Семь смертей и одна жизнь Темного лорда

Это была детская. Небольшая уютная комната с кроваткой-качалкой, в которой спала темноволосая малышка. Дом, очевидно, принадлежал семье волшебников: люлька раскачивалась сама по себе. Бездумно оглядевшись, Генри вышла в открытую дверь и оказалась у лестницы. Внизу негромко играло радио, лилась вода и тонко звенела посуда. – Ты слышал? – спросил приятный женский голос с беспокойством. – Что? – ответил мужской. – Шум наверху. Пойду проверю Этти. – Да брось, Лили, она спит, – запротестовал мужчина, но собеседница уже покинула кухню и оказалась у подножия лестницы. Увидела Генри и страшно побледнела. – Джеймс! – закричала, хватаясь за палочку. Генри отбила пару заклинаний автоматически, не задумываясь над своими действиями. Она потерялась в происходящем. Смерть от руки Волдеморта, и он же в уродливом теле. Теперь – ребенок наверху и молодая пара с именами и внешностью ее родителей. Слаженно работающая в паре и весьма умело атакующая. Если бы не палочка, с мощью которой щитовые чары выходили необычайно сильные, ее оборону бы уже сломили. Впрочем, Генри не пыталась нападать в ответ. – Кто вы? – напористо спросил мужчина спустя минуту бессмысленного боя, по-прежнему держа ее на прицеле, но пока бездействуя. – Как вы попали в наш дом и что вам нужно? – Это Годрикова впадина? – медленно, почему-то хрипло уточнила Генри. – Да, – ответили ей с небольшой задержкой. – Какое сегодня число? На этот раз молчание затянулось. Волшебники быстро переглянулись, одинаково настороженные и готовые сражаться. – Тридцать первое октября, – напряженно произнесла женщина. Генри болезненно скривилась. – Восемьдесят первый, не так ли? Они снова обменялись взглядами. Но вместо того, чтобы посчитать ее сумасшедшей, Лили спросила: – Вы использовали хроноворот? Генри склонила голову, словно соглашаясь. На деле она ровным счетом ничего не понимала. Было ли это действительно прошлым? Была ли девочка наверху ею самой? Как там… – Как вы назвали ребенка? Этти? – Генриетта, – сказала Лили намного агрессивнее и угрожающе подняла палочку. – Какое вам дело до нашей дочери? Этти, надо же. А к ней прилипло Генри. Она не знала, что побудило родителей дать ей такое имя, и гадала, как они сами планировали его сокращать. – Странное имя, – всё же произнесла она. – Почти мужское. – Мы назвали ее так в честь Генри Поттера, моего деда, – пояснил Джеймс. – Он был человеком выдающейся смелости. Генри невесело улыбнулась. – Вот как… Часы пробили девять, от первого удара она вздрогнула. И опомнилась. – Он придет за вами, – сказала жестко. – Сегодня. Совсем скоро. Петтигрю предал вас и раскрыл ему тайну этого дома. Оба изменились в лицах. Лили испуганно посмотрела наверх, где продолжала невинно посапывать девочка-которая-должна-выжить. Джеймс сжал челюсть, гневно сверкая глазами. – С чего нам тебе верить? Кто ты? Генри всю жизнь говорили, что у нее глаза матери и черты отца. Затянувшаяся игра в прятки с пожирателями внесла свои коррективы: она похудела, обзавелась синяками под глазами и мертвым взглядом, отрезала волосы до мальчишеской стрижки и избавилась от очков в пользу линз. Неудивительно, что они не заподозрили в семнадцатилетнем изможденном подростке свою дочь. Тем более хроновороты из тех, что не хранились в министерстве, перемещали на часы, не годы назад. – Союзник, – сказала она. – Член Ордена Феникса. – И добавила: – Меня сюда отправил Дамблдор. Они снова общались невербально, угадывая мысли друг друга. Несмотря на весь сюрреализм ситуации, Генри было приятно увидеть, какое взаимопонимание царило между ее родителями. Или кем-то, напоминающим их. – Дамблдор не предупреждал нас о визите, – подытожил супружеский диалог Джеймс. – И если, как ты говоришь, Питер предал нас, ты можешь быть последовательницей Волдеморта. Генри сжала челюсть. По милости Темного лорда она пережила все худшие события в жизни, от потери родителей до собственной смерти. Обвинять ее в пособничестве было всё равно что обесценивать то, чем она и ее близкие пожертвовали для победы в войне. – Не смей даже предполагать подобное, – проскрежетала Генри, впиваясь в палочку. – Волдеморт – мой враг. Был, есть и будет. Оба вмиг расслабились, будто она взяла их под империус. На недоуменный взгляд отреагировал Джеймс: – Никто из пожирателей не посмел бы произнести его имя, – объяснил он. – Мы верим тебе. – Я проверю Этти, – сказала Лили и бесстрашно поднялась наверх. Проходя мимо Генри, она задержала взгляд, но так же рискованно подставила спину. Генри обескураженно посмотрела на Джеймса. – Она смелая, – понял тот немой вопрос. И с той же гордостью добавил: – Истинная гриффиндорка. В глазах запекло. Генри моргнула раз-другой, отгоняя непрошенные слезы. Она старалась не думать о том, что, возможно, каким-то образом переместилась в прошлое и исполнила давнюю мечту: увидела родителей живыми и здоровыми. По здравым размышлениям это было невозможно: Волдеморт наверняка убил ее, а всё происходящее – растянувшаяся фантазия угасающего сознания. Или своеобразная загробная жизнь, в которую Поттер никогда не верила. – Значит, он собирается напасть? – серьезно спросил Джеймс. – Ты уверена? – Да, – выдавила Генри. – Он придет за вашей дочерью. Вам понадобится помощь. – Позову Бродягу и Лунатика, – пробормотал Джеймс, росчерком палочки призывая Патронус. Генри снова почувствовала ком в горле при виде серебристого оленя. И не удержалась. – Экспекто Патронум, – прошептала она, вспоминая, как впервые взяла Воскрешающий камень и увидела вокруг всех, кого она потеряла. Всех, кто был рядом с ней в последней битве. Ее патронус еще никогда не выглядел столь величественно и осязаемо. Прогарцевав по холлу, он остановился рядом и стукнул копытом, ожидая сообщение. Ветвистые рога заканчивались высоко над ее головой. – Дамблдору, – сдавленно произнесла она. – На дом Поттеров планируется нападение. Волдеморт лично придет за ребенком из пророчества. Поспешите. Когда она закончила и олень исчез за стеной, Джеймс смотрел на нее со странной смесью из осознания, неверия и подозрения. Генри отвела глаза, почти жалея о своей провокации, и увидела наверху Лили с ребенком на руках. В отличие от мужа в ее взгляде была бездна понимания, от которого хотелось убежать. Но Генри не шевельнулась, даже когда Лили вплотную приблизилась к ней и всмотрелась пытливо. – У тебя мои глаза, – сказала она неожиданно ласково. Улыбнулась Джеймсу. – И твой упрямый подбородок. – Это невозможно, – произнес Джеймс без особой уверенности. – Столько лет… Малышка Этти завозилась, недовольно засопела. Генри отступила, иррационально не желая смотреть на ребенка, которым, возможно, была она сама. – Ты расскажешь нам? – спросил Джеймс, когда она оказалась буквально в полушаге. Генри поймала себя на том, что изучает его подбородок, и заставила себя встряхнуться. – Нет. Не думаю, что это необходимо, – с неохотой сказала она. Поттеры точно не хотели бы узнать, что умрут сегодня. Тем более они и так подозревали, к чему приведет появление Волдеморта. Неловкую тишину разбил стук в дверь. Генри дернулась, Джеймс подняла палочку. Лили достала свою, второй рукой удерживая малышку. – Сохатый, это я, – нетерпеливо прокричали по ту сторону. – Что у вас стряслось? У Генри засосало под ложечкой. Она узнала голос. Сердце забилось чаще от мысли, что она снова увидит крестного. – Лунатик тоже здесь, – продолжил Сириус. – Эй, вы дома вообще? Джеймс заулыбался и направился к двери. Генри наблюдала за ним, затаив дыхание. Трое Мародеров вместе – она словно оказалась в сказочном сне. И успела лишь нахмуриться, услышав неясный звук снаружи, когда Джеймс открыл. Она видела, как радостное предвкушение на его лице уступило место ужасу, как взлетела палочка и как зеленый луч поразил его в грудь. Позади сдавленно ахнула Лили. Генри встала перед ней, без страха глядя на входящую в дом высокую фигуру в мантии. Он выглядел ровно так, как в воспоминании Дамблдора о попытке вернуться в школу: еще не утративший человеческий облик, но словно восковый и неестественно бледный. Радужка была красной, зрачок – пока круглым, но и это сочетание внушало не то ужас, не то отвращение. – Отдайте мне ребенка, – произнес он вкрадчиво. – И никто не пострадает. – Скажи это Джеймсу, – холодно сказала Генри, кивком указывая на тело, через которое Волдеморт небрежно перешагнул. Темный лорд не смутился. – В этом ненужном противостоянии обе стороны несут потери, – согласился он с искусным сочувствием. – Я сожалею о напрасно пролитой волшебной крови. И прошу: не сопротивляйтесь. Просто дайте мне то, чего я хочу. – Ты поверил в пророчество шарлатанки, – с презрением произнесла Поттер, ловя искорки ярости в его взгляде. – И собираешься убить годовалого ребенка. Вот тебе еще одно пророчество: все твои крестражи будут уничтожены и сам ты – убит только потому, что пришел сюда сегодня. Он больше не сомневался, поднял палочку, но и Генри с ненавистью выдохнула: – Авада Кедавра!..