Интернат

Я была в своём роде депрессии. Даже есть отказалась после случившегося. Инна всё «угрожала» позвать Ирину Петрову и даже за ней пошла, но как после выяснилось, женщина сказала, что ей некогда. А девчонкам я ничего не рассказала. — Катя, — Инна продолжала стоять над душой. — Пойдёшь на обед или тебе еду сюда принести? Продолжаю молчать. Мне всё равно. Даже если она принесет его сюда, я всё равно не притронусь к тарелке. — Может ещё раз попробуем Ирину Петровну позвать? — Предложила Аля. Без понятия, где она до этого была, да и всё равно теперь. — Она с тобой что-то сделала? — Скорее всего да. Ты посмотри в каком она состоянии. Едва не падала с ног, когда её Прусакова притащила сюда. Кать, мы все через это проходим. Ты привыкнешь. Мы уже давно все привыкли. Все ушли обедать, а я продолжила лежать и думать. Надо отсюда выбираться. И я сделаю всё возможное, чтоб выбраться. Но для начала надо напакостить этой Ире. Обед давно закончился, но никто в комнате так и не появился. Гуляют что ли? Слышу, как открывается дверь и стук каблуков. Тут же вся сжимаюсь, прекрасно понимая кто именно это. Шаги останавливаются у моей кровати. Кровать тут же продавливается под чужим весом, и я тяжело вздыхаю. Её рука опускается мне на плечо, и я вздрагиваю, хотя этого и стоило ожидать. Удивительно, как её рука на автомате мне в трусы не залезла. — Катя, — похоже, она впервые за всё время назвала меня по имени. — Иди поешь. Голодовки нам не к чему. Молчу. Вообще с ней не хочу разговаривать. Пошла она в задницу. — Твоя импульсивность когда-нибудь тебя погубит, — рука с моего плеча переходит на голову, и она просто начинает меня гладить по волосам. — Так что вставай иначе нам придется с тобой ещё «пообщаться». Пытаюсь себя контролировать и просто закрываю глаза. Слышу, как она ухмыляется и прям чувствую, что она наклонилась к моему лицу. — Красавица моя, — убирает волосы с моего лица и целует меня в щеку. — Ты такая маленькая. Такая беспомощная и слабая. — Я не слабая! — Просто бесит. Только я повернулась к ней, как она начала покрывать поцелуями моё лицо. Она крепко сжала мои руки и начала спускаться с лица на шею. — Отпустите! — И она впилась мне в губы. Язык как-то слишком быстро оказался у меня во рту и меня чуть не вырвало. Крепко зажмуриваюсь, чувствуя её прищуренный взгляд на себе. Слышу её тяжелое дыхание. Боюсь открыть глаза. А её язык ласкает мой, она даже посасывала мою нижнюю губу. Поцелуй длился достаточно долго и как же я была рада, когда он закончился. Она оторвала свои губы от моих и похотливо их облизала. — Иди поешь, — она наконец-то выпустила мои руки, и мило улыбаясь, вышла из комнаты. Я же, вытерев рот рукой задумалась, а не пойти ли мне и прополоскать рот. Желательно антисептиком. Потом в комнате появился народ. Все они что-то жарко обсуждали. Хорошо что на меня никто не обращал внимание. Живот болел от голода, но я всё равно продолжала лежать на кровати бревном. — Отбой! — Наконец-то. Осталось совсем немного. — Кать, — слышу голос Али. — Я конечно понимаю, что ты в депрессии, но может переоденешься? Ничего ей не отвечаю, но рюкзак я не распаковывала, как чувствовала. Свет в комнате погас и все легли спать. Я всё выжидала, не зная, придет ли этой ночью Прусакова или нет. Смотрю на свою «Электронику» и тихо встаю, вытащив рюкзак из-под кровати. Два ночи. Надеюсь, что все спят. Выхожу из комнаты в тёмный коридор, и тихо закрыв за собой дверь, быстро иду в сторону главного корпуса. Я отомщу этой стерве и не важно, что сейчас я просто просру часы на собственное спасение, ну хоть пакость ей устрою. Удача была на моей стороне. Я без особых препятствий добралась до кабинета Прусаковой, и вытащив из кармашка рюкзака пилку и проволоку, принялась взламывать замок её двери. Это мне удаётся за три минуты. Ну что тут говорить? С моим образом жизни, мне уметь взламывать замки было жизненно необходимо. Как же хорошо, что все спять в другом корпусе. Значит можно пошуметь. Поэтому я спокойно вхожу включаю свет и насрать что поймают. Уже не страшно. Иду к её столу и вижу кошелек. Я понимаю, что быть крысой плохо, но руки сами собой тянутся и берут его. Открыв его, смотрю на триста рублей. Немаленькая сумма. И как-то так получилось, что эти деньги оказались у меня в заднем кармане джинсов. Даже не знаю с чего начать, поэтому просто беру и роняю кресло этой суки. Я бы и стол перевернула, но сил не было. Открываю шкаф, выкидываю из него папки и какие-то книги. Я бы ещё и обоссала тут всё, но нет. Решаю проверить, что у неё в столе. Верхний ящик под замком, я его вскрываю за тридцать секунд. Ничего интересного там я не нашла, как и в других. И тут мой взгляд падает на соседний шкаф. Он закрытый, даже не видно, что там внутри. Поэтому я взламываю его с ещё большим рвением, Открыв его, чувствую легкий ветерок. То, что предстало перед моим взором, смогло принести мне удовольствие. Кастет, нож, пачка сигарет «Ява», заточка и многое другое. Тут же хватаю нож. Он ещё и охотничий. Подхожу к столу этой стервы, нацарапываю: «Сука». И со всей силы бью ножом по столу. Быстро, не оглядываясь, покидаю кабинет и иду к запасному выходу. Его я приметила ещё до того момента с Прусаковой. Дверь закрыта только шпингалетом. Открываю её без труда, выхожу на улицу и бегу к воротам. В ушах стучит, а я еле живая от страха. Если меня поймают, то даже не знаю, что со мной будет после. Перекидываю рюкзак через забор и легко через него перемахиваю. Приземлившись на ноги, хватаю рюкзак за лямку и топаю в сторону остановки. Конечно, автобусы больше не ходят, да и пошло оно всё нахер. На остановке я слегка отдыхаю и сев на скамейку начинаю, обдумывать дальнейшие планы. Рука лезет в задний карман, я нащупываю три сотки. Почему бы и не бухнуть? Тем более, я знаю тут один круглосуточный магазин, в котором мне легко могут продать всё, что угодно. Этот район я особо и не знаю, но думаю, что за полтинник на доехать куда надо смогу. И я решила поймать машину. Идя по тротуару вижу, такси с зеленым огоньком и тут же иду туда. Назвав таксисту адрес, я сажусь на заднее сидение и просто смотрю в окно, гадая как скоро обнаружится моя пропажа. Жаль конечно, что я не увижу лицо Иры в тот момент, когда она войдёт в свой кабинет. Думаю, что она сразу поймёт кто напакостил. И пусть. — Здрасте, Рашит, мне «Балтику 3», восемь бутылок. Давно знакомый мне продавец тут же протягивает мне бутылки с пивом, заботливо убрав их в пакет. Они неприятно звенят, ну и насрать. Прохожу во дворы и сев на скамейку, начинаю выпивать одну за другой бутылку пива. Где после первой без закуски, я уже стала чувствовать лёгкое опьянение. А потом мне начинает хотеться в туалет, да и пиво перестаёт лесть дальше. — Бля! — В памяти на пьяную голову стало вспоминаться одно говно. — Какая же она сука. Слышу шаги за спиной, но не оборачиваюсь. А шаги приближаются и останавливаются за моей спиной. — Сержант Колесников, — раздаётся звонкий официальный голос, и я сразу же понимаю, что попала. — Ваши документы. Сидя в «обезьяннике», я почувствовала какую-то ностальгию. Я уже тут сидела, так что даже не страшно. Но то, что меня сейчас беспокоят «вертолеты», и я даже сидеть не в состоянии, отвратительно. Просто валяюсь на скамейке, чувствуя что вот-вот блевану. Так плохо. Плюю на пол не в силах проглотить слюну. Вообще плохо что-либо помню, кроме того, что машину менту я вроде как да облевала. Закрываю глаза, даже вроде как засыпаю, но потом меня кто-то хватает и сажает на скамейке. Открываю глаза, а вокруг всё плывет. Даже не понимаю, кто тут. Но я настолько пьяна, что мне даже насрать, что со мной будет. — Ну и нажралась, — вроде бы это Ира. Я не понимаю. Меня вдруг дёргает, и я блюю на пол. — Илья, хватай её и пошли. Меня рывком ставят на ноги. — Страхова, ты идти можешь? — Мужской голос и, наверное, это Илья. — Посмотри на неё, — кто-то хватает меня за челюсть. — Она не в состоянии. Бери на руки и пошли. Меня поднимают и несут. Закрываю глаза и, кажется, засыпаю. Но просыпаюсь, когда меня укладывают в кровать. Вот только обстановку совсем не узнаю. — Вы уверены? — Шепчутся голоса надо мной. — Может всё же в комнату к девчонкам? — Чтоб они видели в каком она состоянии? Нет уж, пусть лучше проспится у меня. Илья, свободен. Вроде как хлопнула дверь, а потом с меня стали раздевать. — Чтоб ты знала, — она до боли впилась пальцами мне в челюсть. — Я прекрасно поняла, что это ты устроила тот беспорядок в моём кабинете. Ещё и обокрала меня. А я и говорить не способна. Мне слишком плохо. — Проспись, — она ушла, заперев дверь и меня прям вырубило. Несколько раз я просыпалась, не понимала где нахожусь и засыпала снова. А потом проснулась окончательно, когда за окном уже были сумерки. Голова раскалывалась, а во рту стоял такой сушняк, что я просто не знала куда от него деться. Плохо помню что было, ну и ладно. Раз не помню, то этого и не было. Откинув одеяло, понимаю, что я лежу в одном нижнем белье. Вся моя одежда аккуратно сложена на стуле рядом. — Долго же ты спала, — вздрагиваю от этого голоса и тут же сталкиваю со взглядом Прусаковой. Женщина стояла у окна и курила только лишь, поглядывая на меня. — Выпей. Она потушила окурок в пепельнице и протянула мне стакан с ярко-желтым содержимым. — От головы помочь должно хорошо. Беру стакан, чувствуя какой же он прохладный, и делаю глоток. Слегка кисло, но нормально. — Сейчас ты встанешь, оденешься и пойдёшь наводить порядок в моём кабинете. Всё ясно? — А если нет? — Бросаю ей вызов. Пусть знает, что я её не боюсь и что меня не сломить. — То, что тогда? — Ребёнок мой, ты даже не представляешь, против кого пытаешься бунтовать. Я твой воспитатель, который от и до изучил твоё личное дело. Я знаю тебя со всех сторон, и знаю, чего ты стоишь, и как тебя сломать. Так что не вякай, иначе хуже будет здесь только тебе. И я опять решила напасть на неё. Тогда может она была готова к моему нападению, не то что сейчас. Вот только что тогда что сейчас она с лёгкостью поймала мои руки и дёрнула на себя. Стоять полуголой в объятиях моего воспитателя не входило в мои планы, и я решила укусить её, а если не получится, то пнуть. Правда укусить её так и не получилось. А пнуть я смогла, но очень слабо и меня решили успокоить. Прусакова грубо оттолкнула меня от себя, и пошатнувшись, я упала на пол. Но и опомниться не успела, как Ирина подскочила ко мне и отвесила звонкую пощечину. — Успокойся немедленно, — строго сказала она, схватив меня за руку и рывком поставив на ноги. — Что-то в твоём личном деле не было сказано, что ты любишь нападать на воспитателей. У меня словно мозг перевернулся. Так плохо от её пощечины стало, что меня замутило. — Тебя наказали так, переведя в этот детский дом. И я стала твоим воспитателей, чтобы выбить из тебя всю ту дурь, которая так мешает тебе спокойно жить. Так что если ещё хоть раз что-то подобное повторится, то я прибегну к крайним мерам. И тут я плюю ей в лицо. Просто рефлекторно. И я ни о чём не жалею. Она это заслужила и не важно, какое дальше будет наказание. — Ну «молодец», — достаёт платок и вытирает лицо. — Вижу, что с чувством самосохранения у тебя совсем беда. И она так на меня посмотрела, что мне стало страшно. В этом взгляде не было ненависти, но было что-то такое, от чего бросало в дрожь. — Я не люблю заниматься насилием, но похоже, тут нет другого варианта, — и смотрит на меня с этой ложной жалость, будто и не хотела ничего подобного со мной вытворять. — Но видит бог, ты сама напросилась. И она потянув руку к подоконнику что-то схватила. И только при близком расстоянии я поняла, что это ремень. Бегу к двери и дёргаю за ручку, но она закрытая, а эта сраная Ира приближается. Первый удар прилетает мне по спине. Прогнувшись я закричала и тут же получила по лицу. Она просто избивала меня ремнём. Ей было плевать по каким частям тела им меня бить. Но она определённо действовала хладнокровно. Я не заметила в ней никакой вспышки ярости и секундной потери себя, как обычно бывало у меня. она прекрасно понимала, когда нужно остановиться. И она остановилась, когда я уже валялась на полу, просто прикрывала голову руками и вся тряслась от боли. — Сука! — Закричала я. — Ненавижу! И ещё удар ремнем по лицу. — Успокоилась или продолжим? — Она выкидывает ремень и схватив меня начинает тащить к своей кровати. — Отпусти, — простонала я чувствуя что сил уже просто нет. Да и зачем я вообще купила пива? Лучше бы сходила в кино. — Ты пойми меня правильно, Страхова, — она уложила меня обратно на кровать. — Я ведь люблю детей. Поэтому тут и работаю. Убери руки от лица. А мне даже больно шевелиться. Я просто лежу на её кровати и прячу лицо руками. — Сейчас я не стану тебя бить, — она аккуратно сжала мои запястья и убрала их от лица. — Просто будь послушной и жить тебе будет куда проще. Секунду мы смотрели друг на друга, а потом она просто наклонилась и поцеловала меня в губы. У меня уже и сил не было отбиваться и я решила потерпеть. Вот сейчас всё закончит и я наконец-то свалю от неё. Дёргаю ногами почувствовав, как с меня стали стягивать трусы. — Не надо, — хриплым перепуганным голосом говорю ей. — Пожалуйста. — Всё хорошо, — она всё же да стянула их с меня и кинула на пол. — Тебе понравится. Я умею делать девочкам приятно.