тебе так плохо со мной без всего этого? — проворчал майа.       Нирвэ смущенно опустил взгляд. Что это он внезапно стал таким жадным до любовных утех, что даже развращенный Саурон упрекает его за это? Однако он быстро опомнился и снова полез к Майрону.       — Помнится, ты мне кое-что обещал... — вкрадчиво сказал эльф, намекая на обещание Саурона, данное тогда, в подземелье.       — И ты мне поверил? — насмешливо спросил его Саурон.       Эльф обиженно поджал губы и отвернулся.       — О, ну не дуйся. Вот чего тебе для счастья не хватает, а? Ты вкусно накормлен, сидишь в горячей ванне с прекраснейшим из майар. Все мое свободное время принадлежит тебе. Я даже весь этот месяц не был ни с кем другим. Что тебе ещё надо-то?       Нирвэ пристыженно отвел взгляд. Действительно, совсем недавно пределом мечтаний был кусок не заплесневевшего хлеба. Теперь же нолдо было мало богатства и роскоши, мало Саурона. Раньше он видел Владыку лишь издалека и не смел даже думать о том, чтобы попасться ему на глаза. Теперь же он только и делал, что лез к нему.       — Прости... — скромно шепнул эльф. — Ты прав, мои запросы уже неоправданно большие. Ты и так заботишься обо мне, окружил заботой, а я требую ещё что-то вместо того, чтобы дать тебе отдохнуть.       Саурон удивленно взглянул на него. Он хотел было сказать, что это не так, но прикусил язык. Да, растущие запросы эльфа начинали его утомлять. Хорошо, что нолдо наконец осознал это. Он вел себя так, будто был как минимум в браке с Сауроном, имел наглость требовать что-то, хотя должен бы до сих пор на коленях благодарить за спасение. Нирвэ чуть улыбнулся, вспомнив, как Саурон накормил его персиками в их первую встречу. После этого было ещё много подарков. Дорогие одежды, золото и украшения, но самым ценным для Нирвэ оставалось воспоминание о первой встрече. Тот факт, что лучезарный Владыка сжалился над ним, грязным и больным побирушкой, до сих пор грел душу. На глазах эльфа появились слезы. Он уткнулся носом в грудь Саурона и всхлипнул.       — Ты самый лучший, прости меня пожалуйста! Я так люблю тебя! Мне стоит уменьшить свои притязания, порой я бываю просто невыносим.       Аннатар лишь молча с удивлением смотрел на внезапно расплакавшегося эльфа.       — Тише-тише, ну, к чему эти слезы, милый? — Майрон вздохнул, обнял своего ушастика и ласково погладил по голове. — Не плачь, все хорошо.       Эльф тихонько всхлипнул и поднял заплаканные глаза на майа.       — А можно я не буду столько много есть? — скромно попросил он.       — Что ж, если тебе теперь так некомфортно в таком теле, то ты можешь есть столько, сколько сочтешь необходимым, — вздохнув, разрешил Саурон, — но иногда я буду кормить тебя сладостями, и никуда ты от меня не денешься!       Саурон усадил нолдо на бортик ванны и куснул его за мягкий бок. Эльф весело хихикнул, прикрыв ротик ладошкой.       — Вымажу тебя в креме, — пообещал Гортхаур, тиская Нирвэ.       — Только не перепутай с десертом, а то съешь меня ещё! — попросил нолдо, положив руки на плечи Саурона.       — О, ни в коем случае! Только укушу пару раз!       В купальне зазвучал веселый смех эльфа, когда Майрон, играясь, решил и правда укусить его за бочок.       Конечно, нелегко было отказаться от мягкого пышного эльфа. Но ведь Нирвэ похудеет не за один день, и у Саурона ещё будет время, чтобы насладиться им.       И раз уж удалось окончательно наладить отношения с эльфом, стоило обратить внимание на предателя-наместника. Из Мордора в Минас-Моргул стягивались войска. Если нужно, Саурон собрался второй раз захватить Гондор и уничтожить изменников самым жестоким образом. Но когда тёмные войска подошли к столице, люди сами отворили врата и впустили их. Наместника вместе со всей семьёй выдали и бросили к ногам Тёмного Властелина.       На главной площади неделю вместо лавок торговцев стоял огромный эшафот, на котором с особой жестокостью казнили всех предателей. И после этого изуродованные части их тел еще месяц висели на столбах по всему городу в назидание. Саурон радовался, что не пришлось брать крепость штурмом, ведь в таком случае пришлось бы разрушить все, что было таким трудом создано за последние годы. Армия была отправлена обратно в Мордор. Однако часть орков он оставил. Патрули из урук-хаев ежедневно объезжали город и отлавливали нарушителей. За это время жители заметно присмирели. Жить они после всего этого хуже не стали, торговля шла все так же хорошо, но теперь ни один человек не решился бы нарушить ни один приказ, ни одно правило. Если бы Саурон велел всем сброситься с утеса или же носить одежду наизнанку, или даже вплести в волосы живую рыбу, все это было бы исполнено без промедления каждым. Такие глупости майа, конечно, повелевать бы не стал, но все же издал несколько указов и приструнил знать, чтобы никто не смел помышлять о перевороте или превышении полномочий. Орки были уже приучены к такому порядку и только посмеивались над изнеженными аристократами, которые теперь лишились многих привилегий.