Повесть перебежчика

      В доме Уизли Гарри провел почти две недели. Он целыми днями гулял вокруг Норы, исследовал ближайшую рощу, плавал в пруду, иногда выбирался в маггловскую деревеньку, путь до которой лежал через живописный луг, где покупал свежую выпечку.       Гарри даже немного помог миссис Уизли с домашними делами: починил крышу в сарае, которая обвалилась еще зимой из-за обилия снега, в очередной раз выдворил гномов из сада, очистил заросший пруд возле дома. Как-то днем они вместе с Молли занялись перекраской кухни, при помощи магии, конечно. Заклинание было длинным и причудливым, причем, если делать это вдвоем, то необходимо, чтобы каждый из колдующих представлял точно такой же цвет, что и напарник. Миссис Уизли долго выбирала, прикладывая разноцветные квадратики к стенам то тут, то там, а когда в итоге остановилась на нежно-желтом, то вручила квадратик Гарри и велела думать именно о таком цвете. Либо Гарри видел его иначе, чем миссис Уизли, либо просто что-то пошло не так, но вместо нежного цвета лимонного мусса, у них вышел канареечный. Молли ахнула, схватившись за грудь, и запричитала, как же получилось ужасно. Гарри, смеясь, предложил все переделать, но тут нагрянула Андромеда с маленьким Тедди, и перекраску отложили. Гарри был практически уверен, что так оно все и останется еще на несколько лет. Ему, в прочем, цвет вполне нравился.       Практически каждый день в гости заглядывали члены Ордена Феникса, знакомые мистера Уизли с работы, и каждый второй осыпал комплиментами новый цвет стен кухни. Тогда уже Гарри точно стало ясно, что цвет Молли сохранит. Отчего-то было приятно приложить к подобному руку. Будто Поттер тоже причастен к этому дому.       На вторые выходные приехали почти все члены семьи, и Гарри весьма старательно гнал от себя мысль, что все они тут из-за него. Это было трогательно и смущающе одновременно. У Гарри никогда не было настоящей семьи, и, наверное, даже спустя лет пятьдесят, он так и не сможет поверить, что кто-то хочет искренне жертвовать своим временем только лишь, чтобы поддержать его.       Шум стоял неимоверный, в кухне все, конечно, не поместились. Рон в который раз намекнул Джорджу, что тому бы пора перестать тратить прибыль от магазина на цветастые мантии и купить родителям дом побольше. Миссис Уизли, суетившаяся в клубах пара над ужином, раздраженно отмахнулась и заверила всех, что даже если такое произойдет, она с мистером Уизли ни за что не покинет Нору.       Гермиона мастерски наколдовала изящный дубовый стол и стулья, а Гарри и Рон, под чутким руководством Молли, при помощи левитации разместили все это в саду.       Семейство было в полном сборе, даже Перси сумел-таки отложить свою чрезвычайно важную работу, и появился у калитки, ведущей в сад, как раз, когда все расселись и миссис Уизли подала горячее. Разве что Джинни опаздывала, и опаздывала достаточно сильно, из-за чего Молли не находила себе места.       Быть может, она вообще не придет? Если бы Джинни не хотела видеть Гарри после всего, что произошло, то он бы очень даже ее понял. Гарри сам себя видеть не хотел.       За время нахождения в доме Уизли, Поттер много думал, в том числе, о них с Джинни. И о том, что нужно и что он хочет ей сказать. В первую очередь, полагалось извиниться. Перед ней он также был виноват, и от этой вины было горько. Но что они будут делать дальше? Джинни любила его, причем еще со школы, пусть они и не продолжили отношения, когда вернулись в школу в год Победы. Он сам проводил большую часть времени с Драко, а Джинни, Гарри знал это от Гермионы, переписывалась с кем-то, кто уже закончил школу. После, Гарри и Джинни были в общей компании и часто виделись, но никакой неловкости не чувствовалось, а девушка умело прятала свои чувства. А потом… Потом Гарри облажался по-крупному и все к чертям просрал. У них не было отношений, они почти не говорили. Были только тусовки, бутылка огневиски на двоих под фильм на телевизоре Гарри, да секс.       Думать об этом было невыносимо. Гарри никогда не поступал так отвратительно, никогда не причинял столько боли. И никогда прежде не ненавидел самого себя столь сильно. Разве что, в первое время после смерти Сириуса.       Все это крутилось в голове, и даже разговор, утекший в сторону квиддича, не мог увлечь Гарри в полной мере.       Наконец, раздался тихий хлопок, который, кажется, никто кроме Гарри и не услышал за общим шумом. Молодой человек обернулся и увидел стройную фигурку Джинни на крыльце дома. Он тихонько выбрался из-за стола и пошел к ней. Все вдруг притихли, Гарри буквально кожей чувствовал их взгляды на своей спине, но Гермиона, храни ее Мерлин, быстро нашла тему для продолжения разговора. — Привет, — сказал Гарри, улыбнувшись девушке. Цветочные духи немного щекотали нос. Поттер почему-то вдруг вспомнил, как кучу лет назад в школе почувствовал этот запах из котла, где бурлила амортенция. Интересно, как пахло бы зелье теперь для Гарри? — Привет, — отозвалась Джинни. — Прогуляемся?       Она кивнула так быстро, будто бы ждала этого предложения. Спустились с крыльца и пошли к пруду в противоположную сторону от сада, где шумело семейство Уизли. Гарри все думал, с чего начать, когда Джинни заговорила первая. — Гарри, я много размышляла обо всем этом, — она вздохнула. Издалека до них донесся дружный хохот, и Джинни улыбнулась, — В общем, я не сержусь на тебя. — Я все равно хотел извиниться. Ты не заслужила всего того, что произошло, — сказал он искренне. — Вообще-то, ты мне ничего не обещал. Мы даже не встречались. Не знаю, что это было, но это было и мое решение тоже. Потому что мне было так удобно.       Гарри улыбнулся. Она ведь всегда была другая, еще в школе вела себя не как остальные девчонки, и сейчас не изменилась. — Ты что-то еще чувствуешь ко мне? — спросила она сухо, пристально вглядываясь в его лицо, освещенное лунным сиянием.       Гарри молчал, подбирая слова. Отчего-то было очень важно сейчас сказать правду. Он решил, что только связанное с Драко оставит для себя, а остальное утаивать нет смысла. — Ты очень симпатична мне, ты восхитительная, просто замечательная, — произнёс наконец Гарри совершенно искренне. Слова, которые он должен был сказать следующими, дались очень тяжело. Резануло по живому, очень болезненно, где-то в самой глубине, — Но я люблю другого человека. И не уверен, что когда-либо перестану. Несмотря на то, что я… Был с тобой и разрушил те отношения.       Джинни кивнула, будто знала, что именно Гарри скажет. Она молчала, закусив губу, о чем-то думала. Со стороны стола снова донесся смех, и Гарри вдруг очень захотелось оказаться среди них, а не в темноте луга с Джинни. — Я знаю, что у тебя были отношения. После того, как мы расстались еще в школе. И что ты наделал глупостей, связавшись снова со мной. Должно быть, тебе сейчас очень плохо, Гарри. И я не стану врать, что ты не заслужил.       Гарри кивнул, губы сами собой растянулись в кривой улыбке. Действительно, он заслужил сполна. — Скажи, у вас ведь с ней все закончилось? — Да, все закончилось. Не думаю, что мы еще когда-нибудь увидимся.       В этот раз она молчала действительно долго. Гарри зачарованно смотрел, как камыши раскачивает ветер, и был мысленно где-то далеко отсюда. — Гарри, что если мы с тобой попробуем снова? — Поттер обернулся к ней, вырванный из раздумий, и с удивлением взглянул в ее спокойное лицо. — Джинни, я только что сказал, что люблю другого человека, — произнес Гарри чуть раздраженно: она что не услышала его? — Да, сказал что-то такое. Но нам с тобой когда-то было очень хорошо вместе. И мы подходим друг другу. Я правда так думаю. Просто, — Джинни закусила губу и отвернулась, — Если бы не было всего того, что мы пережили, то… Наверняка было бы проще. — Наверняка, — отозвался эхом Гарри. Он чувствовал странную отрешенность.       Помолчали. Вокруг стрекотали цикады, ночь была просто дивная, если бы не совсем не по-летнему прохладный ветер. — Давай попробуем еще раз, — сказал Гарри, спустя добрых несколько минут. Быть может, у них действительно что-то выйдет? Джинни так похожа на его, Гарри, маму. Она умная, интересная, красивая, смелая… Наверное, все, что ему оставалось — принять выбор Драко и постараться отпустить. В конце концов, жил же Гарри без него? Почему теперь это так сложно?       Джинни повернулась к нему, она не улыбалась, но лицо ее было расслаблено и спокойно. Гарри смотрел в ее красивые блестящие глаза и думал, что должен был отказать. Должен был, если действительно заботился о Джинни, о сестре своего лучшего друга, практически брата. Он должен был сказать ей «нет» и отпустить строить жизнь без него, не позволить дальше любить такого, как он, не давать надежды… Нужно было отказать. Закончить эту странную интрижку прямо сейчас, но Гарри не отказал. Может, оттого, что мысль о возвращении в пустой дом была убийственной, или потому, что он тоже хотел верить, что что-то хорошее еще может быть в его жизни? — Думаю, мы взрослые люди, и симпатии для построения хороших отношений, может быть достаточно.       Гарри взял ее за руку, кивая. Тонкая ладошка с аккуратными немного длинными ноготками ощущалась так привычно и правильно в его руке. — Прости меня еще раз. За то, что сделал, — в горле стоял ком, — И, если вдруг у нас ничего не выйдет, за это тоже прости. — Гарри, с каких пор ты стал пессимистом?!       Они рассмеялись, и Джинни вдруг обняла его. Гарри не был против, только в эту минуту, чувствуя ее тепло, он понял, как сильно замерз. Вместе они пошли к столу, переговариваясь о чем-то незначительном, и все было куда лучше, чем пару недель назад. Однако, Гарри больше не мог дышать полной грудью. Что-то мешало, одна единственная мысль на краешке сознания, та частичка его, что навсегда была предана Драко. Сидя среди близких людей за богато накрытым столом посреди сада, с рукой Джинни в его собственной ладони, Гарри все равно думал о Драко Малфое, и чувствовал себя самым последним уродом на свете.

***

      Где-то рядом разрывался телефон. Драко, вырванный из глубокого сна, с трудом открыл глаза, скинул с себя руку Дженнаро и потянулся за устройством. — Алло? — сказал он хриплым голосом, прокашлялся. Во рту было сухо и ужасно гадко. —Ты где? — Эйр? — Кто же еще! — А где пожелание доброго утра? — язвил Драко. Он сел на кровати, голова кружилась и болела. Премерзкое состояние. — Пожелаю, когда придешь на работу. Ты опоздал уже на час, — Эйр злилась редко и никогда на Драко, но, кажется, сегодня это случилось.       Малфой отнял телефон от уха, щурясь и моргая, посмотрел на время в углу экранчика: он действительно опоздал. — Прости, я скоро буду. Кажется, не поставил будильник… — пробормотал он, потирая виски. Чертова голова словно была готова расколоться. — Такси вызывай!       Эйр бросила трубку. Такси? Это очень вряд ли. Драко усмехнулся, припомнив, что денег до зарплаты у него оставалось ничтожно мало. А все ведь тусовки с Дженнаро.       Малфой тяжело встал и принялся шарить по полутемной комнате в поисках своих вещей. Пока он быстро умывался и пытался привести в порядок кошмар на голове, в замутненном сознании лениво ворочалась мысль: он снова делает все не правильно.       Драко, случалось, думал об этом и раньше, когда был более трезв и мыслил яснее, но… Жизнь одним днем в круговороте из сменяющих друг друга лиц, алкоголя, сигарет и травы оказалась куда проще. Мир был значительно ярче, и видеть его вновь в сплошных оттенках серого Малфой не спешил. Конечно, он однажды найдет в себе силы прекратить, снова взяться за голову, но не в ближайшее время. Пока что он слишком устал, чтобы продолжать карабкаться.       Дженнаро не проснулся, и Драко не стал будить его. Двери тут никто не запирал, и Малфой тоже не стал. В общей комнате готовили поздний завтрак. Пахло чем-то мясным, что определено точно начинало гореть.       После вчерашней тусовки в общей комнате по-прежнему было все вверх дном. При свете неоновых ламп и дурацкого диско-шара беспорядок казался незначительным, но теперь… Драко мрачно огляделся: вырванный карниз, куча мусора повсюду, бутылки, банки, упаковки из-под снеков и коробки с остатками пиццы… Еще немного времени, и это все начнет пахнуть. Особенно грустное зрелище представляла собой распотрошенная кем-то диванная подушка, которая покоилась одной своей часть в аквариуме с подтухшей уже водой, а другой на чьих-то учебниках. Мокрые комья наполнителя валялись по всей комнате. Славно, что рыбок в аквариуме давно не было, вот уж кого было бы действительно жаль.       В общую комнату ворвалась Мэри, она не жила в этой квартире, но приходила также часто, как и Драко и, кажется, знала тут все куда лучше, чем постоянные обитатели. Мэри встречалась с одни из соседей Дженнаро. — У тебя там что-то горит, — сообщил ей Малфой, проходя мимо к выходу. — Проклятый бекон, — отозвалась она, — Драко, солнышко, не хочешь остаться и позавтракать? — окликнула его Мэри, когда он уже застегивал ботинки у выхода. Драко ей очень нравился и девушка не упускала случая сообщить Дженнаро, как тому повезло, что Малфой общается с таким торчком, как он. Драко в чем-то был с ней согласен. — Опаздываю, так что в другой раз!       Драко вышел из дома и направился к остановке. На улице было холодно, с неба сыпался не то снег, не то дождь. Малфой бы многое отдал, чтобы остаться в теплой кровати и никуда не идти в это промозглое мрачное утро.       Когда Малфой добрался по пробкам до кофейни, было почти десять. Его всего трясло ни то от холода, ни то из-за похмелья. Эйр хмуро взглянула на Драко поверх кофемашины. — Тысячу раз извини! — воскликнул Малфой, проходя мимо нее в подсобку.       Он быстро, насколько позволяло состояние, переоделся в рабочее и вышел за бар, закинувшись перед этим маленькой таблеткой с отпечатанным на ней смайликом. Нужно же было как-то пережить этот день. — Драко, если позволишь, я бы хотела сказать тебе кое-что на правах друга, — начала Эйр, оторвавшись от пересчета кассы, стоило Малфою только ступить за бар. Гостей в кофейне не было, можно спокойно разговаривать. — Скажи. Если это не касается Дженнаро, — хмуро отозвался Малфой, достал свою кружку из ящика и принялся готовить любимый американо. Все, чего он сейчас хотел — это выпить кофе в тишине и дождаться, пока подействует чудо-средство со смайликом. Его предупреждали, что с кофе лучше не смешивать, но в то утро было настолько, блин, все равно, что он бы выпил еще несколько чашек. — К сожалению, это его касается напрямую, — голос девушки был напрочь лишен привычной теплоты, —Драко, неужели ты сам не видишь? — Не вижу что?       Конечно, он знал, про что говорит Эйр. Драко уже думал об этом утром и не хотел сейчас. Он вообще не очень хотел думать и говорить о Дженнаро. Но Эйр, похоже, наоборот. Малфой буквально видел ее мысли. Мэрлин, кто эта девочка ему такая, чтобы отчитывать?       Малфой чувствовал, как начинает раздражаться. Еще и голова болела по-страшному… Драко устроился на своем привычном месте за кофемашиной в углу и прислонился затылком к прохладной стене. Вот бы Эйр поняла его состояние и отстала, хотя бы сегодня. — Ты не видишь, во что превращается твоя жизнь. То, каким ты становишься, — она посмотрела на него из-за плеча, и Драко увидел в ее глазах…жалость? О, вот этого не надо. Это злило. — Да мне, честно говоря, наплевать на мою жизнь, — фыркнул он, глядя на Эйр хмуро из-за чашки с американо, — Моя жизнь начала превращаться в дерьмо еще с того момента, как… — с языка едва не сорвалось «Темный лорд возродился», но он вовремя остановился, — Как я стал работать здесь.       Эйр поджала губы. Конечно, ему не стоило так говорить, но и ей тоже не стоило лезть не в свое дело. Драко ждал от подруги какой-то колкости, но вместо этого она тихо спросила: — Как давно ты в последний раз садился за свою книгу, Драко?       Конечно, это было его болевой точкой. Он так теперь не любил говорить об этом, вспоминать. С большим трудом Драко удержался от грубости. Нет, Эйр не заслуживает такого. Она — буквально единственная во всем мире, кому не плевать на Драко, кроме, разве что, его матери. Он не должен просрать еще и ее. — У меня все отлично, — отчеканил Малфой, быть может, чуть грубее, чем хотел, и поспешил добавить, — Я ценю твою заботу, правда. Безмерно. Но, пожалуйста, если не хочешь поругаться со мной, больше не касайся этой темы.       Эйр отвернулась и ничего не сказала. Усвоила? Или решила отложить разговор до первого удобного случая? Наверное, внешний вид Драко говорил сам за себя. Вот и хорошо, к чему эти споры.       Только Драко прикрыл глаза, наслаждаясь тишиной и даже заметив, что боль в затылке отступает, как звякнул колокольчик над дверью: зашла гостья. Выругавшись сквозь зубы, Малфой встал со своего места. Привычное доброжелательное «здравствуйте» от Эйр звучало несколько грустно, но Малфой предпочел это проигнорировать.       День выдался на редкость отвратительный. Обычно смены с Эйр пролетали для Малфоя незаметно: они постоянно болтали и шутили, дурачились, но после утренней перепалки разговор никак не клеился. Сама Эйр больше молчала и в свободные минуты читала книгу, а Драко ничего не оставалось, кроме как пытаться полусидя спать у стены за баром в счастливые мгновения тишины и отсутствия гостей.       В обед приехала менеджер, отчитала Малфоя за опоздания и велела взять себя в руки. Драко чертовски злился. В голове крутилась мысль, что они должны быть благодарны, что хоть кто-то соглашается работать за такие смешные деньги. И он злился. Едва удержался, от того, чтобы послать все к черту, бросить фартук и уйти прям в ту же минуту. И Драко бы сделал так, непременно сделал бы, но когда-то давно, когда у него еще была гордость. А теперь лишь пожал плечами.       Накопившееся раздражение Драко сорвал на госте, который позволил себе отпустить комментарий относительно не самого свежего вида Малфоя. Тут уж Драко действительно оторвался и высказал гнусному магглу все, что о нем думает. А тот оставил огромную подробную жалобу.       Смена закончилась, и обессиленный этим бесконечным днем Драко стоял в подсобке, неспешно рисовал галочки напротив действий, указанных в чек-листе, когда на телефон пришло сообщение. Короткое «раздобыл для нас кое-что интересное, приезжай» от Дженнаро было чертовски кстати. Даже очень, учитывая, какой паршивый был день, и до чего Драко тревожно сейчас остаться одному. Наверное, перебрал все же с кофе.       Малфой ускорился в проставлении галочек, отчего последние пять или шесть вышли кривыми по сравнению с идеальным десятком первых. Драко быстро собрал свои вещи, переоделся и, застегнув плотнее куртку, вышел из кофейни. Эйр еще доделывала какие-то дела с их графиком — чудесная маленькая обязанность, за которую ей, конечно, не платили. Девушка вяло помахала ему рукой, и Малфой отсалютовал в ответ. Было неуютно и как-то не правильно. Как будто бы нужно что-то сказать, может быть, дождаться Эйр и пройтись вместе, как они иногда делали, но… Драко вышел на улицу, вдыхая холодный ночной воздух, и зашагал прочь. Не к своему дому, а в сторону остановки. Он знал, что Эйр смотрит через стекло, он буквально чувствовал ее взгляд на себе. Ну и пусть смотрит. Да, он снова поедет туда, снова накидается до беспамятства и снова завтра будет чувствовать себя чертовски скверно.       В трамвае холодно и темно. Громыхая, он катился по заледенелым улочкам, собирал немногочисленных в такой час пассажиров. Драко уныло глядел в окно, когда в кармане вдруг зазвонил телефон. На экране высветился номер Нарциссы: она звонила снова. Драко тупо смотрел на зеленую анимированную стрелочку и ждал, когда вызов прекратится. Чувство вины, удушливое, липкое, сдавливало нутро, но он не мог себя заставить ответить. В который уже раз за последние недели.       У него не было сил врать, что все хорошо, только не ей. Позже Драко обязательно пошлет сообщение, где напишет, что работал допоздна и не слышал, пообещает зайти в выходные, но не в эти, а через время. Обязательно. Позже.       Настроение вновь сделалось паршивым. Было тошно настолько, что Драко не знал, куда себя девать. Он даже вышел на две остановки раньше, потому что не мог больше сидеть на месте. Шел медленно, куда-то в сторону дома Дженнаро и думал, думал, думал. Что он вообще тут делает? У них ведь и отношений толком не было. Драко мог прийти и уйти, когда захочет, то же и с Дженнаро. Пожалуй, было удобно и просто жить вот так. Пользоваться, когда нужно сбежать от самого себя, брать бутылку или несколько таблеток. И как-то продолжать существовать от шумной тусовки, где не слышно собственных мыслей, до очередной смены, которую нужно просто перетерпеть.       Конечно, это был путь в никуда, и Драко осознавал данный факт весьма четко, но он увяз во всем этом мерцающем мареве, в легкости и непрерывном веселье. Чувство, беспрестанно свербевшее где-то внутри, чувство тревоги и ощущение неправильности происходящего, было единственным, что не давало покоя. Но и оно затихало со временем, нужно просто чуть увеличить дозу.

***

      Последний месяц осени пролетел для Драко совершенно незаметно. Он вообще не следил за днями и понял, сколько времени в действительности прошло только тогда, когда позвонила риелтор и напомнила об арендной плате, которую Драко уже просрочил. Наверное, теперь та девушка не захотела бы выпить с ним кофе.       Малфой сбросил вызов и задумался. Он зачарованно смотрел на дом напротив, где в окошке теплым уютным желтым светилась лампа и размышлял, где теперь взять деньги. Всю зарплату он попросту просрал. И о чем только думал? На балкон, где Драко разговаривал, вышел Дженнаро. — Здесь холодно, пошли в комнату, — сказал он, обнимая Драко со спины. — Меня выселяют из квартиры, — поделился Малфой мрачно. Хотелось побыть одному и спокойно подумать. Дженнаро принялся целовать его за ухом, у Драко это вызвало только раздражение. — Вот и замечательно. Теперь ты сможешь жить со мной, — Дженнаро, кажется, улыбался, — Ты все равно почти всегда здесь.       Драко вывернулся из его рук и отошел на шаг. Парень пожал плечами, вынул из кармана сигареты и закурил. — Прошлый мой опыт совместного проживания с кем-то закончился не очень хорошо, — буркнул Малфой, стискивая пальцами металлические перила. Обжигающе холодно, — Но, похоже, у меня нет выбора, — он почему-то вдруг рассмеялся, несколько истерично, надломленно.       Дженнаро хмуро покосился на Драко, протянул тому сигарету, Драко принял и ее и тоже закурил, поморщился. Он ненавидел вишневую отдушку. — Вот и решили. Перевози вещи, — подъитожил Дженнаро.       И Драко перевез. Он вернулся домой только за тем, чтобы собрать чемодан. Снова. Внутри шевельнулась неприятная мысль, его собственное обещание, что переезд в эту квартиру — последний. Выходит, не получилось. Казалось, он перебирался сюда так давно… Было невозможно поверить, что с того момента не прошло и полугода. Тогда Драко занимался спортом и работал над книгой по вечерам в кофейне. Что-то фантастическое. Как и то, что когда-то он был волшебником, вот этот сгорбленный, растрепанный и будто потускневший человек.       Драко спешно собирал вещи. Не хотел оставаться в квартире дольше необходимого. В голове крутились нерадостные мысли, и он никак не мог сконцентрироваться на сборах: где и что мог оставить, куда убрал ту или иную вещь.       Получается, Драко просрал жилье. Залог ему не вернут, а значит денег снять новое, в случае чего, не будет. И где он окажется, если Дженнаро вдруг решит вышвырнуть его? На улице. Пойдет к матери? Нет, точно нет…       Драко яростно затолкал в чемодан пальто, снятое с вешалки в коридоре, игнорируя нарастающую тревогу. Пометался по квартире, не в силах определить, к чему приступить далее, и стал сваливать вещи с полок, затем с вешалок. Все в одну кучу, потом в чемодан. Драко не заботило теперь, что с ними станет и как трудно потом будет привести одежду в приличный вид. К чему ему теперь приличный вид?       Содрал постельное белье с кровати, комом запихнул следом за вещами. Еще несколько раз пробежал по комнатам, суетливо распихивая мелочи по карманам дорожной сумки, и задержался на кухне. До тошноты хотелось есть. Драко открыл холодильник: ничего, кроме нескольких уже почерневших овощей и полупустой бутылки молока. Скрипнув зубами, Драко забрался на подоконник, закурил.       Его мутило, тело била крупная дрожь, и от сигарет стало еще хуже. Драко мрачно наблюдал за улицей через мутноватые стекла и вспоминал, как много времени провел за этим занятием тогда, много месяцев назад. Те времена вовсе не были очень уж хорошими, но если смотреть в прошлое из дня сегодняшнего, то начинало казаться, что были.       Драко затушил бычок о подоконник и оставил его в переполненной пепельнице. В квартире, где почти не жили и уж точно совсем не убирались в последнее время и без пепельницы хватало грязи. Малфою было совершенно наплевать на это. Он еще раз мельком оглядел бывшее жилище, которое казалось теперь еще более неуютным и чужим, приметил под кроватью носок, подобрал и затолкал в карман сумки. Оделся, взял вещи и вышел из квартиры. Драко не испытывал сожалений. Здесь не случилось с ним ничего хорошего. Он закрыл дверь, а ключи кинул в почтовый ящик на первом этаже.       Малфой снова закурил у подъезда, пока ждал такси. Руки так сильно тряслись. Затягиваясь, смотрел на падающий снег, и вдруг увидел в светящемся окне кофейни Эйр. Девушка тоже смотрела на него. Ну вот, теперь она знает, что Драко съехал. Наверняка, подготовит лекцию о том, что он все сделал не правильно. Как будто Драко и сам не знал. Наконец-то подъехала машина, и Малфой, последний раз взглянув на дом, в котором провел несколько месяцев своей жизни, сел в такси.

***

— Драко, я хотела тебя попросить об одной вещи…       Драко и Эйр сидели за их любимым столиком у окна в углу. Посетителей не было: время позднее, уже практически закрытие, да еще и выходной день. Эйр писала какие-то свои учебные конспекты, а Драко, в сущности, ни о чем не думая, наблюдал за тем, как она выводит буквы в тетрадке. — Все, что захочешь, — протянул Малфой, улыбаясь. Ему было легко и весело.       В обед Драко принял какую-то цветную таблеточку. Таких Малфой еще не видел. Дженнаро сказал, что это скрасит его скучный рабочий день и, как Драко мог сказать спустя столько часов — не соврал. — Моя сестра поступает в школу при университете этим летом, — Эйр заговорила, не отрывая взгляда от конспекта, — Я говорила тебе, кажется, — Драко был уверен, что нет. Либо, он забыл. — Ага, помню. — Это языковая школа. Там для поступления нужно написать какой-то жуткий тест по английскому. У Нанны всегда трудно было с грамматикой, вот я и подумала…— Эйр замялась, щеки у нее чуть покраснели. Малфой подумал, что в этот момент она была невероятно красивая, — Что я могла бы попросить тебя позаниматься с ней, — и затараторила: — Только один урок в неделю, если тебе будет удобно, конечно, и ты найдешь время. Мы заплатим обязательно, даже не беспокойся!       Когда смысл ее просьбы наконец достиг несколько затуманенного разума Драко, тот весьма удивился. Он думал, что Эйр попросит поменяться сменами или еще что-то в этом духе. А тут… — Я ведь работаю бариста. Какой из меня преподаватель? — Драко усмехнулся, Эйр лишь скромно улыбнулась, глядя на него с надеждой, — Правда, я очень сомневаюсь, что у меня получится… — Ты отлично знаешь язык, — сказала она уверенно, — Ведь ничего особенного и не нужно, просто повторить с Нанной правила, времена… Это бы очень меня выручило. Пожалуйста.       Эйр улыбнулась ему, и Драко не смог бы ей отказать после такой улыбки. — Хорошо, — сказал он, поднимая руки, — Могу попробовать. Но денег я не возьму. — Никто не должен работать бесплатно, — серьезно сказала Эйр. — Считай это дружеской помощью, а не работой, — Драко тоже улыбнулся, — Мне не сложно. — Спасибо!       Она вдруг сорвалась со своего места, обняла его крепко-крепко и коротко поцеловала в щеку. — Эй, ну ты чего, — пробормотал Драко, смущенный, но довольный. — Я просто очень рада.       Девушка отпустила его и, сияя, снова села напротив. — Когда приступать? — В любой удобный для тебя день, после четырех часов. — Тебе, как главной по графику, придется предоставить мне дополнительный выходной для подготовки к занятиям, раз я теперь серьезный преподаватель, — произнес Драко с важным видом, делая жест, будто поправляет невидимые очки на носу. Эйр рассмеялась. — Еще чего!

***

      Так, в начале декабря, Драко и появился в доме Эйр в качестве репетитора для ее сестренки Нанны. Девочка оказалась славная, спокойная и немного замкнутая. Она отчего-то очень сильно напомнила Малфою младшую сестру его школьной приятельницы — Дафну Гринграсс. Эйр познакомила Драко и со своим дедушкой.       Поначалу, все это казалось неловким и странным — сидеть над учебниками с ребенком, повторять правила написания слов, но, спустя время, Драко расслабился и даже начал получать удовольствие. Когда занятие закончилось, счастливая Эйр уговорила его остаться на ужин, а там и на просмотр кино. Сидели все вместе в гостиной перед небольшим телевизором и смотрели маггловский детектив. Дедушка Эйр в прошлом работал в полиции и ворчал все время на то, как киношники умудрились переврать и приукрасить процесс поиска преступника. В этом было что-то для Драко уютное, давно забытое… Что-то из ушедшего навсегда детства.       Телефон его настойчиво атаковали звонками и сообщениями, и Драко, конечно, знал, что доставал его Дженнаро. Малфой должен был вернуться от Эйр куда раньше, и тогда у них бы осталось время сходить в бар. Драко нравилась эта идея еще утром, честно, очень даже, потому как неделя выдалась тяжелая, но не теперь, когда он попал в этот островок тепла и семейного уюта. Пусть даже это не его семья, он как будто бы был причастен. И этого достаточно.       Не сомневаясь, Малфой предпочел вечер у телевизора с родными Эйр походу в очередное людное и шумное место. Он сидел в уютном кресле и думал, что очень скучает по своей семье. По временам, когда от этого слова еще что-то осталось. Сердце болезненно сжималось в тоске по дому, по родным, которых Драко никогда больше не увидит.