Slave king

МИКАЛИНА       Я бежала, не разбирая дороги. Запыхаясь и отбрасывая с лица растрёпанные пряди, я быстро ворвалась в темницу. Штормом пролетела между двух стражников, около всех пленных, спеша в самую последнюю ржавую клетку. Сердце моё разрывалось от беспокойства и боли. Я перешагнула через две ступеньки, и отворила скрипящую дверь. Лекарь, уже немолодая женщина в чёрном шерстяном платье, уже сидела на полу, рядом с Ноем, который лежал на животе. Мои пальцы с силой вцепились в подол платья. Вся его спина напоминала сплошную рану. Кровь текла из набухших рубцов, смешиваясь с пылью на холодном и скользком полу. Следы, оставленные злобной плетью. Безжалостные следы, которые ещё долгое время будут напоминать о себе. Женщина, наклонившись, промывала раны на его спине. Услышав мой тяжёлый взволнованный вздох, она резко обернулась. Вскочила со своего места, и низко поклонилась. Я встревоженно взмахнула руками. — Не стоит! Как он? Лекарь опустилась обратно на своё место. Вынула из кармана платья маленькую железную склянку. С характерным звуком открутила крышку. — Я нанесу целебную мазь, Ваше Величество. Раны скоро должны затянуться. Но шрамы останутся, это уже не в моих силах. Точно такие же шрамы, как и на спине Рассула. Но у короля этих ран побольше, даже на затылке, до самых бёдер. Они больше и длиннее. И всё же, это не вызвало у меня сострадания. Я подобрала длинные юбки и осторожно опустилась на пол. Убрала золотистую прядь волос с закрытых век Ноя. Он лежал без сознания, словно мирно спящий человек. Который вот-вот проснётся. — Но он ведь останется жить? — шепнула я. Женщина задумчиво пожала плечами. — На всё воля божья, Ваше Величество. Пленник очень слаб. Боюсь, что если он не проснётся до завтра, то не проснётся никогда. Я вынула полотняную салфетку из корсета. Вытерла грязь и кровь с его лица и потресканных губ. Ной не шевелился. Мои пальцы чувствовали лёгкое шевеление воздуха у его носа. Он слабо дышал. Пока что. Я горячо покачала головой. Должен выжить. Должен. — Здесь невероятно холодно… Рассул сурово приказал оставить его в темнице. Он больше не пойдёт на мои уступки. Вызвать лекаря – самое большее, что он смог для меня сделать. И это меня изумило. Мне казалось, что Рассул не согласится. Я громко позвала: — Стража! Двое мужчин в мгновение ока оказались у двери темницы. — Принесите сюда спальный тюфяк и одеяла. Свечи. Тёплую воду. И еду. Передайте Женевьеве, чтобы она приготовила на ужин суп. И побольше. Прошу, поскорее. Лекарь медленно улыбнулась, когда стражники тут же умчались выполнять приказ. — Вы очень добры, Ваше Величество. Нет. Я очень глупа. Мне не стоило рисковать чужой жизнью. Крики Ноя и свист плети навсегда останутся высеченными в моей памяти. Я никогда не прощу себе эту оплошность. Эту ошибку. Ной заплатил за это кровью. Но я и сама едва не умерла от душевной боли. Пусть сегодняшний день станет для меня уроком. Станет напоминанием о том, в чьих же руках находится реальная власть. У Рассула. И я заполучу эту власть, только когда уничтожу его. Иного пути нет.

***

      От волнения я не могла ни есть, ни спать. Сознание всё ещё пребывало в смятении. Рассул медленно гладил меня по волосам, когда я вдруг заплакала ночью, лёжа в его горячих объятиях. Он молчал, но его грубая ласка говорила о многом. Король зарылся носом в мою шею, вдыхая запах моего тела. Я едва подавила в себе сильное желание оттолкнуть его. Рассул провёл кончиками пальцев по моему плечу. Скользнул по выпирающей ключице. Я вздрогнула, когда его ладони прошлись по округлостям моих грудей. — Мне жаль, святая. Я приподнялась, опершись на локоть. — Жаль? Что наказал его? Он тихо и пугающе засмеялся. — Думаешь, об этом я сожалею? Впрочем, да, согласен. Он заслужил восемьдесят ударов плетью. Я сильно смягчил наказание. И жалею об этом. Но ещё не поздно. Если сопляк выживет, вторая часть наказания будет ждать его. Я с силой стиснула зубы, готовая до крови расцарапать его лицо. Но сумела обуздать свой гнев. Это не принесёт никакой пользы, а в ближайшие дни его расположение мне просто необходимо. Рассул мягко коснулся пальцем моих губ. Мы встретились взглядами. — Но не только. Мне жаль, что хотя высекли именно этого сукиного сына, больно было лишь тебе. Я горько улыбнулась. — Вчера ты так не думал. Он помолчал. Затем задул свечу, и комната погрузилась в полумрак. Лишь красноватый свет от камина падал на его лицо. Красный. Цвет опасности, верно? Цвет крови. И жестокости. Рассул с привычной властностью обнял меня, и я покорно прижалась к его груди, устраиваясь поудобнее. Сильное, но такое злое сердце короля стучало у моей щеки. Способно ли оно на что-то большее, чем простой стук, свидетельствующий о том, что его обладатель жив? Мы долгое время не могли заснуть. Я вновь тихо заговорила, цепляясь за его спину своими пальцами: — Как народ отреагировал, когда узнал, что детей больше не забирают на войну? Он ухмыльнулся. Я не видела его лица, но клянусь, он ухмыльнулся. — Восславляли тебя, северная роза. Читали за тебя свои молитвы. Довольна? Я медленно провела пальцами по глубокому шраму на его лопатках. — Ты сказал им, что именно я просила об этой милости? Рассул засмеялся. — Зачем говорить о том, что и без того известно? Только ты способна на подобное. Я покачала головой. Но отвечать не стала. Сон всё не приходил, а комната утопала в вязкой тишине. Причину своей бессонницы я знала, но не понимала, почему же не спится и Рассулу. А затем внезапно осознала, что он всегда ждёт меня. Ждёт, когда я засну первой. Неужели он действительно считал, что я способна убить его? Опасался за свою жизнь? Король спал невероятно чутко. Находясь в плену его объятий, я даже чихнуть незаметно не могла. Он контролировал каждое моё движение. Я была буквально игрушкой в его глазах. Неужели он считал меня такой опасной? И если да, то кто из нас был не прав? Рассул меня переоценивал, или я себя недооценивала? К сожалению, все эти размышления не привели меня ни к чему хорошему, кроме крепкого сна. Хотя, пожалуй, в этом есть и свои положительные стороны. Сон – лучший лекарь. Уже закрывая глаза, я подумала лишь об одном. Интересно, как там Ной?

***

      Робер громко стучал в дверь. Первый стук заставил Рассула рывком вскочить с постели. Второй заставил меня сонно протереть глаза. А третий так и не раздался. Рассул резко распахнул двери. Дико прорычал: — Чего надо? Робер быстро зашептал что-то неразборчивое. Едва слышное. Невнятные слоги… — …вер… и… атака… Я прижала одеяло к груди, поднимаясь на ноги. Голова раскалывалась, а в глазах жутко рябило. Который сейчас час? Солнце появилось… Неужели проспали рассвет? Обычно так не бывает. Чуть свет – и Рассул уже на ногах. А сегодня что-то изменилось… Я замерла перед сундуком, заметив, что мои щёки мокрые. Недоуменно потрогав ресницы, я поняла, что они влажные. Снова плакала? Но уже во сне? Это совсем не дело. Пора брать себя в руки. Я быстро вынула из сундука платье цвета тёмного вина, начала торопливо расчёсывать волосы. Спешить есть куда, но без надлежащего вида тоже выходить нельзя. Чёртовы правила хорошего тона. Правилам не место в замке Рассула, но я всё же его королева. И забывать об этом не стоит. Когда я уже вылетела из покоев в коридор, Рассул рывком удержал меня, схватив за ленточку в волосах. Я охнула от резкой боли, и вернулась обратно. Робер уже успел испариться, так что мы остались одни. Опасно. Король оглядел моё опухшее лицо. — Куда собралась? Ты даже не позавтракала. Я глубоко вонзила ногти в ладонь. Говорить ему про Ноя нельзя. Слишком опасно. Очень рискованно. — Неважно себя чувствую. Быть может, конная прогулка поможет мне прояснить разум? Сегодня позавтракаешь без меня. Справишься ведь? Рассул громко засмеялся. Смех был жутким. Почти безумным. Его глаза пылали насмешкой. Проклятие, так он уже всё знает! — Значит, на конюшню идёшь? Славно. Давно не гулял с женой. Я тут же запаниковала. Бешено замотала головой. — А как же завтрак? Тебе ведь нужны силы! Он лишь презрительно хмыкнул, натягивая одежду. Схватил меч, засунул кинжал в сапог. Затем толкнул меня к двери. Его губы искривились в подобии улыбки. — Ступай. Я шагала по коридору словно глиняная кукла. Все выходы перекрыты. Оставалось лишь послушно гулять с Рассулом по территории королевства. В обычные дни я бы от подобного не отказалась, но сегодня… Только не сегодня! В конюшне громко ржали разбуженные шумом лошади. Моя Аргел нетерпеливо топтала землю копытами. Конюх почти с детской радостью рассказывал мне о её бурном характере и упрямой склонности есть только свежий овёс. Я согласно закивала, благодаря его. Конюх расплылся в широкой улыбке. — Аргел! — не скрывая своего восторга воскликнула я, целуя мохнатый лоб кобылки. Её белоснежная грива сверкала на солнце. Похорошела. Конюх опешил и тут же резко согнулся вдвое. Его голова почти касалась земли. — Ваше Величество! Рассул даже не взглянул на него, и быстро прошёл мимо нас, к своему коню. В его руке был зажат кожаный хлыст. Он подошёл к самому последнему стойлу, в котором злобно фыркал его вороной жеребец. Я несколько раз видела, как двое конюхов безуспешно пытались загнать его в конюшню. Только когда четверо сильных мужчин набрасывались на него, конь позволял им подобную вольность. Но усмирялся он по-настоящему только перед своим хозяином. Рассул провёл наконечником хлыста по ушам коня, почти гладя. Тихо, но чётко выговорил: — Вельзевул. Конь тут же разволновался и издал громкое ржание, услышав своё имя. Вельзевул... Странное имя. Я ловко запрыгнула в седло. Взяла в руки поводья. И вздохнула. — Н-ну, хорошая моя, давай прогуляемся. Но Рассул опередил меня. Я и понять не сумела, когда он успел так стремительно быстро оседлать коня. Но теперь вихрем пролетел мимо нас, подняв в воздух тучу песочной пыли. Я гневно рыкнула, и шёпотом приказала: — Догоним их! Аргел тут же поняла меня. Мотнув головой, она буквально взлетела над землёй. И продолжала грациозно лететь, слегка склонив голову. Она словно помнила про наше прошлое поражение, и теперь пыталась не подвести меня вновь. Мы едва поравнялись с Рассулом. Тот даже не взглянул на меня, но я знала, что он видит всё. По его губам скользнула кривая улыбка. А затем он с силой натянул поводья, и его конь словно озверел. Понёсся невероятно быстрым галопом. Задние копыта Вельзевула словно касались передних. Он парил над землёй, бешено, но почти плавно, сохраняя при этом странное изящество. Этот конь видел и жестокие сражения, и погони. Ему не была страшна соперница в виде моей кобылки. И несмотря на пылкость Аргел, мы вновь остались позади. Проиграли. Опять! Я возмущённо засопела, успокаивающе поглаживая бок расстроенной Аргел. И зачем же всё это затевалось, раз Рассул даже не пытается играть по-честному? Не сдержавшись, я повернула Аргел в сторону замка. Нет желания на эти дьявольские игры. Что же ты задумал? Пытаешься задержать меня? Не получится. Я хитрее. РАССУЛ       Не заметить то, как она резко повернула свою лошадь в сторону замка было просто невозможно. Я глядел лишь вперёд, но едва Вельзевул остановился, как мой слух начал фиксировать каждый звук. Как воробей пугливо сорвался с ветки, взлетая в небо. Как вдалеке шумело бурное течение реки. И как стучат по земле копыта белоснежной кобылки моей жены. Решила перехитрить? Я тихо засмеялся, и пришпорил коня, приказывая догнать белоснежную жертву. Что и случилось. Как только её лошадь миновала окраину деревни, я настиг её. У самого склона. Вельзевул укусил белоснежную кобылку под уздцы, и та испуганно остановилась, подняв пыль в воздух. Микалина едва не вылетела из седла. Неожиданность застала её врасплох, но она была и оставалась искусной наездницей. Восхитительная. Тихо вскрикнув, она ухватилась за поводья, и резко спрыгнула на землю. Наступила на волочащийся подол своего платья, и кубарем покатилась вниз по зелёному склону. Трава смягчила, но не остановила её падение. Я быстро спрыгнул с коня, и полетел вниз следом за ней. Микалина изворотливо зацепилась пальцами за выступающие камни, и едва сумела замереть на том же месте. Вдалеке громко шумели люди. Звуки деревни, крики и ругань крестьян доходили и до этого отдалённого места. Девушка лежала в густых зарослях, глубоко и взволнованно вздыхая. Её грудь, тесно обтянутая корсетом, мерно поднималась и опадала. Полумесяцы бледной вздрагивающей груди, выглядывающие из низкого декольте платья, заставили моё сердце забиться чаще. Микалина повернула ко мне голову. В её растрёпанных волосах запутались сухие веточки и травинки, делая её совсем дикой и пугливой ланью. Она приподнялась на локтях. Её глаза вспыхнули непокорностью. — Ты мог бы больше так не пугать меня? Я едва не умерла! Сердце ведь чуть не лопнуло… Я опустился на корточки рядом с ней. Приподнял её, и погладил по спине. — Прости. Микалина удивлённо уставилась на меня. Затем медленно качнула головой. — Ничего… Я… О, так она уже приготовилась к другому ответу? Ожидала насмешку? — Почему этот пленник так важен для тебя? — злобно прошептал я. Ответом мне была лишь настораживающая тишина. Микалина нахмурилась. — Он не важен для меня. Я лишь хочу, чтобы он выжил. — Почему? Да, почему? Ей так ценна чужая жизнь? Она встала с земли, опираясь на моё предплечье. Встряхнула платье от влажных травинок, и поймала на себе мой вопрошающий взгляд. — Ты не поймёшь, Рассул. — Нет? — Нет. В тебе нет сострадания. И нет чувства справедливости. Ты любишь только власть. Я усмехнулся. — Я и есть власть. — Верно, — она удручённо улыбнулась. Пробормотала: — И ты любишь убивать. Мне было плевать на все ложные слухи, которые изрыгали обо мне трусливые крестьяне. Но хотя бы один человек должен был знать истину. — Я не люблю убивать. По правде говоря, я ничего не испытываю, когда отбираю чужие жизни. Иногда это необходимо, а иногда просто неизбежно. Трон не достался мне лёгким путём. Пришлось перерубить немало воинов. Я не пришёл на готовое, святая. Эта сила росла во мне все эти годы. Я не был рождён дьяволом. Я им стал. Микалина быстро отвела взгляд в сторону. Почему она всегда это делала? Избегала зрительного контакта? Почему никогда не смотрела на меня так же, как я на неё смотрю? Человека легче возненавидеть, чем понять. Что ж. Ненависть это тоже неплохо. Я ухмыльнулся, и подхватил её на руки. Она не сопротивлялась, пока я обратно взбирался на склон. Поняла, что перечить мне бесполезно. Ветер небрежно растрепал мои волосы. Я взглянул на замок. Дел было много. На рассвете я задержался в постели, когда Микалина крепко обняла меня за спину. Я огромным усилием заставил себя не двигаться, пока она не проснётся. Бессонная ночь выдалась для неё весьма скорбной. Я смеялся над её слепой добротой, но изничтожить всю эту наивность так и не сумел. Не сумел и сразу уехать по своим делам, отправившись вместо этого с ней на конную прогулку. Робер искренне недоумевал. Привычный распорядок дня рушился, осыпался в пыль прямо на моих глазах. К дьяволу. Моя армия уже сегодня отправлялась на север. Отец Микалины, старый Вульф, не ожидает внезапной атаки. Он убеждён в моей благородности. Договор на перемирие. Десять лет… Громкий смех едва не сорвался с моих уст. Старый идиот. Он, конечно же, слабая пешка, но сейчас лучше взять под контроль все соседние территории. Через две недели я отправлюсь на юг, чтобы разгромить эти земли. Замок останется слабым и незащищённым звеном. Устранение с шахматной доски северного короля – простая необходимость. Как я и говорил, Микалина, иногда это неизбежно. Мне не жаль. Я осторожно опустил её на землю. Солнце начинало сиять ярче, поднимаясь всё выше на горизонте. — Так ты не против, если я навещу пленника? — спросила Микалина. Я прищурился, вновь почувствовав волну презрительного гнева. — Против. Ты останешься в замке. Она сердито взмахнула руками. — Прошу! Я яростно заторопился к своему коню. С этого "прошу" и началась вся эта цепочка милости. Ей словно отмены приказа не хватило, она умоляла спасти жизнь ублюдку из востока. Теперь ещё и просила разрешения навещать его. — Рассул! — Микалина разъярённо побежала следом за мной. — Выслушай меня! Я резко остановился, и повернувшись, с силой встряхнул её за плечи. Её голова моталась из стороны в сторону. Мне едва удалось сдержать весь скопившийся гнев. — Не надо, — прорычал я ей на ухо. — Снова начнёшь свою плачевную сказку про наших ещё неродившихся детей? Она медленно моргнула. — Я не собиралась говорить про это. — Больше это не сработает, — с ненавистью прохрипел я. Это не было истиной. Я неосознанно плясал под её дудку, и это меня злило. Один её взгляд рушил всю стену моей ярости. Мои люди начинали удивляться порывам моей ранее непривычной милости. Я терял себя. Свою сущность. Моя жестокость отступала назад, и это пугало. Кроме беспощадной маски у меня ничего не было. Лишь пустота. Если она отнимет и эту часть меня, то что же мне останется? Микалина удивила меня, когда поднялась на цыпочках, и поцеловала меня в губы. Обняла за шею, прильнув ко мне всем своим телом. Тепло, которое от неё исходило, согрело меня. Мягкий поцелуй. Ласка, которая стала для меня всем. — Я прошу тебя, Рассул. Мои брови нахмурились. Теперь я боролся сам с собой. Она затаила дыхание, глядя в мои глаза. — Прошу тебя... В её голосе безошибочно угадывались умоляющие нотки. Я знал, что ей достаточно лишь изменить голос и взгляд, и я тут же оказывался в её власти. Петля на моей шее затягивалась всё туже. Это был настоящий удар под дых. Микалина прижалась своим лбом к моему, овевая тёплым и сладким дыханием мои губы. Какое искусное притворство, святая. Каждый завидовал бы тебе. Но мой внутренний зверь послушно склонялся перед тобой. Я сомкнул свои ладони на изящной шее девушки, крепко сжав её. Микалина испуганно закашлялась, но увидев мой озлобленный взгляд, тут же замолкла. — Может, мне стоит убить тебя. — прорычал я, усиливая давление. Её лицо покраснело, но она молчала. Вся жизнь была другой до неё. Теперь всё адски менялось. Не этого я хотел, когда соглашался на предложение Вульфа. Я был уверен, что усмирю эту неугомонную девушку, изнасилую, если понадобится. Я приготовился играть с ней, терзать её, разрушать. А не становиться её рабом. Очень медленно я разжал руки, и она жадно втянула ртом воздух. Я обхватил её за щёки, прижимая к себе. Микалина дрожала, словно ошеломившись столь внезапным переменам в моих действиях. Мы молчали несколько мгновений. Затем я коротко кивнул, давая ей своё разрешение, и отпустил её. Оседлал коня, и послал его галопом к воротам замка. Кровь шумела в ушах, напоминая мне о желании, ярости, раздражении. Но сильнее всего было именно недоумение. МИКАЛИНА       Ной лежал на тюфяке, в прежней позе, на животе, глядя в потолок. Его ресницы дрожали, светло-серые глаза задумчиво метались из одного угла в другой. Он был в сознании. Я поскорее открыла ржавую дверцу, ворвалась внутрь. Не скрывая радостной улыбки, опустилась на пол. Ной повернул ко мне голову. Его лицо побледнело, став совсем восковым, под глазами появились тёмные тени. Он напоминал призрака, но всё же был жив. Облегчение наполнило меня светом изнутри. Я всё улыбалась, пытаясь подобрать искренние извинения. Облизнув сухие губы, принц прошептал: — Микалина… Я закивала, убирая упавшие пряди светлых волос с его лица. — Ты жив. Ной слабо усмехнулся. — Так было суждено… Он попытался приподняться на локтях, но я поспешно уложила его обратно. — Нет, нет! Лежи! Тебе нужно время, чтобы восстановиться. Ты уже ел? Принц кивнул. — Меня исправно кормят. Это ведь ваша заслуга? Я пожала плечами. — Всех пленных кормят. Ной приподнял голову. Посмотрел на меня удивительно проницательно и мудро. Он казался невероятно хрупким, но я видела внутреннюю силу в его серых глазах. Очень умных глазах. — Но не всех кормят такой едой, я знаю. Король в последнее время довольно милостив, но это не распространяется на всех поданных. Половина пленных – осуждены на смерть. Верно? Я медленно кивнула. — Верно. — И всё же, вам удалось спасти меня от казни. Как? Чувство вины вспыхнуло в моей груди. — Я… Мне жаль, что так получилось… Ной быстро поймал мою дрожащую руку. Поднёс её к своим губам. Потрясённая этим действием, я замерла. — Спасибо. Вы сохранили мне жизнь. Я обязательно отблагодарю вас за это. Когда настанет нужный час. — Нужный час? Он качнул головой. — Что со мной собираются делать, когда я вновь встану на ноги? Я хмуро задумалась. — Меч вам в руки Рассул не даст, это точно. Но отправить на полевые работы вполне способен. Вы ведь принц… Справитесь? Ной тихо засмеялся, продолжая сжимать мою руку в своих. У него были очень холодные пальцы. — Иначе и быть не может. На родине я грыз гранит науки. Я больше увлекаюсь астрономией, чем дипломатией. Отец всегда говорил, что из меня выйдет плохой король. Он улыбнулся. — А сам умер от рук предателей. Совсем не разбирался в людях. Восток дрожит от одного лишь упоминания имени Рассула. Его боятся, даже если и не знают в лицо. Он жесток и бездушен, но идеальный король. С вашим приходом, это королевство станет только в три раза мощнее. Полагаю, ваш муж претендует на мировое господство? Я слушала его почти с ужасом. Его холодный расчётливый тон внушал мне странное опасение. — У него получится, — продолжал Ной. — Рано или поздно он завоюет все земли. Язычники всё твердят, что за ним стоит сам дьявол. Но здесь всё проще: он невероятный стратегический гений. Рассул внушает всем страх. Его невозможно держать на коротком поводке. Так что… Либо его нужно уничтожить прямо сейчас, пока он не так силён и могуществен, либо смириться с тем, что мы все станем его рабами. Это самый верный итог всей кровавой бойни, которую он обычно устраивает. Он говорил очень быстро, спокойно, чётко излагая все факты: — Восток уже свержен, запад опасается нового сокрушающего удара, а север… Король уничтожит север первым, чтобы никто не помешал ему во время военного похода. У него большие планы. Но пока его не будет в замке, есть возможность нанести удар изнутри. Очень хорошая возможность. Будет глупо не воспользоваться ею. Кстати, ваш отец, король Вульф, находится в зоне большого риска. Я бы сказал, что вероятность его убийства на днях невероятно высока. Довольно опасно. Меня вдруг невероятно затошнило. — Зачем вы всё это мне говорите? Ной улыбнулся уголком рта. — Потому что Рассул свято верит в то, что вся власть у него. — Это так. — холодно ответила я. Он медленно отпустил мою руку. Затем закрыл свои глаза, поудобнее улегшись на подушке. И тихо, но торжественно заявил: — Нет. Реальная власть только у вас.

***

      Я не могла забыть наш разговор. Даже когда засыпала, а по утрам скакала по полям, эти слова никак не выходили из моей головы. Власть… Нужна ли она мне? Если править ради мира – то да. Но она меняет людей. Делает из них монстров. И… — Задумчивая какая, — насмешливо хмыкнул Рассул, рывком поднимая меня с пола. Я сидела перед камином, читая книгу. Теперь она со стуком упала на пол. Я упёрлась в грудь Рассула ладонями, вдыхая запах его тела. Сегодня от него пахло дымом, словно он подолгу сидел у костра. Сжигал что-нибудь. Или кого-нибудь. Он поднял меня за подбородок, заглядывая в самую душу. Его янтарные глаза настойчиво сверлили моё лицо. Как же хорошо, что он совсем не умеет читать мои мысли. Улыбка Рассула стала жестокой. — Я хочу тебя. Сейчас. От его вибрирующего шёпота у меня задрожали колени. Волосы на затылке встали дыбом. Я нервно облизнула губы. — Ты не устал? Уже несколько дней подряд он пропадал до самой ночи. Возвращался потным и окровавленным. Подолгу принимал ванну, иногда властно затащив и меня в горячую воду. Казалось, он планирует что-то масштабное, сложное. И теперь все его мысли были заняты лишь военными делами, а не мной. Рассул был неглупым человеком. И хотя похоть иногда и смертельно затмевала его разум, но всё же находясь в глубоких размышлениях — король не посягал на моё тело. Он хрипло засмеялся. — Устал. Поэтому и хочу тебя. Ты даришь мне не только удовольствие, но и силы. Я шумно сглотнула. Рассул поиграл с атласными ленточками моей сорочки, как обычно играется довольный кот с нитками. Он подхватил меня на руки, но не уложил на кровать. Лишь сжал мои бёдра. Я крепко обхватила его талию ногами. — Рас… — не позволив мне договорить, он яростно завладел моими губами. Его поцелуй становился всё более жёстким, наполненным плотским желанием, такой поражающей страстью, что кровь отхлынула от моего лица. Широкие ладони сжали мои ягодицы, и я приглушённо застонала в его рот. Моё тело охотно отозвалось на знакомую грубую ласку. Рассул рывком прижал меня к стене у камина. Блики огня играли на его угловатых скулах. Из-за красного танцующего пламени, стена была тёплой. Приятно шершавой на ощупь. Я выгнулась в пояснице, чувствуя его горячее каменное возбуждение на своём животе. Мои пальцы коснулись пуговиц его свободной чёрной рубашки. Такой же чёрной, как и его растрёпанные угольные волосы. Рассул жадно оторвался от моих губ, и приподнял свои руки. Я быстро избавила его от рубашки, прижимаясь ртом к его разгоряченной солёной коже. Провела губами по левому плечу, напряжённым до предела мышцам, выпирающему кадыку. Он дышал так тяжело и хрипло, словно у него заложило горло. Его пальцы прокрались в боковые разрезы моей сорочки. Под тонкой тканью я была совершенно обнажённая. Из моей груди вырвался глухой крик, когда он трепетно погладил мои бёдра. Его глаза удовлетворительно потемнели, поняв, что я нуждаюсь в нём так же сильно, как и он во мне. Вновь тело меня предавало. Рассул доводил меня до высшего пика наслаждения одними лишь выпадами своих бёдер, но в этот раз был настроен на большее. Я вцепилась в его шею ногтями, когда он быстро понёс меня к своему рабочему столу. Рывком сбросил с поверхности несколько карт и груду камней. Раздался звонкий треск и шуршание. Он уложил меня на стол, и холод дерева словно обжёг мне спину. Я схватилась за края дубового стола, высоко подняв руки. Рассул вынул из сапога свой кинжал. Одним взмахом разрезал ткань моей золотистой сорочки. Не изменяет себе и в этом. Он коснулся лезвием моей груди. Обвёл кружком затвердевший сосок. Провёл острием вниз, царапая мою кожу. Я затаила дыхание, резко вздрагивая каждый раз, когда появлялась тень боли. След от кинжала оставлял горящие красные полосы. Холодное лезвие коснулось моих бёдер. Прошло по коленям. Икрам. И лодыжкам. Рассул закинул мою левую ногу на своё плечо. Бросил нож в сторону, и прильнул губами к моей лодыжке. Его горячие губы медленно прошлись по тем самым следам, оставленным кинжалом. Первоначальной точкой была моя грудь. Но он миновал горящую кожу на моих ключицах. Вновь сполз вниз, оставляя жадные и властные поцелуи на моём животе. Я дрожала от желания. Рассул широко развёл мои ноги. Провёл кончиком носа по внутренней стороне моих бёдер. Опустился на колени. Я почти задохнулась, когда его горячий и влажный язык оказался внутри меня. Мой взгляд был устремлен на каменный потолок, но зрение расплывалось. Воздух превратился в жидкий туман. Я оказалась полностью подавленной под его жадными губами, голодным ртом, неутомимой мукой его длинных пальцев. Мне вдруг показалось, что ещё чуть-чуть, и я точно сойду с ума. Я была почти близка к безумию, но сейчас это теряло своё особое значение. На фоне его требовательных ласк испарилась и трезвость ума. Он двигал языком в плавном темпе. Каждый раз, когда уничтожающий взрыв был близок, Рассул отдалялся назад. Мне приходилось сгибать колени, чтобы не застонать от разочарования. Но он вновь возвращался, и вновь растягивал моё наслаждение. Надолго. Так долго, что сил уже не осталось. Мне хотелось только одного: чтобы его губы навсегда остались между моих ног. Я оказалась сломлена, раздроблена, уничтожена. И восстать вновь из мира мёртвых было так же потрясающе, как и погибнуть. Пот тёк по моей спине и шее. Рассул поднялся с колен, пальцем вытер прозрачную каплю со своей нижней губы, и взглянув на неё, мрачно улыбнулся. Дразняще облизнул подушечку этого пальца. Его глаза сверкали огненными пятнами. Если власть имела бы физическую оболочку, то это был бы Рассул. Он схватил меня за горло, рывком поднял с поверхности стола. Мой взор был затуманен, тело ещё дрожало от сладострастного экстаза. Рассул надавил на мои плечи, усадив на колени перед собой. Я оперлась ладонями на его бёдра, чтобы не упасть. Его пальцы приподняли меня за подбородок, погладили мои спутанные волосы. Я без слов поняла его немой приказ. Мои пальцы спустили вниз кожаные штаны. Сердце подпрыгнуло при виде его возбуждения. Видеть его с такого близкого расстояния было невыносимо пугающе. Я и представить не могла, что позволю кому-нибудь опустить меня на колени, не говоря уже о том, чтобы взять его в рот. Рассул погрузил свои пальцы в мои волосы, подтолкнул ближе. Душистый аромат мыла и слабый запах крови коснулся моего тонкого обоняния. Его власть и желание проявлялись в каждом нетерпеливом движении. Он издал стон, когда мои губы коснулись его горячей кожи. Я позволила ему завладеть моим ртом. Позволила не многое, а всё. Не было и ничтожного клочка моего тела, где не побывали его губы. А теперь и я сама клеймила его тело. Я обвила руками его бёдра, прижимаясь к нему ещё ближе. Красный опасный свет огня играл на его стальных мускулах. Рассул удерживал меня на месте, когда начал двигаться мне навстречу. Его дыхание замедлилось, тело напряглось. Он поглаживал мою щеку, жадно глядя на меня. Если бы его взгляд мог превратить меня в кучку пепла, то это случилось бы прямо сейчас. Я подняла к нему глаза, и он содрогнулся от толчков удовольствия. Наши взгляды скрестились, превратившись в борьбу янтарных и сапфирных огней. Рассул подхватил меня за подмышки, приказывая подняться на ноги. Я встала, убирая с лица непокорные влажные прядки. Он опустился на стол, дёрнул меня к себе. Поцелуем задел моё ушко, и я затрепетала. Его глубокий шёпот словно бы коснулся моей сердцевины: — Мой путь к вечному блаженству. Я растерянно заморгала, всё ещё изумляясь внезапным вспышкам его нежности после грубости. Он всегда чередовал их. Боль и наслаждение, ласка и необузданность. Его руки обхватили меня за бёдра, резко усадили на себя. Я тихо вскрикнула, затем ахнула, схватившись за его шею. Пылающее проникновение распалило все мои внутренние органы. Я тянулась словно податливый воск, пока он насаживал меня на себя. Рассул прижался своим лбом к моему, глядя вниз, на столкновение наших тел. Мои несдержанные стоны заполнили наши покои. Я качалась под его ритм, двигалась, горячо встречая его. Его близость странным образом успокаивала меня точно так же, как и пугала. Рассул схватил меня за горло, врезаясь в меня яростно, почти причиняя жалящую боль. Он нуждался в большем, требовал большего, и моё тело пыталось собрать все крупицы податливости, и подарить их ему. Каждый толчок проникал глубже, задевая ту самую струнку, от которой я тряслась. Животные толчки сводили меня с ума. Чувство времени было потеряно. Мы словно застряли в другом мире, в другом месте. Капельки пота блестели на его лице. Рассул горячо целовал мою шею, когда мои глаза расширились, а тело вздрогнуло несколько раз. Волна пронеслась под кожей. Бушующая волна эйфории. Кожа на бёдрах пульсировала. Он умело держал себя под контролем, наблюдая, как я разрываюсь на части, тяжело дыша. А затем и он резко замер, издав низкое рычание прямо в мои губы. Моя кожа вся горела. Он всё ещё был во мне. Глубоко. И сжигал меня изнутри. Я обессиленно повисла на его руках. Закрыла глаза, пытаясь восстановить шумное дыхание. Удалось не сразу. Но когда я вновь распахнула веки, то поняла, что уже лежу на кровати, на груди Рассула. Его пальцы блуждали по моей спине, задевая позвонки. Я приподняла голову, поймала его горящий и довольный взгляд. Он оказался прав. Если наше слияние и отбирало у меня все силы, то Рассулу они словно дарились.

***

      Моё тело трещало, словно рубленое дерево под ударами безжалостного топора. Я схватилась за голову, и медленно поднялась с постели. Рассула в покоях не было, но на столе уже стоял готовый завтрак. Его тарелка и кубок были нетронуты. Так он не завтракал без меня? Я наскоро оделась, и собрав лентой волосы на затылке, быстро вылетела из покоев. В коридоре не было по привычному тихо. Все слуги жутко шумели. Мне не удалось понять причину их криков и возгласов. Но во дворе замка творился настоящий ад. Я вышла на террасу, и почувствовала, как же больно сжалось моё сердце. На месте, где обычно толпились пленные, которые тащили бочки и мешки в кладовую замка, теперь возвысилась маленькая гора из трупов. Запах мертвечины стоял невыносимый. Даже глаза заслезились. Я прижала рукав к носу, ища взглядом Рассула. Но поиск не увенчался успехом. Более того, я увидела то, что уничтожило меня за одно лишь мгновение. У самых ворот, на земле, в грязной и кровавой пыли, лежало тело, растерзанное мечами и стрелами. Ной был прав. Моего отца убили.