Между нами

      Чжань умел быть тихим, научился с детства. Наверное, это получалось у него лучше всего. Он молчал, если просили не рассказывать, едва слышно проклинал судьбу, закрывая уши от криков соседей, шептал молитвы непонятно кому, когда Чжочэн убежал из дома. Проглатывал всхлипы, сдерживая слёзы.       Хотя раньше это казалось легче.       Пальцы нервно теребили край одеяла. Спёртый воздух не позволял вздохнуть полной грудью, но его было достаточно, чтобы Чжань оставался в уютном мраке. Только здесь Чжаню было не страшно, что кто-то увидит его таким.       Слабым.       Глаза больно щипало, слёзы продолжали течь безостановочным потоком. Он не мог остановить вырывающиеся стоны, и быстро зажал рот руками: ему надо оставаться тихим. Сдавленные звуки не покидали пределов комнаты, как и жалость к себе должна была остаться в этих четырёх стенах. По крайней мере, так верил Чжань.       Как только плечи перестало трясти, он провёл ладонями по щекам, но лишь размазал горячие капли. Чжань даже не обратил внимания, что руки мокрые. Было что-то приятное в том, как на коже оставался тёплый след, будто кто-то рядом, будто кто-то согревал. Но Чжань знал, что человек, о чьих грубых ладонях он подумал в первую очередь, не хотел касаться его. А если и хотел, то в другом смысле.       «Хотя даже в этом ты себе льстишь»       Чжань зажмурился до искр в глазах, но перед лицом всё равно стоял тот коридор и человек с ледяным взглядом.        «Какой же ты глупый, Сяо Чжань. Пока ты думал, что делать, твоё решение заранее было обесценено. Другие всего-навсего захотели с тобой поиграть»       Просто его начальнику стало скучно. Богатый парень, к которому так и липли девчонки, замыслил маленький эксперимент? Чжань чувствовал себя лабораторной крысой, с чьей помощью выявляли побочные эффекты от сыворотки «Ван Ибо». И он успешно помог определить одну из них: привыкание.       «А может, зависимость»       На месте прожигающего огня в груди постепенно образовывалась пустота, совсем как после пожара. Остатки эмоций отдавались тлеющими угольками в глазах, пока в голову возвращался холодный рассудок. Чжань устало зарылся носом в подушку, закрывая глаза.       Прокручивая последние недели в памяти, он всё больше думал об их разговоре. Ибо не позволял к себе прикоснуться – ему было противно, это очевидно. Ибо не смотрел на него – конечно, ведь Чжань как ходячее напоминание о том, что следовало забыть. Ибо не разговаривал с ним – а зачем тратить силы на человека, которым просто пользуешься в удобное время? Тем более, что он…       «…вроде как, не против»       По позвонкам пробежала противная дрожь. Выходит, всё, что Чжань себе надумал, действительно оставалось только фантазиями, а засосы на шее и укусы губ – лишь метка собственничества, чтобы потешить своё самолюбие, за которой не скрывается никаких глубоких чувств. И даже последние поцелуи… Были такими же, как все их встречи: Ибо хотел и брал, а не хотел – отталкивал.       Всё складывалось в такую целостную картину, что становилось непонятно, как вообще могло быть по-другому. Как можно было думать о чём-то большем?       «Ты сам виноват, Сяо Чжань, что поверил в несуществующие намёки. И что дал себя использовать. Даже шлюхи раздвигают ноги за деньги, а ты…»       Воспалённое сознание медленно ускользало, отрывки мыслей путались в беспорядочный клубок, пока он проваливался в дурманящий сон.       «…А ты готов отдаться первому встречному, чтобы почувствовать себя нужным»       На секунду Чжаню показалось, что его обнимают. Пахло сандалом и кедром.

***

      Чжочэн поморщился от яркого солнца, пробивающегося сквозь шторы. Позднее воскресное утро ласкало город теплотой бабьего лета, улица пестрела золотыми красками. Чжочэну казалось, что он ещё никогда не чувствовал себя лучше. Он почти привык к лекарствам, побочные эффекты постепенно сходили на нет, а просыпаться, не пытаясь выблевать свой желудок, на самом деле та ещё роскошь.       Он сладко потянулся в постели и заглянул в телефон. На экране высветилось 11:39, и от этого улыбка на его лице стала ещё шире. Чжочэн давно так не высыпался, при этом не чувствуя головной боли. Руки по привычке шарили по прикроватной тумбочке и, схватив нужные лекарства, он выпил таблетки одну за другой, листая новостную ленту.       «Вышел очередной фэнтези-фильм, Сюань Лу точно потащит в кинотеатры»       Стоило только подумать об этом, как в их общем чате высветилось уведомление:       Сюань Лу       Угадайте, кто идёт в кино?       Чжочэн закатил глаза, подходя к окну.       

Вы Ты и твой новый парень?

      Сюань Лу       Скажу после того, как познакомишь       со своей девушкой       

Вы 1:1

      Он рассмеялся себе под нос, и его пальцы вновь забегали по клавиатуре:       

Не дуйся, сходим мы с тобой в кино, когда сеанс?

      Чжочэн открыл дверь и вышел на балкон. Снизу доносились крики и заливающийся смех. Кучка детишек резвилась посреди красно-жёлтых листьев, их хохот разносился по всему двору и отдавал умиротворением в груди. По телу разливалось непонятное тепло, а в сознании крутилась мысль, что жизнь должна быть именно такой: солнечное утро, смех и улыбки, хорошее самочувствие, яркие краски. Правда, всё портил гадкий запах сигарет.       Чжочэн посмотрел на соседнее окно и увидел трясущиеся пальцы, сжимающие окурок, лицо Чжаня скрывалось в комнате. Чжочэн слегка нахмурился, когда услышал сиплый кашель.       «Опять травит себя»       Прямо под сердцем словно образовалось вязкое болото, поглощающее весь свет.       Он быстро вернулся в спальню, плотно закрывая двери: противный дым вызывал тошноту. Чжочэн начинал подозревать что-то неладное. Чжань никогда не курил так много, даже пока подрабатывал на двух работах, пытаясь совместить всё с учёбой. Хотя, денег тогда почти не было, но и с самым низким заработком он не покупал настолько дешёвые сигареты, чтобы от них несло пепельницей недельной давности. И без этого Чжочэна не радовал тот факт, что его друг собственноручно убивал своё здоровье. И то, что Чжань не рассказывал, откуда у него кровоподтёки и синяки, виднеющиеся из-под края футболки. Чжочэн же не настолько дурак, чтобы поверить в аллергию, проявляющуюся только на шее и пояснице.       Всю субботу его друг пролежал в кровати, так, что только чёрная макушка торчала из-под одеяла. Отговорка «плохо себя чувствую» совсем не успокаивала. Чжочэн пытался заговорить с ним несколько раз, но всё было без толку. Он трижды проклял небеса, когда услышал очередное «Не знаю» в ответ на простой вопрос, и стиснул зубы, чтобы ругательства не вырвались наружу.       Душу грело одно: Чжочэн знал, что, когда Чжань будет готов, он сам всё расскажет. Хотя подобных проблем раньше не возникало вовсе. Всё же терпение – это по части Чжаня. Обычно он первый начинал разговор после ссор, пытался разрядить атмосферу и готов был ждать, пока Чжочэн сделает шаг навстречу. Сам Чжочэн же хотел всё и сразу, поэтому сейчас в нём кипело негодование.       – Чжань, я же предупреждал не курить по утрам!        В следующую же секунду Чжочэн подошёл к другу, но тот сделал жадную затяжку и, выпуская витиеватые кольца дыма, бросил окурок прямо в окно.       – Не курю, только не кричи, пожалуйста.       Чжочэн было открыл рот, но застыл в удивлении. Во-первых, Чжань никогда не выкидывал окурки в окно, это было сродни его моральному кодексу. Он даже порывался купить пепельницу, но Чжочэн был категорически против. В нём теплилась надежда, что это временное увлечение и Чжаню быстро надоест.       Во-вторых, сегодня Чжань выглядел ещё хуже. Опухшие глаза и покрасневший нос подчёркивали бледность лица, нездоровый вид завершал севший голос и трясущиеся пальцы.       «Может, и правда болеет?»       Чжочэн быстро развернулся и направился к плите. Если его друг действительно плохо себя чувствовал, то надо заставить его выпить чай с закатками госпожи Сяо, это всегда помогало. Чжочэн поставил чайник и принялся рыться среди полочек. За спиной послышался тихий скрежет пружин: Чжань снова улёгся на кровать и укрылся одеялом с головой.       – Ты всё ещё плохо себя чувствуешь? – Чжочэн достал большую банку с самой дальней полки. – Может к врачу?       – Нет, – послышался севший голос. – Лучше сделай мне кофе.       – И не подумаю, я делаю чай. И если узнаю, что ты выпил этот истолчённый порошок, да ещё и с сигаретой, то помяни моё слово, сожгу все магазины и лавки в районе.       Фраза прозвучала резче, чем рассчитывал Чжочэн, но, возможно, это не так уж и плохо. Зато он ясно дал понять, что не позволит Чжаню травить себя химией и смолами.       Две дымящиеся кружки опустились на стол вместе с парой ломтиков хлеба и открытой банкой, испускающей сладкий запах. Чжань сел на диване, по-прежнему кутаясь в одеяло, и двумя руками обхватил горячую кружку, в то время как Чжочэн не мог к ней даже притронуться. Он намазал один из кусков батона ароматным джемом и молча протянул Чжаню, проверяя их общий чат.       Сюань Лу во всех красках расписала, как она следила за съемками, какая противоречивая история лежит в основе фильма, кто её любимый герой, ну и, конечно же, не обошла стороной свою любимую тему: Чжочэн как раз дочитал про все мелочи воинского костюма, когда заметил следующее сообщение. Про специфические декорации и символику украшений. Он закатил глаза и издал жалобный стон.       – Что-то случилось? – бесцветным голосом спросил Чжань.       Чжочэн глянул на друга, и на секунду ему показалось, что глаза Чжаня отливали травяным оттенком.       – Лу звала в кино, пишу ей, что ты болеешь.       Повисло молчание. Чжочэн, как ни в чём не бывало, ел свою булочку, набрав почти весь текст из бесконечных «прости», «ты сама понимаешь» и «фильм правда интересный, надо потом глянуть».       – Сходите вдвоём.       Он чуть не поперхнулся, запивая вставший поперёк горла комок чаем. Чжочэн, конечно, знал, что Чжань и Лу знакомы ещё с университета и явно очень близки, так что для них остаться наедине было делом привычки, но обычно их компания держалась вместе. А если Чжочэн останется вдвоём с Лу, то кто знает, какие разговоры пойдут…       – Эй, это ты нас так сватаешь? Нам уже стоит браться за ручки или по твоему плану это произойдёт только после третьего свидания?       – Нет, просто не хочу портить вам день. Лу же расстроится.       Чжочэн недовольно цокнул, подумав: «И вечно эти попытки угодить всем и вся».       – Ой, да не расстроится, сходим позже, – он ещё раз глянул на постер с мужчинами в длинных ханьфу и пафосной надписью «Только истинный воин пройдёт путь Меча». – К тому же я не допущу, чтобы ты пропустил этот «шедевр» кинематографа. Не хочу страдать в одиночку.       «Да и ты вряд ли выберешься из постели без моего пинка»       Чжочэн поднялся, чтобы забрать пустую чашку Чжаня, но наткнулся на угрюмый взгляд. Он сжал губы и, рывком выхватив кружку, отвернулся.       «Ай, Чжань, чтоб тебя, душа нараспашку»       Уголки губ Чжаня слегка дрогнули. Конечно, ведь у Чжочэна были свои слабости, о которых он прекрасно знал.       – Ладно-ладно, схожу, – процедил Чжочэн и, резко встрепенувшись, добавил вполоборота: – Кофе и сигареты я забираю с собой! А если у тебя есть заначка, то пожалей бедных кассиров, Чжань-Чжань.

***

      Фильм вышел, мягко говоря, второсортным. Сколько бы Лу-Лу ни распиналась про детали в локациях или диалогах, картина всё равно выглядела дёшево из-за некачественных спецэффектов. Чжочэну даже казалось, что, оставь режиссёры зелёный фон, и то смотрелось бы лучше.       Они шли по аллее, устланной золотом опавшей листвы, которая приятно хрустела под ногами. Сюань Лу всё говорила про неоднозначных героев, чего Чжочэн, признаться честно, не заметил вообще.       «Светлые одежды – хороший персонаж, тёмные – плохой. Вроде это правило характерно для всех антагонистов и протагонистов, ну исключая случаи, когда злодей для крутости надевает белый костюм»       Хотя, на самом деле, мысли занимали совершенно не выдуманные персонажи. Он беспокоился о Чжане. За последние недели они отдалились, после назначения нового курса лечения Чжочэн едва видел друга по вечерам, потому что отрубался и мог проспать больше двенадцати часов. А ведь Чжань всё это время писал за него отчёты, даже куски отдельных статей, хотя сам сейчас даже не ответил на вопрос, чего бы ему хотелось в магазине.       «Потому что «ничего» – это не ответ»       Чжочэн раздумывал над тем, чтобы купить его любимое печенье с шоколадной крошкой, когда услышал настойчивый голос Лу:       – Ну вот, ты меня даже не слушал!       Он растерянно глянул на подругу и тяжело вздохнул, потирая виски руками.       – Прости, Лу, голова забита.       Сюань Лу внимательно смотрела на него, словно изучала каждую клеточку. От их проницательной подруги сложно что-то скрыть, так что Чжочэн даже не удивился её вопросу:       – О Чжане же думаешь, да? – он лишь поднял виноватый взгляд в ответ на спокойный тон, в глазах Лу-Лу пропали весёлые искры. – Я тоже за него волнуюсь, он стал совсем тихим. Вечно задумчивый, смотрит перед собой потерянным взглядом, уходит куда-то постоянно.       – И курит в пять раз чаще обычного…       Лу лишь печально ухмыльнулась, приобнимая друга.       – Чжочэн, не волнуйся ты насчёт сигарет, просто так ему легче.       – Легче ему, а мне потом как будет, когда у него обнаружат рак лёгких? – в голосе против воли скользнули нотки раздражения. Сюань Лу легко улыбнулась, мягкими движениями оглаживая плечи Чжочэна.       – Всё не могу понять, откуда у тебя эта идея про рак.       – Это не я, это статистика...       – Среди раковых больных, а среди курильщиков?       Не зная, что ответить, Чжочэн умолк, слыша тихое хихиканье под ухом. Но он вовсе не собирался отступать от своей идеи так легко.       – Это всё равно вредно, – приглушённо процедил Чжочэн, пока его веснушки выступали бурыми крапинками от смущения.       Лу лишь обречённо вздохнула. Не хуже других она знала, что Чжочэна не переубедишь. И всё же в отличие от большинства она, совсем как Чжань, мирилась с этим без лишних вопросов, за что Чжочэн так сильно любил их обоих. По крайней мере они не тыкали в него пальцами со словами «Ты не прав», даже если он ошибался.       Они оба умолкли. Чжочэн понимал, что Лу права, Лу радовалась, что не задела гордость Чжочэна, и, кажется, это устраивало обоих. Лёгкий ветер окутал своим тёплым дыханием, и Чжочэн почувствовал, как сковывающее давление под сердцем понемногу ослабевало, позволяя вдохнуть осеннюю свежесть полной грудью. Он шёл молча, оглядывая кипящую вокруг жизнь, и слегка удивлялся, что не замечал этого ранее.       Чжочэн кинул взгляд на радостную Лу и лишний раз убедился, как же они с Чжанем похожи: оба немногословные, но такие воодушевлённые. Притом Чжочэн никогда не понимал почему. На губах Чжаня вечно играла лёгкая улыбка, совсем как сейчас у Сюань Лу, оглядывающейся на пробегающих подростков. Девушка бодро шагала вперёд, обхватив Чжочэна за руку, будто они пара, но ему совсем не хотелось отстраняться. Они шли в полной тишине, только листва звонко хрустела под ногами, иногда раздавалось тихое хихиканье Лу. Так здорово видеть, как некоторые люди находили счастье во всём.       Чжочэн подставил лицо яркому солнцу, греющему их осенней теплотой. Интересно, сколько людей сейчас, как и он, смотрели в небо и чувствовали, будто после тёмной ночи наконец-то выглянули первые лучи рассвета. Его губы тронула грустная улыбка.       «Чувствует ли это Чжань?»       Чжочэн знал, что его друг много работал, и наконец получил повышение. Правда, спустя долгое время пребывания ассистентом у главы отдела. Воспоминания об их начальнике почему-то отзывались неприязнью. Нет, Ван Ибо по-прежнему не вызывал в нём ни толики доверия. Даже не так, Ван Ибо вызывал в нём только раздражение, потому что, несмотря на надбавку, Чжань явно работал сверхурочно. И самое гадкое то, что Чжочэн никак не мог его отговорить.       Едкое чувство беспомощности судорогой пробежалось по мышцам, отчего ногти рефлекторно впились в ладонь. Чжочэн тут же почувствовал, как пальцы на его предплечье сжались сильнее, и глянул на Лу. Он даже не заметил, что за всю их прогулку они перекинулись лишь парой фраз. Хотя, Чжочэн не сомневался, что она понимала всё и так. Приятно, когда рядом есть человек, с которым уютно и помолчать.       Их взгляды встретились, и на радостном лице Лу отразилась тень печали.       – Чжочэн?       – Что?       – Чжань знает, что ты рядом.       Между ними снова повисло молчание, потому что Чжочэн не нашёл, что ответить. В голове крутилась лишь одна мысль:       «А если нет?»       Они подходили к метро, Чжочэн периодически хмурил брови и играл желваками, пока Лу, как ему казалось, обнимала его ещё крепче. В груди снова разрасталось вязкое болото, затягивающее внутрь все приятные события и высвобождающее противное чувство вины.       – Лу-Лу, – робко начал он, подходя к центру перрона, – как думаешь, может, это из-за меня?       – Что из-за тебя?       Чжочэн растерянно пялился на узорчатую плитку под ногами.       – Я стал слишком… Не знаю, большой проблемой, что ли? – Лу в удивлении изогнула брови. – Нет, не в том смысле, просто… Ах, да как это объяснить?! – Чжочэн сделал два порывистых вдоха. – Я боюсь, что он из-за меня так… Много работает, и вообще…       Послышался звук приближающегося поезда, отдающий в грудь стук колёс смешался с дрожащим чувством внутри.       «Боюсь, я виноват в том, что Чжань постоянно забивает на себя. И совершенно точно уверен, что это я лишил его юности. Он даже не пожил для себя толком…»       – Чжочэн, – Сюань Лу обернулась к нему с тёплой улыбкой, – даже солнце не светит круглые сутки. Он же обычный человек, к тому же, ты сам знаешь, последние недели вышли тяжёлыми. Будь рядом и дай ему отдохнуть. Только, пожалуйста, выражайся помягче, а не как обычно.       Лу ободряюще потрепала его за плечи и, помахав рукой, совсем как девчушка побежала к поезду. Она и не подозревала, что простыми словами снесла камень с души Чжочэна.       «…будь рядом…»       Он стоял в оцепенении пару секунд, пока до него не дошёл весь смысл сказанного.       – Стой, в смысле как обычно? Нет, Лу-Лу погоди, поедешь на следующем поезде, ответь!

***

      Чжань устало потёр глаза, на часах было 5:10. Ему казалось, что он вообще не спал, а, может, так оно и было. В любом случае, пока Чжань оставался в непроглядной тьме под одеялом, всё не так уж плохо. Даже учитывая тот факт, что сегодня понедельник и он встретится с Ибо.       «Через два часа пятьдесят минут»       По спине пробежал холодок. Горячее жжение опаляло грудь, словно на теле вырисовывалось клеймо от раскалённого железа. Только жгло не снаружи, а изнутри.       Выходные длились вечность. Чжань старался слушать рассказы Чжочэна, но не мог сфокусироваться. Ни одна мысль не задерживалась в голове дольше, чем на секунду, отчего он путал часы, терял нить разговора, забывал, что был у Ибо меньше двух дней назад. Казалось, что с того момента прошла целая жизнь.       И эту жизнь он добровольно провёл, закрывшись от всех.       Один.       Хотелось остаться в уютном покое под одеялом, будто остального мира не существовало. Словно всё произошедшее – плод его воспалённого воображения, и случившееся ещё можно изменить. Не поцелуй он Ибо в ответ, не начни разговор… А лучше бы и вовсе не заходил к нему в кабинет до аварии. Однако, жизнь не выдумка, прошлое нельзя изменить под свой вкус.       «Уже всё равно поздно»       Хотелось курить, но Чжочэн сдержал своё слово: он действительно забрал сигареты и банку с растворимым кофе, как какую-то контрабанду, и спрятал у себя в комнате. Чжань даже не сопротивлялся, поэтому сейчас просто встал, чтобы открыть окно. По привычке.       Холодно не было, лёгкий ветер успокаивал горячую кожу. По сумеречному двору изредка шли люди, спеша на общественный транспорт. Он фантомно почувствовал горечь от дешёвой сигареты. Чжань сделал глубокий вдох, но гадкое жжение только усилилось. Он устало опустил голову, пока противное ощущение перебиралось в грудную клетку и низ живота, проедая насквозь, как кислота. Чжань обнял себя за плечи, сжимаясь всем телом.       «Ненужный и бесполезный»       Он простоял так, смотря на пожухлую листву, пока не прозвенел будильник. Когда вместо привычного мычания Чжочэн встретил его фразой «С днём рождения», Чжань изо всех сил постарался выдавить улыбку. Он совсем забыл, что сегодня пятое октября. День вмиг стал ещё хуже. Зато Чжочэн хотя бы вернул банку кофе.       В голове не было ни одной мысли. Чжань словно следовал какому-то будничному алгоритму действий, как запрограммированный робот: он собрался, почти не задумываясь, и даже не заметил, как безвольно следовал за потоком людей и уже был на нужной станции. Он бросил взгляд на друга, и в груди что-то дёрнулось, чувство пустоты сменилось секундной радостью. Это был один из немногих дней, когда Чжочэн улыбался.       «Точно, сегодня же студийная запись»       Пока они поднимались по ступенькам, радость с каждым шагом сходила на нет, внутри осталось только пугающее безразличие. Чжань все выходные думал о встрече с Ибо, что сказать и как себя вести, и от одних мыслей всё нутро пронзала мелкая дрожь. Сейчас он не чувствовал ничего, словно и вовсе не был живым человеком.       Возле ресепшена их встретила Сюань Лу, сияющая неподдельным восторгом. Если её открытая улыбка светилась и в самые плохие дни, то сейчас она была ослепительна. Чжаню даже не пришлось прилагать усилий: уголки губ сами дёрнулись вверх.       Лу крепко обняла их обоих и начала щебетать поздравления. Чжочэн не пытался её прервать, просто махнул рукой и пошёл к своему офису, пока Чжань с подругой направились к лифту под её нескончаемый монолог. Закончила она только спустя несколько минут, когда они уже включали компьютеры. По традиции, под конец Чжань получил коллаж из их совместных фотографий за год. И лишний раз поразился, как Лу фотографировала их, оставаясь незамеченной.       И хотя такое повышенное внимание смущало, в душе он радовался, что у него есть Лу и Чжочэн.       «Одни фотографии с пятничных посиделок чего стоят»       Чжаню даже показалось, что мрак внутри рассеивался.       Он раздумывал над концепцией нового проекта, параллельно печатая текст к выступлению на презентации. Судя по пришедшим данным, дела их отдела медленно, но верно налаживались, так что начальство будет довольно. Взгляд как-то сам сфокусировался на кабинете его босса, но тот по-прежнему пустовал. Что же, это не должно его волновать. Всё, что надо было услышать, он услышал.       Только его всё ещё мучили сомнения, получил ли он повышение за свои заслуги, или…       «За особые заслуги»       Невидимая нить внутри завязалась крепким узлом в области паха, когда Чжань увидел сообщение с номером кабинета, где будет проходить собрание.       «Без камер…»       Неужели Ибо думал, что после всего между ними могут остаться прежние отношения? Тем более, если он так сильно его избегал, что даже не зашёл в свой отдел.       Чжань поморщился, рёбра сковывало неприятное липкое чувство. Он решительно знал одно: ему нужно доказать свой профессионализм. Не столько перед другими, сколько перед собой. Чжань уже подготовил оборудование и свои данные, когда в кабинет вошли главы отдела. К его удивлению, среди них не было представителя отдела по продвижению и рекламе. Ван Ибо избегал его даже здесь.       И от этого стало легче. По крайней мере, он сможет спокойно сосредоточиться, не отвлекаясь на взгляд тёмных глаз.       Во время доклада Цао Юйчэнь излучал ауру самодовольствия и уверенности. Собрание под его руководством проходило в напряжении, но это то, что было нужно Чжаню. Он быстро включился в работу, фокусируя всё своё внимание на поставленных вопросах, чтобы не думать, чем они занимались с Ибо в этом самом кабинете ещё неделю назад. Тогда Чжань сидел, раздвинув ноги, пока по его оголённым ключицам проходились пухлые губы. Бёдра стискивали цепкие пальцы, прижимали ближе к выпирающему возбуждению в чужих брюках…       – Господин Сяо, Вам слово.       Чжань тряхнул головой, отгоняя навязчивые воспоминания, и старался не обращать внимания на колющую боль в середине груди.       «Не вспоминай, Сяо Чжань, ты всё равно не нужен»       Не нужен.       Нутро наполнило дурманящее спокойствие. Эта истина настолько проста, что уже не вызывала мучительное чувство одиночества. Она заглушала всю боль, по телу разливалось столь желанное умиротворение.       Сяо Чжань не нужен Ибо, но это не страшно. И Ибо ему не нужен.       Под рёбрами словно ковыряли тупым ножом.       «Врёшь»       Чжань прикрыл глаза, трезвый рассудок спорил с тусклыми отголосками чувств.       «Может, и вру, но это правильно»       Стараясь сохранять доброжелательный вид, он начал своё выступление. Постепенно всё сознание снова поглотила работа. И он с радостью отмечал, что его речь не прервал ни один ехидный комментарий со стороны господина Цао. Тот сидел, нахмурив брови, и внимательно следил за Чжанем, отчего ему стало неловко. Цао Юйчэнь не сводил с него глаз, вслушиваясь в каждое слово, будто только и ждал подходящего момента, чтобы съязвить.       Неожиданно дверь кабинета открылась, и мышцы Чжаня сковало льдом. Мысли тут же спутались в непонятный комок, он невольно задержал дыхание. Когда показалась фигура господина Лина, Чжань облегчённо выдохнул.       «Даже если это был тот, о ком ты подумал, почему тебе так страшно?»       – Господин Сяо, – генеральный директор подошёл к нему, кивая остальным сотрудникам, – Ван Ибо сегодня не будет, так что вышлите все материалы по почте. И свой проект на одобрение тоже.       Цао Юйчэнь склонил голову набок, улыбаясь уголком губ.       – У господина Вана проблемы со здоровьем? – он явно смаковал каждое слово. – В пятницу его состояние было… Не самым лучшим.       «В его мыслях, наверно, пьяный Ибо свалился с лестницы и сломал себе всё, что можно»       Хотя, если бы рядом не было Чжаня, то так и случилось бы. Он же почти нёс его, пока Ибо еле переставлял заплетающиеся ноги. Дальнейшие воспоминания возникли сами собой и полоснули холодной сталью с новой силой.       – Семейные обстоятельства, он скоро вернётся, – господин Лин даже не обернулся на ехидный голос и удалился.       Почему-то хорошие новости не принесли облечения. Скорее наоборот. Ибо уже избегал его, может сейчас вообще перейдёт в другой отдел? С его связями это не проблема.       «Да, так даже лучше»       И они бы могли спокойно обо всём забыть, оба. Особенно если больше не увидят друг друга.       Эта идея не шла из головы весь день. Не видеть Ибо, разве это плохо? Разве не этого хотел Чжань? Глупо же верить, что такие люди, как Ван Ибо, надменные и капризные, меняются, тем более по щелчку. Он устало склонил голову, мозг кипел от мыслей, каждая новая противоречила предыдущей, словно его сознание раздвоилось. Чжань понял две вещи: он не даст использовать себя снова, и его тянуло к Ибо, словно тот был самым мощным магнитом. От этого становилось гадко.       Кто-то коснулся его плеча, по телу пробежали мурашки. Чжочэн настороженно смотрел на друга, между бровями залегла неровная складка.       – Ты себя хорошо чувствуешь? Если что это не от моей стряпни, мы ели одно и то же, а лицо зелёное только у тебя. Да и ты едва притронулся.       Чжань устало пожал плечами, потому что не знал, что ответить. Уже стемнело, их кухня освещалась жёлтой лампочкой. Даже в домашней обстановке он чувствовал себя…       «Примерно никак»       – Всё хорошо, просто спать хочется, наверно, – он старался придать голосу непринуждённый тон.       – Сейчас ещё и девяти нет.       Чжань укоризненно глянул на друга, по взгляду можно было прочесть: «Кто бы говорил». Чжочэн закатил глаза, убирая тарелки со стола.       – Ладно, так тебя оставить? А чай хочешь? – его друг метался по кухне, будто заведённый. – Я купил твоё любимое печенье. Съешь больше трёх штук, и я даже подумаю над тем, чтобы вернуть тебе сигареты.       Чжань расплылся в улыбке, правда, его губы дрогнули, когда экран телефона засветился от очередного сообщения с поздравлением, и он увидел точное время. Чжань непонимающе вскинул голову.       – Ты же должен был поехать в студию.       Движения Чжочэна на миг замедлились, и он понуро опустил плечи, доставая две кружки.       – Ну да, но… Я хотел с тобой съездить, – Чжочэн повернулся к нему, и Чжань увидел, как его веснушки вспыхнули бурым цветом. – А ты, вид у тебя третий день не очень, так что… Я вообще тебе музыку сочинил, хочешь, сыграю?       – Собирайся.       – Чего?       Когда Чжочэн поднял глаза, улыбка на лице Чжаня сияла прежним солнечным светом, как и раньше.       «Всё-таки нужен»       – Сыграешь, только в студии. Поехали записывать твои песни.       Чжань не смог удержаться от смеха, когда увидел детское изумление на лице Чжочэна.       Он не был нужен Ибо, но это не страшно. Совсем не страшно, ведь остались те, кто искал в нём поддержки. А чувства… Проходят со временем. Тем более, если они с Ибо больше не увидятся.       «Это хорошо» – крутилось в голове Чжаня, пока он смотрел на друга, настраивающего микрофон. Крутилось настолько настойчиво, что он всё больше осознавал, как сильно себе врал.

***

      Ночь была безоблачная, в окна без помех проникал лунный свет. Ван Ибо сидел за барной стойкой, гладя ласкающуюся кошку, недовольно косящуюся на чемодан в коридоре. Он ещё не успел переодеться с дороги, так что светлая шерсть липла на чёрный костюм, но это было неважно.       Этот костюм он больше никогда не наденет.       После пятницы алкоголь не лез ни в какую, хотя ему так сильно нужно было забыться. Цзыи постоянно звонила, писала тысячу сообщений, будто не понимала, что от этого ещё хуже. Ибо просто хотел побыть один и больше не думать об этих ужасных выходных и угрозах отца. О вечере пятницы тоже.       Он чувствовал себя самым последним мудаком. Воспоминания о случившемся были отрывочны, но в голове отложились отдельные картины. Милая родинка под губой, испуганные карие глаза, чужие руки, окутывающие теплом, собственная блевотина и он, скрутившийся на полу от спазмов. Сорвавшиеся с заплетающегося языка слова Ибо тоже отлично помнил. От этого на душе становилось ещё противнее.       Он взял кошку и пошёл в спальню, прижимая к себе любимое создание. Голубые глаза сверкнули доверием, довольное мурчание отзывалось в груди. Ибо легко усмехнулся.       «Она тоже соскучилась, Мэн Цзыи ей совсем не нравится»       Ещё одно воспоминание мелькнуло в памяти. Как кошка тёрлась о Чжаня, требуя к себе внимания. Ибо тяжело вздохнул и зашёл в комнату. В душе всё ещё теплилась надежда, что ему просто привиделось. Хотя лежащий на кровати пиджак, на котором удобно свернулось комочком маленькое чудо, говорил об обратном.       Пальцы сами нашарили телефон, за прошедшие выходные на почте скопилось под сорок сообщений. Последнее интересовало его особенно сильно. Точнее, его интересовал отправитель.       Господин Ван, отправляю документы по пятничной презентации (файлы 1–5) и проект на одобрение (файл 6–7).       С уважением, Сяо Чжань.       Через секунду он листал страницы в гугле по запросу «Как наладить контакт с человеком».

***

      Чжань проснулся в холодном поту. Ему опять снился сон, в котором Ибо подхватывал его под бёдра и раздевал прямо на барной стойке, оставляя укусы на шее. Это было его любимое воспоминание.       «О котором ты хотел забыть»       Он провёл рукой по взмокшим волосам, стараясь успокоить сердцебиение, отдающее громким стуком прямо в голову. Сон казался настолько реалистичным, что тело до сих пор подавалось навстречу чужим движениям, словно хотело прижаться ближе к несуществующему партнёру. Чжань с жалобным стоном зарылся лицом в подушку. Напряжение в паху говорило само за себя.       «Прочь из моей головы»       Он упорно повторял эту фразу, пока собирался в душ. Чувствуя долгожданную разрядку, отдающую в низ живота и куда-то внутрь особенно горячо на контрасте с холодной водой, понимал: напрасно.       На работе Чжань всеми силами избегал взгляда на кабинет начальника, который всё ещё оставался пустым. Следующая презентация была через неделю, так что он мог работать в размеренном темпе. Жизнь возвращалась в привычный ритм. Без личных встреч с его начальником в тёмных кабинетах и закоулках, без срочных сдач проектов и отчётов.       Без Ван Ибо.       Он продолжал концепцию белого и красного, накидывая идеи для удачного слогана. Постоянный шум в офисе на семьдесят человек отвлекал, и мозг лихорадочно генерировал идеи. Новый взгляд, всё всегда крутилось вокруг чего-то необычного, такого, что бы заставило удивиться. Чжань принялся оглядывать кабинет в поисках какой-нибудь зацепки, когда его внимание зацепилось за сообщение на экране телефона:       Ван Ибо       13:30, зал 29       Это не то «удивиться», которое он искал. Сердце отозвалось волнительным трепетом, Чжань зажмурился и снова глянул на сообщение в личном чате. Нет, не показалось, Ван Ибо действительно ему написал. И судя по содержанию, он был на рабочем месте.       «Это что, шутка?»       Кровь в венах будто кипела, и Чжань не мог понять, от ярости или от страха.       «Ибо… Так просто… Забыл?»       Или не забыл, а хочет использовать его снова?       Он потупил взгляд в пол. Расчётливый ум твердил одно, тело хотело совсем другое, а Чжань не знал, что делать. Поэтому не сделал ничего.       Он не купится на эту уловку дважды. В конце концов, у него ещё оставались крупицы гордости, которыми он дорожил. Тем более, от одной мысли о холодном взгляде внутри что-то ёкало.       Спустя час экран снова засветился, взгляд Чжаня стал мрачнее.       Ван Ибо       15:10, зал 15       Через секунду пришло новое сообщение:       Поговорить       У него вырвался нервный смешок. Его начальник действительно шутил? Чжань ни за что не поверил бы, что Ван Ибо способен на разговор. За весь сентябрь он не проронил больше десяти предложений, пять из которых точно были односложными.       Чжань зажмурился, запихивая свои чувства как можно глубже, чтобы их никто не увидел, никто не нашёл. Потому что это то, чего он так хотел. Поговорить.       Месяц назад.       Вспоминая прошлую пятницу, Чжань отчётливо осознавал, что все слова уже сказаны.       «Что у трезвого на уме, у пьяного на языке, верно?»       Он лишь представил, как их встреча превращается в очередную цепочку поцелуев, рваных вздохов и хлюпающих звуков, как послышалась очередное уведомление, на этот раз более безобидное.       Цао Юйчэнь       Собрание в 16:25, зал 31       – Чтоб вас…       – Братец Чжань, ты что-то сказал?       Чжань лишь растерянно глянул на Лу, пьющую очередную чашку кофе.       – Я ещё нет, а вот мне уже наговорили.       Лу-Лу непонимающе нахмурилась, но ничего не сказала.       В 16:20 Чжань уже был в кабинете и включал оборудование. Пальцы слегка покалывало от нервной дрожи, словно по телу струилось электричество. Сам Чжань был как открытый нерв, остро реагирующий на всё вокруг. Он слегка вздрогнул, когда входная дверь открылась. Чжань тут же уловил знакомый запах и, приветствуя начальников, смотрел за спины входящих, чтобы не наткнуться на ледяной взгляд, и всё равно заметил его.       Ван Ибо таращился в пол, крепко сжимая сцепленные пальцы в замке. И выглядел так, будто не спал все эти три дня, совсем как Чжань.       «Тебя не должно это беспокоить»       И Чжаня совсем не беспокоило, что под глазами его босса отливали синие тени, что Ибо слегка трясущимися руками наливал себе воды, что низкий голос сильно хрипел, словно он безостановочно кричал весь предыдущий час.       Но Чжаня беспокоило, что Ибо по-прежнему смотрел перед собой невидящим взглядом, как в ту пятницу.       Когда Чжань выступал, то пытался концентрироваться только на проекте, который послал вчера Ибо, хотя так и не дождался ответа. Сейчас он кожей чувствовал проницательный взгляд и старался смотреть только поверх голов. Нервозность всё равно вцепилась в его плечи, как клещ.       Ибо глядел исподлобья, Чжань заметил краем глаза, пока возвращался на место.       «Тебя должно волновать не это, а то, что проект одобрили»       Он только сейчас увидел, что всегда опрятный Ибо пришёл в мятой рубашке.       «Надо будет посоветоваться с Чжочэном насчёт слогана, в голову так ничего и не пришло»       Его начальник выглядел совсем не как глава отдела, а как потрёпанный школьник.       «И написать Чжу Цзаньцзиню, он как раз скажет поподробнее про формат»       Чжань опомнился только от мелькнувшей фигуры перед глазами. Собрание явно подошло к концу, потому что людей оставалось всё меньше. Чжань начал быстро шарить по кнопкам и проводам. Ему точно надо уйти как можно скорее. Он уловил, как Цао Юйчэнь расплывался в широкой улыбке, подходя к замершему Ибо.       Впервые Чжань благословил Небеса за этот косой взгляд, адресованный его начальнику.       Он быстро собрал все вещи и пулей устремился к двери, когда за спиной послышался надменный тон:       – О, господин Сяо, я как раз говорил о Вас. Знаете, Ван Ибо, в Ваше отсутствие он отлично проявил себя. Я даже думаю, что он с успехом занял бы Ваше место.       «Зря благословил»       Чжань обречённо обернулся, стараясь смотреть на подбородок собеседников. Так хотя бы не видны язвительные искорки и ледяной взгляд двух пар глаз, направленных прямо на него. Секундное молчание прервал хриплый бас:       – Не сомневаюсь, – вопреки привычному, Ван Ибо даже не повёл бровью на колкую фразу, – Господин Цао, если Вы не возражаете, мне надо узнать результаты вчерашнего совещания, не хочу Вас задерживать.       Чжаня захлестнул поток бурных эмоций.       – Господин Ван, я отправил все документы по почте, – он старался тараторить как можно быстрее, чтобы уйти вместе с Цао Юйчэнем, недовольным отсутствием должного эффекта от своей фразы.       – Это по поводу Вашего проекта.       Дверь за его спиной захлопнулась. Они остались одни. Чжань нерешительно глянул на человека напротив. Скрывать уже было нечего.       – Сяо Чжань, прекрати, – в тёмных глазах не было ни приказа, ни осуждения. В них скользило чувство глубокой печали.       – Что прекратить, господин Ван?       – Вести себя так, будто ничего не было.       Чжань отвёл взгляд чуть в сторону, не в силах видеть потрескавшиеся губы. Он хотел раствориться в холодном воздухе. Тут же точно холодно, Чжаня же от этого так сильно колотило.       – Я… – Ибо неловко замялся, сжимая пальцы до белых костяшек. – Я в тот вечер много наговорил. Много неправильного.       – Господин Ван, пожалуйста, не надо, – Чжань держался из последних сил, чтобы не сорваться на крик. В голове металась одна мысль: сбежать как можно скорее, больше никогда не смотреть на этого человека, больше никогда не слышать его голос. – Пожалуйста, не надо. Ничего не произошло.       Он крепко зажмурился, слышал, как Ибо топчется в нерешительности, и сразу же распахнул глаза, боясь, что увидит его совсем близко, всего в пару сантиметрах от губ.       Или, что не устоит и подастся навстречу.       К его удивлению глава департамента смущённо глядел исподлобья, его уши наливались алой краской на контрасте с бледной кожей.       – Чжань, пожалуйста… Я хочу поговорить.       По лицу Чжаня тут же пробежала судорога. Слова вырвались против воли, он даже не узнал свой голос, звучащий непривычно грубо и резко:       – Нам не о чем разговаривать.       На вечно равнодушном лице отразилась растерянность. Чжань ещё никогда не повышал голос на коллег, но эти слова вызвали неподконтрольную злость. Сначала Ибо молчал, а потом сказал слишком много. Остальные слова, наверно, нет, совершенно точно излишни.       Чжань развернулся, чтобы скрыться от этого юношеского непонимания, когда его запястье сжали холодные руки.       – Можно тебя хотя бы отблагодарить? – вопрос прозвучал слишком громко, выдавая чужое волнение. Убедившись, что Чжань остановился, Ибо аккуратно отпустил его руку, огладив кисть большим пальцем. – Я испортил тебе вечер и хочу это исправить… А ещё нужно отдать тебе пиджак, без посторонних глаз.       Чжань медленно оглянулся. Точно, он совсем забыл, что накрыл Ибо, пока того знобило. Чжань слегка нахмурил брови. Он ещё раз глянул на пушистые ресницы, скрывающие печальный взгляд.       – И спасибо за тот вечер. Ты всё равно остался. И за кошку, ты положил слишком много корма, она с утра даже не мяукала. В общем, спасибо... И прости.       Тёмные глаза смотрели с привычной решимостью, пока Чжань терялся в водовороте сомнений.       – Пожалуйста, я хочу объясниться.       От минутной слабости Ибо не осталось ни следа. Он расправил сутулые плечи, даже мятая рубашка хорошо подчёркивала фигуру. Только глаза отливали непривычным цветом, не таким тёмным, кофейным.       Чжань закусил губу, отворачиваясь.       Но он же заслуживал узнать правду, ведь так?