Повесть перебежчика

      После очередного занятия с Нанной, Драко уже привычно задержался в доме Эйр. Он чертовски любил эти моменты, вот и сейчас, сидя на стеганом покрывале на кровати девушки, чувствовал приятное спокойствие, и даже головная боль не могла этому повредить. — Дедушка очень доволен, — сказала Эйр, входя в комнату. Она принесла поднос с чаем и бутербродами, — У Нанны улучшились оценки по английскому. Раньше он не очень-то верил, что она сможет поступить, а теперь, кажется, допускает такой вариант. — Я рад это слышать.       Драко принял поднос из рук девушки и подержал его, пока та забиралась на высокую кровать, а как она уселась, осторожно поставил на покрывало между ними. — Из тебя вышел отличный репетитор. Драко улыбнулся, жуя бутерброд. — Чем ты занимался до того, как переехал сюда? — Работал в разных газетах, писал свои тексты, редактировал чужие.       Немного помолчали. По сосредоточенному лицу Эйр было легко понять, что та пытается на что-то решиться. Несколько раз она осторожно взглянула на Драко поверх своего стакана с чаем и, наверное, решив, что тот пребывает в достаточно хорошем настроении, наконец произнесла: — А можно спросить, почему ты переехал? — Драко поднял на нее глаза, и в них, должно быть, легко читалось нежелание разговаривать на эту тему. Эйр чуть замялась, но продолжила, — Просто мы так давно общаемся, вместе работаем, я познакомила тебя со своими родными… Но я практически ничего не знаю о тебе. — Хочешь, чтобы я больше рассказал о своем прошлом? — Если можешь. И хочешь. Мне иногда кажется, что ты как будто не из этого мира, — она рассмеялась, — И что ты скрываешь какую-то большую тайну. Может быть, ты беглый преступник, а мне давно следует заявить о тебе в полицию?       Драко не смог сдержать улыбки. — Эйр, если бы я был в бегах, то точно не работал бы в кофейне, где меня ежедневно видит сотня человек. — Дедушка говорил, что проще всего скрываться, оставаясь на виду. Кроме того, бариста — это люди-невидимки. Они ежедневно общаются с огромным количеством людей, но их лицо никто и никогда не может потом вспомнить. — Кажется, ты много думала об этом, — почему-то вдруг стало неуютно. Он ведь действительно преступник, пусть и осужденный, не в бегах, но в изгнании. Драко в который раз вспомнил, что его руки навсегда будут испачканы в чужой крови. — Все потому, что ты такой загадочный, — сказала она, — Я шучу, конечно. Я не думаю, что ты какой-то там преступник. Но мне безумно любопытно!       Драко посмотрел в ее блестящие глаза, такие доверчивые, и подумал, как бы она смотрела на него, если бы он взял и рассказал правду. В горле стоял ком, и Малфой все думал, что ей ответить. Так не хотелось врать ей, но говорить правду, пусть даже частичную… И все же он решился. Пусть Эйр знает. — У меня не такая уж интересная история, — сказал Драко медленно, и отвел глаза. В его руке еще оставалась половина бутерброда, но есть теперь совершенно не хотелось, — Я из древнего английского рода и моя семья была когда-то очень богата… — Я так и знала! — воскликнула Эйр, не сдержавшись, — Прости, пожалуйста… — Я учился в закрытой школе, — Драко грустно улыбнулся, — Это было в старом замке в Шотландии. Мы на весь учебный год уезжали туда, жили в его стенах, а на летние и рождественские каникулы возвращались домой.       Эйр зачарованно смотрела на Драко и, должно быть, представляла себе все то, о чем он говорил. И, конечно, даже самые смелые ее фантазии не могли и рядом стоять с тем, как это было на самом деле. Малфой не говорил о Хогвартсе уже очень давно, и теперь это было странно, а еще немного больно. Перед глазами вставали картины давно ушедшего прошлого: коридоры замка, залитые светом из высоких окон, мягкий бархат балдахина на кровати в его спальне, чудесного изумрудного цвета с серебристыми кисточками, школьный двор, утопающий в буйной растительности… Его настоящий дом. — В первый учебный год всех распределяли на факультеты, и факультет становился твоей семьей на ближайшие семь лет, — Драко прокашлялся, голос предательски дрожал, — Каждый год проводили соревнования среди факультетов: за успехи в учебе и примерное поведение начисляли очки, а за проступки — их снимали. В конце года подводили итоги, победитель получал кубок. Был еще кви… Крокет, — Драко едва не сказал «квиддич», — Такая игра, спорт, который очень у нас любили. Тут тоже было ежегодное соревнование, я играл в сборной своего факультета.       Он замолчал, отпил чай и уставился в чашку, подбирая слова, чтобы описать дальнейшие события. — Звучит просто невероятно, если честно, — протянула Эйр, мечтательно глядя в темноту за окном. — Да, это и было невероятно. Я не очень любил школу, когда учился, но теперь понимаю, что это были лучшие годы в моей жизни… А дальше… — Если ты не хочешь говорить о том, что было после, то я не настаиваю, — сказала Эйр и мягко улыбнулась Драко. — После… — как он мог рассказать о том, что было после? Ох, Эйр, видишь ли, была ужасная война, я своими руками привел убийц в школу и думал, что смогу убить директора… Драко содрогнулся всем телом, закусил губу. Его замутило. Интересно, настанет ли день, когда Малфой сможет спокойно вспоминать то, что происходило? Он заговорил снова с большим трудом. — Еще до моего рождения отец связался с ужасным человеком. Втянул и мать. В один день этот человек исчез, говорили, что он был убит. О нем никто ничего не слышал долгие годы, но потом, когда мне было четырнадцать, он вернулся. Это было чудовищно, если честно… И тогда… Мой отец был вынужден снова начать вести с ним дела. Из-за него он оказался в тюрьме.       Эйр ахнула, но Драко продолжил, не глядя на нее: — Отец подвел этого человека, тогда, в наказание для отца, он поручил мне одно дело. У меня не было выбора, он угрожал моей маме. И я сделал то, что он мне велел. Из-за этого пострадали люди. Потом он, — Драко закрыл глаза, стиснул кулаки, перед глазами плясали ужасающие картины того, что творилось дома, когда темный лорд занял поместье, — Он отобрал наш дом, собирал в нем своих людей, делал всякое… Когда отец вышел из тюрьмы, то… Он снова облажался. Мы стали никем в собственном доме, это все тянулось месяцами. Мы могли только смотреть. Это были действительно ужасные времена. А потом… Потом этого человека поймали, его уничтожили. Моего отца вновь посадили, и он, скорее всего, уже не выйдет. Так мы потеряли все, банковские счета арестовали, имущество было продано на торгах, нам остался только старый особняк, который весь был разрушен и его не на что восстанавливать, да крохотная квартира в Лондоне. Мама сразу уехала из страны, потому что все это широко освещалось в газетах, а я остался из-за…       Нет, это определенно выше его сил. Достаточно. Он говорил долго, во рту пересохло. Драко залпом осушил кружку с чаем. Эйр молчала, обнимая свои колени, она смотрела куда-то в сторону и кусала губы. — Это все звучит так ужасно, — проговорила она совсем тихо, — Понятно, почему ты не говорил.       Малфой криво ухмыльнулся: что бы она сказала, расскажи Драко полную версию событий? Поведай он этой милой доброй девочке, что тот, кто сидит с ней на одной кровати и занимается с ее сестрой английским, когда-то пытал людей, пусть даже по приказу, намеревался убить и думал, что убьет… — Я еще никому не рассказывал об этом, — сказал он чуть хрипло, — Извини, ты, наверное, хотела услышать что-то хорошее.       Эйр спрятала лицо в сложенных руках, и голос ее звучал глухо. Знаешь, — протянула она.       Драко заметил, как та стискивает в пальцах рукав кофты. — Эйр? — Четыре года назад умерла моя мама, — вдруг произнесла девушка. У Драко внутри все оборвалось, он замер, глядя на нее, — Отца я никогда не знала, он ушел еще когда мы с Нанной были совсем маленькие. Мы жили все вместе, с дедушкой, в этом доме. Моя мама была хорошей… — ее голос задрожал, она прервалась на мгновение, но затем продолжила, — Она правда была хорошей, но очень несчастной. Я замечала, что что-то не так. Они с дедушкой постоянно ругались, и я забирала Нанну из дома. Мы подолгу гуляли, даже когда становилось совсем холодно — не шли назад. Я не хотела, чтобы она видела. Мама употребляла наркотики, а дедушка об этом узнал. Конечно, мне не сказали об этом, я подслушала, когда они ругались. Дед заставил ее лечь в клинику, и это помогло на какое-то время. А потом мама вернулась домой, снова начала принимать. В один день Нанна почувствовала себя плохо и мы вернулись из школы раньше. Зашли в дом, я позвала маму и дедушку — мне никто не ответил. Помню, я так обрадовалась, что никого нет. Я отправила Нанну в кровать, а сама пошла на кухню, чтобы что-то приготовить для нас, и…       Она заплакала. И Драко был ужасно рад, что Эйр не поднимала головы. Не видеть ее глаз было проще. Он осторожно коснулся плеча девушки и слегка сжал. — Нанна закричала. Я… Я не слышала, чтобы она так кричала. Я побежала наверх и увидела… Мама лежала в коридоре, и Нанна возле нее. Мама уже была холодная. Это был передоз. Я позвонила дедушке. Самое ужасное было — забрать Нанну, она отбивалась от меня и не переставала кричать. Но мне удалось, я вытащила ее на улицу, чтобы не оставаться там… Мы дождались дедушку. Он приехал быстро, тут участок буквально в двух кварталах, но ты понимаешь, нам казалось, что прошла вечность…       Драко медленно кивнул и отчего-то вспомнил, как чудовищно неспешно тянулось время, когда Гарри, недвижимый, лежал на руках у Хагрида. Малфою в то мгновение казалось, что все вокруг замерло вместе с собственным сердцем. В эту секунду мозг начинает придумывать бесчисленные причины, почему то, что видят глаза, не может быть правдой. И каждое новое «почему» кажется чудесным спасением. А затем они все разбиваются о реальность.       Драко не знал, что следует сказать. Он был напряжен и мрачен, тупо смотрел перед собой. Эйр молчала, уже не плакала, но плечи ее чуть подрагивали. — Это просто ужасно, — произнес Драко севшим голосом, просто потому, что нужно было что-то сказать, — Мне так жаль… — Ты, наверное, тоже хотел услышать что-то хорошее? — спросила она, поднимая голову. Из-за слез ее глаза стали еще ярче. Малфой промолчал, — В жизни случаются ужасные вещи, — сказала она, вытирая красное лицо рукавом, — Но и хорошие — тоже. Я верю в то, что рано или поздно все образуется. Смерть мамы подкосила всех нас, но сейчас… Сейчас все хорошо. Мы живем дальше.       Эйр улыбнулась, и Драко тоже. Он взял ее за руку, погладил прохладную кожу на запястье. Быть может, она права? — Я уже говорил тебе, какая ты удивительная? — спросил он. — Нет, не говорил. — Тогда скажу: ты удивительная.       Они рассмеялись. — Дедушка всегда говорил, что прошлое — в прошлом. Оно не должно тянуть тебя назад.       Драко не успел ответить: в дверь комнаты тихонько постучали. — Открыто, — Эйр в последний раз мазнула рукавом по щекам и натянула на лицо улыбку. Вошла Нанна. — Дедушка сказал, что ужин уже готов, — сообщила девочка, с любопытством глядя на сцепленные руки Драко и Эйр. — Хорошо, мы идем, — Нанна вышла, — Я забегу на минутку в ванную, и можем спускаться. Нужно что-то с этим сделать, — Эйр указала на свое заплаканное лицо. Драко кивнул, выпустил ее руку, а когда за ней закрылась дверь ванной комнаты, тоже встал и подошел к окну. На душе кошки скребли.

***

      Позже, уже почти ночью, Драко сидел в их с Дженнаро комнате. Тут было грязно и неопрятно, Малфою не нравилось, но делать что-либо он не собирался, потому просто не включал свет. Где-то за стеной слышалась музыка и множество голосов. Драко потер виски и прикрыл глаза, которые нещадно жгло. Не стоило сидеть в темноте, он и без того уже был близок к покупке очков. Перед ним светился абсолютным белым экран ноутбука с открытым на нем и девственно пустым документом. Драко так давно не брался за писательство, что, кажется, практически забыл, как это делается. Набирал на пробу несколько предложений, перечитывал и, испытывая смешанный с тревогой стыд, стирал тут же, возвращая листу первозданную чистоту.       Когда Драко шел от Эйр, то думал, что хочет снова начать писать. Рядом с ней он чувствовал поразительную реальность жизни. Будто бы выныривал из апатии на короткое мгновение. В эти секунды хотелось что-то делать и начинало казаться, будто у него тоже может получиться. Эйр заряжала своим упрямством, надеждой на лучшее. Драко восхищало то, что она не опускает руки. Почему же он сам опустил? Выдохся, закончился? Пожалуй, так и было.       Драко обычно подолгу стоял у дома Дженнаро перед тем, как подняться. Внутри что-то сопротивлялось и не хотело заходить. Но не в тот вечер. Там, в комнате на втором этаже, его ждал ноутбук. Драко подгоняло давно забытое желание, он сам не заметил, как взбежал по лестнице на второй этаж.       Музыка была слышна уже тут. Драко вошел, по ушам почти привычно ударил тяжелый бас. В коридоре было темно, но даже так он разглядел кучу курток на вешалке. В шуме и темноте, Малфой легко лавировал по коридору мимо гостей. Кто-то его окликнул, но он сделал вид, что не услышал, проскочил общую комнату, полную народу и неона, а там уже через несколько метров — в их с Дженнаро комнату.       Дверь, конечно, не была закрыта, и это злило, ведь Малфой не раз просил сожителя все же ее запирать. Конечно, безрезультатно. Молодой человек хмуро оглядел творящийся в комнате беспорядок, а затем достал запыленную сумку с ноутбуком из шкафа. Он первым делом запер дверь, затем столкнул с кровати груду вещей (кажется, Дженнаро не мог решить, в чем сегодня предстанет перед гостями, и достал буквально все, что у него было), забрался на постель и открыл ноутбук. Заряда хватит еще на какое-то время, а потом Драко, быть может, соберется с силами - распутает провода зарядки, подключит ее и, если будет настроение, даже переберется за стол. Казалось, в голове было так много того, о чем можно написать…       Пальцы запархали над клавиатурой, но чувство радости быстро прошло, как и желание продолжать. Он набирал текст, читал, удалял и переписывал, а затем по новой. Тревога неумолимо нарастала. Драко глубоко вдохнул и выдохнул, закрыл на несколько мгновений глаза, а когда открыл — попробовал снова. Написал, казалось бы, пристойный абзац, вступление к новому рассказу, идея которого давно покоилась в голове, а когда перечитал, понял, что вышло отвратительно. И почему, Мерлин, он подумал, что что-то получится? Какого черта это чувство в груди вообще появилось? Судорожно вздохнув, Драко отодвинул от себя ноутбук и с ногами забрался на кровать, подтянул колени к груди, утыкаясь в сложенные на них руки, почти как Эйр несколько часов назад.       Он думал о ней и о себе. Этот разговор разворошил что-то старое и забытое в глубине его души. Воспоминания, образы, боль, копившаяся годами где-то там внутри, все это поднималось, встревоженное, будто древнее чудище, заполняло нутро, мешая дышать. Это ощущалось как рука на горле и Сыворотка правды, принятая в слишком больших количествах, будто плавящая внутренности, одновременно.       Малфой зарылся руками в волосы, до боли стискивая пряди. Отчаянно хотелось кричать. Он думал о своем прошлом и почему-то о матери Эйр. Представлял, как женщина, которую он никогда не видел, лежит в коридоре их маленького дома, а девочка хватает ее за руки и просит подняться, ее голос надломлен, она еще не плачет, но уже понимает, что что-то не так…       Как хорошо было бы не чувствовать, абстрагироваться. Замечательно, когда эта боль не твоя, тело чужое, а ты сам лишь наблюдатель, у которого действительно нет проблем. Малфой чувствовал, как поднимается эта гнусная волна внутри, он буквально мог слышать шорох ее приближения. И это было страшно. С ним давно такого не случалось. Нет, он не готов переживать это сейчас, и к черту Эйр, к черту то, о чем он сам думал, услышав историю смерти ее матери. С тем, что Драко чувствовал, не было никаких сил справиться иначе.       Он спешно встал с кровати, руки его дрожали нещадно, проковылял несколько метров до кресла, на котором бросил куртку и, путаясь в темноте, долго крутил шуршащую ткань в поисках кармана. Кое-как нашел, сунул руку и вынул серебристый блистер. Это была хорошая штука, на которую Драко потратил немалую часть зарплаты. Малфой надавил на одну из оставшихся таблеток и закинул в рот, запивать ему было не нужно. Теперь только ждать, пока подействует. В темноте сделалось невыносимо: ужасающие картины, нарисованные воображением, казались особенно реалистичными. Он снова видел, как как молодая, но уже не очень симпатичная женщина лежит на полу, распластавшись на ковролине. Драко тоже мог бы вот также лежать однажды, и это бы значило, что никаких тебе дальше страданий. Простейший и самый надежный выход. Вспомнил окно, черноту летней ночи за ним, собственные бледные длинные пальцы на старом дереве подоконника… Драко помотал головой, усилием воли отгоняя навязчивые, липкие мысли, и, хоть не очень того хотел, но открыл дверь, вышел в коридор. Оставаться одному было страшно и… Опасно. Шел к общей комнате, мертвенно бледный и думал, какого черта еще цепляется за жизнь. Потому, что просто боится умереть? Жалкий дурак. Еще одна причина, по которой Гарри Поттер — мелькнувший лучик в его жизни, исчез. Потому что Малфой и пальца его не стоит, чего там, даже волоса. Гарри столько раз сталкивался со смертью, и даже, черт возьми, умер. Драко же… Позорный трус.       Малфой вошел в общую комнату, где шумно играли в скраббл. Пробрался в самый дальний угол, по пути стянув стакан с чем-то крепким со стола, уселся на пол рядом с незнакомой девушкой, чье лицо было все увешано пирсингом, и стал смотреть на пластиковые квадратики с буквами посреди ковра. Все его силы ушли на это созерцание, на концентрацию на них, лишь бы не думать о другом. И ему как-то удалось. Удалось сбежать в очередной раз.       Постепенно, Малфой заметил, как поплыли, извиваясь, стены, и ему стало совершенно хорошо. Разговор с Эйр начисто вылетел из его мыслей. Такое таблеточки не пропустят. Когда он принимал их, то мир окрашивался в яркие радостные цвета, и не было тут места тревогам.

***

      Остаток ночи Драко не помнил, и на работу на следующий день не пошел. Эйр, наверное, звонила кучу раз, но Малфою никак не удавалось найти свой телефон, должно быть, тот разрядился и лежит теперь где-то под вещами, либо же его украли. Честно говоря, особенно тщательно искать не было сил, да и желания. Пусть все катится к чертям, Мерлину, кому-либо еще - примерно так Драко себя чувствовал.       Уже после обеда пришел основательно помятый Дженнаро, который, как узнал Драко, уснул в комнате соседа. Он принес с собой остатки пиццы и бутылку колы с виски. Драко поморщился: напиток был отвратительно теплый, но не отказался. Зашторили окна, включили на ноутбуке какой-то дурацкий боевик, который выбрал Дженнаро, и сидели, тупо глядя в экран, передавая друг другу бутылку. Пицца скоро кончилась, как и кола, тогда Дженнаро достал бонг. Драко зачарованно наблюдал за тем, как тот сперва налил жидкость, а затем насыпал что-то в чашу и поджег. Комната быстро наполнилась сладковатым запахом и сизым дымом. Драко почему-то вспомнил кабинет прорицаний и хихикнул, ему подумалось, что Трелони вполне могла заниматься чем-то подобным в перерывах между занятиями.              К вечеру в общих помещениях послышалась возня — возвращались с учебы или работы те, кому было полегче после вчерашнего. Дженнаро ушел к ним, а Драко остался в комнате. Он определенно не имел сил на социальные взаимодействия. Было паршиво и тошно, как на душе, так и физически. Он не включал свет, и ничего не делал, просто лежал, глядя на трещину на оштукатуренном потолке, так вскоре и задремал. Ему снился Хогвартс, чего уже давно не случалось, а когда он резко проснулся от того, что в комнате включили свет, то лицо было мокрым от слез. — У-у-у, — протянул Дженнаро, стоявший в дверях их комнаты, — Наш малыш снова плачет во сне?       Драко стиснул зубы от ярости, быстрыми движениями вытер лицо и сел, злобно глядя на парня. — Ладно тебе, — он улыбнулся, кажется, вполне беззлобно, но Драко все равно видел в этом издевку, — Я просто шучу. Зашел переодеться. Энди позвал покататься по городу, так что давай с нами. Я говорил тебе об Энди, ему тут недавно тачку подарили, балдеж вообще... — А тебе не нужно к экзаменам готовиться? — холодно спросил Драко, наблюдая за тем, как Дженнаро роется в горе тряпья на полу. — Ты сомневаешься во мне, Дракончик? — Я говорил тебе не называть меня так. — Злюка, — отмахнулся Дженнаро. Он выудил из кучи темные джинсы и принялся переодеваться, — Не дуйся, Драко, пожалуйста. Лучше пошли со мной, будет классно. Малфой вздохнул и встал с кровати.

***

      Драко никогда не нравились машины магглов. Это казалось опасным. Главным образом, потому что ты не можешь контролировать ситуацию на дороге. Они как-то спорили об этом с Гарри. Гарри говорил, что если водить осторожно, то все будет хорошо, но Драко, конечно, не был согласен: никакое осторожное вождение не убережет от пьяного маггла, который на огромной скорости влетит в твою машину. Поттер возразил, что это, мол, редкость, да и к чему беспокойства, ведь можно в такой ситуации использовать палочку и трансфигурировать угрожающий автомобиль во что-то безобидное. — Представь, сделать из нее плюшевую игрушку. Было бы забавно, а магглу внушить, что тот перепил, вот и померещилось.       Драко поморщился. И Гарри понял свою ошибку: он забыл, что Малфою больше нельзя колдовать. — Прости меня, — сказал Поттер совершенно искренне, и Драко видел, что тому действительно жаль. Он не злился, было просто горько, — Ты можешь не пользоваться автомобилями. — Не могу. У меня не так-то много теперь способов передвижения, — отозвался глухо Драко. — Тогда, я постараюсь быть рядом, чтобы ничего не случилось. Обещаю.       Гарри обнял его, и Драко почувствовал себя чуть лучше, улыбнулся, устраивая голову на теплом плече Поттера.       Малфой не мог перестать думать о том разговоре, пока они с Дженнаро шли по парковке за Энди. Как давно это было? Кажется, в первый год после Хогвартса? Да, пожалуй, примерно тогда.       Подошли к серебристому автомобилю. Возле него стояли еще двое. Энди представил их, но Драко и не старался запоминать имена. Парень выглядел абсолютно обдолбанным, а девчонка, на которой была супер-короткая юбка, явно уже сильно замерзла, но старалась не подавать виду. Она была хмурой и совершенно точно не горела желанием куда-то ехать.       Драко тоже не горел. Он смотрел, как Дженнаро садится в машину, двигается, чтобы освободить ему крайнее место на заднем сиденье, и отчаянно хотел убежать. — Драко, давай, садись, а то холодно, — позвал Дженнаро, протягивая руку, и Драко бы послушать внутренний голос, до боли похожий на голос Поттера, да уйти, но… В голове шумело «Обещаю», произнесенное когда-то Гарри. И где он теперь, черт возьми? Малфой злился, был в ужасном состоянии, потому послал все голоса куда подальше и сел рядом с Дженнаро.       Выехали с парковки под грохот басов из аудиосистемы, понеслись по спящим и практически безлюдным улицам. Кажется, кто-то сказал, что они едут на остров. Впрочем, какая разница, куда? Драко было невыносимо тревожно, и он обрадовался, когда Дженнаро выдал ему бутылку сидра. Будет на что отвлечься. Еще три бутылки отправились к парню, что делил с ними заднее сиденье, девчонке на переднем и их водителю. Тот не отказался, что вызвало громкие возмущения у блондинки, но от нее все отмахнулись. — Да брось, Сью, Энди со школы за рулем, — уверил ее Дженнаро. — Дороги совершенно пустые, я бы и с закрытыми глазами домчал нас.       Блондинка обернулась на своего товарища, но тот выглядел абсолютно невменяемым в то мгновение, и не выказал ей поддержки. У Драко вообще были сомнения относительно того, понимает ли он, где находится. — Если мы разобьемся, мой отец оторвет тебе голову, — поделилась она с Энди, но тот лишь рассмеялся и на полную выкрутил громкость музыки. Загремело так, что басы отзывались вибрацией где-то за грудной клеткой, и было в этом что-то офигительное.       Драко сделал несколько больших глотков ледяного сидра и почувствовал, как разжимается натянутая струна внутри. Он довольно скоро расслабился и даже стал получать удовольствие: это было похоже на полет на метле, та же скорость, но ниже и без обжигающего кожу ветра. Драко так скучал по этому ощущению полета. Но если закрыть глаза, представить, что вперед его тянет метла, а не маггловская консервная банка... В это мгновение все и случилось.       Малфой резко открыл глаза, когда почувствовал, что в движении автомобиля что-то переменилось. Их теперь тянуло не равномерно прямо, а резко вбок. Драко взглянул на Энди, сидевшего прямо перед ним, и увидел лишь округлившиеся глаза в зеркале, да вцепившиеся в руль пальцы. Сью визжала во весь голос. Они летели на огромной скорости через полосы автострады, к счастью, абсолютно свободные от других автомобилей. Стремительно приближался темный парк за рядом придорожных фонарей. Драко с ужасом смотрел на калейдоскоп за лобовым стеклом, цепляясь всеми силами за водительское кресло впереди, и вдруг взгляд его выцепил совершенно четко кованный фонарный столб прямо перед капотом. Они столкнутся с ним. Они разобьются, черт возьми! Это было неизбежно, как вдруг... Столб исчез за долю секунды до встречи с капотом автомобиля. Машину подбросило на бордюре, она влетела на тротуар, пересекла его и унеслась в темноту парка. Через мгновение произошел чудовищной силы удар, их в последний раз слегка развернуло, и все затихло.       Драко с катастрофической силой ударился о переднее сиденье и, кажется, на мгновение потерял сознание. Когда он пришел в себя, перед глазами мерцали мушки и световые вспышки, а голова просто разрывалась на части. Из разбитого носа текла кровь, и от ее вкуса Драко чуть не вывернуло. Драко огляделся: его широко распахнутые от шока глаза встретились с парой таких же глаз Дженнаро совсем рядом. Тот, кажется, был цел. Парень по другую сторону от него не двигался, его голова покоилась на груди, а серая футболка темнела от крови. Малфой перевел взгляд на девушку: та лежала на приборной панели и не подавала никаких признаков жизни. Удар пришелся на их сторону, Драко отчетливо видел покореженный метал и лопнувшее стекло. — Твою мать, — прошептал обескураженный Энди.       Малфой был с ним чертовски согласен. Холодный воздух из выбитого окна приятно холодил вспотевший лоб. Драко толкнул свою дверь и испытал невероятное облегчение, когда она поддалась. Он осторожно выбрался наружу. Откуда-то издалека уже слышались звуки сирены. Наверное, их видели на дороге.       Драко, нетвердо ступая, обошел автомобиль. Они врезались в огромное старое дерево. От колес тянулся черный неровный след к дороге, а там… Когда Драко увидел это, то едва устоял на ногах: в ровном ряду фонарных столбов вдоль обочины не хватало одного, и как раз там, где была эта зияющая пустота, начинались следы. Столб не просто так исчез, они не миновали столкновение с ним, это сделал Драко. Его бросило в холодный пот. Что теперь будет? Это совсем не то же самое, что зачаровать случайно швабру в пустой квартире... Драко стиснул зубы, с огромным трудом подавляя панику. Он разберется с этим позже.       Малфой развернулся к машине, дернул переднюю дверь со стороны девушки, но та не поддалась. В разбитое окно Драко видел светлые волосы, полные осколков стекла, которые блестели в свете фонарей с дороги, и кровь. Внутри что-то заворочалось, подталкивая к поверхности воспоминания, но Драко отмахнулся от них, сплюнул кровь, вдохнул поглубже. Он осторожно прикоснулся к девушке, убрал волосы, нащупал сонную артерию и чуть прижал. На какую-то секунду ему показалось, что он ничего не чувствует, но потом кожа под пальцами дрогнула. — Она жива, — сообщил он бледным и перепуганным Дженнаро с Энди. Те стояли с другой стороны машины и, кажется, не могли соображать от шока.       Мигалки звучали еще ближе, и все трое синхронно обернулись.       Драко подошел к задней двери, за которой все еще сидел парень. Он дернул ручку раз, затем другой, но та не поддалась. — Помогите открыть, — попросил он, продолжая тянуть. — Скажи им, что ты был за рулем, — вдруг произнес Энди, обращаясь к Драко. — Что? — Малфой не мог понять, о чем он, черт возьми. — Умоляю, скажи, что это был ты! Ты почти не пил, а я… Они найдут в крови не только алкоголь... — Помоги мне открыть чертову дверь! — закричал Малфой, игнорирую бормотание Энди, глаза которого метались из стороны в сторону. — Пожалуйста! Тебе ничего не будет, а я…я… — Дженнаро! Помоги!       Дженнаро, наконец, отмер, услышав свое имя. Кивнул, обошел машину и присоединился к Драко. Вместе они каким-то образом смогли открыть дверцу. Драко уже видел всполохи полицейских мигалок, когда поднимал голову парня, чтобы добраться до шеи. Руки его скользили по крови, текшей из раны на виске, во рту была собственная кровь из разбитого носа, все вокруг пахло кровью, этим тяжелым металлическим запахом. Стиснув зубы, Драко заставил себя успокоиться. Руки его все равно тряслись. Пульс чувствовался отчетливо.       Никто не погиб. Но что бы было, если бы он не убрал с дороги столб? От этих мыслей Драко затошнило. Он отошел от машины и кое как опустился у корней дерева, в которое они врезались. Ночной воздух был обжигающе холодным, и Драко хватал его ртом, но никак не мог отдышаться.

***

— Это просто новый маленький шрам! С ним я выгляжу гораздо мужественнее! — Драко постарался отшутиться, предчувствуя бурю. Эйр ворвалась в их с Дженнаро комнату, когда он только-только поджег косячок, и обломала весь кайф. Малфой догадывался, что ей тут понадобилось, но совершенно не знал, как та выяснила адрес. — Драко! Как ты мог вообще сесть в ту машину?! — Что в этом такого? Случайность. Могло произойти с каждым. — Вы все едва не погибли, Господи! Ты не понимаешь этого? — Но обошлось ведь? — Драко, в крови Энди нашли наркотики! — И не только их, кажется, — заметил он. — Ты… — Эйр тяжело дышала и, кажется, едва сдерживалась от того, чтобы не начать кричать, — Что ты вообще с собой делаешь? Это же не про тебя, — она махнула рукой в сторону общей комнаты, — Все это! — Разве ты знаешь меня? — он ответил холодно и спокойно. Голова болела просто катастрофически, к тому же, эти споры так утомляли. Неужели она думала, что только потому, что рассказала ему печальную историю о своей матери, Драко прекратит? — Ты отвратителен, — выплюнула она, развернулась, взметнув волосами, и выскочила из комнаты.       Драко лишь пожал плечами и затянулся.       Ему дали неделю больничного, и всю эту неделю Драко только и делал, что валялся перед ноутбуком с Дженнаро и смотрел фильмы, курил всякое разное, закидывал таблетки. Он не хотел быть трезвым, не хотел думать о том, что произошло, ему было страшно из-за примененной магии и он, если честно, ждал, что за ним придут. Но не пришли.       В первые дни после больничного Эйр поставила Драко половинчатые смены, наверное, чтобы не нагружать его слишком сильно. И этот ее жест, несмотря на то, как они расстались в последний раз, весьма сильно тронул Драко. Он специально встал пораньше в день перед первой сменой, зашел в магазин и купил настолько большую коробку конфет, на какую хватило денег, и даже попросил продавщицу перевязать ее лентой. Малфой очень хотел помириться. Он думал сделать это сразу, как придет, но в кофейне его ждала не Эйр, а вечно хмурый и всем недовольный Джоуи.       Драко честно отработал до трех часов дня, и сразу направился к Эйр домой: раз уж решил, надо делать. Дверь открыла Нанна, она искренне обрадовалась Драко. — Эйр у себя, занимается, — сообщила девочка, — Лучше ее не отвлекать. — А она не говорила, что я должен зайти? Мы договаривались, так что она меня ждет, — соврал Драко.       Нанна на минутку задумалась, а потом кивнула и пропустила его в дом.       Драко поднялся на второй этаж и постучал. Когда услышал чуть раздраженное «открыто», толкнул дверь. — Я же просила тебя не отвлекать, — произнесла Эйр, не поворачиваясь. Она сидела за рабочим столом спиной к двери, окруженная множеством учебников. — Ой, я, должно быть, прослушал, — произнес Драко. Девушка резко обернулась к нему и нахмурилась. Он спешно выставил перед собой коробку конфет с дурацкой ленточкой, подобно щиту, — Эйр, я пришел извиниться и даже купил тебе конфеты!       Она продолжала смотреть на него и молча хмурилась. — Прости меня, я вел себя ужасно. Еще не отошел от шока, поэтому… — Поэтому ты закидывал в себя все, что находил в той ужасной квартире? — Не совсем все, вообще-то. Ничего тяжелого, правда, — сказал он тихо. Ее лицо вдруг помрачнело и из раздраженного и неприязненного сделалось грустным, — Что такое? — спросил он, встревожившись. Эйр лишь помотала головой. — Ничего. Просто, я бы очень хотела, чтобы ты завязал с этим, — она подняла на него большие грустные глаза, — Ты знаешь, почему я так ненавижу наркотики. — Да, знаю, — у Драко отчего-то в горле образовался ком, — Я знаю, Эйр. Но у меня все под контролем. — Обещаешь? — Обещаю.       Он пообещал. А потом подумал о Гарри: сколько раз тот говорил это слово? Драко стало вдруг тошно от самого себя. Он обманывал Эйр. Когда Гарри обещал Драко быть рядом, он тоже понимал, что не сдержит данного слова?       Драко отмахнулся от этих мыслей. Хватит с него чертового Поттера. Он подошел ближе и протянул Эйр конфеты. — Мир?       Девушка грустно улыбнулась и кивнула. — Мне нужно дописать одну работу, а потом можем что-нибудь поделать. Подождешь? — Сколько угодно, — сказал Драко и забрался на кровать. На тумбочке лежала какая-то книжка, он потянулся и взял ее, — Любовный роман? — приподнял, ухмыляясь, брови. — Ой, только не надо осуждения, — отмахнулась Эйр, — Это очень красивая история, и написана крайне здорово.       Драко хмыкнул. — Можно почитать? — Делай все, что захочешь, только не мешай.

***

      Когда Драко вернулся домой, в квартире все выглядело иначе: появились гирлянды и разные лампочки, а в общей комнате стояла пышная ель, еще без игрушек. Малфой вспомнил, что скоро Рождество и погрустнел. В праздники, когда все вокруг собираются с семьей и близкими, он чувствовал себя особенно одиноким. Драко думал об этом, пока шел по коридору, но грусть быстро сменилась яростью, стоило ему войти в комнату.       Дженнаро сидел за ноутбуком Драко и, конечно, Малфой мгновенно вспыхнул. Он ненавидел, когда трогали его вещи и, конечно, предупреждал своего нового сожителя об этом. — Полегче, я просто зашел на Фейсбук! У меня сдох телефон, а больше в доме из техники ничего нет, — Дженнаро поднял руки в жесте «сдаюсь», в правой был зажат бонг. Драко передернуло. — Просто больше не трогай мои вещи, особенно ноутбук, ясно?! — Что у тебя там такого, интересно...Ладно, ладно, мистер неприкосновенность! — молодой человек рассмеялся, вставая из-за стола. Он смеялся, и это злило. Драко, казалось, был готов многое высказать, но слова почему-то застряли в горле, и он просто вышел из комнаты.       Была пятница, все жители квартиры - дома, как и их многочисленные гости. В каждом углу общих помещений уже кто-то был, и Драко ничего не оставалось, кроме как идти в общую комнату. Он взял из холодильника бутылку вина, откупорил, мрачно наблюдая за стайкой девчонок, рассматривающих украшения для елки, и налил себе полный стакан. Когда Драко только появился тут, еще был цел набор фужеров, а теперь от него ничего не осталось, потому использовали разноцветные кружки.       Потерянный и мрачный, Драко забился в самый угол, стараясь не привлекать внимание. Думал о предстоящих праздниках, и мысли эти приятными не были. Пришли еще ребята, кто-то принес шампанское, дружно разлили по пластиковым стаканчикам, перепало в том числе Драко, и он выпил, а затем еще и еще.       Вокруг снова была музыка и люди. Играли в уно, затем кто-то приволок твистер. Пытались уговорить Драко тоже поиграть, но он наотрез отказался. По его мнению, это была ужасная игра. Какое-то время он еще смотрел на неуклюжее месиво из разномастных пьяных тел поверх своего стаканчика, а потом под шумок выскользнул из гостиной и направился по коридору к той, что делил с Дженнаро. Музыка все еще была слышна, но уже не так громко, будто доносилась из-под воды. Драко вошел в комнату и закрыл дверь, прижался к ней спиной. Что же он делает? Это все так не про него, и Эйр, конечно, права…       Комната была освещена одним лишь экраном ноутбука. Драко подошёл и хотел было выключить его, но увидел синее оформление Фейсбука и помедлил. Автоматически вышел из аккаунта Дженнаро, потянулся было к красному крестику в углу экрана, но не смог нажать. Его охватило чувство полнейшей дереализации. Была ли та, другая жизнь? Во рту стало сухо, сердце, сдавленное тревогой, неровно стучало в груди, и Драко отчего-то чувствовал каждый его удар.       Как в тумане, он набрал логин и пароль своего старого аккаунта. Драко не часто пользовался Фейсбуком, он вообще зарегистрировался там из-за Гарри, и фотографию Гарри же теперь видел в ленте новостей. Поттер, как обычно, постил какую-то ерунду. То, что попалось на глаза Малфою — фотография дурацкого стаканчика кофе в руках на фоне заснеженного дерева. Драко улыбнулся, чувствуя, как тугой узел в груди ослабевает. Поттер реален, и он все такой же. Маленькая фотография Гарри, что стояла на аватарке, тоже была новая, Малфой ее прежде не видел. Снимок смазанный и совершенно нелепый, но отчего-то очень живой. И Гарри на нем улыбался, так искренне. Как же сильно Драко скучал по этой улыбке. Возле фотографии Гарри вдруг появился маленький синенький кружок, означающий то, что Поттер сейчас онлайн. Драко задохнулся. Этот кружок соединял их, словно ниточка, через многие километры. Малфой мог просто зайти в сообщения и написать, и знал, просто был уверен, что Гарри увидит, ответит непременно…       В голове вертелись глупые наивные мысли: все можно исправить, вернуть, если сейчас написать Гарри. Ведь Гарри хотел поговорить тогда, и они бы поговорили, обсудили, нашли решение, как всегда до этого? Быть может, Драко не стоило рубить с плеча, может те сообщения, что он увидел в телефоне Гарри - не то, чем кажется, может, Драко просто накрутил себя?       Так хотелось увидеть еще фотографии. Драко, с бешено колотящимся сердцем и глупой улыбкой на губах листал ниже, медленно, вглядываясь в каждый снимок, вчитываясь в подпись. У Гарри все было хорошо, и Драко радовался, несмотря на боль в груди. У Гарри все хорошо...       На очередном снимке рядом с Поттером была Уизли. При виде нее, внутри у Драко все похолодело, замерло. Это был репост со странички девушки, и Драко, сам не зная для чего, перешел на нее тут же. Страница прогружалась отчаянно долго. Ему будто дали несколько секунд на то, чтобы передумать и закрыть все к чертям, не делать себе хуже. Но Малфой не остановился, он дождался загрузки и принялся листать вниз.       С каждым новым постом Уизли, ему становилось все труднее дышать. Вот они с Гарри стоят вместе, он обнимает ее за талию, а она целует его в щеку. Вот они где-то у моря, босые, смеются. Следом - снимок из маггловской пиццерии, где Джинни невероятно красивая, а Поттер смешной и нелепый. Затем фото, сделанное в гостиной Гарри: они с Уизли сидят вдвоем у камина, Гарри такой домашний в растянутой футболке и пижамных штанах… Это было слишком. Ну как можно быть таким дураком?Как можно было хоть на мгновение допустить мысль, будто можно все исправить? Будто Гарри до Драко есть дело, хоть какое-то? Отвратительная, непростительная глупость.       Драко вышел из фейсбука, с размаху захлопнул крышку ноутбука. Его всего трясло, мысли путались. Без свечения экрана в комнате стало совсем темно, а Драко стоял и тупо смотрел в черноту за окном. Ветки дерева скребли по стеклу, раскачиваемые ветром, натужно завывала буря снаружи.       На тех фотографиях со странички Уизли, запечатлена жизнь, которая могла быть у Драко. И она была его, какое-то время - точно. Он наверняка сам все испортил, был слишком неудобным, давал Гарри слишком мало... Или еще что-то. Но, конечно, причина была в нем. А в ком же еще? Никчемный, бесполезный, жалкий... Драко все просрал сам, всю свою жизнь. Она летела под откос уже давно, но он не нашел возможности сделать хоть что-то. Все, что он делал, все было недостаточно. И он сам был недостаточен.              Это было невыносимо. Драко испытывал такое отвращение к себе, такую боль из-за того, что увидел, казалось, еще мгновение, и сердце остановится. И благо, если так. Все бы, наконец, закончилось. В нем будто что-то сломалось и умерло в тот вечер.       Все тело лихорадило, Драко не придумал ничего лучше, чем пойти в ванную. Он вышел в коридор и, спотыкаясь, наталкиваясь на кого-то, побрел в сторону санузла. Чертов коридор с паршивыми украшениям казался просто бесконечным. Драко ненавидел их все, ненавидел каждый сантиметр этого жилища, ненавидел тех, кто был в нем, до последнего человека.       Наконец, он достиг двери в ванную, дернул - открыто. Ввалился внутрь, не обращая внимание на то, что в комнате кто-то был. Драко переступил через чьи-то ноги. Ну что за придурок сидит, мать его, на полу ванной? Малфой добрался до раковины, открыл на полную кран, склонился над ней. Вдруг осознал, что не может вдохнуть, только хватает ртом воздух, а легкие словно схлопнулись. — Эй, Драко! Ты как, солнышко? — чьи-то руки на его плечах и смутно знакомый голос. Он обернулся, совершенно безумный, и увидел справа от себя озабоченное лицо Мэри. Она тоже была тут?       Драко хотел ей что-то сказать, он не знал, что именно, быть может, попросить о помощи? Но мог лишь только смотреть на нее распахнутыми глазами, блестящими от навернувшихся слез. — Тебе нужно дышать! Давай со мной, — она сделала вдох, взяла его за руку, — Ну же, со мной вместе, — и Малфой попробовал повторить, затем еще и еще, медленно, с определенными паузами.       Драко не знал, сколько времени прошло, прежде чем паника отступила. — Спасибо, — произнес он одними губами, когда хоть немного смог соображать. Драко разжал пальцы, которые уже свело судорогой, и отпустил, наконец, край раковины. — Ну как ты? Порядок? — произнес еще один голос за спиной Драко. Малфой обернулся и встретился взглядом с Дженнаро, который и был тем придурком, что вздумал посидеть на полу в ванной. — Ты мог бы что-то сделать, это ты с ним в отношениях, а не я, — прошипела Мэри, глядя на парня с неприязнью. Ее ладонь все еще сжимала холодные пальцы Драко. — Я немного не в состоянии, — Дженнаро ошалело улыбнулся и неоднозначно махнул рукой, — Иди сюда, Драко, — позвал он мягко. И Драко послушался, потому что ему нужно было сесть: ноги подкашивались. Мэри отошла к окну, закурила. — Хочешь поговорить? — спросил Дженнаро шепотом, обнимая Драко за плечи. Драко вместо ответа помотал головой и опустил взгляд. Ему хотелось сейчас остаться одному, но не было никаких сил отделываться от Дженнаро. И если бы Дженнаро, быть может, отпустил бы Драко, то Мэри с ее опекой и обожанием, совершенно точно не сдалась бы так просто. Точно не после того, как его тут накрыло при ней. — Тогда... Быть может, я смогу помочь тебе иначе. У меня есть одна штука. Как раз для таких случаев, — сообщил Дженнаро.       Драко через полуприкрытые веки наблюдал за тем, как тот неуклюже тянется к жестяной коробочке, что лежала на тумбочке с полотенцами. Малфой прежде ее не заметил. Когда Дженнаро взял ее, внутри что-то звякнуло, и у Драко по коже побежали мурашки. — Я обещаю, это поможет.       Драко чувствовал такую отрешенность и слабость, ему было настолько все равно на то, что с ним будет, что он не воспротивился. Молча наблюдал за тем, что делает Дженнаро, и слова не сказал даже тогда, когда в руках молодого человека появился шприц. Драко был словно наблюдателем, а не участником. Он думал о своей жизни, о том, как все повернулось. Как же никчемно он ее прожил. Если бы Драко умер прямо в этой ванной, то его бы, видит Мерлин, это нисколько не опечалило. — Доверяешь мне? — вкрадчиво спросил Дженнаро, нависая над Драко. Малфой не смотрел на него, он тупо изучал сплетение нитей коврика, на котором они сидели. И, конечно, уже никому и ничему не доверял, — Дай руку, — и Драко дал, ту, где не было проклятой черной метки. Дженнаро стиснул предплечье Драко своей горячей широкой ладонью, — Сделай глубокий вдох и думай о хорошем.       Малфой почувствовал, как сгиба локтя коснулось что-то острое, зажмурился. О хорошем думать не получалось. Вообще никаким образом. — Вот так, медленно вводишь. И все. Сожми руку. Умничка. — На самом деле, в веществах нет ничего плохого, — поделилась с ними Мэри, мечтательно глядя в метель за окном, — Это почти что магия.       Драко резко открыл глаза, услышав ее слова. Посмотрел на девушку, но та молчала. Для Драко осталось загадкой, действительно ли она произнесла это минуту назад, или же… — Приготовься считать звезды, первый раз самый лучший, — поведал ему Дженнаро и, наклонившись к Драко, жарко поцеловал в шею.       Драко ничего не оставалось, кроме как приготовиться. На краешке сознания вертелось обещание, данное Эйр, но это было уже совершенно не важно.