Повесть перебежчика

      Следующие дни были сложными, Малфой практически не помнил их. Он пребывал в жутком состоянии, комнату свою практически не покидал, много писал, прерываясь, разве что, на сон.        Лишь единожды Драко выбрался из дома до ближайшего супермаркета - пополнить запас сигарет, прошёлся до спуска к каналу, где наслаждением выкурил две. И пообещал себе в который раз бросить.        Почему-то, его дико интересовало, бросил ли Поттер. Упрямый грифиндорец уж наверняка преуспел бы в этом, если бы приложил достаточно усилий. Отчаянно хотелось включить старый телефон и набрать знакомый номер, пусть даже ему бы и не ответили, само это действие казалось чем-то жизненно необходимым.        Но он в который раз сдержался.        Дни летели незаметно, а Драко буквально чувствовал, как его состояние ухудшается с каждым рассветом, разгоравшимся над новым домом.       Нужна была работа, но он больше не в Европе, где знание языка и текущих событий позволяли добиться халтурки в колонке новостей. Здесь он мог рассчитывать разве что на должность продавца или же официанта. От мыслей об этом становилось физически плохо.       Драко целыми днями сидел и редактировал рассказы, убежденный, что это поможет добиться долгожданной публикации, но тексты, казалось, становились все хуже и хуже, попросту разваливались.       Малфою прежде нравилось, как он писал, он любил перечитывать и даже находил свои творения вполне приятными, но не теперь. Часы, потраченные на редактуру, были потрачены впустую, так как в итоге молодой человек возвращался к первозданному варианту.       В один момент, Драко решил попробовать начать работу над книгой, идею которой давно вынашивал, но с ужасом осознал, что не может. Буквально не выходило связать слова в предложения, получался какой-то несуразный бред. Малфой сидел перед белым листом документа и, будто завороженный, смотрел на мигающую полоску из пикселей.       Драко много курил, думал о своем положении и снова курил. Деньги, накопленные на счету, таяли, ведь Малфой упрямо оплачивал матери аренду комнаты - не мог себе позволить жить за ее счет, говорил, что перестанет себя уважать, если та откажется брать плату. И она не отказывалась, наверное, из уважения к нему, но вряд ли тратила. Впрочем, Драко этого не знал и предпочитал не думать. Он врал матери, что работает на газету, куда отправляет статьи о литературе. Нарцисса, похоже, обо всем догадывалась, разве не видела она состояние сына?       Ему действительно становилось хуже - вернулись тревожность и апатия, его старые «друзья». Драко все чаще не мог заставить себя встать с кровати и не видел смысл продолжать попытки чего-то добиться. По вечерам он подолгу всматривался в свое отражение в зеркале и думал о том, что устал быть собой. Порой, так хотелось просто исчезнуть и перестать бороться, опустить руки и позволить телу просто утонуть.        Все чаще дни, которые прежде он тратил на творчество, проводил за прокрастинацией: лежал в кровати до вечера, либо слонялся по улицам. Драко бродил по норвежской столице и наблюдал за обыденной жизнью лишь с той целью, чтобы почувствовать себя хоть капельку причастным. Горько и ядовито ощущалось созерцание чужого счастья, и Драко ненавидел в себе это чувство. Конечно, он понимал, что люди ровным счетом ни в чем не виноваты. Проблема заключалась в нем самом. Это он был сломан, и ненавидеть нужно себя, впрочем, с последним проблем не было.       Невыносимо было возвращаться в дом матери. Драко подолгу готовился морально перед тем, как свернуть на набережную, где стоял отель. Прежде ложь давалась ему также легко, как и дыхание. Теперь это требовало значительных сил: похоже его внутренние ресурсы все. Он и сам чувствовал себя так, будто скоро наступит “все”.        Драко возвращался теперь как можно позже, односложно отвечал на вопросы матери, игнорировал ее попытки завести беседу, и рассыпался внутри на части, потому как она не заслуживает такого. И почему бы не быть честным? Почему не мог он рассказать все так, как есть? Не хотел ее волновать? Конечно, но как будто бы так она не волнуется… Какой же он дурак и эгоист. И все же, было что-то внутри, что он не мог переступить и открыться ей. Потому глотал горечь, стоя за дверью, которую самостоятельно закрывал перед Нарциссой, и утопал в жалости, смешанной с презрением к себе. Надо было что-то делать. Просто необходимо, черт возьми.        В одну из ночей Драко, стараясь не шуметь, собрал чемодан. Долго смотрел на колдографию, где была запечатлена когда-то счастливая семья, не хотел брать с собой: как-нибудь потом, когда он сможет (если сможет) почувствовать себя немного лучше… А потом все же сунул колдографию в изящной рамке в чемодан между свитерами и брюками.        В ту ночь он не спал: слишком тревожно, сон не шел. Пробовал писать - ничего, ожидаемо, не вышло. Драко решил, что позволит себе попробовать снова - еще один переезд. Однажды он непременно поймет, что от себя не убежать, а пока что попытается. Ему удалось найти объявление об аренде неплохой в нынешнем положении квартирки. Утром он встретится с риелтором, подпишет договор и попробует снова.

***

      Девушка-риелтор на высоких шпильках мило болтала с ним, но у Драко настроения поддерживать беседу не было. Чернее тучи, он переступил порог квартиры. Пахло сыростью и старостью, несмотря на лето - внутри было холодно. Но в остальном - похоже на его собственную квартиру в Лондоне. Две жилые комнаты, кухня и раздельный санузел, окна выходили на раздолбанный, но зеленый скверик. И пусть по соседству пристанище наркоманов - не так уж плохо. Самое то, чтобы начать новую жизнь.        Документы подписали быстро, риэлтор была очень довольна сделкой и явно не прочь задержаться уже не по работе: Драко видел, как она на него смотрела. Девушка была весьма приятная, и он даже было подумал - а почему нет.       Вдруг зазвонил телефон, и внутри у Драко, как и всегда, вспыхнула надежда увидеть на дисплее одно единственное имя. Конечно, это было невозможно: откуда у Гарри новый номер Малфоя? Но эта искорка надежды, глупая и наивная, кажется, всегда будет теплиться где-то в нем, пусть пройдёт пара лет, или все десять.       Драко горько усмехнулся, проводил риэлторшу, пообещав-таки выпить с ней однажды кофе, и еще долго стоял у входной двери, сжимая в руке ключ от нового пристанища. В тот момент ему казалось, что несмотря на все трудности, тугой обруч на груди хоть немного, но все же ослабился. Он двигался вперед, а это уже что-то.        Драко перетащил чемодан из прихожей в спальню, критически осмотрел постельное белье, оставшееся от прошлых обитателей, и пришел к выводу, что если не потратится на новое, то просто не заснет здесь. В идеале, он бы заменил матрас, но это слишком дорого. Придется снова наступать себе на горло и приспосабливаться.        Молодой человек вышел на улицу, прошелся по району в поисках магазина. Превозмогая отвращение, Драко купил тряпки, бытовую химию, помимо необходимого белья. Он любил чистоту, но ненавидел делать уборку всей своей душой. Гарри всегда говорил, что для человека, привыкшего к тому, что это всю жизнь делали за него, Драко неплохо справляется. И Малфой почти ужился с необходимостью самостоятельно отскребать присохшую грязь, мыть полы, протирать пыль. Но после увиденного в доме матери, это далось очень тяжело. Перед глазами стояла Нарцисса с тем покрывалом, и ее извиняющийся взгляд. Что это были за чувства? Жалость, обида, раздражение? Драко не мог определить, но это буквально не давало ему дышать, стискивая горло.        Он сидел на своей новой кухне и курил. Риэлтор сказала, что тут можно - разве не поэтому он согласился снять квартиру? Драко невесело усмехнулся, затягиваясь. Взгляд его был прикован к швабре, одиноко стоявшей у стены. Как же, черт возьми, унизительно. Осталось помыть всего-то на кухне, но Драко не мог себя заставить встать и сделать это. В голове зародилась безумная мысль, и Малфой, поддавшись соблазну, тихо произнес:  — Вингардиум Левиосса.        К его удивлению, швабра дернулась и поднялась в воздух. Драко, забыв как дышать, инстинктивно вскочил на ноги и, преодолев расстояние до окна за несколько шагов, резко задвинул шторы. Швабра с глухим стуком свалилась на пол, стоило ему прервать зрительный контакт.       В голове вспыхнули яркие образы коридоров министерства, темных кабинетов, шороха прытко-пишущего пера в абсолютной тишине и глубокий голос человека за широким столом.       Тяжело дыша, Драко вышел из кухни и плотно закрыл дверь, будто бы это поможет случившемуся остаться тайной. На самом деле, он не знал, как работает установленный за ним надзор, и Гарри не говорил - не мог, так как был связан магическим контрактом. Проверять не хотелось.        На душе было до того паршиво, что молодой человек просто не знал, куда себя деть. Он - волшебник, по праву рождения, по крови, вынужден влачить жалкое маггловское существование, не имея никаких шансов что-либо изменить. Мир теперь совсем другой, все перевернулось с ног на голову. Драко Малфой, наследник одного из древнейших домов Англии, чистокровный волшебник, сидел на полу коридора в насквозь маггловской квартире, в совершенно не магической части Норвегии, и изо всех сил старался не закричать. 

***

      Первая ночь в новой квартире прошла непросто: стены, что не удивительно, конечно, оказались едва ли не картонными. Драко довелось услышать все звуки ночной жизни бедного района. У соседей сверху затянулась ссора, те, что справа - наоборот, устроили кутеж, а слева, за стеной, что являлась также стеной парадной дома - то и дело поднимались и спускались, громко кричали, порой, врезались в двери.        Каждый раз Драко вздрагивал, сердце тревожно замирало: инцидент со шваброй не шел из головы, как и мысли о том, что есть повод ждать гостей.       Глубоко за полночь, Драко провалился-таки в поверхностный, но все же, сон. Ему вновь снилась школа, тот последний учебный год, одновременно самый лучший и самый паршивый в его жизни. Закончился сон, как и сотни до него, ужасом и смертью, пробуждением от собственного крика и отчаяньем, наступающим после.        О, как он устал. Как же хотелось напиться до беспамятства и просто отключиться.       Драко провалялся до рассвета, пока не стало достаточно светло, чтобы выйти из комнаты. Все тело болело, голова тоже. Так себе состояние для начала нового дня. Но это уже почти привычно.       На кухне он поставил вариться кофе, а также написал сообщение для матери. Извинился за то, что столь быстро съехал, и за то, что затянул с извинениями. Не видя ее лица, говорить было проще. Пусть так и будет, до поры, до времени.        Окна квартиры были узкие и пыльные, Драко нехотя пристроился на подоконнике с чашкой кофе, всмотрелся в серое марево снаружи. Там разворачивалась обыденная маггловская жизнь. Редкие прохожие сонно шагали по своим делам. У дома напротив почтальон, еще совсем молодой парнишка, распихивал по ящикам газеты и письма. Уютным светом горели окна кофейни, расположенной в маленьком домике, что стоял отдельно от всех напротив сквера. Там уже суетились сотрудники. Малфой тянул маленькими глотками раскаленный черный кофе и думал о своем. Ему бы хотелось почувствовать себя, наконец, частью этого мира, перестать быть чужим. Когда-то он презирал всех их, желал смерти, но с тех пор все чертовски изменилось.

***

      Жить одному было проще, привычнее. И Драко даже стало казаться, что все потихоньку налаживается. К его счастью, заказчик, с которым Драко когда-то работал, вновь обратился со срочной просьбой о написании статьи. И, черт возьми, Малфою давно не приносило столько удовольствия писательство.       Он пошел работать в ту самую кофейню у дома. Там было славно, действительно славно: современная мебель, книги на полках, теплый свет и панорамные окна.       Когда девушка за барной стойкой спросила его, что он хочет, то Драко автоматически попросил американо с зеленой мятой. Зубы свело от воспоминаний о том, как они ходили за кофе с Гарри. Это было их маленькой традицией. Как же давно… Воспоминания были теплыми, просто замечательными, и именно поэтому они приносили боль. Должно быть, это отразилось на лице Малфоя. Забудет ли он Гарри? Сможет ли тот стать для Драко чужим, после всего, что они пережили вместе? — Все в порядке? — Что? — Драко удивленно моргнул, вырванный из собственных мыслей. — Вы хорошо себя чувствуете? — девушка за кассой, молодая, еще совсем школьница, смотрела на него с абсолютно искренним беспокойством. На бэйджике значилось «Эйр». Красиво. Драко не смог не улыбнуться ей. — Просто вспомнил кое-что, — сказал он, — Все в порядке, спасибо.       Она тоже улыбнулась ему, и Драко, честно, еще не встречал в этой стране такой приятной улыбки. — Тогда ладно — Эйр поставила перед ним стаканчик и положила рядом чек, — Ваш кофе, все уже готово.       Драко поблагодарил ее, забрал напиток и прошел к дальнему столику у окна. Американо был не таким вкусным, как в Англии, но, в целом, ничего. В то утро этого было достаточно, даже очень. Малфой открыл ноутбук и с головой ушел в работу. Материал был скучным, но это все равно приносило радость - наконец-то делать то, что любишь и умеешь.       Конечно, Драко получит за работу скромную сумму, но это не так важно, ведь многие месяцы у него не было буквально ничего. Благодаря работе молодой человек смог почувствовать себя лучше, она помогала надежде не угаснуть совсем. Либо Малфой просто себя обманывал.       В кофейне он просидел почти до вечера, а когда уходил, то на душе было тепло. Впервые за очень много дней.

***

      Потянулись одинаковые, но отчего-то очень приятные своей рутиной дни. Позже Малфой будет вспоминать этот период жизни как достаточно терпимый, несмотря на тараканов в голове.       Драко получил еще один заказ и с удовольствием и усердием писал статейки для своего единственного заказчика. Гуляя по району, нередко заходил в кофейню у дома.       Несколько раз они болтали с Эйр, когда у той не было работы, и это было по-настоящему славно. Она была очаровательной, смешной и невероятно доброй. Драко узнал, что та только-только закончила школу и готовилась поступать осенью в университет. Когда они говорили об этом, внутри что-то царапало, но Драко никак не мог понять почему.       О себе он много не рассказывал, кроме того, что переехал из Англии и пишет на заказ статьи. Девушка была восхищена, и Драко это буквально сбило с ног: он-то думал, что самый последний неудачник. Но, как оказалось, есть люди, которые способны видеть в его жизни что-то хорошее.       Заходить за кофе стало для Драко важным ритуалом, рутиной, за которую он отчаянно цеплялся. И совершенно не имеет значения, приходил он туда из-за кофе или Эйр.       Еще одним ритуалом стали пробежки по скверу, на который выходили окна его спальни. Драко не спалось, он просыпался очень рано независимо от того, во сколько ложился и как сильно уставал. Такое уже случалось с ним в периоды высокого эмоционального напряжения и, в сущности, не стало новостью.       Лежать в кровати без сна было невыносимо, потому Малфой, дрожа от недосыпа и утреннего холода, переодевался, брал с собой воду и выходил бегать.       Оставаться наедине со своими мыслями - опасно, так как он чувствовал, что становится уязвимым и уже не может справляться. На пробежке думалось лишь об очередном круге, да о дыхании. И это отлично подходит.       Кофейня открывалась в восемь, а где-то в половину приходили первые сотрудники. Эйр обычно даже раньше. Драко всегда махал ей рукой, когда пробегал мимо, а та неизменно отвечала. И на сердце становилось легче, пусть лишь на мгновение, пусть до тех пор, пока Драко не оказывался в тишине квартиры, в одиночестве, перед пустым документом. 

***

      Заканчивалось короткое лето. На улице заметно похолодало, да и темнело теперь раньше. По утрам серо и пасмурно, днем не многим лучше. Весьма точно отражало то, что происходило с Драко.       Предсказуемо, желаемую работу он не получил, как и публикаций. Он больше не писал, попросту не мог. Потерялся смысл.       Малфой постепенно двигался в сторону принятия того факта, что напрочь лишен таланта, и его удел - провести остаток жизни на работе где-нибудь в забегаловке. А большего нынче и не светило, уж точно не тому, кто был осужден и лишен волшебной палочки, изгнан из собственного мира, и даже святой Поттер не смог помочь.       С деньгами было плохо, причем настолько, что еще буквально месяц, и ему негде будет жить. Точнее, не на что.       Изо дня в день в голове крутились мысли, которые становилось все труднее и труднее заглушить.       Хуже всех прочих бед была тоска по любимому человеку. Драко никак не удавалось вытравить эти чувства, это было выше его сил. Даже после всего, даже после Джинни.       Разрыв с Гарри, похоже, уничтожил в нем какую-то важную часть, и рана ныла и кровоточила. Казалось, время должно лечить, но с каждым новым днем это болело сильнее, разрасталось. Он ненавидел все о Гарри, и не понимал, почему еще любил.       Да, все еще любил. В этом не было никаких сомнений. Драко и не думал никогда, что способен на такое. Но оно было и никуда не девалось.       Конечно, это не нормально. То, что было между ними с Гарри в последние годы - это все чертовски травмирующе и не правильно. Надо было заканчивать, но ни у кого из них не нашлось сил, чтобы сделать это правильно, как того заслужили те отношения. Драко, честно, жалел, что они не смогли поговорить, и их многолетняя история закончилась вот так.       Почему Гарри не смог - Драко не знал, а сам он просто закончился. Нужно было вытаскивать себя, причем срочно, и пусть даже таким глупым образом, сжигая все мосты.       Уезжая, Драко хотел сделать больно Поттеру, и только теперь понимал, что, скорее всего, лишь облегчил Гарри жизнь. Пусть так. Лишь бы все действительно закончилось, лишь бы боль прошла. Чертовы чувства, чертова боль. Как же ему хотелось просто выключить это все, чтобы не жгло нутро ядом, чтобы вздохнуть свободно и легко хоть один раз.       Кошмары по ночам становились все более реальными. Страх поселился в его пустой, так и не обставленной квартире, он гулял среди этих тонких стен, подобно осеннему сквозняку - едва уловимому, но пронизывающему холодом.       Драко не знал, сколько еще протянет. И дело было вовсе не в деньгах. Ему отчаянно было нужно хоть что-то хорошее в этом море безнадеги и мрака.       Была еще Эйр, которая, в сущности, не была для него никем. Но, почему-то, что-то определенно значила. И все же, Драко давно не заходил в кофейню. Он сам не знал почему. Не хотелось показаться неудачником? Как же он жалок. Никому ведь нет до него дела, в сущности.

***

      Как-то вечером в конце августа Драко, погруженный в свои мысли, брел из магазина домой. Проходя мимо кофейни, Малфой против воли взглянул в окно и остановился. В такой час гостей не было: совсем скоро закрытие. Эйр, похоже, работала одна, но она находилась не за барной стойкой, а сидела за дальним столиком, где обычно работал Драко, когда у него была работа, и плакала.       Драко бы пройти мимо, ему и своих бед хватает, но он отчего-то не смог. Все чертов Гарри Поттер, который переделал, перекроил его, изменил само естество.              Малфой толкнул дверь кофейни и вошел. Эйр тут же встала, хотела было вернуться к барной стойке, но остановилась, когда увидела Драко. — Привет, — сказал он, — Я не за кофе, сиди спокойно.       Девушка резкими движениями вытерла слезы и кивнула, постаралась улыбнуться, но губы ее задрожали. Похоже, она едва сдерживалась, чтобы не заплакать снова. Драко подошёл ближе. — Что у тебя случилось?       Они разговаривали то всего несколько раз, с чего он решил, что имеет право спрашивать? — Если не хочешь, то не говори, — добавил, спустя мгновение. Он не умел разговаривать с людьми, не знал, как поддержать, это все отнюдь не его стезя. — Меня не взяли в университет, — сказала Эйр и все же заплакала, — Я завалила последний экзамен.       Драко сел напротив и коснулся ее руки, чуть сжал. — Значит, ты сможешь поступить через год, подготовишься как следует и точно сдашь. — Да, но мне нужно как можно скорее получить хорошее образование, чтобы я могла… — она с трудом говорила, — Могла поскорее начать работать на нормальной работе. — Почему ты так спешишь? — Мой дедушка, он уже в возрасте, ему трудно обеспечивать нас с сестрой, а сестра еще учится в школе. У нее не самые лучшие оценки, и когда придет время получать образование ей, я бы хотела иметь возможность его оплатить…       Малфой был поражен. Почему-то ему казалось, что у людей вокруг все хорошо, у них нет проблем и переживаний. Конечно, глупо было так думать, но он был слишком зациклен на самом себе. Дурак. — Ты большая молодец, — сказал он искренне и улыбнулся ей. Несмотря на слезы, текущие по ее щекам, Эйр улыбнулась в ответ, — Это правда. Все обязательно получится. Ведь у тебя такая цель. — Спасибо, — сказала она. Кажется, ей становилось лучше, и Драко это очень порадовало. Нужно было придумать, на что перевести разговор, чтобы ее отвлечь. — Почему ты сегодня одна? — Моя напарница уволилась. Теперь нам нужен сотрудник, — Эйр лукаво улыбнулась, — Ты не хотел бы подработать? У нас бесплатный кофе для своих. — Я бы не смог так улыбаться всем этим людям, — отозвался Драко. Ему вдруг стало страшно. Быть может, стоило согласиться? — Не обязательно им улыбаться. В сущности, нужно просто готовить кофе и правильно нажимать кнопки на кассовом аппарате. Наши гости бывают ужасными, а есть и те, ради кого мы работаем - по типу тебя, с кем можно даже подружиться.       Она считает Драко другом? Эта девчонка, что не знает о нем ничего? Разве может быть так? А если знала бы? Если знала бы его историю, историю перебежчика, предателя и убийцы? Стало вдруг тоскливо и холодно, несмотря на духоту в помещении, но Драко постарался не подать виду, чтобы не расстраивать Эйр. — Из тебя выйдет отличный агитатор, — он улыбнулся через силу, она, скорее всего, заметила наигранность, смотрела на него изучающе, чуть прищурившись, — У меня пока что все в порядке с работой.       Лицемер. Эйр ведь только что поделилась своей неудачей, а Драко сидит и врет об успехе. Но сказать правду казалось сейчас равносильным смерти. — Ты поэтому не заходил? Потому что очень занят работой?       Конечно, она спросила просто так, без подтекста, но разве мог Драко поверить в это? Кольнуло ощутимо, и ему бы разозлиться, но на Эйр почему-то не получалось. — Именно так, — произнёс он медленно, не глядя ей в глаза. Вот бы это было правдой, — Но я буду иметь в виду, если кофе действительно бесплатный. Только мне нужна будет личная чашка.       Эйр рассмеялась, и от ее смеха стало тепло. Есть такие люди, которые буквально излучают свет, и она была определенно из них.       Они еще немного поговорили о ерунде, пока не пришло время закрывать кофейню. Эйр повернула в замке ключ, а после включила свой музыкальный плейлист на проигрывателе. Он полностью состоял из глупых попсовых песенок, но Драко отчего-то было очень спокойно сидеть и слушать их. Снаружи было темно и уже совсем по-осеннему холодно, а здесь звучала музыка, пахло кофе и было тепло, здесь была жизнь. Удивительное открытие.       Драко подождал, пока Эйр закончит работу, проводил ее до остановки и посадил на автобус. Она помахала ему через стекло, а затем автобус уехал, и Драко снова остался один, в темноте бедного маггловского квартала чертовски далеко от дома. Стало ужасно тоскливо, настолько, что казалось, будто бы одна капля, даже самая малая, переполнит сосуд, и он с этим уже не справится. Но, конечно, справился, как и до этого, к счастью.

***

      В сентябре затянули дожди. Лило, будто из ведра, и из плюсов в этом только туман по утрам и серость - напоминает родной Лондон.       Драко много курил, казалось, в его квартире все уже пропахло этим дымом, но он даже не открывал окна: без того холодно. Яд внутри, яд снаружи, это было токсично, но правильно.       Он не писал уже больше месяца, и не менее двух недель не включал ноутбук. Привычно посылал рукописи в ежемесячный литературный журнал, также привычно не получал ответа.       Экономил на автобусе и много ходил. Попадал под дождь, но все равно шел несколько километров до дома, потому что подумать было о чем.       Малфой подбирался к черте, за которой была бездна, она приближалась неумолимо с каждым днем. Нужно было что-то делать, на что-то решаться. Выход был, Драко знал о нем с момента той беседы с Эйр, но никак не мог принять, что он единственный. Малфой еще барахтался, еще ходил в издательства и отправлял свои работы, но это не давало результатов, и больше походило на предсмертные судороги. Оставалось только одно.       Все думал, что бы сказал отец. Бродил мимо фотографии на комоде и глядел в лица родителей, будто там был ответ. Что сказал бы отец? Да какая, к черту, Драко до этого разница? Это все из-за отца, поэтому его мнение можно совершенно не учитывать. Отец в тюрьме и едва ли увидит новый дивный мир, который достался сыну его руками. Тем лучше для него. Камера в Азкабане - не столь унизительно, совсем не то же самое, что прислуживать магглам в забегаловке. К черту отца и всех дементоров Азкабана. Драко не там, Драко надо на что-то жить.       Решение, которое окончательно убило его гордость, было принято. Фотография родителей развернута к стене, на столе дешевый виски и переполненная пепельница.

***

      Утром Драко пошел в кофейню словно на эшафот. За стойкой был какой-то незнакомый молодой человек, а он-то надеялся на моральную поддержку Эйр. Но Драко повезло в другом - менеджер была на рабочем месте, и, услышав, что он ищет работу, сразу же пригласила к себе за столик пообщаться. Драко вдруг подумал, что и тут он провалится. Но, этого не произошло. Оказалось, требований практически нет, а круг обязанностей достаточно узкий. Он сможет это пережить, протянет до тех пор, пока не найдет издателя. Сейчас это подходит.       Драко подписал договор сразу. Было почувствовал себя чуть лучше: его все еще могут взять на работу, вовсе не важно, что это за место, он пока не опустился на самое дно. А потом менеджер улыбнулась как-то грустно, взглянула на него и сказала: — Только не застревай здесь, хорошо?       Эти слова зацепили что-то внутри, Драко весь похолодел, с трудом поборол в себе желание уйти и никогда не возвращаться. — Можно начать сегодня? — спросил он, четко осознавая, что если ему сейчас откажут, то он выйдет за дверь и в другой день уже не придет. Быть может, менеджер это тоже понимала. — Через полчаса придет более опытная сотрудница, она тебя всему научит.       Драко кивнул и остался ждать. Конечно, речь шла об Эйр. Та очень обрадовалась, когда узнала, зачем Малфой тут, и ему стало чуточку легче. Лишь самую малость.       Эйр все показала и рассказала. Общими усилиями Драко подобрали форменную футболку, вручили фартук и отправили переодеваться. Шум зала был отрезан дверью подсобки, и Малфой остался в тишине. Он нехотя стянул водолазку, сложил ее и аккуратно устроил на выделенной ему полке в шкафу, долго критически осматривал футболку с логотипом кофейни и все никак не мог заставить себя надеть ее. Ощущалось так, будто совал голову в петлю. И то, думалось ему, в петлю было бы легче. Поневоле вспомнился судебный процесс. Почему все не закончилось там? К чему Драко эти мучения?       День был чудовищным. Драко отчетливо ощутил, как рушится на части его устоявшееся восприятие мира. Чувство несправедливости душило с момента, как он переступил порог своей новой работы и до самого конца дня, а последней мыслью, когда Драко вечером завалился спать, стало то, что он не станет заводить будильник, попросту не придет на завтрашнюю смену. Найдет другой вариант, но не наденет больше той футболки. Однако, утром Драко проснулся без будильника. Встал и пошел в кофейню, потому что выхода не было.