help me.
4 мая 2021 г., 22:24
— Многозначительное молчание.
Сокджин не застывает, не зажимается и не колеблется, как Намджун. Он скептически пожимает плечами и отходит.
— Вы, конечно, можете посидеть с мокрой рубашкой, но удобства от этого никакого.— Сокджин издевается, наслаждается чужой смущённой реакцией и давит ещё сильнее.— Но давайте побеседуем так, если Вам комфортно.
— Сокджин, прекрати…
Ким вновь пускает в ход свою издевательскую ухмылку и приподнимает бровь.
— Не помню, когда мы переходили на неформальное общение.
Намджун вновь застывает. Снова мешкает.
— Какого ты года?
— Девяноста первый, — вопросительный взгляд Намджуна не угас, и Ким улыбнулся. — Июнь.
Намджун чувствует, как горят его щёки. Теплом праведного стыда. Он заключает руки в замок и теребит край мокрой рубашки: какой ты придурок, Ким Намджун.
— Я не знал, что Вы старше. — Он делает акцент на этом «Вы». — А… э… Вы здесь…
— По записи. — Повторяется Сокджин, чтобы смутить собеседника до нервного покусывания нижней губы.
— Я понял. Зачем Вы здесь? К тому же, в рабочее время… и я…
Сокджин не успевает произнести ни слова, — в общем, он и не пытался — Намджун тревожно встаёт с места и выбегает из кабинета, кинув что-то вроде: «Давайте потом». Сокджин не шевелится, даже когда остаётся один. Начинает смеяться. Он ожидал от этого человека чего угодно, но только не пугливого бегства. Ким улыбается.
А Намджун нависает над раковиной, подперев её обеими руками. Умывается ледяной водой и готов провалиться под землю. Сокджин наверняка ушёл и больше не вернётся, и Намджун думает: это к лучшему.
Его надежды разбиваются, когда он видит хирурга в отражении зеркала.
— Думал, я уйду?
— Честно? Да.
Намджун оборачивается и поначалу не понимает, куда Ким смотрит, а второй подходит ближе и притрагивается к стальному прессу. Намджун вновь чувствует жар. Не замечает, как оказался в туалетной кабинке. Он не замечает и своей бесстыдной позы: хирург устроился на его бёдрах, не прерывая поцелуй.
Они снимают гостиницу, до которой только смогли дотерпеть: самую первую.
Нам очнулся лишь ночью, когда Сокджин уже не мог двигаться от усталости и боли. Он погладил хирурга по мягким волосам.
— Ты первый, с кем я трахаюсь на второй встрече.
— У меня — нет. — Сокджин любовался удивлением Намджуна, слабо улыбаясь. — Ты думал, у меня не было партнёров в таком возрасте и с такой работой? К тому же… ай, чёрт, — Ким зашипел. — Это как нужно было стараться, что я не могу сидеть?
— Не удержался перед твоим обаянием.
— Животное, — хихикнул Сокджин. — Не думал, что ты убежишь, как девка.
Намджун поморщился и усмехнулся, заключая Сокджина в объятия, которые повторятся нескоро: Джин — человек скрытный.
Как и его намерения.
***
— Тэхён! Энн непрерывно выкрикивал чужое имя, сжимая любимое тело в руках. Он прижимает практически бездыханного Тэхёна к себе, ощущает его нездорово медленное сердцебиение и слишком тихое, слабое дыхание. И плачет навзрыд. Долго и мучительно тянет эти пять букв желанного имени: Тэхён. Он мечется из стороны в сторону и готов сорваться в ту же минуту. Разум отказывается думать. Энн хочет сбежать от этих проблем, спихнуть вину на кого-нибудь другого — неважно, на кого. Он хочет его спасти. Как ему это сделать? Тэхёну нужно в больницу. Нет. Никакой больницы. Это безумие! Самоубийство! — Очнись. — Энн плачет и обнимает ослабевшее тело. — Прошу. Очнись. Я люблю тебя. Люблю. Слышишь меня, Тэхён? Он смотрит на Тэхёна и на его трепещущие реснички. Энн возбуждённо привстаёт и надеется, что Тэхён очнётся, но реснички перестают подрагивать, пульс снижается и Тэхён слова обмякает, освобождаясь от конвульсий. — Живи… живи, сука! Как ты можешь сдохнуть?! Дрянь, блять! Очнись сейчас же, сука, пока я не накачал тебя таблетками! Энн плавно опускает Тэхёна на бетон. Склоняется над полом и садится на колени. Переживает новую истерику и давится слезами. Если он отвезёт его в больницу, Энн посадят. Этого нельзя допустить — тюрьма означает поражение. Он не проиграет. — Конечно, — шепчет он Тэхёну, не понимая, что тот его не слышит. — Конечно, я люблю тебя… и не стану тебе вредить… я не буду накачивать тебя препаратом… пока не буду. Нет! Не стану издеваться над тобой. Энн отправляет смс. Стирает с дисплея телефона слёзы и берёт Тэхёна на руки. Выходит на улицу и надеется, что не попадётся никому на глаза. Не попался. Он садится в машину и едет в соседний квартал. Энн чуть ли не кричит, стучит в дверь и видит на пороге Сокджина. — Помоги… в последний раз… и я больше не впутаю тебя в свои дела… Тебя не посадят, просто помоги! Сокджин впускает его.2
Чонгука кидает в дрожь. По телу летают электрические разряды, дыхание сбивается и сердце ноет в диких импульсах: он чувствует жар и цепляется руками за виски. — Эм… Чонгук? — Юнги настороженно смотрит. — Что ты… — Чувство! — Ч…чувство? — переспрашивает Юнги. — Шестое чувство… Мне нужен Джин. — Который Ким Сокджин? Ты с ним знаком? Чонгук не отвечает. У него нет времени на бессмысленные ответы — он срывается из полицейского управления к своему автомобилю, выезжает на шоссе и едет к госпиталю. Он превышает скорость на всех отметках, что его совершенно не останавливает — Чонгук сильнее вжимает в пол педаль газа. И пытается не закричать, ведь ему кажется, что его предали. Чонгук мотает головой. Нет. Этого не может быть ни при каких обстоятельствах. Он ожидает ножа в спину от любого, но только не от Сокджина. Он не верит. Безумие! — Нет. Это не он. Сердце ноет в знак того, что Чонгук ошибается. Детектив вновь игнорирует чувство. Минуты идут, словно часы, и Чонгуку кажется, что каждая секунда готова свести его в могилу. Ему почему-то вспоминается история с самоубийством отца Ким Тэхёна — этот подросток несёт за собой несчастье. Смерть отца, издевательства от матери, самоубийство парня и собственное похищение, которое не могут разгадать никакие силы полиции. Но сейчас ему не до этого. Сердце ноет. — Что на этот раз?! — Чон кричит и смотрит на спидометр, не понимая, как сильно он превысил. — Что ты пытаешься мне сказать, ёбанное чувство? Зачем мне Ким Тэхён? За что ты вообще мне дарованно? Сердце снова сжимается, но уже не от ШЕСТОГО ЧУВСТВА. Чонгук понимает — сейчас не время для порицания судьбы. Это чувство — дар бесов. Чонгук паркуется и шагает к стеклянным дверям госпиталя. По обыкновению видит Аими, но вместо привычного приветствия проходит мимо. Аими вопросительно смотрит, в последний момент окликивая Чонгука: — Сокджина уже нет! Сердцебиение Чонгука участилось в два раза, но он боролся с этой болью в груди, раздражённо направляясь к стойке. — Что значит «нет»? — То и значит! — девушка отзывалась слишком беззаботно, чтобы не нарваться на чужой крик. — Ушёл пораньше… — А ДЛЯ ЧЕГО?! Чон понял, что накричал на девчушку неоправданно, но не смог сдерживать собственный крик: — Какого черта ты его отпустила?! — Но он сослался на срочное дело, и я просто не могла… Чонгук выбежал из госпиталя и поехал к Джину. Без звонка. Чон был уверен — один звонок, и истины он не увидит. Детектив добежал до злаполучной двери, но в последние мгновения, перед тем как позвонить, замер.Тебе это нужно?
Чон мысленно ответил внутреннему голосу:Что именно?
Тебе нужна правда?
Она столь ужасна?
Вероятно, да.
Чонгук улыбнулся вопреки моральной боли, вызванной пока неизвестной ему причине.Да, я готов.
Чонгук позвонил в дверь. Сокджин открыл дверь и улыбнулся совершенно спокойно: — Привет. Что-то случилось? — Сокджин отступил в сторону, мол, входи. — Думаю, случилось, раз сам Великий Чон Чонгук нашёл время для визита в мою конуру. Чонгук отсмеялся для вида. Он должен всё проверить. Сокджин — прекрасный актёр. — Неплохо обустроился, — Чонгук оглядел гостиную и потрогал новую мебель, ощупывая приятную кожу. — Италия? — Откуда ты знаешь? — Я же гений, — детектив ухмыльнулся. — Если серьёзно, ты рассказывал сам. — А… забыл. — Сокджин почесал шею и запаниковал изнутри, разумеется, никак не показав это снаружи. Он плавно опустил руку. — Так, зачем ты пришёл? — А что, уже гонишь? Из одной тарелки ели, — сказал Чонгук и подметил уже три пункта чужой лжи. Как бы ты не был талантлив актёрски, Джин, меня сопровождает чувство. — Если ты забыл. Он трогает шею. — Ничего я не забыл. У тебя же разгар расследования? Так чего не работаешь? «Как раз работаю, Джин» — думал Чонгук. В бытовой обстановке он был бы более напорист и обошёлся меньшим количеством вопросов. — Какой разгар, Джин? Я не двигаюсь с места. Он отпускает не свойственные ему шутки. — Чонгук, — Сокджин подпер косяк двери плечом. — Ты уверен, что в нашем госпитале завёлся Кролик? — Не знаю. Я вообще ни в чём сейчас не уверен. Ложь. Всё это ложь, и я вру в том числе. Я прекрасно знаю, что ты лжёшь, твой голос слегка дрожит. Почему ты сразу перешёл на Кролика? Почему не «информатор Кролика»? — Я знаю про чувство, у меня оно тоже бывает, — начал Сокджин слишком мягким тоном, каким говорят с ребёнком. — Но, кто знает, может, оно ошиблось на этот раз? Может ты ошибся? — Нет, я так не думаю. Я не уверен, верны ли мои догадки, но с основной версии я пока не сдвинусь. — Твоё право. — Отозвался Джин слишком спокойным тоном. — Ты детектив, Чонгук, не я, но я всего лишь пытаюсь помочь. Чонгуку так не казалось. — Да. Я знаю. Чонгук направился к коридору и заметил, как у Джина слегка дрогнули зрачки. — Покажешь мне свои хоромы полностью? — Конечно. Проходи налево. Там санузел. — Я хочу в спальню, — нарочито бесстрастно отозвался Чонгук, буквально спиной чувствуя, как Ким насторожился. — Значит, выгоняешь… — Да иди уже, — он попытался улыбнуться. — Мне нечего скрывать. — Точно? — Шутливо спросил Чонгук. — Конечно. Чонгук прошёл в спальню. Огляделся, словно оценивает комнату. Двинулся вправо и улыбнулся: — У тебя… двойная спальня? — Да. Там вторая часть спальни, но отделка не завершилась. Чон дёрнул головой, мол, ничего, посмотрим. Он прошёл в комнату и сразу понял: под полом что-то есть. Паркет скрипит, шаги гулко и звонко отскакивают. Чонгук сел на корточки и прикоснулся к полу. Постучал по нему. — Действительно, новый. — Он не доделан, — сказал Ким. — Поэтому такой звук. — Ещё успеешь доделать. Ну, — Чонгук похлопал Сокджина по плечу и широко улыбнулся. — Я пошёл. Сокджин подорвался с места, но Чон замотал головой. — Не нужно меня провожать Сокджин. — Но дом огромный. — Джин, — детектив приподнял уголок губ. — Никогда не забывай, что ты дружишь с гением. — Тебе не нравилась эта кличка. — Я с ней свыкся, — ответил Чонгук и завис с раскрытой ладонью в воздухе. — До скорого, гениальный хирург. — Стой, ты… запомнил, где выход, да? — Я запомнил планировку дома. Ким надеялся, что бешеное сердцебиение не выдало его с головой. И не подозревал: с головой его выдало всё. Особенно то, что у простого хирурга огромный склад под землёй, а точнее под второй спальней. — Не знаю, — шептал Чонгук. — Не знаю, обманываешь ли ты меня. Я не знаю, предал ли ты меня. Но я хочу узнать. И узнаю любыми способами.***
— Он понял? Ответа не последовало. — Джин, он понял? — Да. — Ты уверен? — А можно ли быть уверенным в чем-то? Но теперь он точно знает, что у меня под домом огромный склад, выкопанный под землёй. Незадокументированный, — Сокджин проверил у Тэхёна пульс. — Незаконный. Сокджин подготовил капельницу. — Нет… нет, что ты делаешь? — Вымываю из крови бедного парня всё дерьмо, что ты ему вкачал. — Ты ему не навредишь? Ким поднял на Мураками глаза, полные презрения. — И это говоришь мне ты? Закрой рот, Хида. Захлопнись, пока я не звякнул копам и не сдал тебя, ёбанный убийца. Тэхён всё ещё плохо дышал.
