Мечты реальны

В протезе правой руки покоился телефон, прижатый к уху, обрамленному чёрными лоснящимися прядями. — Блин, куда в такую погоду идти гулять? Ты хоть чуть-чуть подумал, Октябрь? — Ну Ёжик, — нарочито медленно протянул рыжий на другом конце провода. — Ну хоть на часик. — На часик?! Ты хочешь, чтобы меня вообще сдуло к чертям? Ты вообще в окно выглядывал? — Ну у тебя-то во дворе затишье, — не сдавался Октябрь. — Так я не во двор смотрю, а на дорогу! Знаешь, сам иди и гуляй. — Тогда выгляни во двор, прошу! — Если я там ничего не увижу, то выходить не буду. Дальше брюнет не слушал — просто пошел в противоположный конец квартиры и с плохо скрываемым любопытством выглянул в окно. Он молчал, долго молчал. — Ты идиот! Тебе что, вообще нечего было делать?! Знаешь, я сейчас спущусь только ради того, чтобы набить твое лицо, Октябрь. — Жду с нетерпением, Гюстав, — голос рыжего с нежного сменился на более строгий. — Выйдешь без шапки, перчаток или шарфа — погребу тут же под слоем снега. — Что же, ради такого случая я выйду вообще без курточки! — рыжему пришлось проглотить все свое возмущение: черноглазый сбросил вызов. Через минут десять подъездная дверь распахнулась, и на пороге стоял никто иной, как сам Гюстав. Кажется, он был готов прожечь в рыжем дыру взглядом, а тот невинно стоял возле надписи «выходи, подлый трус!», которая была сделана его, сорок первым, размером ноги. Ветра во дворе и правда почти не было, но сугробы были по колено. Брюнет уже открыл было рот для возмущений, но тут же был заткнут. Снежком, который попал прямо в рот. Озорно хохоча от успешно выполненной миссии, Октябрь убежал за импровизированное укрытие — чью-то припаркованную рядом машину. — Что, войны хочешь, сволочь? Будет тебе война! — казалось, будто у черноглазого вот-вот пар из ушей пойдет. Он зачерпнул немного снега правой рукой, а левой начал придавать форму шара. Удачно преодолев препятствие, он поразил «врага» прямо в самое уязвимое место — в шею, где снег уже сам находил путь за шиворот. Пока Октябрь не успел оправиться и прийти в себя, брюнет запустил еще несколько снарядов, но только половина из них достигла своей цели. Перепалка продолжалась бы еще долго, но вот кто-то из них попал в машину и тут же противно взвыла сигнализация. Негласно оба решили бежать в другой конец двора, который был скрыт от лишних глаз. — Это ты попал, идиот! — Гюстав набросился на Октября. — Нет, это ты был, — рыжий отошел в сторону, и брюнет полетел прямо в сугроб, но реакция другого юноши спасла его. Но даже находившись в руках у Октября, черноглазый всё равно спихивал вину на другого. — Как скажешь, — кареглазый разжал хватку, и второй юноша точно угодил бы прямо лицом в снег, да только он вовремя выставил руки. Когда брюнет выбрался из сугроба, у рыжего уже был готов первый — маленький — ком снега, а он сам рядом катал второй. — Ты чего делаешь? — Гюстав уставился на него, удивлённо хлопая глазами. — Снеговика. Такая штука из трех шаров, вроде снежного человека, но не то. — И… Зачем? — Для красоты. Не стой, помогай. Спустя двадцать минут они уже водружали ком на ком, и ещё через пару мгновений основа была готова. — Это все? — брюнет скептически взглянул на их творение. — Нет, не помешали бы уголь и морковка. И шапка нужна. — Ну, раз шапка нужна… — черноглазый уже потянулся к своему головному прибору, но его руки были перехвачены и прижаты к бокам. — Не смей снимать шапку, — отчеканил рыжий, да так, что стало не по себе. Более мягким голосом он продолжил. — Тут ведёрко надо. — Ведёрко, значит… — взгляд чёрных глаз блуждал по двору, пока не наткнулся на детское ведро с лопаткой и грабельками. — Вот, самое то, — нужный предмет был помещён на самую макушку снеговика. Пока Гюстав надевал «шапку» на снеговика, Октябрь собирал угольки от сгоревшего костра. Что же, надо отдать должное тем, кто нарушает правила — сейчас их вандализм оказался как нельзя кстати. Когда все глазки и пуговицы оказались на месте, остался ещё один нерешённый вопрос: снеговик до сих пор стоял без носа. — А зачем нам морковка?.. — Для носа. Не думал, что Ёжики бывают такими извращёнными, — рыжий усмехнулся, наблюдая за тем, как лицо брюнета становилось краснее. Гюстав, заприметив что-то на земле, присел и подобрал, как оказалось, большой уголёк. Аккуратно тыкнул его на место носа и отошёл — посмотреть на результат. — Не найдешь сейчас морковки, — грустно выдохнул черноглазый, через плечо смотря на рыжего. Тот понимающе кивнул и подошёл поближе. Схватив ничего не соображающего Гюстава, он кинул лёгкое тельце прямо в сугроб, а затем прыгнул следом. Перевернувшись на спину, протянул: — Какой прекрасный день, не правда ли, Гюстав? — Ты поплатишься за это, идиот. — Давай сделаем ангелочков на снегу? — Чтобы точно вымокнуть до нитки? — брюнет скептически приподнял бровь. — Вот вечно ты все усложняешь! Тем более, твой дом в пяти шагах отсюда. Гюстав характерно фыркнул, но все же решил последовать примеру рыжего, который активно размахивал руками и ногами. Спустя ещё минут десять ангелы были готовы. Сначала Октябрь поднялся сам, а затем помог встать рассерженно-расстроенному брюнету. Подхватив того на руки, он развернулся, чтобы показать результат. — Красиво вышло, — черноглазый завороженно наблюдал за тем, как оба ангела словно раскинули свои руки-крылья на снегу. «Два невинных ангела, сделанных далеко не невинными людьми», пронеслось у него в голове. И только через несколько минут он понял, где находится. — Эй, а ну поставь меня! Живо! Октябрь же, сдерживая сопротивление Гюстава, медленно пошел в сторону нужного подъезда. Медленно отворилась дверь, неторопливо был достигнут нужный этаж. Но даже когда они зашли в квартиру, рыжий не поставил свою ношу на пол, героически донеся ее, а точнее, его до батареи, мол, отогревайся, и принялся стаскивать с него мокрую одежду под неодобрительный взгляд черных глаз. Когда Октябрь сам разделся, развесил мокрые вещи и вернулся в комнату, увидел Гюстава, почти уснувшего на батарее. Аккуратно подхватив его на руки, рыжий понес его в спальню, благо, запомнил расположение комнат. Когда он клал брюнета на кровать, тот нехотя открыл глаза и неожиданно для самого себя выпалил: — Не носи больше линзы. Октябрь молчал. Слишком долго. — А ты не носи перчатки. Они смотрели в глаза друг другу, не в силах что-то сказать. Октябрь первым начал снимать линзы с глаз, Гюстав немного погодя стащил с изящных кистей перчатки. Под гнетом тишины они взяли каждый свое и выбросили в мусор. — Аж на душе полегчало, не правда, Ёжик? — Есть такое, — тот шумно выдохнул. Рыжий сплел их пальцы вместе, заглянул в чёрные глаза, предварительно нагнувшись, и прошептал: — Не будем возвращаться к этому. — Не будем.