Повесть перебежчика

      Настроение у Гарри Поттера было приподнятое. Во всяком случае, чуть лучше, чем в остальные дни. Эту неделю он провел в гордом одиночестве, так как Джинни была на сборах в Ирландии. Конечно, Гарри немного мучила совесть, что он не отправился с ней, чтобы поддержать: девушка только-только перешла в основной состав Гарпий и страшно нервничала перед играми. У него была причина не поехать - конец года означает горы отчетов и бесчисленные часы, проведенные в архиве в попытках привести в порядок документацию за все месяцы. Дело, конечно, было не только в работе. Гарри совершенно не хотелось куда-то тащиться, и он чертовски радовался тому, что есть веская причина остаться дома. Это позволяло немного придушить настойчивый внутренний голос, твердивший о необходимости быть образцовым партнером.       Была пятницы, а значит впереди два абсолютно чудесных дня полноценного безделья в одиночестве. Кроме того, на вечер был запланирован небольшой сабантуй. Они чертовски давно не собирались с друзьями по школе, исключительно мужской компанией. Поттеру было просто необходимо расслабиться и отвлечься. Осталось только пережить рабочий день.       У мракоборцев выражение "пережить рабочий день" не было в почете, так как, порой, оно становилось буквальным, учитывая специфику их работы. Но Гарри нравился такой юмор. Он предчувствовал нудный день, когда они все будут маяться в кабинетах и перекладывать бумажки. Быть может, кто-то где-то снова примет человека в черной мантии за пожирателя смерти и вызовет мракоборцев. Помнится, в прошлый Хэллуин таких вызовов было штук пятнадцать. И все, конечно, ложные. В последнее время в соединенном королевстве стало относительно спокойно. Гарри думалось, что основных зачинщиков либо убили, либо пересажали, поэтому движение, начатое Волан-де-Мортом, задохнулось вскоре после его исчезновения. Время от времени, конечно, случалось что-то из ряда вон выходящее, и они даже радовались возможности размять кости.       Мысль о количестве накопившихся документов - единственная, что омрачала Гарри утро. Он чертовски давно откладывал это. И находил бы еще с десяток причин затягивать дальше, но дальше некуда - скоро праздники, конец года. Из кожи вон вылези, а приведи все в порядок.       Гарри заглянул в витражное окошко в двери, ведущей в их офис: его ребята уже все на месте, сонные и унылые, ворочают документы. — Всем внимание! У нас срочный сбор! — произнес Гарри громко, распахнув дверь. Несколько пар глаз тут же уставились на него в немом вопросе, — Случилось нечто неординарное, требующее нашего срочного вмешательства, а именно...— Гарри сделал драматическую паузу, и улыбнулся, — У меня накопилась гора бумаг, и мне нужно, чтобы кто-то помог в архиве.       Лора, самая молодая среди них, едва только закончившая академию девчонка с огромным количеством пирсинга и цветными волосами, громко фыркнула: — Вот уж действительно неординарное. О вашей нелюбви к отчетам, мистер Поттер, знают уже, кажется, все в стране.       Гарри улыбнулся. Он множество раз просил ее перейти на "ты", но девушка упрямо обращалась к нему не иначе, как "мистер Поттер", иногда добавляла еще "сэр", но звучало это скорее протестно-вызывающе, чем уважительно. Лора нравилась Гарри и чертовски напоминала Нимфадору Тонкс в определенные моменты. — Гарри, иди ты к Моргане со своими шутками! — воскликнул возмущенный Рон, который уже был на низком старте, — Нельзя так делать, ты же понимаешь, где работаешь. — Уизли, стал таким нежным после женитьбы на Грейнджер, — протянул Шойен. Тот не упускал случая подшутить или зацепить чем-то Рона. Его приятель Даррен, конечно, в стороне не остался и ехидно произнес: — А как ты хотел? Любовь та-а-а-к сильно меняет человека... — Опять вы за свое, — проворчал Рон, усаживаясь обратно за стол. — Как думаете, сколько лет понадобится Гермионе, чтобы Рон стал достойным членом магического общества? — Заткнитесь, а? — буркнул Рон. — Рон, не забывай использовать «пожалуйста», разве Гермиона тебе не говорила? — произнес Гарри беззлобно, и все дружно рассмеялись. Рон смерил его уничижительным взглядом. — С этими все понятно: завидуют, что не попали на свадьбу. Но ты-то, Гарри... — Увольте, мы с Шойеном вечные холостяки. Единственная любовь в нашей жизни - работа. — Но в следующий раз, — Шойен взглянул на Гарри, — Я бы хотел не дежурить в день чьей-то свадьбы. И Даррен тоже. — Я тогда не был вашим начальником, так что все претензии к Ройсу, — Гарри прошел за свой стол. — Это я на будущее, так, просто предупреждаю. — Постараюсь не забыть, — усмехнулся Поттер, — Но, чтобы я лучше запомнил, очень советую тебе отправиться в архив и начать разбирать бумаги, — он подмигнул Шойену. — Слушаю и повинуюсь, мистер Поттер, — Лора хохотнула, услышав свое излюбленное обращение, — Приступлю после обеда. — Вот и чудесно.       В воцарившейся тишине Гарри оглядел кабинет. Комната была хоть и не большая, но правильной прямоугольной формы, с широкими зачарованными окнами по одной стене, которыми их группа весьма гордилась. Поттеру они особенно нравились. В хозяйственном отделе работала его приятельница Бетельгейзе, и он то и дело посылал ей записки с "заказом" на погоду.       По центру комнаты стояли лицом друг к другу рабочие столы, а на стенах, почти полностью скрывая собой красивые резные деревянные панели, пестрили различные газетные вырезки, карты, списки подозреваемых, колдографии. Спиной к окнам размещался стол Гарри, а в углу комнаты высился громоздкий шкаф, полный всяческих артефактов, которые каким-либо образом относились к расследованию. Гарри смотрел на него с грустью - тот чертовски нуждался в уборке и сортировке. Черт его знает, сколько хлама лежит на магически расширенных полках. Тяжело вздохнув, Поттер сказал себе мысленно, что надо, и принялся за работу.       До обеда время пролетело достаточно незаметно, но совершенно не продуктивно. Гарри практически час просидел над ворохом бумаг по делу одного чернокнижника. Поттер только сейчас заметил, что человек, которого они посадили в Азкабан по этому делу, согласно бумаге, лежавшей в той же папке, мертв как несколько лет. Только этого им не хватало под Рождество. — Гарри?!       Гарри вздрогнул и поднял голову. — Прости, задумался. Либо я дурак, либо мы посадили труп, — пробормотал он, снова вчитываясь в выписку о смерти.       Рон склонился над бумагами Гарри, похмурился, напряг лицо: всегда так делал, когда соображал, еще в школе. — Только этого нам не хватало, — выдохнул он устало, и Гарри кивнул. Друг буквально озвучил его мысли, — Давай разберемся после обеда? — взмолился он, — Мы тут в пиццерию собрались. Пойдешь? — М-м-м, — Гарри пососал кончик пера, размышляя, — Нет, я останусь тут. Купи мне кофе в кофейне, что на углу улицы, пожалуйста. Как обычно.       Рон кивнул и направился к выходу следом за Шойеном и Дарреном. Лора с Анной уже ушли. Гарри и не заметил, погруженный в свои мысли. Как они могли так проебаться с этим делом? Теперь не только в архиве сидеть придется, но и выяснять, подлинное ли свидетельство...Хорошо бы разобраться до конца дня.       В помещении стало тихо. Гарри откинулся на кресло и прикрыл глаза. Задумался: стоило, пожалуй, прогуляться с ребятами, ведь голова уже начинала болеть от кропотливой работы. Вдруг в кабинет впорхнула бумажная птичка, сделала плавный круг под потолком, и опустилась на стол к Гарри. Ему только служебных записок не хватало. Со вздохом он придвинулся к столу, взял палочку и прикоснулся ее кончиком к птичке. Она тут же разложилась в ровный пергамент изумрудно-зеленого цвета. — Отдел контроля? — пробормотал Гарри и взмолился про себя, чтобы это не был запрос документов, которые у него еще не готовы. Но в бумаге речь шла о другом. «Г.Дж. Поттеру, главе группы быстрого реагирования мракоборческого сектора, отдел наблюдения и контроля за соблюдением разумных ограничений применения магии осужденных, Р.О.Уэлкс. Мистер Поттер, по делу одного из осужденных, мне необходимо получить допуск к использованию международного порт-ключа. Осталось только разрешение от мракоборцев. Пожалуйста, как можно скорее, отправьте соответствующую бумагу в отдел международников…»       Гарри облегченно выдохнул: ерунда, всего-то подпись. Он выдвинул ящик, достал нужный бланк, нежно-малиновый, взял перо и придвинул записку поближе к себе, чтобы переписать имя отправителя, как вдруг заметил в самом низу приписку, чистую формальность, которую было необходимо указывать: «Незаконное использование магии, дело 332, Д.Л.Малфой».       У Гарри внутри все оборвалось. Он еще раз перечитал: все верно. Быть может, перепутали, и речь о Люциусе? Нет, конечно, нет. Тот в Азкабане, это просто невозможно. Тогда…       Тревога охватила его всего. Что заставило Драко применить магию? Вдруг что-то случилось с ним? Гарри лихорадочно соображал, и чем больше думал, тем сильнее становилось беспокойство.       Вскоре вернулся Рон с кофе на подставке и коробочкой, в которой была какая-то еда. Он выглядел хмурым и раздраженным. — Держи, — Уизли поставил стаканчик с кофе Гарри на стол.       Поттер отстраненно кивнул, его взгляд, расфокусированный и задумчивый, скользнул случайно по коробочке в руках Рона, а тот отчего-то смутился. — Это дурацкий салат, — сообщил он, не глядя на Гарри, — Гермиона сказала, что если я продолжу питаться на обеде пиццей, то стану похож на твоего дядюшку. — Да, пожалуй, — пробормотал Гарри, особенно не вслушиваясь. — Что?! Нет, конечно, я немного набрал, но это же не идет ни в какое сравнение…Гарри, ты все из-за этого дела? Наверняка что-то напутали со свидетельством...Ты куда? — Я… Все же сбегаю, куплю себе что-нибудь, — пробормотал Гарри, будучи уже у дверей. — Возьми тогда и мне что-то нормальное, а?       Гарри уже вышел в коридор. В висках стучала кровь. Ему было сейчас не до питания Рона, он направлялся в отдел контроля. Необходимо было выяснить все, что получится. Конечно, они там связаны обетом и не смогут сообщить ему многое, уж тем более, где сейчас Драко, но, быть может, расскажут, что произошло. Гарри попробует расспросить Уэлкса, тот был мягкотелым простаком. Пусть это может вызвать подозрение, было все равно. Гарри постарается помочь, если это возможно.       Конечно, Уэлкс, дородный веселый мужчина средних лет, которого Гарри застал за поеданием обеда, ему рассказал. Должно быть решил, что Поттер интересуется этим делом из соображений безопасности. Гарри стоило огромных усилий не давить и не торопить этого идиота. Еще большие усилия потребовались ему, чтобы остаться спокойным, когда он услышал об аварии. — Да, история, конечно, сомнительная. Наши заграничные коллеги предоставили мне подробный отчет об этом случае, — поделился Уэлкс, уплетая розовый, усыпанный сахарной крошкой, пончик, — Я вот никогда бы не сел в машину, которой управляет маггл.       Конечно, не сел бы, подумал Гарри, когда ты волшебник. Что бы сказал Уэлкс, запрети ему министерство колдовать? — И вот из-за такой ерунды мне теперь нужно тащиться через международный ключ-порт, чтобы вынести предупреждение, — пожаловался волшебник. — Вы сказали, он непреднамеренно использовал магию, так о каком предупреждении речь?       Уэлкс чуть прищурился, изучающе посмотрел на Гарри, и Поттер подумал, что, наверное, его слова звучали слишком резко. — Было ведь еще одно происшествие летом... — Какое? — Мелочи. Зачаровал то ли метлу, то ли швабру... Но тоже непреднамеренно, палочки то у него нет. Гарри знал, что есть. — Разве это требует внимания министерства? — спросил Гарри холодно. — Скорее нет, чем да, — протянул волшебник, берясь за очередной пончик, — Видите ли, по закону мы можем, — он подчеркнул последнее слово, — Вынести предупреждение после первого и второго инцидента, но обязаны, — снова сделал упор, — Обязаны-то только после третьего.       Гарри едва заметно выдохнул. — Тогда к чему вся эта суета? — спросил он, — Мы несовершеннолетних контролируем меньше, чем осужденных пожирателей. — Не скажите, мистер Поттер. Где осужденные, а где детишки. Гарри едва удержался, чтобы не сказать, что Драко тоже был ребенком, когда его осудили. — И все же, тащиться в такую даль перед самыми праздниками - не самое приятное. Порт-ключи - ужасные штуки, как по мне. — Чертовски верно! Я их просто не переношу,— с жаром воскликнул Уэлкс, обрадованный, что не он первый заговорил об этом, — Потому, конечно, мне проще ничего не делать до тех пор, пока младший Малфой не облажается по-крупному. — Так не делайте. — Конечно, но... Если это все же произойдет, мне прилетит от начальника за то, что я никак не повлиял на ситуацию... — Не думаю, что эта призрачная перспектива столь же ужасна, сколь дальнее путешествие через порт-ключ, а после еще отчеты... Я убежден, что вам не стоит реагировать на этот прецедент. — Вы считаете? — кажется, Уэлкс был весьма рад услышать подтверждение собственных мыслей, — Ох, если мракоборец Гарри Поттер так думает, то, конечно. И сейчас ведь конец года, у меня горы других дел... Гарри не знал, кого из них он старается убедить. Но активно закивал. — Тогда я могу не заморачиваться над вашим разрешением? Видите ли, все бланки, выданные мне на этот год, уже израсходованы… Я бы так не хотел тащиться в канцелярию, особенно сейчас, в преддверии Рождества, там ведь настоящий хаос, — пожаловался Гарри. — Мистер Поттер, теперь я понимаю, почему вы пришли ко мне, — Уэлкс облегченно рассмеялся, — Да, пожалуй, не стоит беспокоиться о разрешении. К чему эта суета перед праздниками? — Я тоже так считаю.       Гарри вышел от Уэлкса чернее тучи. Этот человек знал, где сейчас Драко. Если бы не… Нет, даже если бы Гарри мог узнать, то что бы он сделал? Отправился бы туда и позвал обратно? Конечно, нет. Гарри завернул за угол и прислонился к стене, закрыл глаза руками. Драко попал в аварию. Чудо, что он не пострадал. Мэрлин, почему Гарри не способен ничего сделать?       Он не мог больше сосредоточиться на работе. Отправил Рона разбираться со свидетельством, а Шойена, как и планировал, в архив. Сам Гарри честно пытался заняться другими бумагами, но ему попросту не удавалось сконцентрироваться на них. Кофе не лез в горло. Отчаянно хотелось нажраться в хлам. Все нутро сжимало и выкручивало от тревоги.              Гарри кусал губы, вновь и вновь перечитывал документы, но не мог ничего разобрать больше. Он ушел на час раньше, на вопрос Рона о том, в силе ли планы на вечер, кивнул, не вслушиваясь. Все это вдруг отошло на второй план. Уходя из министерства через полупустой атриум, Гарри думал, как сильно переменилось его состояние по сравнению с утром. А ведь он был уверен, что в этот день ничего дурного не случится...       Послонялся слепо по улицам, размышляя, пока не понял, что тянет его в одно определенное место. И он отправился туда, послав все к черту. Квартира Драко встретила его пустотой и тишиной. Конечно, а что Гарри ожидал, собственно? Что после произошедшего Драко вдруг вернется? Глупость. И все же, призрачная надежда застать бывшего слизеринца дома теплилась в груди Поттера до последнего.       Гарри медленно прошелся по комнатам: аврорский взгляд автоматически подмечал детали. Все было на своих местах, точно также, как в тот день, когда Поттер был тут в последний раз. Даже пачка сигарет, практически пустая, измятая, лежала ровно под тем же углом на комоде у входной двери. Словно Драко хотел ее взять, но в последний момент передумал и оставил. Быть может, тот все же бросил курить?       Если еще утром Поттер считал минуты до чудесного момента, когда он окажется дома, то сейчас идти туда совершенно не хотелось. Как и быть где-то еще. Он щелкнул пальцами, позвал Кикимера и попросил того принести огневиски. Домовик вернулся через мгновение с бутылкой в руках, затем исчез, оставив Гарри в одиночестве.       Молодой человек прошел в гостиную, по пути стягивая куртку. Было так больно и тоскливо, что хотелось выть. В голову лезли обрывки воспоминаний о той ночи, когда Гарри был тут в последний раз. Он бы придушил самого себя. Глаза Драко никак не шли из головы, сколько бы Гарри не старался. Отчего-то только теперь отъезд Малфоя ощущался реальным, только здесь, в его пустой квартире, Поттер почувствовал, что это действительно случилось. Он уехал насовсем, в этот раз - точно. О, Мэрлин...       Гарри воткнул в розетку вилку от телевизора, завалился на диван с бутылкой и пультом. Сделал глоток, горло обожгло огнем, до того сильно, что навернулись слезы. Поттер сморгнул их и приложился снова. Включил телевизор, стал щелкать каналы в надежде отвлечься. Было совершенно не важно, что смотреть. Пусть будет один лишь звук - все лучше, чем эта гнетущая тишина. Все, что угодно, лишь бы не так удушающе пусто, не столь чудовищно одиноко.       В кухне тикали часы, где-то за стенкой препирались соседи, а Гарри все сидел перед телевизором, вперившись в экран, но совершенно не осознавая, что там происходит. В коридоре разрывался от звонков мобильный. Поттер его упрямо игнорировал, это все было так не важно сейчас.       Виски уже не лез в горло, но Гарри продолжал заливать его в себя, не обращая внимание жгучую боль в желудке. Сильнее горело выше, в области груди, мешая дышать. Он не знал, сколько просидел так. Очнулся лишь тогда, когда в комнате вдруг возник патронус Рона, разгоняя тьму дрожащим свечением. — Гарри, я надеюсь, у тебя все в порядке. Вообще-то, нет, пусть лучше у тебя будет причина нас вот так динамить. Если ты просто уснул дома - лучше уезжай из страны. Мы идем к Дину, чтобы ты знал. В общем, будем у него. Приходи, — сказал призрачный пес голосом Рона. Гарри застонал и уткнулся лицом в колени. Нет, конечно, он не отправится к Дину. Просто не может.       С трудом Гарри встал, прошел по узкому коридору к спальне Драко и на мгновение замер перед ней, не решаясь войти. Драко не любил, когда Гарри вторгался сюда. Это был больше кабинет, чем спальня, потому как ночевали они чаще в гостиной, на диване. За этой дверью было личное пространство Малфоя, его рукописи и книги, рабочий стол. Святая святых, так сказать.       Поттер вспомнил Драко, который беспрестанно ворчал на него, за то, что Гарри смотрел и тем самым мешал работать. Малфой позволял Поттеру присутствовать в спальне-кабинете крайне редко, только в исключительно хорошие дни. Легкая улыбка коснулась губ. Молодой человек все еще стоял перед дверью и думал: наверняка, Драко не хотел бы, чтобы Гарри был тут теперь. Но, он ведь здесь больше не живет? — Извини, — прошептал Гарри зачем-то в темноте коридора, толкнул незапертую дверь. Он не станет ничего смотреть, ему только хотелось побыть здесь.       Поттер вошел в небольшую комнату, заставленную книгами — толикой библиотеки Малфоев, которую удалось спасти из менора. Конечно, тут не удалось бы теперь найти ничего темного. И книг, связанных с магией, осталось тоже мало. В основном — редкие коллекционные издания классической литературы. Свободных мест на полках практически не было. Только несколько, что у самого рабочего стола, выглядели странно пусто. Гарри припомнил, что именно там когда-то стояли рукописи и блокноты для заметок, связанных с работой Малфоя. Драко забрал с собой так мало? Как же сильно он торопился покинуть родину? Гарри стиснул зубы, его била дрожь. Почему все обернулось так? Как он допустил?       Внутри клокотало: безумная смесь боли, тоски и чувства вины. Кончики пальцев покалывало, хотелось крушить и ломать, бросать заклинания, бежать куда глаза глядят, пока тело не выдохнется, пока это все не выйдет из него… Но, Гарри лишь подошел к кровати, аккуратно заправленной, стянул ботинки и забрался на высокий матрас, неловко прилег. Покрывало едва уловимо пахло Драко, его любимым кондиционером для белья, парфюмом, что тот использовал. Запах был призрачным, и Гарри не мог сказать точно, не чудится ли он ему. Впрочем, какая разница? Поттер закрыл глаза, зарылся носом в бархатистую ткань и просто лежал так, в темноте, слушая разговоры из телевизора, что так и остался включенным в гостиной.       Гарри не думал, что сможет заснуть, но сказалась усталость и нервное напряжение. Ему снился июль, что они провели вместе с Драко. Солнце нещадно палило на протяжении недели. Так непохоже на обычное лето в их краях. Учеба была позади, впереди мучительная и пугающая неизвестность, но они жили «сейчас». Ни Драко, ни Гарри никуда не было нужно. У них, казалось, было все время этого мира. Они бродили по маггловскому Лондону, где никто не обращал на них внимание, ели мороженое, пили чудовищно сладкий холодный кофе и разговаривали так много, как, кажется, не разговаривали никогда. Гарри был влюблен до дрожи в коленях.       Поттеру снился Малфой, сидевший на подоконнике в этой самой комнате. Его волосы, длиннее обычного, выжженные летним солнцем практически до бела, развевались на ветру. В воздухе пахло грозой. Драко улыбался, глядя на Гарри своими удивительными глазами цвета ртути. Такими же, как предгрозовое небо в кусочке окна за его спиной. — Пойдем гулять под дождем?       Гарри резко открыл глаза. Ему показалось, что голос звучал здесь, в реальности, не во сне. Он обернулся к окну, нечеткому в утреннем полумраке, и, конечно, никого не увидел. С гулко бьющимся сердцем, Гарри сел на чужой постели, прислушался. — В Лондоне восемь часов тридцать минут, сегодня ожидается снег и усиление ветра. Теперь перейдем к утренним новостям…       Поттер до боли сжал кулаки.

***

      Чашка выпала из рук Драко и разлетелась о кафельный пол. Звук битого стекла донесся до него будто издалека. Он стоял и смотрел, как пятно кофе растекается по полу, сначала по плиточным швам, затем по самим плиткам, подползает к его стертым рабочим кедам… — Молодой человек, вы собираетесь что-то с этим делать?!       Драко медленно поднял глаза на гостью и открыл было рот, чтобы послать ее, но вступилась Эйр. — Прошу прощения, мы сейчас все переделаем. Буквально две минутки!       Гнусная тетка состроила такое лицо, что Драко едва-едва удержался от грубости. Вот же...Эйр схватила его за локоть и буквально оттащила от кассы в угол бара, сунула в руки швабру. Все то время, что девушка переделывала чертов заказ, Драко играл в гляделки с гостьей и мысленно сожалел, что он не может проклянуть ее прямо сейчас.       Эйр переделала напиток, подала его гостье и не забыла приложить в подарок печеньку. Тетка выглядела крайне недовольной, когда брала чашку, на печеньку взглянула, словно это яд. Но, к счастью, отвалила от кассы, смерив Эйр пренебрежительным взглядом напоследок. Драко закипал. — Ты не должна перед ней так выслуживаться... — начал было он, даже и не подумав говорить тише. — Что с тобой, блин, снова? — перебила его Эйр вполголоса. — Плохо спал, — буркнул Драко, глядя в пол.       Подруга осмотрела его внимательно, чуть щурясь, а Драко, быть может, показалось, что взгляд ее остановился на его руках, прикрытых рукавами водолазки. К счастью, Драко носил кофты с длинным рукавом всегда - в попытках скрыть темную метку, с каждым годом расплывавшуюся все сильнее и становившуюся еще уродливее.       Не показалось, она действительно смотрела на его руки. Малфою сразу стало как-то неловко и неуютно. Не попросит же Эйр закатать рукава, в самом деле? Драко встряхнул головой. Конечно, она не попросила. И это было к лучшему для их отношений. Ругаться Малфою не хотелось совершенно. — У тебя по-прежнему все под контролем? — спросила Эйр очень мягко, заглядывая Драко в глаза. Он это не любил, потому отвернулся. — Как всегда, — отозвался он, рассеянно кивнув. — Тогда убери здесь, наконец, и можешь пойти поспать часик - полтора, я прикрою. — Спасибо.       Драко присел и собрал осколки чашки. Он чувствовал на себе взгляд Эйр и раздражался от этого. — Если ты хочешь что-то еще сказать, то говори, — попросил он, быть может, чуть резче, чем хотел. Но только потому, что нервничал из-за того, как она смотрит. А может потому, что ему было, что скрывать. Эйр вздохнула. Кажется, ей не хотелось продолжать беседу. — Менеджер сказала, что следующую чашку вычтет из твоей зарплаты. — Там все равно копейки, пусть вычитает, — отозвался Драко. Он с неприязнью смотрел на лужу кофе посреди бара. Отставил швабру, взял бумажные полотенца, принялся бросать их на жидкость и делал это до тех пор, пока пятна кофе не перестали проявляться сквозь бумагу. Повозил ногой все это, надел перчатки и выбросил. Не идеально, но большего он делать не станет. Эйр все еще наблюдала, хмурилась. Интересно, она жалела, что поспособствовала его появлению здесь в качестве сотрудника? — Драко, ты ведь понимаешь, что если так продолжится, то тебя уволят? — наконец, сказала она тихо, — Ты хоть думал об этом?       Малфой молчал, стиснув зубы. — Я не смогу помогать тебе вечно. Всему есть предел.       Конечно, она имела в виду все те разы, когда ей приходилось прикрывать задницу Драко перед начальством. И, пожалуй, то, что никто не хотел работать с Малфоем, потому Эйр работала с ним сама. Практически всегда. — Я тебя услышал, спасибо, Эйр, — произнес Драко наконец и тут же скрылся в подсобке. Быть может, пусть лучше уволят? Он так задолбался от всего этого...       Диван был жутко неудобный и маленький, но Драко уже даже подпривык. Он улегся и закрыл глаза, постарался ни о чем не думать.

***

— Ну, как, придумал, где отмечать Рождество?       Драко холодно оглядел Дженнаро, который занимался тем, что укладывал в чемодан вещи. Разговаривать с ним не хотелось. Несколько дней назад тот сообщил Малфою, что улетает на Рождество на какой-то проклятый лыжный курорт, который держат родители Энди. Там их, конечно, будут ждать горы наркоты и алкоголя, в общем, тусовка века. Чертовски удобно, когда у тебя есть друзья, чьи родители обладают кучей денег. Драко было гадко думать об этом. А еще паршиво оставаться у обочины. Не то чтобы он хотел провести праздник с Дженнаро, но почему-то не ожидал, что его сожитель попросту смоется из страны. Теперь Драко не особенно представлял, что будет делать. Наверное, постарается проспать весь день в комнате... — О, найду, чем себя занять, — лед в его голосе был осязаем. — Язва, — прокомментировал Дженнаро, не глядя на Драко, — Тебе бы научиться заводить друзей, глядишь, тоже позвали бы. — Не хочешь ли сказать, что мне следовало взять на себя вину за ту аварию?! — вскинулся мгновенно Драко. — Ну, вообще, почему нет, — молодой человек пожал плечами, утрамбовывая свитер в чемодан, его голос был спокоен, как будто они обсуждали погоду. Драко не мог понять, неужели тот действительно не видит ничего особенного в своих словах, — Тебе ведь нечего терять.       Драко подавился воздухом. Он мог бы ответить что-нибудь едкое, но…Зачем? Еще мгновение назад у него было настроение разругаться с Дженнаро, выплеснуть на того все раздражение, накопившееся за недели совместной жизни, но от последних его слов у Драко внутри стало пусто. Дженнаро был чертовски прав. Молча Малфой встал с кровати, за несколько широких шагов пересек комнату и вышел за дверь. — Ты заебал психовать! — полетело ему вдогонку, но Драко не обратил внимание.       В квартире, на удивление, было тихо и безлюдно. Малфой зашел в ванную комнату, запер дверь, сел на бортик и включил воду. За окном в свете фонаря медленно кружил снег, и Драко с отсутствующим выражением лица наблюдал за его причудливым танцем.       Когда ванная наполнилась, молодой человек стянул с себя одежду. В запотевшем зеркале его лицо казалось призрачным, незнакомым и совершенно чужим. А еще ужасно некрасивым. Он приблизился к зеркалу и смахнул ладонью капельки конденсата, всмотрелся в собственные черты. Острые скулы, впалые щеки, кожа на вид сероватая, тонкая и сухая. Даже пропорции словно совсем другие. Драко казалось, он выглядел раньше иначе. К горлу подступила внезапная тошнота, и Малфой отвернулся от зеркала.       Он забрался в ванную, несмотря на то, что вода была достаточно горячей, его все еще била дрожь. Драко опускался и опускался глубже, скользя спиной вниз, сначала по подбородок, затем еще ниже. Задержал дыхание, погрузился с головой, глядя на лампочку под потолком, что светила холодным белым сквозь несколько сантиметров воды. Приятный гул в ушах успокаивал, невесомость, которую даровала вода, казалась чудом. Драко не станет выныривать, пусть так все и остается. Но, конечно, вынырнул.

***

      Драко серьезно задумался о том, что пора заканчивать, когда проснулся на диванчике в подсобке кофейни. Он резко открыл глаза, и его вырвало прямо на пол еще до того, как он успел что-то понять. Малфой замер, слепо глядя вниз, его била крупная дрожь, а голова болела так, что, казалось, еще мгновение, и он отключится снова от этой боли. За стенкой шумела кофемолка, слышались голоса гостей, но громче всего - тикали часы, те, что над диваном. О, боги, какой же отвратительный и раздражающий это был звук. Драко бы отдал все в это мгновение, чтобы часы затянулись навсегда.       Сил не было, конечности абсолютно ватные, негнущиеся и отказываются слушаться. С большим трудом, пыхтя, Драко перевернулся на другой бок, уткнулся в потрескавшуюся и вытертую искусственную кожу обивки и едва слышно застонал. Ему, кажется, никогда не было так плохо физически. Нет, конечно, было, когда Темный Лорд пытал его круцио, или сыворотка правды выкручивала внутренности, но этих ощущений Драко не помнил - разум защищался и подчищал самые тяжелые моменты.       Каким-то образом, Малфой снова отрубился, а когда открыл глаза через много часов, в комнате было уже темно. К счастью, его немного попустило, даже сознание несколько прояснилось. Почему он вообще тут, в подсобке? Осторожно приподнявшись, Драко оглядел себя - на нем поверх свитера была надета форменная футболка, да не просто надета, а надета задом наперед.       Малфой достал телефон, к его удивлению, не до конца разряженный, и взглянул первым делом на число, а затем, приложив невероятные усилия, припомнил свой график. У него была сегодня смена и он, похоже, на нее пришел. Каким-то образом. Вот же черт. Драко сел, максимально медленно и осторожно. При виде лужи на полу, его снова замутило. Он встал, на деревянных негнущихся ногах сделал пару шагов к туалету, завалился в уборную весь мокрый от пота: движение требовало просто колоссальных сил. Наклонился было над раковиной, чтобы умыться, как очередной приступ тошноты скрутил живот.       Драко метнулся к унитазу и повис над ним, опустошая желудок. Руки и ноги не слушались, перед глазами все плыло, а тело била жуткая дрожь. Молодой человек не знал, сколько просидел так, полулежа на унитазе в подсобке кофейни и созерцая полуприкрытыми глазами стену за ним. Он медленно водил взглядом по швам плитки и думал, что если дно существует, то, кажется, он его достиг. — Гарри, Гарри…Где ты сейчас, чертов Поттер?       Малфой думал о Гарри, о том, что бы тот сказал, увидев Драко таким? Гарри ведь всегда верил, что Драко справится и всего добьется. Он даже верил, что бывший слизеринец мог бы стать писателем… — А еще он дохрена пиздел, — сказал Малфой голосу в своей голове.       Но лицо, зеленые глаза, угольные волосы и этот дурацкий шрам никак не шли из головы, хоть убейся об стену. Стоит только закрыть глаза - Драко видел Гарри. — Пошел прочь! Гребаный Поттер, оставь меня в покое! — закричал Малфой и, что было сил, саданул кулаком по и без того растрескавшейся плитке на полу.       Кричать хотелось до одури. В нем было столько грязи и боли, что он мог бы кричать так долго, пока все не выйдет… — Эй, кусок обдолбанного говна, с кем разговариваешь? — донеслось до Драко из-за двери, — Если ты думаешь, что об этой хуйне не узнает менеджер, то ты ошибаешься. Я не святоша Эйр, не буду прикрывать твой тощий зад.       Драко обернулся, его перекошенное грязное лицо блестело от пота в тусклом свете последней живущей лампочки, осклабившись, он показал человеку за дверью средний палец. — Мне абсолютно, категорически насрано, слышал?! — прокричал он, — Понял меня? Мне поебать! Иди пожалуйся Дамблдору!       Драко вскоре осознал, чье имя назвал, и против воли захихикал совершенно по-идиотски. — Знаешь, а мне тоже поебать, в общем-то. Смена кончилась, ключ в замке. Ответственность за это жалкое место - на тебе. Завтра буду звонить менеджеру насчет тебя, сука, заебал уже всех!       Хлопнула дверь подсобки, затем, едва слышно, входная. Драко остался один. Отчего-то стало ужасно горько и тошно. Малфой прислонился к холодной стене спиной, все еще сидя на полу, закрыл руками лицо. Глаза жгли непролитые слезы. Исступленно царапая запястья, в нелепой попытке хоть как-то выместить внутреннюю боль, Драко, похудевший и ставший будто тенью себя прежнего, корчился на полу в крохотной уборной.       Он не знал, сколько прошло времени. С трудом поднялся, избегая зеркала, умыл лицо ледяной водой, а затем и вовсе засунул голову под кран.

***

      Когда Драко вернулся домой, была уже ночь. Он шел пешком от самой кофейни, потому что ему было о чем подумать. Комната была пуста: Дженнаро, мать его, уехал. Малфой разозлился, ему отчаянно нужно было с кем-то поговорить, пусть даже с этим человеком...Послав все к черту, Драко прямо в одежде забрался в кровать, а когда засыпал, заметил на столе цветную коробочку с красным бантом. На бирке большими буквами значилось "Язве". — Пидорас, — сказал Драко зло и отвернулся к стене.       Конечно, его уволили. Сообщение от менеджера было первым, что Драко увидел утром. И совершенно ничего не почувствовал. Отбросив телефон подальше, снова уснул.       Эйр позвонила и попросила зайти за расчетом и принести форму. Он пообещал, что придет сегодня. Ему стало чуть легче, во всяком случае - биться головой о стену и блевать пока что не тянуло. Малфой даже сходил в душ, переоделся. Думал, что не будет ничего принимать, но не сдержался и закинул таблетки. После них полегчало совсем. Драко взял форму и вышел из дома.       Снова проделал весь путь пешком. Улицы разукрашены к Рождеству и Новому году, люди до омерзения счастливые, суетятся в огромном количестве несмотря на рабочее время буднего дня. Драко было горько, ему тоже хотелось испытывать радость.       В кофейне, к облегчению Малфоя, была только Эйр. Она как-то грустно улыбнулась при виде его, помахала рукой. — Только не лечи, прошу, — взмолился Малфой, подходя к стойке. Глаза у Эйр были красные, он подумал, что девушка плакала совсем недавно. Неужели, из-за него? В горле вдруг образовался ком. — Не собиралась, — сказала она немного резко, — Это твое дело, я тебе, в сущности, никто. — Прости, пожалуйста, я не должен был, — сказал Малфой искренне. — Я не обижаюсь на тебя, я злюсь. — Справедливо. — Вот расчет, давай сюда форму.       Драко взял бумажный конверт, непривычно тонкий, открыл его, заглянул внутрь и горько усмехнулся. — После того, что ты вчера тут устроил, менеджер не поскупилась на штрафы, — пояснила Эйр. — Как хорошо, что я живу у Дженнаро... — Нет, не хорошо, Драко. С него все началось. — Все началось намного раньше, Эйр.       Они сверлили друг друга взглядом, еще немного, и перешли бы на повышенные тона. Звякнул дверной колокольчик, вошел гость. Малфой отступил от кассы и молча наблюдал за тем, как Эйр, не привычно приветливо-радостно, а раздраженно-сдержанно принимает у мужчины заказ. И отчего-то порадовался, что больше здесь не работает. Как же он заебался.       Гость ушел сразу, как получил свой кофе. — Эйр, я обещаю, что смогу все наладить, — произнес вдруг Драко, глядя на заколочки-солнышки, которыми были перетянуты две косички Эйр.       Девушка медленно повернулась к нему, и Драко ясно увидел в ее глазах слезы. И снова этот проклятый ком в горле. — Хорошо, — сказала она. — Увидимся? — Ага.       Совсем тихо и безразлично. Как никогда раньше. Драко не знал, что мог еще сказать, потому ушел. На душе было чертовски погано. Катастрофически.       Малфой не представлял, что ему теперь делать. Он бродил весь вечер по городу, глядел, в основном, себе под ноги, как вдруг что-то заставило его поднять голову. Драко стоял на той самой набережной, где располагался мамин отель. Нужно было пройти еще буквально несколько домов, и Драко его увидит. В груди все оборвалось. Он чувствовал себя ребенком, который напортачил, сделал что-то дурное. Если бы он мог просто так зайти туда и рассказать Нарциссе все, как есть...Драко знал, она бы поняла. Но он развернулся и зашагал прочь, не разбирая дороги и на максимальной скорости, шел, пока не закололо в боку.       Вернулся домой усталый и замерзший. Отчего-то кружилась голова. Драко вдруг вспомнил о том, что нужно поесть. Когда он делал это в последний раз - любопытный вопрос.       Не потому, что хотелось, а из необходимости, он прокрался на общую кухню, покопался в шкафчиках, нашел одну завалявшуюся пачку макарон с сыром. Неплохо. Вывалил содержимое на тарелку, сунул в микроволновку.       Той ночью Драко не смог уснуть. Было ужасно тревожно и тошно, потому он включил первый попавшийся сериал и залипал в него в жалкой попытке убежать от реальности. Вышло скверно. Снова зачем-то зашел на фейсбук и, с безумным мазохистским удовольствием, стал листать фотки Гарри. Как такой, как Поттер, мог когда-то встречаться с ним? Казалось, будто все, что Драко помнил о том времени - удивительная фантазия. Он слышал, что если часто думать о чем-то, то мозг со временем сочтет это воспоминанием. Что если так и было?       "Привет." - зачем-то набрал Драко и отправил Гарри. Сердце пропустило удар: Поттер вдруг появился в сети и мгновенно прочитал сообщение. Драко испугался, суетливо закрыл вкладку и, зачем-то, крышку ноутбука. Идиот, какой же идиот... Застонал и сполз вниз по стене, полулег на кровати с ноутбуком на животе. За окном уже светало. Вот и Рождество.

***

      Сообщение от матери разбило Драко сердце. Она просила его прийти на праздничный ужин. И Малфой был бы самым последним человеком, если бы отказал ей. Он написал короткое "хорошо, жди в девять". И хотел было убрать телефон, как пришло еще одно сообщение, но уже не от матери.       "Привет. Я услышала от знакомой, что твой сожитель уехал на Рождество. Если ты сидишь там один в этой дурацкой комнатушке, то приходи лучше к нам."       Драко не успел дочитать первое, как появилось новое:       "Я хотела его изменить, но отправила. Выглядит как-то грубо, словно я зову тебя из жалости, но, на самом деле, я правда хотела тебя позвать к нам, еще давно. Так что, пожалуйста, приходи."       Быть одному казалось невыносимым, и Драко согласился.

***

      Малфой не хотел никому причинять боль. Даже проклятым злобным магглам - гостям в их кофейне. Это все напускное. На самом деле, жестокость никогда не нравилась ему по-настоящему, а за время, проведенное в одном доме с самим его воплощением, Драко это стало просто невыносимо. Единственным существом, к которому он был жесток - был он сам.       Драко просто представить не мог, что может произойти, когда взял с собой чертов подарок Дженнаро. Не мог знать, что его нельзя смешивать с тем, что он уже принял. Малфой не мог не принять, ему казалось, что он был уже на самом краю бездны, и это невыносимо. А к веществам тянуло. В них была легкость, забвение, эйфория. С ними получалось радоваться.       Он шел в дом к Эйр с очередной коробкой конфет по свежевыпавшему похрустывающему снегу, и ему было ужасно хреново. Кажется, он достиг дна. И этим вечером придется пойти к матери и врать, что все нормально, даже отлично. Жалкое зрелище. Но разве мог он сказать правду? Той, кого поклялся защищать от тревог и переживаний после того, как отец загремел на пожизненное? Драко пока не знал, как пережить этот вечер. Карман оттягивал подарок Дженнаро, и Малфой думал, что если будет невыносимо - он им воспользуется.       На двери дома Эйр висел красивый рождественский венок, и Драко залюбовался им, пока ждал, когда ему откроют. За распахнувшейся, наконец, дверью, стояла сияющая Эйр в блестящем платье. Она крепко обняла Драко и втянула в дом. Только в то мгновение Малфой понял, как сильно замерз. Улыбнувшись, он протянул девушке коробку конфет, собственные пальцы, истерзанные до крови невротической привычкой что-то ковырять, выглядели чудовищно плохо на фоне зеленого бархата. Он так надеялся, что Эйр не обратит внимание в полумраке коридора, и та, кажется, не обратила, во всяком случае, ничего не сказала. Несмотря на их последний разговор, между ними все было как и прежде - также непринужденно и комфортно.       В небольшой гостиной стояла пышная ель, украшенная старомодными игрушками, по телевизору шла какая-то передачка, где разодетые маглы поздравляли друг друга. Все это так напоминало Малфою то Рождество, что они праздновали с Гарри в доме на Гриммо 12. У них стояла почти такая же ель, что-то говорил маггловский телевизор, который Гарри поспешил приобрести, чтобы ознакомить Драко с фильмами, которые ему нравились, и пахло также - корицей, жареным мясом и елью.       Это оказалось больнее, чем Драко мог подумать. Должно быть, эмоции отразились на его лице, и Эйр восприняла их на свой счет: — Наверное, недостаточно празднично, — протянула она, с грустью оглядывая гостиную, — У нас нашлись лишь эти украшения, потому… — Нет, все чудесно, — поспешил уверить ее Драко, голос чуть дрогнул, самую малость — Я просто вспомнил кое-что из… Прошлой жизни. — Расскажешь?       И Драко так захотелось рассказать ей, поделиться хоть с кем-то, чтобы стало не так больно, как вдруг с кухни прибежала Нанна и кинулась обнимать его. Похоже, с ролью учителя он все же справился. Хоть что-то, да вышло в этом году.       Перешли в кухню, где было жарко из-за работавшей во всю духовки. Эйр велела Драко садиться за стол, а сами они с Нанной принялись раскладывать по разным тарелкам закуски и горячее. — Где ваш дедушка? — спросил Драко, заметив, что стол накрыт на троих. — Он в Бергене, поехал к своему брату. Мы раньше тоже ездили туда на Рождество, но Нанне у них не нравилось, а теперь я взрослая и самостоятельная, могу за ней присмотреть, потому нам разрешили остаться. — У них ужасный старый дом, а новая жена дедушкиного брата отвратительно готовит, запрещает смотреть телевизор и заставляет ложиться спать в десять вечера, — пожаловалась Нанна. — Она немного драматизирует, но общий смысл передан верно. Драко улыбнулся. Его тревожила только предстоящая встреча с матерью. — Кстати, я у вас ненадолго. Обещал забежать к матери, — сказал он, вспомнив, что не предупредил их. — А-а-а, — протянула Эйр слишком явно разочарованная, за что была удостоена хитрым взглядом от сестренки. — О, ну вот, а Эйр так хотела, чтобы ты остался на…       Старшая вовремя сгребла в объятья младшую, и слова последней разобрать Драко не смог. — Вовсе нет, — с нажимом произнесла Эйр. — Вовсе нет - что? — ухмыльнулся Драко. — Совершенно ничего, — девушка покраснела. Не то от жара духовки, не то... В любом случае, это выглядело чертовски мило.       Конечно, Драко ей нравился, и давно. И знал он об этом тоже достаточно давно. Драко было не приятно от этого знания, потому что он не хотел, чтобы Эйр чувствовала такое по отношению к столь никчемному человеку. И все же, несколько раз думал, могло ли у них что-то получиться, если бы не тот факт, что Малфой свое сердце отдал другому человеку? — А мне показалось, что что-то определенно… — Нанна! — Ладно!       Смущенная Эйр поставила блюдо с горячим в центр стола, оглядела сервировку, соображая, не забыла ли что, а потом тоже села, напротив Драко. Нанна, щурясь, поглядывала то на одного, то на другого, и коварно улыбалась. — Предлагаю выпить за наступающий праздник! — произнесла Эйр, стремясь разрядить обстановку. Драко откупорил вино, разлил по бокалам, игнорируя тот, что для Нанны, а потом они выпили.       Болтали о всякой ерунде, Нанна рассказывала про экзамены, а Эйр все вспоминала какой-то новый фильм, на который им нужно непременно сходить с Драко. — Хорошо, после праздников сходим, — сдался Малфой, — Нанна, ты с нами? — Не-а, — протянула младшая, — Сходите вдвоем.       Эйр взглянула на нее сурово, но больше девочка ничего не добавила.       Вскоре переместились с десертом в гостиную, к телевизору, где стали смотреть рождественские мультики и передачи. То и дело Драко поглядывал на часы, чувствуя нарастающую тревожность по мере того, как стрелка подползала к восьми часам. Он обещал зайти к Нарциссе в девять. Как же ему хотелось написать ей и попросить перенести на завтра, но при мысли, что мать, которая наверняка ждет его с накрытым столом, получит такое сообщение, Драко становилось плохо. Он так не хотел делать ей больно.       В конце концов, в восемь десять, он сказал Эйр и Нанне, что ему пора собираться. Зашел на минутку в ванную, привести себя в порядок. В маленькой комнатке Драко, содрогаясь от дрожи всем телом, прислонился к двери и стал считать про себя. Затем метнулся к зеркалу, критически всмотрелся в свое отражение и пришел в ужас. Он честно старался выглядеть лучше сегодня, только лишь потому, что знал, что пойдет к матери. Утром ему казалось, что не все так плохо, но сейчас...Нет, это просто выше его сил.       Оглядевшись зачем-то, Драко присел на пол возле ванной. В ногах была такая слабость. Мелькнула мысль о том, что он, кажется, не запер дверь. Нужно бы это исправить, но Малфой не стал. Дрожащими руками достал все необходимое. Он не очень хорошо знал, сколько нужно, обычно это делали за него. Поднял рукав, неловко перетянул руку повыше сгиба, взял шприц и прицелился.       Драко думал о том, какой он ужасный человек, раз делает это в доме Эйр, но все равно нажал на помпу. Эта девушка не должна испытывать симпатию к такому человеку, как он. Он не хотел ей зла, на самом деле не хотел.       Малфой не знал, что то, что он сделал - будет раскрыто, причем самым ужасным образом. И подумать не мог, что что-то может пойти не так, он ведь столько раз видел, как люди вокруг делали то же самое. Казалось, что все идет по плану, пока он не стал задыхаться, не забился в припадке.       В глазах стремительно темнело, это ощущалось так, словно погружение в воду, только больнее в сотни раз. Последнее, что Драко запомнил - как открылась дверь. Он очень надеялся, что ему не привиделось, и это действительно было так. Может быть, еще не поздно. За дверью возникла Эйр, что-то, кажется, кричала, но Драко уже не слышал. Тьма сомкнулась.