Истинная любовь демонической принцессы

«Не знаю, почему Ло Бинхэ меня все еще не убила, но вряд ли это надолго. Как только она раскопает какое-нибудь «мое» страшное преступление, с жизнью можно будет попрощаться, — без особого оптимизма размышляла Шэнь Юань. — Если, умерев, я попаду в круг перерождений, то, надеюсь, там поймут, что я ненастоящая Шэнь Цинцю. Очень не хотелось бы из-за чужих проступков быть в следующей жизни камнем». К ее счастью, Ло Бинхэ уже несколько дней не давала о себе знать, однако как-то, пока Шэнь Цинцю спала, в комнате появились цинь, несколько десятков книг и доска с фигурами для игры в сянци. Этот набор развлечений для заключенных ясно давал понять, что казнить ее пока не собираются. Но книги состояли из одних только нравоучений, на цине она уже не один раз переиграла все, что хотела, а играть в сянци самой с собой было скучно. Она бомбила систему сообщениями, надеясь получить доступ хотя бы к косынке, но та продолжала ее игнорировать «Поверить не могу! Она действительно обиделась на то, что я не умерла!» — оскорбилась Шэнь Цинцю и в отместку удвоила число своих запросов. Ей только и оставалось, что развлекать себя глупыми мыслями: «А что насчет сохранения девственности? Это важно при перерождении? Нет, секундочку, это ведь даже не мое тело. Значит, проблемы будут у оригинальной Шэнь Цинцю? Но ведь в этот момент, я была в ее теле, значит это моя ответственность? А если все-таки не моя, то как оригинальная Шэнь Цинцю могла бы переродиться, она же вымышленный персонаж? А если она все-таки уже успела переродится, значит, пунктик про развратность учитывают независимо от тела, а только по состоянию души? Но если тело все-таки имеет значение, то вырвут ли Шэнь Цинцю из ее новой жизни, мол, извини, ошиблись, пока ты проживала свою новую жизнь, твое тело нагрешило, поэтому получи новое назначение? Это было бы не очень честно. Но честно ли вообще подселять сознания в чужие тела, и кто этим занимается?». «Мне все еще сложно поверить, что Ло Бинхэ решила меня пощадить только потому, что оказалось, что Шэнь Цинцю оказалась приверженицей целомудрия. Вот уж действительно, только такую невинную девушку, как Ло Бинхэ, которой тысячу глав удавалось избегать интимного контакта со всеми горячими парнями, что вокруг нее вертелись, могла напугать такая мелочь во время расправы над своим смертельным врагом. Повезло, повезло. Я просто счастливица. Правда, больно было так, как будто меня разрывают на части. Неудивительно, что я подумала, что…» От этих воспоминаний настроение Шэнь Цинцю стало стремительно портиться и, чтобы отвлечься от них, она вновь села за цинь. «Бабушка, ты довольна? Когда-то тебе приходилось уговаривать меня, чтобы я занималась больше часа, а теперь я целый день только и делаю, что играю на цине. Эх. Даже переложение поп песенок больше не кажется мне таким забавным. Совсем замучила бедный инструмент. Кажется, он даже слегка расстроен». Она стала осторожно подкручивать колки циня, аккуратно натягивая струну и вслушиваясь в издаваемые ей звуки, в попытках получить идеальную ноту. — Учитель, я могу войти? — вдруг раздался голос за дверью, но не дожидаясь ответа Шэнь Цинцю, Ло Бинхэ зашла в комнату. От испуга Шэнь Цинцю слишком резко повернула колок циня, и натянутая струна с гулким звуком оборвалась. «О нет… — подумала она, обреченно смотря на инструмент. — Этот цинь, очевидно, был взят из сокровищницы Хуаньхуа, и я его испортила. Кто знает, как трудно было добыть шелк, из которого сделана эта струна. Что… мне за это будет?». — Кто бы мог подумать, что музыкальные инструменты Хуаньхуа такие плохие, — к ее удивлению сказала Ло Бинхэ. — Учитель, не переживайте, я принесу вам другой цинь, получше. «Зачем же так категорично, можно просто заменить струну», — подумала Шэнь Цинцю, но ничего не сказав вслух, молча кивнула. — Учитель, простите, я не хотела вам мешать. Мне показалось, что вы закончили играть, поэтому я позволила себе войти. С осторожностью скосив глаза на Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю заметила, что в руках она держит поднос. — Ах, это. Учитель, я не хочу вас оскорбить. Я знаю, что уровень ваших духовных сил очень высок, и вы можете обойтись без пищи, но все равно взяла на себя смелость приготовить вам еду. Пожалуйста, попробуйте. Она поставила поднос перед Шэнь Цинцю, и та увидела аппетитно выглядящий суп. Несмотря на то, что от него исходил приятный аромат, Шэнь Цинцю была настроена скептически. В романе кулинарные способности Ло Бинхэ описывались как превосходные, но все похвалы исходили только от ее воздыхателей. Шэнь Цинцю из своего читательского опыта знала, что любовные интересы главной героини скажут, что ее стряпня восхитительна, даже если им приходится давить в себе тошноту, чтобы проглотить ее. Читательницам, в том числе и Шэнь Цинцю, такое нравится. Главные героини должны выделяться, поэтому они готовят либо великолепно, либо ужасно, среднего не дано. И Шэнь Цинцю не была уверена, к какому лагерю относится Ло Бинхэ. Именно по этой причине, хотя Ло Бинхэ во время своего ученичества много раз предлагала готовить еду самой вместо того, чтобы носить ее с кухни, Шэнь Цинцю каждый раз отказывалась. Теперь, однако, отказ не был доступной для нее опцией. Заметив ее настрой, Ло Бинхэ воскликнула: — Она не отравлена! Правда! Чтобы показать свою искренность, она зачерпнула ложкой суп и проглотила содержимое. «И что это должно доказать? — подумала Шэнь Цинцю. — Ты же знаешь, что я знаю, что ты наполовину демон, и яды, которые не действуют на тебя, вполне могут действовать на меня. Ладно. Не то чтобы у меня есть выбор. Шэнь Юань, даже если этот суп отвратителен, ты должна доесть его и сказать ей, что тебе все понравилось». Она взяла ложку в руки с надеждой, что из-за болезни ее вкусовые рецепторы потеряли чувствительность. Но, когда бульон заполнил ее рот, Шэнь Цинцю устыдилась своих сомнений. Какой вкус, какая текстура! Что Ло Бинхэ туда положила? Шэнь Цинцю зажмурилась от удовольствия, проклиная себя за то, что раньше не давала ей себе готовить. «Молодец, Шан Цинхуа! Ты все-таки решила одарить Ло Бинхэ кулинарным мастерством! Как же вкусно! Я тебя почти прощаю! Даже если в супе яд, оно того стоило!» — Учитель, учитель, вы в порядке? От наслаждения Шэнь Цинцю на некоторое время потеряла связь с реальностью, заставив Ло Бинхэ беспокоится. — Очень вкусно, — чистосердечно призналась Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ улыбнулась: — Тогда я буду готовить вам почаще! Учитель, я заметила, что пока… Мы не виделись, вы очень сильно похудели… Шэнь Цинцю и сама заметила, еще только когда она вернулась к себе после каникул в гостях у Юэ Цинъюань, что ее ханьфу стали неудобными. Пришлось обращаться на пик Аньдин, чтобы они подшили ее одежду, оставив их в удивлении, с чего вдруг глава самого богатого пика решила проявить такую бережливость. А у Шэнь Цинцю, для которой повыбирать, какого оттенка цвета цин на этот раз будет ее новый ханьфу, раньше было приемлемым развлечением, тогда сжималось сердце при одной мысли о хождении по лавкам. В последний раз, когда она этим занималась для того, чтобы выбрать для Ло Бинхэ одежду для официальных мероприятий. Но любимой ученице Шэнь Цинцю так и не представился случай использовать ее по назначению, и новенький ханьфу так и остался пылиться в ее маленькой комнате. Когда Шэнь Цинцю закончила есть под пристальным вниманием Ло Бинхэ, атмосфера стала несколько неловкой. Ло Бинхэ явно не собиралась никуда уходить, но что ей было нужно, не сообщала. Шэнь Цинцю, в свою очередь, не рисковала начинать разговор, беспокоясь из-за того, что, выбрав неправильную тему, обречет себя на долгую и мучительную смерть. — Учитель, не желаете ли сыграть в сянци? — прервала гнетущее молчание Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю кивнула. Она согласилась в основном из-за того, что думала, что перечить Ло Бинхэ даже в самой мелочи опасно для ее жизни, но в целом посчитала, что это лучший выбор из всех возможных. Во время игры разговаривать не нужно, и потому сложно словами выкопать себе могилу. «Вот только нужно ли мне поддаваться ей? Или она сочтет это за оскорбление?» — не могла определиться Шэнь Цинцю. Но ей не пришлось делать тяжелый выбор. К удивлению Шэнь Цинцю, борьба в сянци шла на равных, и, в конце концов, Ло Бинхэ обыграла ее. Шэнь Цинцю не считала себя мастером сянци: до перерождения она смутно представляла правила этой игры. Но в новой жизни они с Лю Цинге только и делали, что проводили партию за партией, и Шэнь Цинцю думала, что добилась больших успехов. По крайней мере, по ее мнению, она должна была быть явно лучше, чем Ло Бинхэ, которая в романе умудрилась проиграть даже Нин Инъину. Он хоть и был был хорошим и верным парнем, но планирование и стратегия точно не являлись его главными достоинствами. Когда Ло Бинхэ собиралась сделать ход, который привел бы ее к неизбежному поражению Нин Инъин перехватил ее пальцы, держащие круглую фигуру, и сказал: — Сестрица Ло, лучше поставь ее сюда! Только потом он осознал, что сделал и густо покраснел. На щеках Ло Бинхэ тоже разлился румянец, а все читатели умилялись проблескам юношеской первой любви. Шэнь Цинцю промотала назад свои ходы и поняла, что сначала у них были одинаковые шансы на победу, но потом Ло Бинхэ обнаружила слабое место в ее расстановке фигур, и все ее последующие действия были прямо или косвенно были нацелены на эту точку. Она все давила и давила на нее, пока Шэнь Цинцю не была вынуждена признать поражение. «Впечатляет», — подумала Шэнь Цинцю. Лицо Ло Бинхэ приняло странное выражение какой-то странной ребяческой радости. И слепой бы заметил, что она чего-то ждала. «Ох, — поняла Шэнь Цинцю. — Она хочет, чтобы ее похвалили». — Ты молодец, — сказала она. — Я и не знала, что ты так хорошо играешь. — На самом деле, — призналась Ло бинхэ, — я всегда завидовала Лю Цинге и мечтала сама сыграть с учителем. Но мои навыки были ужасны, было бы стыдно их показывать. Мне хотелось быть с учителем на равных, и я много тренировалась ради этого момента. «Тебе следует звать его шишу Лю», — по привычке поправила ее Шэнь Цинцю, но сочла разумным не произносить это вслух. *** То, что Ло Бинхэ не все время сидит за стенкой, Шэнь Цинцю узнала от нее самой: — Учитель, мне нужно на время вас покинуть. Если вам что-нибудь потребуется, пожалуйста, дождитесь меня. «А как, интересно, я могу тебя не дождаться? — мысленно съязвила Шэнь Цинцю. — Куда, по-твоему, я могу деться?» — Могу ли я обратиться к служанкам? — как будто невзначай спросила она. Ей давно было интересно, нарочно ли Ло Бинхэ не дает ей увидеть никого кроме себя, или это все-таки случайность. — Я не могу доверить учителя никому другому. Пожалуйста, не беспокойтесь, я совсем скоро вернусь. «Не смотря на свою видимую благожелательность, она держит меня в изоляции, — подумала Шэнь Цинцю. — Нехороший знак». Дождавшись, пока она уйдет, Шэнь Цинцю, сама не зная чего опасаясь, украдкой пробралась в комнату Ло Бинхэ. Обстановка в ней была такой же пустынной и безликой, как в ее старой комнате на Цинцзин, разве что стол был заполнен стопками книг с множеством закладок. «Скучная, как и прежде. Что же ты читаешь?», — подумала Шэнь Цинцю. Оказалось, что Ло Бинхэ особенно заинтересовалась медициной, особенно той ее областью, которая занималась изучением циркуляции ци по духовным каналам. «Вот как. Значит, меня все-таки лечат? Зачем? Что ты планируешь?», — подумала Шэнь Цинцю, полистав записи Ло Бинхэ, заполненные ее красивым почерком. На двери предсказуемо оказался барьер. Шэнь Цинцю предположила, что он обволакивает всю комнату. Даже если она сможет пробить пол или потолок, то все равно упрется в непреодолимую стену. Да и пробивать было нечем. Теперь у Шэнь Цинцю не было даже шпильки, и черные волосы непривычно свободно струились по ее спине. Без особой надежды она стала аккуратно рыться по шкафам и комодам в поисках чего-нибудь, что может помочь ей выбраться отсюда. Но большинство из них были пусты, а в остальных лежали только совершенно одинаковые запасные комплекты формы Хуаньхуа. Шэнь Цинцю уже думала, что ничего не найдет, пока, открыв очередной ящик не увидела Сюя. Она машинально протянулась к нему, но ее рука больно уперлась в защитный барьер. «Мой меч! Он все это время совсем рядом! Да это же издевательство!». Это не она получила заслуженный Сюя на пике Ваньцзянь, и не она дала ему это имя. Но то, что ее заклинательская гордость теперь была частью чьей-то коллекции, неожиданно сильно ее расстроило и пробудило в ней много сомнений. Даже если ей удастся выбраться не только из этой комнаты, но и из дворца Хуаньхуа, что делать дальше? Ло Бинхэ все еще сможет выследить ее с помощью своей крови. Если бы только она могла добраться до Цанцюн, то смогла бы спрятаться там, но… Укрытие преступницы только ускорит уничтожение Цанцюн, а Шэнь Цинцю не желала смерти для людей, которых за эти годы она привыкла считать своими товарищами. Заполненная чувством обреченности Шэнь Цинцю вернулась к себе и принялась с остервенением мучить новый цинь, недавно принесенный Ло Бинхэ. — Учитель, извините за долгое отсутствие, вам было что-то нужно? — спросила Ло Бинхэ по возвращении. — Нет, но… — набралась смелости Шэнь Цинцю. — Я поняла, что хочу помыться. Можно ли это устроить? Все же она была не из тех, кто легко сдается. Может быть побег и обречен на провал, но если не пытаться бежать, то плохой конец для нее обеспечен. И если она не может выбраться из комнаты сама, значит нужно, чтобы ей с этим помогли. Шэнь Цинцю знала, что Хуаньхуа славится своими роскошными бассейнами, и раз уж условия ее заключения были довольно мягкими, то, может быть, ей будет позволено увидеть достопримечательность воочию. А там может и удастся переманить на свою сторону кого-нибудь из прислуги, кто знает? — Конечно, — с готовностью сказала Ло Бинхэ. — Давайте завтра? Мне нужно время, чтобы все устроить. Шэнь Цинцю кивнула, хоть она и не вполне понимала, для чего именно Ло Бинхэ нужно это время. — Учитель, я пока не могу вернуть вам ваш меч, — вдруг сказала Ло Бинхэ. — Не сейчас. В вашем состоянии он может навредить вам. «Чем я себя выдала? Я же все аккуратно вернула на место… — подумала Шэнь Цинцю, испытывая неловкость от того, что ее раскрыли. — Хотела бы я знать, почему Ло Бинхэ так много мне прощает?» *** — Учитель, пойдемте, — сказала Ло Бинхэ на следующий день, протянув Шэнь Цинцю свою руку. «И зачем это нужно? — Шэнь Цинцю с удивлением смотрела на протянутую ладонь. — Ладно, неважно. Главное, что я выйду отсюда». Она взяла Ло Бинхэ за руку и, пройдя сквозь барьер, они оказались в совершенно пустом коридоре. «Почему никого нет? Сейчас же утро!» — удивилась Шэнь Цинцю. Она-то думала, что ее, как опасную преступницу, будет сопровождать целый конвой, но похоже Ло Бинхэ решила, что и сама сможет с ней справится. «Ну она ведь права. Зачем столько человек на потерявшую все свои силы заклинательницу?» Ло Бинхэ крепко сжимала ее ладонь, пока они спускались все ниже и ниже по коридорам замка Хуаньхуа. Им так и никто и не встретился по пути, и от этого Шэнь Цинцю начало становится жутко. Она не могла понять, куда испарились все адепты самой масштабной заклинательской школы. В ее разум стали закрадываться пугающие подозрения: действительно ли Ло Бинхэ ведет ее к бассейнам? Или пунктом назначения будет место ее казни? Шэнь Цинцю не заметила как от напряжения сжала руку Ло Бинхэ, пока та не сдавила ее ладонь в ответ. — Учитель, не беспокойтесь, мы почти пришли. «Черт», — подумала Шэнь Цинцю, сетуя на то, что так легко выдала свое волнение, и попыталась высвободить свою руку, но Ло Бинхэ не дала ей это сделать. Ладонь принцессы демонов была маленькой и нежной, но в Шэнь Цинцю она вцепилась мертвой хваткой. Когда Ло Бинхэ открыла испещренную узорами дверь, Шэнь Цинцю восхищенно заморгала. Те залы Хуаньхуа, которые раньше казались ей роскошными, меркли в сравнении с водным павильоном. На Цанцюн использовали горячие источники, пользуясь благами природы, но заклинатели Хуаньхуа приложили много усилий, чтобы превратить купальню в произведение искусства. Все картины и статуи были гораздо лучше дурновкусия, которое она видела ранее в главном зале. «Они, похоже, действительно очень любят мыться», — подумала она. — Учитель, весь бассейн в вашем распоряжении. Я буду за ширмой. Или… Может быть учителю будет удобнее, если я помогу вам? — Нет, спасибо, но… Я справлюсь сама.  — Хорошо. Обращайтесь ко мне, пожалуйста, если вам что-нибудь понадобится. Убедившись, что Ло Бинхэ и впрямь не находится рядом, Шэнь Цинцю сняла одежду и медленно опустилась в воду заполненную красными лепестками. Эта купальня находился под землей, и Ло Бинхэ заняла место рядом с единственным из нее выходом. Шэнь Цинцю только и оставалось, что исследовать бассейн вдоль и поперек, дотрагиваясь до всех находящихся здесь статуй и декоративных камней в отчаянной надежде обнаружить какой-нибудь тайный ход. Бесполезно. «Наверное, следует все-таки как следует помыться, — вздохнула про себя Шэнь Цинцю. — Кто знает, когда Ло Бинхэ разрешит мне спуститься сюда в следующий раз». Потерев в руках мыло, Шэнь Цинцю задумчиво смотрела на распространяющиеся по воде пузырьки. Внезапно она почувствовала себя очень несчастной. Теперь даже для таких простых вещей как купание и прием пищи ей требовалось разрешение Ло Бинхэ. Конечно, учитывая обстоятельства, все могло быть куда хуже, но все же осознание своей беспомощности действовало на нее удручающе. Шэнь Цинцю закрыла глаза и ушла с головой под воду. В прошлой жизни она часто так делала в своей маленькой ванной, когда из-за чего-нибудь волновалась. Сидела немного под водой, и, когда потом выныривала на поверхность, ей становилось легче. И сейчас толщина воды над головой тоже дала ей приятное ощущение защищенности. В этот раз она просидела гораздо дольше, пока воздух в легких почти не закончился, но, как только решила вынырнуть, услышала, как что-то плюхнулось в воду рядом с ней, а затем это что-то схватило ее и потащило наверх. Хватая ртом воздух, Шэнь Цинцю обнаружила себя на руках Ло Бинхэ. Столь постыдная поза, да еще и без одежды — Шэнь Цинцю не могла этого вынести. Грубо оттолкнув от себя Ло Бинхэ, она соскочила на землю, благо ей позволили это сделать, но, когда она попыталась сделать шаг назад, Ло Бинхэ вцепилась в ее руку. — Что ты творишь? Отпусти! — Учитель, я вас звала, но вы не откликнулись! — Пусти! — воскликнула Шэнь Цинцю, безуспешно пытаясь вырваться из железной хватки Ло Бинхэ. — Как вы посмели пытаться убить себя?! — Как будто ты не этого хочешь! — огрызнулась Шэнь Цинцю. И тут же пожалела об этом: «Пожалуйста, только не злись!» — подумала она. Но реакция Ло Бинхэ оказалась вне ее ожиданий: — Что я делаю не так?! — всхлипнула она, и ее красивое лицо исказила страдающая гримаса, а из глаз покатились слезы. Шэнь Цинцю замерла от удивления. В новелле Ло Бинхэ была той еще плаксой и могла проливать слезы и без всякого повода, чтобы затем быть утешенной каким-нибудь красавцем. Шэнь Цинцю, сама плакала крайне редко, и эта особенность главной героини ее сильно раздражала. Поэтому, когда, переродившись, она стала наставницей Ло Бинхэ, то запрещала ей плакать, даже когда над ней поначалу продолжали издеваться другие ученицы, и Шэнь Цинцю казалось, что она давно отучила Ло Бинхэ от этой дурной привычки. «Почему ты сейчас-то плачешь? Это я здесь жертва!» Не зная, что делать, Шэнь Цинцю решила для начала прикрыть наготу. Вывернувшись из теперь ослабевшей руки Ло Бинхэ, она, не зная, где взять сменную одежду и полотенце, направилась к оставленному ранее свертку. Пришлось натягивать несвежие штаны и терпеть то, как они прилипает к мокрому телу. Ло Бинхэ, продолжая лить слезы, не отходила от нее дальше чем на несколько шагов, и, когда Шэнь Цинцю кое-как оделась, робко схватила ее за рукав. — Я не собиралась убивать себя, — смягчилась Шэнь Цинцю. — Просто нырнула под воду ненадолго, вот и все. Ло Бинхэ подняла на нее свои зареванные глаза. Ее демоническая кровь должна была дать ей понять, что Шэнь Цинцю говорит правду. — Учитель, вы не представляете, как сильно я испугалась. Вы купались очень долго, а когда я вас позвала, вы не откликнулись… — Даже если бы случилось что-то плохое, ты смогла бы меня быстро спасти и вылечить, — примирительно сказала Шэнь Цинцю. — Не в этом дело… — сказала Ло Бинхэ, утирая слезы. Сейчас Ло Бинхэ сильно напоминала себя в ученические годы, и от этого сравнения сердце Шэнь Цинцю сочувственно сжалось. — Ладно, не плачь… — сказала она, утешительно положив ладонь на плечо Ло Бинхэ. Но та видимо решила, что прогулку пора заканчивать, и резко схватив Шэнь Цинцю за руку, потащила ее обратно в комнату. Мокрые волосы Шэнь Цинцю били ее по лицу, пока она пыталась поспеть за чуть ли не бегущей Ло Бинхэ. Она почувствовала, как у нее защекотало в носу, но обстановка казалась ей слишком напряженной, поэтому она сдерживала в себе чихание. И все же, когда они наконец остановились, добежав до комнаты, Шэнь Цинцю больше не могла терпеть: — Апчхи! Ло Бинхэ не могла не повернуть голову на этот громкий звук. — Прошу прощения, — извинилась Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ, только сейчас осознав, что Шэнь Цинцю с мокрой головой и в мокрой одежде, бросилась к шкафу за полотенцем. — Простите, это из-за меня вы в таком состоянии, — сказала она, начав быстро промакивать волосы Шэнь Цинцю. — Сменная одежда осталась в водном зале… — Ничего, есть другая в комнате, — сказала Шэнь Цинцю, высвобождая волосы из рук Ло Бинхэ. От такой близости ей было не по себе, и она поспешила скрыться за ширмой. — У учителя раньше было так много нарядов, и вы постоянно их меняли, — сказала Ло Бинхэ, пока Шэнь Цинцю переодевалась. — А сейчас носите одно и то же, хотя я специально принесла вам много одежды, чтобы было, из чего выбрать… — Нет смысла наряжаться, если никуда не ходишь, — ответила Шэнь Цинцю. Она надеялась, что ее оставят одну, но, хотя Шэнь Цинцю одевалась как можно медленнее, Ло Бинхэ никуда не уходила. Больше не зная что еще на себе поправить, чтобы оттянуть разговор, Шэнь Цинцю была вынуждена выйти из-за ширмы. — Учитель, я бы хотела еще раз извиниться за произошедшее… — замялась Ло Бинхэ. У Шэнь Цинцю пробежал холодок по коже. Чем больше главная перед ней сейчас извинялась, тем страшнее, казалось Шэнь Цинцю, будет ее дальнейшая участь. — Я понимаю. Ты за меня испугалась, — поспешила успокоить она Ло Бинхэ. — Я сама виновата. Слишком долго плавала. Засмотрелась на украшения. — Тогда, — кивнула Ло Бинхэ, — надеюсь учитель поймет, что в следующий раз мне придется купаться вместе с вами. Шэнь Цинцю мысленно взвыла. «А можно как-нибудь без этого?!»