Наяву меня тот сон настиг (Wishful Thinking)

– Что здесь происходит? – спросил Юэ Цинъюань. Толпившиеся у двери люди немедленно замолчали и поклонились ему. Шэнь Цинцю спрятал лицо за веером. Его глаза сузились. Разочарование и угроза, исходившие от мужчины, были настолько явными, что, казалось, их можно потрогать руками. Чудо, что никто ещё не бежал в ужасе прочь. Но опять же, этот Шэнь Цинцю был другим. Этого Цинцю спасли в прошлом и теперь холили и лелеяли. Так почему его гнев казался таким устрашающим? – Учитель! – обратился к Юэ Ци один из незнакомцев. Юэ Цинъюань перевёл взгляд с Шэнь Цинцю на подавшую голос девушку, чтобы удостовериться, что та обращалась именно к нему. Он понятия не имел, кем было это дитя. Как ни странно, такой ученицы на его пике никогда не существовало. Шэнь Цинцю смотрел на всех собравшихся молча, с явным вызовом. – Мне очень жаль, – наконец ответил Юэ Цинъюань. – Но я понятия не имею, кто вы все. Группа незнакомцев застыла от изумления. Шэнь Цинцю щелчком закрыл веер. – Что, собственно, этот и сказал вам, – заявил он. – Болезнь Лорда Юэ повредила его память, и пока он не поправится, его нельзя беспокоить. Поэтому всеми важными делами и прошениями занимается этот Супруг. Толпа незнакомцев умоляюще воззрилась на Юэ Цинъюаня. О… Что же, подобные ситуации были ему не в новинку. В конце концов, как Лорду Цинцзин, Шэнь Цинцю не раз приходилось брать в свои руки управление школой, когда Юэ Цинъюань вынужден был отсутствовать по делам. Да, это не то чтобы было постоянным явлением, но всё же случалось. Шэнь Цинцю был суровым учителем и порядок в административных вопросах наводил железной рукой. А ученики Юэ Цинъюаня не любили подчиняться «тирану». Похоже, в случае с управлением поместьем ситуация обстояла примерно так же. Слово Шэнь Цинцю как Супруга Лорда, вероятно, было равно приказу самого Юэ Цинъюаня (может быть, не во всех вопросах, но, вероятно, в большинстве). Однако слуги и ученики Юэ Цинъюаня предпочитали исполнять приказы более мягкого Лорда, а не его требовательного и темпераментного Супруга. Но Юэ Цинъюань сейчас имел очень слабое представление о том, как надлежит вести дела поместья. Он предполагал, что, вероятно, это было в чём-то похоже на управление школой заклинателей. Однако, без сомнения, об очень многих нюансах он не подозревал, и подобное невежество не могло пойти на пользу хозяйству. Потому Юэ Цинъюаню придётся разочаровать пришедших. И, честно говоря, он и без прочих аргументов так поступил бы, ведь именно этого явно хотел от него Шэнь Цинцю. – Всё так, как говорит мой Супруг, – Юэ Цинъюань кивнул Шэнь Цинцю. – Этот Лорд пока не в состоянии выполнять свои обязанности. Пожалуйста, доверьте все свои проблемы и беспокойства заботам его Супруга. Стоило словам сорваться с губ, и Юэ Цинъюаня охватил трепет. Супруг… Его Супруг… Как сладко… Предполагаемые слуги и ученики в ужасе уставились на Юэ Цинъюаня, но потом всё же послушно опустили головы. Юэ Цинъюань перевёл взгляд на Шэнь Цинцю. Из-за веера на него в ответ глянули широко раскрытые от изумления глаза. Шэнь Цинцю моргнул, и выражение его лица снова стало невозмутимым. Впору задуматься – не привиделось ли. И потом… С чего бы Шэнь Цинцю удивляться подобному заявлению Юэ Ци? Это ведь совершенно не соотносится с сюжетом морока. – Вы слышали. Возвращайтесь к работе, – приказал Шэнь Цинцю и резко взмахнул рукой, отсылая прочь всё ещё топтавшихся на месте людей. Нерешительно помявшись, толпа всё же начала расходиться. Впрочем, одна пожилая служанка развернулась на полпути и несколько мгновений сверлила Юэ Цинъюаня цепким взглядом, но и она в конце концов ушла. … Несколько дней спустя прибыл посланник Императора. «Какого из императоров?» – почти спросил Юэ Цинъюань. Будучи главой школы заклинателей, он имел дело с полудюжиной императоров (титул некоторых был весьма спорным), желавших использовать школу в своих целях. Самую большую провинцию, располагавшуюся недалеко от гор Тяньгун, вообще захлестнула волна гражданской войны, когда после смерти правителя почти сотня принцев решала, кому должен достаться трон. Стоит ли говорить, что императоры там сменялись с огромной скоростью? К счастью, Юэ Цинъюань вовремя успел прикусить язык. В этом мире подобный вопрос прозвучал бы крайне грубо и неуместно. – Он не должен узнать, как много ты забыл, – немедленно шепнул Шэнь Цинцю, сопровождая Юэ Цинъюаня к дверям одного из приёмных залов поместья. Рука Шэнь Цинцю лежала на локте Юэ Цинъюаня. Чтобы склониться к его уху, мужчина прижался так близко… Юэ Цинъюань с трудом заставил себя сосредоточиться на том, что ему говорили. – Мы не имеем права показывать слабость. Тебе может казаться, что этот человек тебе друг, но это не так, – продолжил Шэнь Цинцю. Юэ Цинъюань нахмурился. Так прибывший друг или всё-таки нет? По всеобщему мнению, Шэнь Цинцю совершенно не умел разбираться в людях – Лю Цингэ тому примером. В глазах Шэнь Цинцю шиди Лю был эгоистичным и жестоким человеком, которого не заботило ничто, кроме собственного величия. Да, отчасти это соответствовало правде, но весьма отдалённо. Увы, менять своё мнение Шэнь Цинцю не собирался. А всё потому, что между ним и боевым братом из-за различных взглядов на жизнь нередко возникали недопонимания. Возможно, тут было так же? И… стоило ли удивляться тому, что посланцем Императора оказался Лю Цингэ? Юэ Цинъюань с трудом удержался от того, чтобы спрятать лицо в руках. Рука всё же дёрнулась. Как Шэнь Цинцю и Му Цинфан, этот Лю Цингэ был вполне узнаваем, и в то же время сильно отличался от своей другой версии. Его одежда была много вычурнее и дороже той, что Юэ Цинъюаню когда-либо доводилось видеть на своём шиди (за исключением официальных церемоний). В последний раз, когда Лю Цингэ надевал расшитое одеяние, было празднование очередного столетия Цанцюн, проходившее (как понятно из названия) каждые сто лет. Однако не только качество одежды, но и стиль заставлял задуматься – в волосах Лю Цингэ сверкали драгоценными камнями три заколки. Центральное украшение было выполнено в виде зверя луань, топтавшего змею. Вешняя зелень изумрудов, которыми была инкрустирована заколка, не вполне сочеталась с нежно-золотым цветом платья Лю Цингэ. Что же, по крайней мере, Лю Цингэ не был одет в тяжёлый наряд. Несмотря на вычурность, платье явно шили так, чтобы в нём было легко двигаться и сражаться. При виде Лю Цингэ Шэнь Цинцю немедленно пришёл в бешенство. Нет, мужчина молчал, но вот весь вид его буквально излучал волны неприязни. Юэ Цинъюань буквально кожей почувствовал, что что-то упускает. В конце концов, перед ними сейчас сидел всего лишь юноша из богатой семьи, который привёз в их дом слово Императора. Но этим юношей был Лю Цингэ… Ситуация была до боли знакома Юэ Цинъюаню. Настолько хорошо знакома, что он едва удержался от того, чтобы назвать Лю Цингэ «шиди». – Этот Лорд приветствует уважаемого посланника императора в своём доме, – произнёс Юэ Цинъюань. Лю Цингэ закатил глаза. – Отбросим формальности, – махнул он рукой. – Я всё равно пришёл бы проверить всё сам, но так получилось даже удобнее. – И что это должно значить? – с кривой усмешкой поинтересовался Шэнь Цинцю, смотревший на Лю Цингэ так, словно пытался постичь его суть, несмотря на то, что недавно предупредил Юэ Цинъюаня на его счёт. Лю Цингэ в свою очередь бросил на Шэнь Цинцю такой взгляд, будто видел его впервые. Крайне странно и нехарактерно для него. Смерив Шэнь Цинцю, опиравшегося на руку Юэ Ци, долгим взглядом, он снова обратился к нему самому. – Мы можем поговорить? – спросил Лю Цингэ. Что же, по крайней мере, резкость тона была знакомой. Юэ Цинъюань задумался. В обычной ситуации он не стал бы говорить с глазу на глаз с полномочным представителем какого-либо правителя без веских причин. Оказание благосклонности (даже случайное) подобным личностям могло ненароком втянуть школу в мирские войны и распри власть предержащих людей, что никогда не заканчивалось хорошо. Учитель Юэ Цинъюаня (памятуя об импульсивности Юэ Ци) удостоверился, что Юэ Цинъюань накрепко усвоил подобную осторожность в тот же день, как тот стал Старшим Учеником. Но, опять же, нынешние обстоятельства крайне трудно назвать обычными. Посланником был Лю Цингэ, а рука об руку с Юэ Ци стоял Шэнь Цинцю. Лю Цингэ был шиди Юэ Цинъюаня – его можно было, наверное, назвать даже другом. Шэнь Цинцю был… ну… много кем был в прошлом, и теперь стал ещё большим. Эти двое всегда с трудом общались друг с другом. Если бы это был настоящий Лю Цингэ, который просил поговорить с ним наедине, Юэ Цинъюань согласился бы после недолгого раздумья. Несмотря на то, что Шэнь Цинцю был бы недоволен. Но горный Лорд Шэнь Цинцю всегда был недоволен любым поступком Юэ Ци. Теперь же… – Мы можем поговорить прямо здесь, – решил Юэ Цинъюань, устраиваясь на подушке напротив Лю Цингэ. Шэнь Цинцю невозмутимо уселся рядом с ним, бросив на гостя полный неприязни взгляд. Лю Цингэ, как и всегда, стоически перенёс это и, кажется, решил продолжить демонстративно игнорировать существование мужчины. – Ты был болен, – прямо заявил Лю Цингэ. Явившись под видом императорского посланника, он решил поговорить именно об этом?! – Император выражает своё беспокойство и всё такое прочее. Он приказал оплатить услуги целителя Му из казны и прислал дары. Тонизирующий суп и всё такое. Лю Цингэ неопределённо махнул рукой, и Юэ Цинъюань понял, что всё это, очевидно, было передано в руки слуг. И он очень надеялся, что тех, которых нужно. Что же, в любом случае нужно будет выразить ответную благодарность. Сначала самому, а после оставить это на откуп Шэнь Цинцю. – Мы благодарны Императору за заботу о нас, – с должным почтением ответил Юэ Цинъюань подобающей фразой. Лю Цингэ хмыкнул. – Насколько всё плохо? – спросил он, бросив на Шэнь Цинцю мрачный взгляд. Шэнь Цинцю в ответ с щелчком распахнул веер. – Не так чтобы плохо, – неоднозначно ответил Юэ Цинъюань. – Лихорадка была тяжёлой, но как ши… кхм, как можно видеть, этот Лорд уже почти оправился. Юэ Цинъюань не знал, как правильно обращаться к Лю Цингэ. Это могло оказаться проблемой. К сожалению, Лю Цингэ промах заметил и нахмурился. – Я слышал о потере памяти… – начал было он, но был перебит Шэнь Цинцю. – И от кого же этот услышал подобное? – едко поинтересовался он. Лю Цингэ вопрос проигнорировал. Юэ Цинъюань кашлянул. – Вопрос весьма уместен. Этот Господин надеялся, что его слуги обладают большей осмотрительностью, – произнёс он. Едва ли слухи пошли из-за Му Цинфана. Тот, даже если интересовались члены семьи или правители провинций, не был склонен разглашать информацию о недугах своих подопечных. Но, опять-таки, кто тогда виновник? – Во дворце вовсю судачат об этом, – пожал плечами Лю Цингэ. – Откуда это стало известно, я не интересовался. Не моё дело. Но если всё плохо, Император велел передать, что даст дополнительное время на полное выздоровление. Юэ Цинъюань примолк. Стараясь ничем не выдать своей неуверенности, он скосил взгляд на Шэнь Цинцю. Тот, также глазами, из-за веера просигналил: «нет». – Всё не так уж и плохо, – ответил Юэ Цинъюань. – Этот может передать Императору, что этот Лорд готов вернуться к своим обязанностям, как только его тело окончательно исцелится от воздействия яда. Лю Цингэ сердито посмотрел на него. Однако то был не его обычный хмурый, но полный беспокойства взгляд. Это заставило Юэ Цинъюань смягчить тон. – Я буду в порядке, – заверил он. Шэнь Цинцю враз напрягся. Это заставило Юэ Цинъюаня мысленно пересмотреть своё отношение к Лю Цингэ – возможно, следовало говорить с ним так же открыто, как и тот говорил с ним? Но сидевший напротив мужчина, в отличие от Шэнь Цинцю, казался, наоборот, расслабленным… – Моя семья давно уже ждёт Лорда Юэ в гости, – Лю Цингэ решил сменить тему. – Кроме того, нам служит много хороших целителей. Ты можешь приехать к нам на несколько дней. Возможно, смена обстановки поспособствует скорейшему выздоровлению. И без того прямая спина Шэнь Цинцю стала ещё прямее. Юэ Цинъюаню даже не нужно было смотреть в его сторону, чтобы сказать, что тот в ярости. Он почти слышал, как мужчина скрипит от злости зубами. – Это довольно щедрое предложение, но этот не хочет обременять семейство Лю, – вежливо отказался Юэ Цинъюань. – Возможно, этот Лорд посетит уважаемое семейство в другой раз, когда его здоровье снова выправится. Лю Цингэ пожал плечами. – Ты нам не в тягость. – И всё же я повременю с этим, – решительно отказался Юэ Цинъюань. – В стенах своего дома выздоровление идёт быстрее. По крайней мере, что-то подобное он когда-то от кого-то слышал, но раньше проверить на себе не доводилось. Цюндин пусть и был местом, где Юэ Цинъюань жил, домом вовсе не являлся. Не то чтобы его это тяготило… Но последние пару дней наглядно показали разницу. И хоть это было неправильно, Юэ Цинъюань ничего не мог с собой поделать. Он очень хотел, чтобы и в реальности у него могло быть место, которое он мог бы назвать домом. Лю Цингэ не выглядел довольным отказом. – Ну ладно, – поднявшись, с шумом выдохнул он. – Не хочешь, заставлять не стану. Юэ Цинъюань склонил голову в знак благодарности. – Но ты вообще когда-нибудь приедешь? – всё же уточнил Лю Цингэ. – Я ведь уже обещал, – легко согласился Юэ Цинъюань, надеясь, что этого будет достаточно (и что за время разговора он не наделал слишком много ошибок). Позвав слугу взмахом руки, он приказал подать обед. Что же… Это был самый неловкий приём пищи из всех, на которых доводилось присутствовать Юэ Цинъюаню с момента его пробуждения в мороке. Самым неловким в его жизни этот обед не стал только потому, что в роли главы школы ему доводилось видеть и не такое. Напряжение, витавшее в воздухе, было буквально осязаемым. Тем не менее, вместо попыток выяснить, что именно он сделал не так, Юэ Цинъюань напустил на себя безмятежный вид отрешённого от мира, возвышенного и мудрого бессмертного. Эта маска не раз спасала его. И даже Шэнь Цинцю, сталкиваясь с ней, несмотря на злость, старался вести себя так же. Но не в этот раз. Этот Шэнь Цинцю, казалось, только сильнее напрягся и с ненавистью уставился на Лю Цингэ (словно то была его вина), отпустив несколько колких ремарок касательно его выбора одежды. Лю Цингэ демонстративно проигнорировал все нападки и завёл светскую беседу с Юэ Цинъюанем. Когда он наконец собрался отбыть, напряжение, буквально звеневшее в воздухе, резко схлынуло. Юэ Цинъюань проследовал за Лю Цингэ к воротам, чувствуя себя обязанным проводить его. Шэнь Цинцю, источая волны злобы, проследовал за ними. Стоило Лю Цингэ покинуть поместье, и ярость Шэнь Цинцю немного улеглась. Впрочем, ненадолго. Дождавшись, когда они останутся одни, мужчина напустился на Юэ Цинъюаня. – Почему ты согласился посетить дом его семьи?! – почти прокричал он. – Разве я не говорил тебе, что этот мужчина тебе не друг?! Юэ Цинъюань склонил голову. – Он, кажется, знает меня. Я решил, что слишком подозрительно, да и попросту невежливо будет сразу взять и отказаться, – пояснил он. – Невежливо, – криво усмехнувшись, передразнил Шэнь Цинцю. – Ты меня за дурака принимаешь? – А-Цзю? – Юэ Цинъюань был совершенно сбит с толку. Почему это было так важно? Неужели дом семьи Лю – такое опасное место? Отвернувшись, Шэнь Цинцю резко развернулся и ушёл в дальний конец покоев, куда они вернулись после отбытия Лю Цингэ. Так пожелал Шэнь Цинцю, а Юэ Цинъюань не мог противиться его желаниям. – Прости… – обратился Юэ Цинъюань к напряжённой спине Шэнь Цинцю, окончательно уверившись, что всё-таки ошибся в оценке важности произошедшего. После нескольких дней, во время которых он нежился в заботе Шэнь Цинцю, снова столкнуться с его негодованием казалось невыносимым. Хотелось посмеяться над собой. Как он собирался вернуться в реальность с такими-то мыслями? А если не выйдет… Что же, даже так всё равно это просто смешно. Он заслужил ненависть Шэнь Цинцю. В этом сне Шэнь Цинцю буквально преподнесли ему на серебряном блюде, но даже так этот Юэ продолжал совершать ошибки. Неужели со временем и этот Шэнь Цинцю возненавидит его? В ответ на извинения мужчина чуть не зарычал, круто развернувшись к Юэ Цинъюаню. На его лице застыло нечитаемое выражение. – Я знаю, что извинений недостаточно, – Юэ Цинъюань уставился на свои руки. – Всё, что пожелает А-Цзю, я сделаю. Можно сказать Лю Цингэ, что обстоятельства изменились. Извиниться и отложить визит, если так будет лучше…? Приблизившись, Шэнь Цинцю остановился напротив него. Выражение его лица (почти безжизненная маска) было трудно разобрать, но вот глаза… Если бы Юэ Цинъюань не знал Шэнь Цинцю, он сказал бы, что в глазах мужчины плескался страх. Но почему он боялся? – Откуда тебе известно имя? – требовательно спросил Шэнь Цинцю. – Какое имя? – переспросил Юэ Цинъюань и с трудом удержался от того, чтобы отвесить себе оплеуху, сообразив, о чём спрашивал мужчина. Губы Шэнь Цинцю сложились в кривую усмешку. – Мой Господин упомянул фамилию посланника Императора – Лю. И также он называл того по имени. Лю Цингэ. Даже этот Супруг не знал, к какой семье принадлежит эта шалава. На вульгарных тряпках, в которые он вырядился, не было регалий семьи. И всё же Ци Гэ узнал его. «Шалава»? «Вульгарные тряпки»?? Но подумать об этом у Юэ Цинъюаня времени не было. – Полагаю… Я… узнал его… – признался он. – Но нет, я его совершенно не помню. Я понятия не имею, ни как мы познакомились, ни кто он такой. Просто понял, что мы вроде как представлены… Это была не совсем правда, но и не ложь. Как бы хорошо Юэ Цинъюань ни знал Лю Цингэ своего мира, эта информация явно не была применима к Лю Цингэ, с которым они только что имели дело. Юэ Цинъюань узнал его, да, но и только. И так даже было лучше – знай он об этом человеке столько же, сколько о том, кто был в реальности, едва ли это спасло бы ситуацию. И, кажется, даже это слабо помогло. Потому что Юэ Цинъюань допустил ошибку, разозлив Шэнь Цинцю. Его ответ, казалось, не только не успокоил другого человека, но, наоборот, напугал ещё сильнее. С лица мужчины отхлынула вся кровь, его глаза потускнели. – Почему…? Почему ты вспомнил его? – прошелестел он. Юэ Цинъюань мог только пожать плечами в ответ. – Прости, – снова произнёс он, разведя руками. Стоило ли поделиться своими наблюдениями? У него было сильное чувство, что это плохая идея. Как и подобает тому, кто привык хранить тайны, он не подал виду, что ему что-то известно. Но мысль нет-нет да проскальзывала. Как же так… Как же так получается, что Юэ Цинъюань всегда вынужден молчать, навлекая на себя гнев Шэнь Цинцю и причиняя ему боль? Прости… Прости, ты заслуживаешь лучшего… Через мгновение Шэнь Цинцю снова отвернулся. – Ладно, допустим, – пробормотал он. – Раз Господину стало лучше, ему следует вернуться в собственные покои. В конце концов, у этого Супруга масса дел, ведь Господин позабыл многое и не может сам исполнять свои обязанности. Без помощи этого Супруга он не справится. Стоило услышать эти слова, и стало понятно, что Шэнь Цинцю не желает его видеть. Опустив голову, он вышел из надёжных стен уже знакомых комнат. Двор снаружи был ярким и красивым. Поместье за его пределами было огромным и, казалось, находилось в очень живописном месте. Тут, вероятно, можно было бродить очень долго, так никого и не встретив. Именно этим и занялся Юэ Цинъюань. Он обнаружил много странных тропинок и закрытых дверей, красивых садиков и беседок. Часть из них выглядели очень старыми, иные совсем новыми. Где находятся «его» покои, Юэ Цинъюань понятия не имел. Можно было, конечно, спросить кого-нибудь из слуг, но те, очевидно, находились в жилых помещениях. В конечном итоге Юэ Цинъюань набрёл на двор, в котором среди ярких цветов росли глицинии, и решил, что вполне может остаться на некоторое время в этом месте и заняться медитацией. В конце концов, заклинателю его уровня вовсе не нужно было спать. С наступлением темноты Юэ Цинъюаня вырвали из медитации звуки криков. Поначалу они были едва слышны. Вроде как много людей искали кого-то. Такие крики были ему хорошо знакомы ещё с времён ученичества – так жители городов и деревень обычно искали тех, кто заблудился в лесу или был утащен монстрами. Только несколько минут спустя Юэ Цинъюаню удалось вычленить из гула голосов нечто важное – его звали по имени. Кхм. Встав с укрытой сенью листьев скамейки, на которой устроился, Лорд Юэ вышел через ворота дворика и уже собирался было поднять руку и громко крикнуть, привлекая к себе внимание, как перед ним сверкнула вспышка Сюя. Шэнь Цинцю спрыгнул с меча, едва не приземлившись на Юэ Цинъюаня. – Где ты был?! – яростно закричал он. – Когда я пришёл в твои покои, твои бесполезные слуги сказали, что ты так и не появился! Ты должен был пойти отдыхать! Юэ Цинъюань моргнул, поражённый гневом мужчины (или, точнее, тревогой, которую тот пытался гневом замаскировать). Внезапно Юэ Цинъюаню вспомнилось, как, будучи ещё совсем мальчишкой, Шэнь Цзю так же стоял перед ним, хмурил брови и недовольно топал ногами. «Ци Гэ не оказалось там, где он пообещал быть! Ци Гэ хочет напугать меня до смерти?!» – Всё в порядке, – произнёс Юэ Цинъюань, мягко касаясь плеча Шэнь Цинцю. – Я только… Прежде чем он успел закончить, взгляд Шэнь Цинцю обратился к воротам в дворик, из которого только что вышел Юэ Цинъюань. – Двор Глициний, – отметил он. – … Размышляешь? Судя по всему, этому другому Юэ Ци также нравилось это место. – Мн, – согласно пробормотал он. – Дурак, – обругал Шэнь Цинцю, но руку Юэ Ци с плеча всё же сбрасывать не стал. – Тебе нужно отдыхать, а не сидеть и вздыхать над цветами. – Но они прекрасны, – не мог не отметить Юэ Цинъюань. Когда они росли, вокруг было много камней и грязи. Цветы встречались так редко. Тем не менее всякий раз, когда их можно было найти, на них действительно было приятно смотреть. Порой даже очень. Однажды по улицам, где он и Шэнь Цзю просили милостыню, пронесли паланкин, в котором, в окружении фонариков, сидели двое – такие красивые, беззаботные и богатые люди. Неприглядно выглядящих попрошаек, конечно, оттеснили в сторону от торжественного шествия, чтобы не попались на глаза вельможам, но после того, как процессия скрылась, на мостовой остались лежать охапки лепестков цветов. Юэ Цинъюань тогда нагрёб в карман целую горсть. Шэнь Цзю, конечно, шипел, что тот, как всегда, тянет руки к бесполезным вещам, но лепестки Юэ Ци сохранил. Даже когда они увяли и пожухли, окончательно утратив сладкий запах, он не выбросил их. В конечном итоге лепестки высохли настолько, что рассыпались в пыль в его кармане. Цветы недолговечны, в отличие от счастливых воспоминаний, связанных с ними. Тогда Шэнь Цинцю, точь-в-точь как сейчас, выглядел так, будто хочет придушить Юэ Ци за глупость. Сунув руку в рукав, Юэ Цинъюань достал маленький пурпурный цветок. Этот цветок упал на скамейку, где собирался устроиться Юэ Цинъюань. Он не хотел сесть на него и раздавить, но идти по-прежнему было некуда, и потому Юэ Ци спрятал его. С нежностью в сердце он поднял руку и осторожно заправил цветок в чёрные пряди волос Шэнь Цинцю. – А А-Цзю ещё прекраснее, – произнёс он. В конце концов, все версии Шэнь Цзю принесли Юэ Цинъюаню больше радости и больше печали, чем любой цветок. Шэнь Цинцю выглядел так, будто изо всех сил пытался продолжить злиться, но никак не мог. И выглядело это совершенно очаровательно. – Раз уж мой Господин не может не потеряться, стоит этому Супругу отвернуться, Ци Гэ лучше всего будет вернуться в мои покои… Как всегда, при звуке ласки в этом голосе сердце Юэ Цинъюаня пропустило удар. – Хорошо, – согласился он. Что бы ни творилось в глубине его души, Юэ Ци отдавал себе отчёт в том, что всегда будет потакать желаниям Шэнь Цинцю. В конце концов, у всех есть свои слабости. Он не исключение.