Семь смертей и одна жизнь Темного лорда

Албания, июль 1994 Боли не было. Сириус сказал правду. В последний миг перед зеленой вспышкой она зажмурилась и сейчас осторожно прислушивалась к ощущениям. Затем с опаской приоткрыла глаза. С губ сорвался невнятный удивленный звук. Лес. Густой, плотный, с тесно переплетенными кронами. Сумерки уже сгустились, и в плотных тенях Генри видела не слишком много, но ее родных здесь точно не было. Почему? И где это — здесь? — Генри Поттер? Ее словно выморозило изнутри. Крепче стиснув Старшую палочку — Генри не задалась вопросом, откуда та взялась в ее руке, — она повернулась. Голос Волдеморта принадлежал тонкокостному существу небольшого роста, каким Поттер последний раз видела Темного лорда перед обрядом воскрешения на кладбище. «Невозможно! — подумала Генри отчаянно. — Почему снова!..» — Сама судьба привела тебя ко мне, девчонка! — сказал Волдеморт. Она подняла палочку, не зная, что планирует делать. Обернулась на шум: из-за деревьев показались Питер Петтигрю и незнакомая волшебница оглушенно-растерянного вида. — Поймай ее! Петтигрю направил на нее палочку. Генри успела первой. — Петрификус Тоталус! Вспышка, падение. Женщина моргнула, повела головой с очумелым видом, вдруг завизжала и бросилась на утек. Стоило стихнуть ее шагам, воцарилась тишина. Генри перевела взгляд на Волдеморта. Тот казался, насколько его лицо было способно выражать эмоции, раздосадованным. Он зашипел, а у нее по спине побежали мурашки. Значит, так звучал парселтанг для других людей? Какое пронзительное, неприятное сочетание звуков! Шелест приминаемой травы Генри услышала чудом. И не то что различила — едва уловила отблеск чешуи. В следующий миг Нагайна бросилась. — Эванеско! — рявкнула Генри, задохнувшись от страха и всплеска адреналина. Тварь осыпалась пеплом прямо в прыжке. — Тебе меня не одолеть, — заговорил Волдеморт после паузы. Теперь в его голосе зазвучали неровные нотки. — Я дальше многих шагнул на пути бессмертия. Это тело — лишь сосуд, а мой дух… Генри глянула на него безумными глазами. — Авада Кедавра!