Повесть перебежчика

      То лето, обрушившееся удушающим зноем на Англию вскоре после победы над Темным Лордом, Драко помнил плохо. Оно казалось бесконечным дурным сном.       После битвы за Хогвартс, как бы Малфой младший не упрашивал родителей остаться и самолично сдаться победителям, ибо надеялся, что это поможет уменьшить наказание, они втроем переместились в одну из городских квартир отца.       Квартира была куплена недавно и еще не обставлена как подобает. Все трое собрались в гостиной, полупустой и нежилой, от общего напряжения воздух вокруг будто был осязаем. Люциус решал финансовые вопросы и надеялся, что они успеют улизнуть за границу до того, как их найдут. Мать старалась держаться уверенно, но по одному лишь выражению ее лица, Драко понимал, что та не просто на взводе, а едва сдерживает истерику. Сам молодой человек чувствовал себя не лучше. Он так устал за часы, минувшие с той секунды, как Гарри Поттер появился в школе. Черт возьми, это ведь действительно произошло. Этим утром Драко планировал отправиться в Хоггсмид с Панси, а получилось так, что едва не умер ночью в битве за школу. Драко ощутимо трясло, страх холодной жесткой рукой стискивал горло. Малфой младший с трудом устроился на диване, прикрыл глаза. Так было чуть легче - не видеть родителей. — Дорогой, я думаю, Драко прав, нам нужно было остаться, — сказала вдруг Нарцисса совсем тихо, быть может, решила, что Драко уснул. Молодой человек тут же открыл глаза. — Цисси, не говори ерунды, —отрезал Люциус, не глядя на жену. Прозвучало ощутимо резко, и отец, быть может, устыдившись, или испугавшись, поспешил добавить, уже куда мягче, тоном, каким говорят с душевнобольными или детьми, — Единственный выход для нас сейчас - убраться как можно дальше. Все будет хорошо, дорогая, теперь точно.       Голос отца дрожал от волнения, Драко поморщился. Теперешний Люциус Малфой не внушал уверенности, вид его говорил более о скором безумии, нежели о том, что этот человек может контролировать ситуацию. — Твои решения завели нас в это положение, — сказал вдруг Драко неожиданно резко и твердо. Обе родительские головы обернулись в его сторону, уставились удивленно. — Драко… — зашипел было Люциус, но продолжить не смог. Драко медленно поднялся с дивана, он отчего-то вдруг почувствовал бремя ответственности на себе. Будто отца больше нет. Это было чертовски странно, словно в другом углу комнаты сидит вовсе не Люциус, а лишь его тень. — Пора это заканчивать. Мы только теряем время, отсиживаясь тут, — произнес Драко, подходя к матери. Он протянул ей руку, — Мама, пойдем, прошу тебя.       Нарцисса колебалась с несколько мгновений, но что-то в лице сына заставило ее принять решение в его пользу. Сухой узкой ладошкой, чуть дрожащей, она взялась за руку Драко и встала. — Ты с нами, отец?       Люциус смотрел на них из угла комнаты затравленным и злобным взглядом, так, будто жена и сын только что предали его. Драко злился, сердце бешено колотилось в груди, встревоженное, напуганное. Они уже слишком долго сидят тут, а время играет против них. Если бы отец мог их вытащить, то уже бы это сделал. Но, кажется, отец теперь не мог ничего. — Мракоборцы скоро будут здесь, — произнес Драко с нажимом, — Или ты думаешь, будто они не знают всех твоих нор? Нам не вырваться из страны, ты это понимаешь. — Как смеешь ты говорить со мной в таком тоне?! — лицо Люциуса исказилось, Драко почти не узнавал его. И это было ужасно горько. Он сглотнул ком в горле и взглянул на мать, растерянную, с полными слез глазами. — Люциус, пожалуйста, — взмолилась она, и у Драко сжалось от боли сердце. Он сделал глубокий вдох: нужно идти до конца, не время поддаваться эмоциям. — Отец, либо ты с нами, либо мы уходим вдвоем.       Нарцисса посмотрела на него в ужасе, но Драко проигнорировал ее. Интуиция подсказывала — за ними вот-вот придут. Он смотрел в бесцветные глаза отца, смотрел свысока, и сознание его было кристально ясным, впервые за многие месяцы. — Неужели ты, щенок, думаешь, будто я просто пойду и сдамся этим? — процедил Люциус, ощерившись. — На кону наши с мамой жизни... — Прекращай этот фарс, — отец встал, привычным жестом оправил мантию, изрядно побитую и пыльную, в отчетливых бурых пятнах чьей-то крови. Драко содрогнулся всем телом от его жеста, — Через несколько часов мы все будем далеко от этой проклятой страны. — У нас нет нескольких часов, — произнес молодой Малфой едва ли не с мольбой. Человек напротив казался незнакомым, кем угодно, но не его отцом. Слишком маленький, тусклый и неряшливый был тот, кого он видел в отцовской мантии.       Люциус тоже изучал его так, словно видел в первый раз. Колючий сканирующий взгляд бродил по лицу сына, будто силился признать знакомые черты, но никак не мог. Драко смотрел с вызовом, расправив плечи. В его глазах что-то навсегда переменилось той ночью, это видела и Нарцисса. Никто из них не знал о произошедшем в Выручай-Комнате, но у Драко в носу все еще стоял запах гари, он еще слышал предсмертные крики Крэбба. Что мог теперь сказать ему отец? Как мог он сделать больнее? — Ты всегда был трусом, — буквально выплюнул Люциус. У Драко на лице не дрогнула ни одна мускулу, он только почувствовал, как сильнее стиснула его пальцы мать, и сжал в ответ ее.       Люциус, прищурившись, покосился на их сомкнутые руки, но больше ничего не сказал. За несколько широких шагов он пересек комнату, вышел в коридор. Нарцисса тихо плакала, но руку сына не отпускала. Драко взглянул на мать, игнорируя горечь, кипящую внутри, заставил себя улыбнуться. Нарцисса кивнула ему и вытерла украдкой слезы.       Они трансгрессировали вдвоем на границу Хогсмида. Вокруг было пугающе тихо. Ни единого звука, свойственного волшебной деревушке. У Драко от этой тишины побежали по спине мурашки. Дорога до замка лежала через лес и, видит Мэрлин, Драко ужасно не хотелось идти под сень многовековых деревьев, но он заставил себя шагнуть на знакомую тропинку.       Шли быстро и молча, напряженные, не размыкая рук. Драко в каждом шорохе чудились шаги, он вздрагивал и оглядывался, но шел вперед. Когда он начал беспокоиться, что идут они слишком долго и наверняка в стремительно сгущающейся тьме свернули не туда, как за деревьями забрезжил свет заходящего солнца. Еще через сотню шагов они выбрались на опушку леса, и перед ними предстал Хогвартс, внушительный и враждебный, на фоне алого заката.       Драко не знал, что будет делать, когда доберется до замка. Он просто думал о словах Дамблдора, сказанных незадолго до того, как директор упал с башни, и они вселяли надежду, что здесь, несмотря на все, что Малфои натворили, им помогут. Драко точно знал, что нужно каким-то образом разыскать Поттера. Но он не представлял, как. И не был уверен, что гриффиндорец сейчас в замке. Быть может, в Мунго или Министерстве… Даже если Поттер в замке, то как до него добраться? В этих стенах минувшей ночью гремело сражение и, пожалуй, не было нигде на планете места более враждебного для Драко и его матери, чем Хогвартс. Но выбора у них не было.       Малфой размышлял об этом как раз в тот момент, когда мать вдруг резко остановилась, стиснула его пальцы. Драко поднял голову и не поверил своим глазам: на парапете основательно разрушенного моста, ведущего к школе, сидели трое. Слизеринец сразу узнал их, не мог не узнать. В это мгновение Малфой понял, что, в конце концов, сделал правильный выбор, и теперь все будет хорошо.       Сердце в груди билось набатом. Драко на нетвердых ногах снова зашагал вперед, сокращая расстояние. Ему пришлось буквально тащить мать за собой. — Поттер! — окликнул слизеринец бывшего сокурсника, и искренне обрадовался, что собственный голос не дрогнул, не подвел.       Трое гриффиндорцев мгновенно вскочили со своих мест, развернулись в сторону Драко и с такой удивительной скоростью подняли палочки, что Малфою стало не по себе. Он интуитивно поднял руки, в правой — рука матери, и замер. Гарри Поттер тут же опустил палочку и зашагал к нему, Грейнджер с Уизли переглянулись, но промолчали, их волшебные палочки по прежнему были нацелены Драко в грудь.       Гарри не обещал ему ничего. Он и не мог, в конце концов, Гарри Поттер в тот день — такой же напуганный, травмированный и измотанный молодой человек. Судьба мира и других людей более не была в его руках. Но Драко отчего-то чувствовал себя в безопасности, когда шагал за ним, не отпуская руки своей матери, по коридорам замка.       Ту первую ночь Драко и Нарцисса провели в Хогвартсе. С них не сводили глаз и забрали волшебные палочки, но, в сущности, это была нормальная и даже относительно спокойная ночь. Драко, лежа в спальном мешке в большом зале, глядел в затянутый тучами зачарованный потолок и думал, что не сможет сомкнуть глаз. Но сам не заметил, как уснул, и проспал до самого утра, не видя снов.       После завтрака, в Большом зале появились несколько мракоборцев, Драко отчего-то сразу заметил их и понял, как понял до этого, что отца непременно поймают: это за ними. Так и оказалось. — Мама, ты должна уехать сразу, как все закончится. Пообещай мне. Сразу, как тебя освободят, уезжай из страны. А потом напиши мне, где ты, — зашептал Драко на ухо Нарциссе. — Почему ты так уверен, что меня отпустят? — удивилась она. Драко взглянул в ее глаза и заставил себя улыбнуться. — Я знаю. Поверь. Мракоборцы приближались. — Так ты обещаешь мне? — Обещаю, — Нарцисса тоже улыбнулась. Одинокая слезинка соскользнула вниз по щеке, прочертила блестящую дорожку на фарфоровой коже, — Драко, спасибо.       Мать коснулась его щеки ровно на мгновение, лишь мгновение, как их грубо прервали.       На глазах у всего зала, Драко и Нарциссу вывели. Уже у самых дверей, не слыша ничего вокруг, кроме стука крови в ушах, Драко заметил Гарри. Тот сидел в углу и тоже смотрел на него, но не так, как прежде, во времена их школьной вражды. Взгляд Гарри изменился. Как и все вокруг.

***

      Драко Малфой вышел через вход для посетителей Министерства Магии. Ему казалось, что холод подземных камер аврората навсегда поселился под его кожей. Он даже не чувствовал жары вокруг и не снял пиджака — того самого, в котором прибыл сюда под конвоем в начале мая.       Драко ждал свободы, жаждал ее столь отчаянно, лежа на узкой жесткой кровати и глядя в низкий каменный потолок долгими мучительными ночами. Его камера находилась в самой глубине, где, конечно, не было даже зачарованных окон. Он определял наступление ночи только по работникам аврората — ночью они не приходили, не вели допросов.       И вот он стоял у дурацкой красной телефонной будки, окруженный спешащими по своим делам маглами, совершенно потерянный и разбитый. Был конец июня.       Драко получил свободу, но весьма относительную, временную. На него был наложен надзор до завершения следственных мероприятий, а предварительная дата суда назначена на середину ноября. Вот и все, с вещами на выход.       Первым делом, Драко выяснил, что стало с родителями. В камере и на допросах мракоборцы любили поделиться с ним красочными деталями суда над отцом. Конечно, как и ожидал Драко, отцу дали пожизненное, в Азкабане. Малфой младший знал, что именно этим все и закончится. Каким-то чудом, Люциус не утянул с собой мать. Беспокойство о ней не давало Драко покоя и мучило бессонными ночами. Он так боялся, что ее тоже отправят в Азкабан. Одна только мысль о Нарциссе за решеткой в окружении бывших соратников Темного Лорда, вселяла в Драко животный ужас, такой, что скручивало живот. Однако, мракоборцы о его матери не говорили, а когда Малфой спрашивал, их лица мрачнели. Значит, все относительно в порядке. Не совершенно фатально.       Нарциссу оправдали, ее дело было рассмотрено одним из первых, и на суде выступал сам Гарри Поттер, на стороне защиты. Драко поверить не мог в то, что это действительно произошло. Многими днями позже, он узнал от Гарри, почему тот так поступил, но в лето после войны даже не догадывался об истинной причине и о том, что его мать спасла Поттеру жизнь. В случае Нарциссы, не было доказано никаких преступлений, ее палочка не сотворила ничего дурного, не было хоть сколько-нибудь весомых показаний против нее. Нехотя, в конце мая, суд признал, что леди Малфой действовала из-за страха перед Темным Лордом и угроз в сторону сына и мужа.       Конечно, наказание было назначено. Тогда Драко не мог представить, каково окажется соблюдать его условия, потому радовался, ведь самого страшного не случилось. Матери запретили использовать магию и уничтожили волшебную палочку. Драко никогда не говорил с ней об этом, эта тема сразу стала их общим табу.

***

      Драко чертовски не хотел возвращаться в семейный особняк, но пойти ему было некуда. Из переулка, соседствующего со входом в Министерство, Драко трансгрессировал к воротам менора, а когда ощутил под ногами шероховатую гравийную дорожку, долго не открывал глаза: было страшно увидеть то, что стало с его домом детства.       Первую неделю дома Драко пил не просыхая. Пил, бродил по особняку, когда мысли становились более менее связными, пил еще, часами сидел в ванной, в горячей воде, в бессмысленных попытках смыть с себя всю грязь подземелий и унижение допросов, а потом снова пил.       Домовики собирали для него почту и оставляли на рабочем столе. Из всего вороха макулатуры, Малфоя интересовало только письмо от матери, отправленное, судя по всему, маггловским способом. Драко понятия не имел, как они вообще его получили, ведь насколько он знал, у их особняка не было почтового адреса магглов. Так или иначе, письмо было тут: потрепанный конверт с несколькими цветными квадратиками, надписанный ровным почерком Нарциссы.       Мать писала, что у нее все хорошо. За этим «хорошо», конечно, было куда больше слов, неозвученных, непролитых чернилами на бумагу. Нарцисса хотела знать, как у Драко дела, но не могла оставить обратного адреса, так как еще находилась в поиске постоянного жилья. К тому времени, как письмо, отправленное обычной почтой, дойдет до нее, она, вероятно, уже не будет находиться по прежнему адресу. Драко невесомо провел пальцами по строчками, ставшими чуть косыми ближе к концу страницы. Он никогда еще не чувствовал себя таким потерянным и одиноким. В пустом доме было жутко по ночам.       К счастью Драко, в особняке еще остались эльфы. Когда-то их было около полусотни, но с тех пор много воды утекло. А после того, как в доме погостила тетя Белла, эльфов и вовсе можно было по пальцам пересчитать.       Малфой никогда не испытывал особой любви к этим раболепным созданиям, в его семье было принято воспринимать их практически за мебель, не очень изящную, но полезную. Теперь, конечно, все было иначе. В новой жизни Драко, кучка домовых эльфов — единственные живые души среди тишины столетних стен.       Драко не просил их приводить в порядок особняк — лишь отмыть кровь и грязь, на том достаточно. Он уже решил, что продаст дом, как только разберется с бумажной волокитой.       О предстоящем осенью суде Малфой старался не думать, ибо он ощущался как однозначный конец его жизни, ведь в случае Драко все не так просто, как у его матери: Драко никогда и никто не забудет произошедшее на шестом курсе. И никаких Гарри Поттеров он не спасал. Только немного помог, бросив волшебную палочку в самый последний момент. Был еще случай в особняке, но кто тому свидетель? Даже сам Драко не считал, что сделал в тот момент достаточно. Теперь же молодой человек старался свыкнуться с мыслью об Азкабане. Дни казались скоротечными в свете неминуемого конца, и Драко с ужасом думал, что столько еще не успел и не увидел, но не предпринимал ровным счетом ничего. И, конечно, он даже на мгновение не подумал о перспективе вернуться в Хогвартс. Драко слышал о том, что новая директриса планирует пригласить студентов на дополнительный учебный год, но едва ли ему стоило ждать письма.       И все же, в одно туманное утро, Драко его получил. Малфой полудремал в кресле у окна, в своей детской комнате. Его мучила бессонница, уснуть удалось лишь под утро, в совершенно дурацкой и неудобной позе. Все тело наверняка будет болеть, но Малфой был благодарен за те мгновения беспамятства и забытия. Не то чтобы проблемы со сном стали чем-то удивительным, учитывая то, где Драко сейчас жил, что он видел в этих стенах.        Стук в окно заставил молодого человека подскочить на месте. Он завертелся вокруг, в поисках источника звука, а когда увидел сову за окном - насторожился. Кто мог послать такую красивую? Конечно, в первую очередь подозрение легло на Министерство. Драко замер, прищурясь, разглядывал сову и соображал, что будет, если не открывать, как та снова постучала в стекло.       Драко все же подошел к окну, негнущимися пальцами дернул защелку и открыл окно. Крупная коричневая сова, недовольно поглядывая на испуганного молодого человека, величаво прошагала по подоконнику и протянула тому лапку с привязанным письмом. Стоило Драко коснуться письма, как птица развернулась и выпорхнула из окна.       К своему изумлению, на конверте Драко увидел герб Хогвартса. — Молодой хозяин Драко сегодня рано проснулся! — раздался голос домовика, и Драко во второй раз за это утро подпрыгнул от неожиданности, — Хозяин желает завтракать в кровати или накрыть для него в столовой? — В столовой, — буркнул Малфой. Похоже, он все равно больше не заснет, — Сварите кофе, только покрепче.       Драко не видел, но знал, что домовик поклонился ему, а потом только исчез с легким хлопком.       Конверт в руках выглядел точно также, как тот, что Драко получил в свои одиннадцать, только чернила и герб были в этот раз черные, траурные. Сердце болезненно сжалось. Малфой вгляделся в строчки и перечитал несколько раз имя адресата: он не мог поверить, что письмо действительно пришло ему.       Дрожащими пальцами, неаккуратно, Драко сорвал печать, развернул пергамент. Строчки задрожали перед глазами из-за неизвестно откуда взявшихся слез. Малфой смахнул их, не задумываясь. Дочитал, перечитал медленно, не то смех, не то слезы, стискивали горло. Он свернул пергамент и засунул обратно в конверт, отбросил в так и не разобранную гору писем на рабочем столе и отправился в ванную комнату.       В то утро он выпил две чашки кофе, но так и не почувствовал вкуса.

***

      Недели августа тянулась долго и мучительно, неумолимо приближалась осень, в этом году отчего-то ранняя. Холодало, и Драко практически перестал выходить из дома. Теперь он убегал от реальности в книги: читал все, что попадалось и отчаянно старался найти что-то, за что мог бы зацепиться и продолжить жить в них. Вел за завтраком беседы со скульптурой Афины, безглазой, правда, но все еще красивой, развлекал себя тем, что считал оставшиеся неповрежденными колонны, затем, как в детстве — количество ступеней на главной лестнице, а после и не на главной. Еще искал отцовские тайники. Но с этим ему не везло: тех, что не обнаружили пожиратели, а затем и мракоборцы, практически не осталось.Если и были где-то, то в тех местах дома, куда Драко идти не хотелось.       Малфой давно не смотрел на календарь, он замечал только изменения в природе и по ним делал выводы, что сентябрь вот-вот наступит.       В один из последних августовских дней, эльф, разбудив слизеринца, сообщил, что прибыл посетитель. Драко, злой, как тысяча пикси, конечно, тут же велел гнать его прочь, пусть даже у его дома сейчас стоял бы сам министр магии. Малфой уснул не больше часа назад и совершенно не планировал покидать постель прямо сейчас, кого бы там не принесло. Но эльф утверждал, что посетитель очень настойчив, и даже если попросить его убраться, он не сдастся.       Ворча себе под нос что-то о беспомощности эльфов, Малфой встал с кровати, сунул ноги в тапочки, накинул поверх пижамы шелковый халат и зашагал ко входу в дом, чтобы самолично послать куда подальше незваного гостя. Глаза буквально закрывались от усталости и лестница отчего-то казалась невозможно длинной.       Малфой уже готовил в голове уничижительные высказывания для того, кто посмел его побеспокоить, как вдруг увидел в пыльном витраже входной двери Гарри Поттера, и обмер, вцепившись в кованную ручку, не в силах ее повернуть.       Поттер стоял на пороге и неловко переминался с ноги на ногу. Взгляд его был устремлен на прилегающий к особняку сад. Драко отчаянно старался привести мысли в порядок, так и продолжал стоять у двери, глядя на затылок школьного знакомого, как вдруг Поттер развернулся, подошел вплотную к стеклу и нагло заглянул внутрь. Их глаза оказались напротив друг друга, и у Драко перехватило дыхание. Гарри казался не то смущенным, не то удивленным, он как-то неловко улыбнулся Малфою и непонятно зачем помахал рукой.       Когда Драко открыл-таки дверь, то думал лишь о том, какой Поттер идиот и даже намеревался сообщить ему об этом, но не смог, слова будто застряли в горле. Гарри снова улыбался. — Привет, — сказал гриффиндорец и протянул для рукопожатия ладонь.       Драко почему-то вспомнил выручай-комнату. Как хватался за эту ладонь, а за спиной было ревущее пламя. Должно быть, это отразилось на его лице. — Малфой, да брось, мы уже не дети и можем пожать друг другу руки, — сказал Гарри. — А, да...Я просто, — пробормотал Драко, встрепенувшись, — Задумался, — неловко коснулся теплой ладони Гарри, сжал пальцы в ответном жесте, — Ты меня разбудил, вообще-то. И я велел домовикам... — О, они так старались отослать меня, — Гарри довольно улыбнулся, — Но... — Но ты все еще здесь. — А ты не ответил на "Привет".       Драко закатил глаза. — Кажется, ты не изменился, — Гарри отчего-то улыбнулся. Он смотрел на Малфоя открыто, изучая, и Драко от столь пристального внимания сделалось не по себе. — О чем ты? — Видишь ли, все вокруг так резко стало другим, — произнес задумчиво Гарри. Драко думал, что он сам очень изменился, просто катастрофически, и Поттер идиот, если говорит, будто это не так. Разве можно было остаться прежним после того, что было? — Зачем ты пришел? — спросил Малфой прохладно.       Гарри молчал, глядя на парк. — Пойдем прогуляемся? Если ты не против.       Драко был крайне удивлен, что-то во всем этом казалось противоестественным. Быть может, Малфой еще спит? — Как хочешь, — Драко пожал плечами и первым сошел с крыльца, — Сад в ужасном состоянии, как и парк... Как и все здесь, так что многого не жди, — предупредил он Гарри холодно. — Мне больше нравится дикая природа, — пожал плечами Гарри. Зашагали по высокой траве вдоль дома к кованной арке, ведущей в сад.       Шли молча. Гарри глядел на небо, безмятежно голубое, а Драко наслаждался мягким, уже практически осенним солнцем и ни о чем не думал. В этой тишине было комфортно, молчание не доставляло неудобств.       Побрели вдоль разросшейся живой изгороди, отделяющей поместье от остального мира, дошли до конюшен, которые теперь пустовали, обогнули почерневший от пожара остов гостевого дома и оказались в любимом месте Драко — небольшом кусочке некогда растущего здесь леса. В этом уголке поместья деревья были высокие, многие из них - старше особняка и росли здесь еще до того, как Малфои получили землю.              Драко любил гулять здесь в детстве, он прятался от матери за стволами столетних деревьев, играл осенью в опавших золотых листьях и строил снежные укрытия зимой, а весной неподалеку распускалась и цвела сирень, распространяя на округу сладковатый аромат. Малфой поймал себя на мысли, что ему ничего не жаль в доме, кроме этого места. Оно - единственное, по чему он будет тосковать после того, как продаст дом. — Если отвернуться от здания и смотреть на деревья, то может даже показаться, что ничего…Ничего не было, — произнес Драко, задумчиво глядя на шумящие кроны. Гарри стоял рядом и молчал, прикрыв глаза.       Малфой вгляделся в его лицо и приметил несколько новых шрамов, помимо того, что в виде молнии, уже побледневшего, с трудом теперь различимого. Внутри все сжалось в тугой комок, когда Гарри неожиданно открыл глаза. Драко удивился тому, сколько грусти в них было, тому, что улыбка Поттера совсем не подходила его глазам, казалась фальшивой на фоне них. — Жаль, что не получится отвернуться и представить, что не было всех этих бессмысленных смертей, — сказал он, и Драко стиснул кулаки. Он что, пришел поговорить обо всем этом с Драко? Мир сдвинулся с места. — Они не были бессмысленными, — протянул Драко, — Ты, я думаю, знаешь об этом больше других. — Мне тоже пришлось умереть в тот день…— сказал Гарри не своим голосом, прокашлялся, отвернулся. Драко, который подозревал, что случилось нечто подобное, все равно удивился. По спине побежали мурашки. — И каково это? — Не знаю. Быстрее, чем засыпать, — взгляд Гарри остекленел, он встряхнул головой и отвернулся, — Сначала зеленая вспышка, а потом яркий белый свет и…Вокзал, — Гарри повел плечами, заметно вздрогнул, — А перед этим...Я видел своих родителей и... Мою семью.       Драко присел и сорвал одуванчик с нестриженного уже многие месяцы газона, а затем сказал, глядя на желтый пушистый шарик цветка: — Наверное, ради этого стоило умереть, — Гарри кивнул. Помолчали с несколько мгновений, — Поттер, мне правда жаль, — Драко давно хотел сказать это, но не думал, что будет так непросто под пронзающим взглядом изумрудных глаз, — Мне жаль, что мы были по разные стороны.       Глаза Гарри едва заметно расширились. Драко немного трясло. — И мне. Мне тоже жаль, — он, наконец, отвернулся, и Малфой смог снова дышать, — Однако, ты спас меня. Тогда, в особняке. И потом, в школе. Твоя мама спасла меня в запретном лесу. Размытые, выходит, стороны, не думаешь? — Я помогал тебе, потому что боялся. Я почти все время был в ужасе, он ведь жил в моем доме и делал все это... — Ты не обязан это говорить, я не прошу об исповеди.       Драко разозлился. Святой нашелся. — А зачем тогда пришел сюда и говоришь такие вещи? — Прости, как-то само получилось.       Драко вдохнул и выдохнул. — Нет, Поттер, я скажу. Чтобы ты знал. Меня все равно упекут в Азкабан до конца дней, мне уже не важно. Так вот, я думал, что поддерживать его - хорошо. Так делал отец, также поступала мать. Это казалось правильным!       Драко сам не заметил, что повысил голос. Гарри присел рядом с ним. — Я не хотел всего этого, — сказал Драко надломленным голосом, глядя в лицо Поттера, — Ничего такого не хотел! Ни смерти отца, ни изгнания матери... — Твой отец ведь жив? — О, его смерть в Азкабане - вопрос времени...       Оба молчали, погруженные в свои мысли. Шелест травы и шум крон деревьев успокаивал. — Ты винишь меня? За то, что я сделал? — спросил тихо Драко.              Гарри долго молчал. — Нет. Не виню. Сейчас - нет. — Хорошо.       Гарри улыбнулся Драко и сел на траву, а затем и вовсе лег, раскинул руки и прикрыл глаза. — К счастью, все закончилось, — произнес он медленно. — Да уж, только вот почему-то никто из нас не выглядит счастливым, — пробурчал Драко, укладываясь рядом с Гарри. Ему вдруг подумалось, что он не управлял собой в тот момент, будто бы он лишь наблюдал со стороны за тем, как человек, как две капли воды похожий на него самого, раскидывает руки и запрокидывает голову, полной грудью вдыхая дурманящий запах высокой травы. — Знаешь, я очень надеюсь, что смогу жить по-настоящему, наверстаю упущенные годы, смогу перешагнуть через весь этот мрак... Мне порой кажется, будто эта война оставила во мне дыру, воронку, которая не сомкнется со временем, а лишь наоборот станет больше, в конце концов, поглотит меня целиком. — Значит нужно цепляться за края и держаться, — у Драко было тоскливо, но светло на душе. Впервые за много дней, ему стало чуть легче, будто веревку на горле хоть немного, но ослабили. — А ты, должно быть, неплохо справляешься.       Драко вздрогнул и невольно нахмурился, он не знал, что сказать в ответ. По его сугубо личным ощущениям — у его персональной воронки вовсе не было краев, она занимала все его естество, ему не за что было хвататься.       Гарри словно понял его без слов, он улыбнулся своей новой улыбкой, оттененной легкой грустью, и произнес, глядя в небо: — Обещай сообщить мне, когда найдешь то, ради чего жить, ладно?       Драко попытался улыбнуться, щеку свело судорогой.

***

      Они лежали на том склоне у леса и разговаривали о всякой ерунде, пока солнце не зашло за налетевшие с моря тучи и не стало холодно. Поднялся ветер, еще сильнее раскачивая мощные деревья. Гарри и Драко заспешили к дому. Когда они заходили внутрь, первые капли дождя уже стучали по крышам. — Хозяин и его гость рискуют заболеть, если будут лежать на траве в конце августа, — наставническим тоном сообщил им древний домовик. — Это все Поттер, а я говорил вам, чтобы не впускали никого, — усмехнулся Драко. Он привел Гарри в малую гостиную. В одну из немногих комнат, где Малфой теперь проводил время. Домовики успели развести огонь, и тот уютно потрескивал, освещая теплым светом потертые стены.              Драко не следил за временем и крайне удивился, когда домовик, поклонившись, поинтересовался, что подать его гостю к послеобеденному чаю. — Уже пять часов? Действительно? — Поттер, очевидно, тоже потерял счет времени. — Да, сэр Поттер Гарри, — подтвердил домовик. — Прости, но мне нужно спешить. Я совершенно не заметил, сколько времени прошло... Вашим камином можно воспользоваться? — Да, если найдем летучий порох, — отозвался Драко. — Надеюсь, у тебя не было планов? Ты давно мог сказать мне, что пора... — Успокойся, у меня в планах было только лежать в кровати и, возможно, читать книгу. Но, это в случае не слишком большого утомления от лежания...       Оба рассмеялись. Драко достал резную шкатулку с летучим порохом и протянул ее Поттеру. Прощались быстро. — Я надеюсь, мы встретимся послезавтра в школе? — спросил Гарри, выглядывая из камина, Драко почему-то нервничал. Ему ужасно хотелось, чтобы Гарри задержался, остался еще хоть на немного, было теперь практически больно оставаться одному. — В школе? — переспросил Драко. — Да. Я знаю, ты получил письмо.       Драко сощурился. — Ты ведь не за этим приехал сюда? — только сейчас Драко вспомнил, что Гарри так и не озвучил причину визита. Гарри непонимающе смотрел на него, — Не для того, чтобы убедить меня поехать туда? — У тебя мания величия, — Гарри рассмеялся искренне, — Ну, или преследования… — Очень смешно, — нахмурился Малфой. — На самом деле, я не знаю, зачем приехал к тебе. Мне казалось, нам есть о чем поговорить. И, кажется, я не ошибся. Похоже, что обоим это было нужно, — Гарри просто улыбнулся, — Ну, до встречи в школе, — попрощался он, после чего назвал какой-то адрес и исчез в пламени.       Драко обнял себя руками и втянул голову в плечи, сердце отчаянно колотилось в груди, его била дрожь. За его спиной с тихим щелчком появился домашний эльф, нагруженный подносом с чаем и ягодным пирогом. — Хозяин, я приготовил чай на двоих, не зная, что гость хозяина изволит отбыть... — Спасибо, но можешь убрать. Мне тоже нужно в Лондон.       Малфой зашагал к своей спальне и первым делом нашел на столе письмо из Хогвартса.