Мастер слова и клинка

Уэйд никогда не открывал глаза сразу. Сначала прислушивался. Любопытно, как это он оказался в ванне и почему вода еле тёплая? Он не мог вспомнить. Никого и ничего вокруг слышно не было. Значит, это он сам?.. Но он же принял решение больше не вышибать себе мозги! По крайней мере до тех пор, пока Человек-Паук его ищет. Неужели сорвался и вышиб? Хотелось, это да, но он прекрасно понимал: даже если ты селишься в новом городе совершенно один, на выстрел кто-нибудь может вызвать копов, а попасть к ним в оборот сейчас — это неминуемо значит суд за убийства. А на суд примчится Паук, что в планы Уэйда ну никак не входило. Убить ли его Питер захочет разок-другой, начнёт ли выносить мозг нравоучениями — как говорится, оба хуже. Но если Уэйд действительно просто сорвался, то как вышло, что он предварительно сделал себе ванну? Такое бывало, только если он заранее готовился и хотел обставить всё с комфортом. Погодите, он же ночевал последние три дня у Лиззи, а у неё нет никакой ванны! Человек пять или шесть мужчин и женщин — тощих героинщиков без возраста, таких же, как она — это пожалуйста! Уэйд не мог их толком запомнить, потому что их состав каждый день претерпевал изменения. Но ванна! Никто из этих людей и душевой кабинкой не интересовался. А тут у нас не ванна, тут, судя по ощущениям, целое джакузи! По идее, радоваться надо, что не в полиции. Да и руки-ноги не связаны… Но непонятные ситуации его напрягали больше всего. Надо подготовиться к чему угодно. Он немного приоткрыл один глаз. Питер Паркер. В паучьем костюме. Без маски. Смотрит на него. Уэйд, упираясь руками в края, стремительно подскочил из ванны, увлекая за собой широкие потоки воды, перепрыгнул через край, пока Питер в другом углу просторного санузла приподнимался с крышки унитаза, на которой скучал до прыжка Уэйда. Уэйд видел, что успевает ускользнуть от протянутых рук Питера, надеялся, что сможет выскочить из двери до выстрела паутиной. Но тело отчего-то толком не слушалось, ощущалось чужим, словно резиновым, не было обычной скорости, ноги слабели и подгибались. Он до обидного глупо поскользнулся на кафеле, щедро залитом водой, на пол не упал, успел подставить руки, но это его замедлило, и тут Питер запрыгнул ему на спину. Питер не применял паутину и не включал даже липкость пальцев, просто старался обхватить Уэйда, не дать подняться, прижать его локти к бокам. — Стой! — выкрикнул он. — Уэйд! Не надо! Уэйд пытался вырваться молча, но сил не хватало. — Да послушай! Дай сказать! — кричал ему Питер. — Я только… Надо поговорить!.. Но Уэйд собрал все силы, рванулся вверх и сбросил его с себя в сторону джакузи. Питер отлетел и плюхнулся задницей в остатки холодной воды на дне. Пока он скользил и выкарабкивался, Уэйд голым выскочил в комнату номера отеля, явно дорогого, но паутинная сеть догнала его у выхода и спеленала по рукам и ногам. Он с разгону упал лицом вниз. Питер подошёл, развернул его на спину, твипнул в центр груди, притянул к себе, прижал к стене. Он приклеил Уэйда к ней несколькими движениями так, чтобы их лица оказались напротив. — Справился, да? — сквозь зубы проскрипел Уэйд и закашлялся. В лёгких першило, да и со всем телом творилась какая-то херня. — Ты меня вынудил, — Питер с досадой качнул головой. — Выслушай меня. — А чего не в кроватку тогда меня приклеил, там помягче?! Раз уж ты такой милый, — издевательски протянул Уэйд. — Я… Я твои сны видел. Не хотел бы нависать над тобой, связанным, как те… Кто тебя мучил. — Выкладывай и вали отсюда, — зло прохрипел Уэйд, — сам отклеюсь. — Я… Зачем ты… — Питер смешался. — Боже, нет… — остановил он себя. — Я не знаю, с чего начать!.. Он схватил себя за волосы, загородив лицо руками. Уэйд молчал, с ненавистью глядя на него. — Ты не должен был сбегать, — наконец выдавил Питер, опуская руки. — Почему ты хотя бы не поговорил со мной? Уэйд задохнулся от ярости: — А что, я должен был приползти к тебе с повинной? Мол, прости меня, дорогой, я больше так не буду? — Да нет же! Нечего тут прощать! — в отчаянии воскликнул Питер. — Так уж и нечего. — Голос Уэйда сочился ядом. — То есть, я прихожу к тебе после этих дел, с пустыми барабанами, весь в чужой кровище, а ты такой: помойся, покушай и айда ко мне в постельку? Ну-ну. Свежо предание… — Да у тебя давно нет никаких таких дел! У тебя же полно заказов без мокрухи, — Питер почувствовал, что Уэйд сбивает его с мысли, но не понял, с какой. — А это дело — не такое? — как раз спросил Уэйд коварным тоном. — Такое, — опомнился Питер. Он же собирался убедить Уэйда, что принимает его таким, какой он есть. — Ну и что! Мне всё равно нужно, чтобы ты вернулся! — Ах, ты ещё не понял, что меня не исправить?! Не можешь поверить никак, что я и дальше буду убивать? Зачем ты явился мне жилы тянуть? Ты же не думаешь часом, что я стану хорошим для тебя? Если думаешь — ты идиот, убирайся! И прощением своим подотрись… Такая длинная речь вдруг вымотала Уэйда, как будто он махал катанами в зале два часа без остановки. Он уронил голову. Что же это с телом стряслось? — Ты меня чем-то обколол? — спросил он Питера. — Ты что, нет, конечно, — Питер хоть сейчас понимал, что говорить. — Ты попал под пулю и очутился в морозилке, в морге. Что, не помнишь? — Продолжай, — сухо сказал Уэйд. — Я тебя забрал оттуда, выкрал мёртвое тело, можно сказать, — взволнованно зачастил Питер. — Ты был как ледышка, промёрз насквозь, даже не дышал почти, я вот тут пытался отогревать тебя в воде. Еле теплой, всё как в учебнике! — Раздевать меня догола тоже в твоём учебнике написано? — хмуро поддел его Уэйд. — Да я тебя так и нашёл! — возмутился Питер, а затем спохватился: — И раздел бы! Не в одежде же тебя в воду совать! А ты против? Тебя одеть? — Он вдруг сбавил обороты и спросил тише: — Тебе холодно? — С тобой? Да никогда! — Уэйд смерил его плотоядным взглядом. — Ты же у нас горячая штучка! Никогда не забуду наш последний раз!.. Стрела попала в цель. Вау, сейчас Питер обидится окончательно и отчалит? Но он отошёл в дальний угол комнаты, присел устало на край кровати. Ощутил, что он всё ещё в мокром костюме, привстал, но махнул рукой и сел обратно. — Зачем ты так? — тихо и огорчённо спросил он, глядя в сторону. — Зачем стараешься всё испортить? Я тебе что-то сделал, что ли? Так ты скажи… А вот теперь и Уэйда нехило кольнуло в сердце. Но он решил дожать и промурлыкал: — Нет, почему же, у нас всё было зашибись. Мне понравилось тебя нагнуть и трахнуть. Повторим и разбежимся? — Да я сам хотел, чтобы ты был верхним! — возмутился Питер и встал. — Не верю, что ты рассчитывал меня унизить. Что с тобой такое сейчас-то творится?! — А может, я это — чтобы ты не искал меня. — Уэйд помнил, что его крутило от злости, когда он шел к Питеру в офис, но не мог понять, откуда она взялась. — Не нравлюсь? Так отлепи меня и дай свалить к чёртовой матери. Мне твои оценочные суждения на хуй не всрались. Уэйд представил, сколько рваных ран нанёс бы ему Питер, когда бы всплыл лихой победоносный проход Дэдпула по пансионату. И плюс сколько соли в эти раны Питер всыпал бы — за якобы беспечный трах, украденный Уэйдом до церемонии отпущения грехов. И вот, пожалуйста! Боль пожаловала к нему во всей красе в паутинном костюме. Подходит к нему вплотную, нагло вторгаясь в личное пространство, упирается ладонями в стену по сторонам его головы, требовательно всматривается в его голое уродливое лицо. — Ну? — прошипел Уэйд, с вызовом уставившись в ответ, — Рассмотрел, наконец? Понял, кто я? Убирайся теперь на хрен! Вали! — И свалю, знаешь! — Питер опустил руки и отступил. — Только вколочу в твою тупую башку, что я не извинений требовать пришёл и не прощать тебя. — А на хера тогда?! Поиздеваться? Помахать перед моим носом своим сраным прощением, но не дать его мне? Полюбуйся, мол, Дэдпул, что у меня есть, но это только для хороших мальчиков, а тебе, говнюк, такого не положено! — Если бы! Я бы тогда хоть удовольствие получал от этого всего! — Ну? И на хера? Не мучай себя, ты свободен. Паутина и без тебя прекрасно растворится, правда? — он отвернул голову так сильно, как только позволял кокон. Противно было, что вид Питера, его присутствие всё ещё действовали на него, даря бесполезную ноющую надежду: а вдруг бы смог? Вдруг он, Уэйд, просто ошибается на свой счёт? Такого думать было нельзя, и он отвёл взгляд в сторону. — Уэйд, ты хоть понимаешь, что я не собираюсь тебя прощать за то, что ты меня бросил одного, и за то, что ты меня трахнул напоследок, и за то, что совершил эти убийства, и за то, что молчал так долго, держа меня в неведении, где ты и что с тобой… — Я же говорю, — презрительно перебил Уэйд, быстро искоса взглянув на Питера. — Да я вообще не считаю, что ты во всем этом виноват передо мной! — Да что ты? А списочек составил! — развернулся к нему Уэйд, сверкнув глазами. — Мне нужно, чтобы ты как-нибудь понял, что я не свысока к тебе пришёл, винить или прощать, казнить или миловать. Я тебя просто прошу! Прошу, ты понимаешь! — О чём? — быстро спросил Уэйд. — Чтобы ты сказал, что я должен сделать, чтобы ты вернулся. — Серьезно? Вот так и прогнёшься? Нигде по швам не треснет? — Уэйд не собирался верить таким глупостям. Ему будет выставлен перечень условий и правил. А вписываться в правила — не его это. — Ну, если ты считаешь это прогибом, — обиженно протянул Питер. — А ты не думаешь, что к тебе можно хорошо относиться, просто потому что ты… Но это я потом хотел сказать… Это следующая тема. — Какая еще следующая тема? Давай уж, всё вываливай. — Да я просто хочу, чтобы ты вернулся! Чтоб мы снова были вместе! — Ой! Да ну? И в будущем — никаких упреков, никаких попыток на меня повлиять, никаких надежд, что я исправлюсь, никаких обид с твоей стороны, что я всё такой же? — Как тебе объяснить-то, чтобы дошло… — Питер взъерошил волосы, прошёлся туда-сюда, повернулся к Уэйду. — Если бы я хотел выбрать себе кого-нибудь правильного, я бы и выбрал себе кого-нибудь правильного! — выпалил он. — О как! Любишь, значит, остренькое, с перчиком! А я думал грешным делом, что ты запал на мою шикарную внешность, — сказал Уэйд с кривой ухмылкой. Он, очевидно, не забыл, что Питер смотрит прямо на него и видит, как он выглядит. — Не без этого, красавчик, — с явной иронией улыбнулся на это Питер. — Вот теперь точно издеваешься! — огрызнулся Уэйд. — Да, и получаю удовольствие! — не стал спорить Питер. — А потому что — нечего прибедняться! — Вот видишь, ты уже критикуешь, — язвительно заметил Уэйд. — Э-э… Ну не могу же я совсем не возражать тебе ни в чём, — Питер открыто взглянул на него. — Это же совсем другое. Это, блин, всякие мелкие разборки. Но зачем ты вот так самолично и окончательно решил, что ты мне не подходишь? Ведь это мне решать. — Тут он сделал паузу. — И я постараюсь быть таким, чтобы подходить тебе. А? Что думаешь? — Ты постараешься? — тихо спросил Уэйд. — Постараешься не видеть реальности? Надеть розовые очки и верить, что я такой же, как ты? Или, что ещё хуже, думать, что я стану таким, как ты? И постоянно, каждый день измерять своим встроенным паукометром — стал-не стал? — Да разве я тебе судья? — Питер тоже устал и сбавил тон. — Я разве собираюсь всё время проверять тебя, решать, где ты молодец, а где накосячил? Наоборот! Я тебя собираюсь поддерживать, где только смогу. Питер достал из рюкзака баллончик спрея и начал короткими прицельными вбрызгами растворять на Уэйде паутину. Продвигался сначала вокруг его тела, чтобы отделить его от стены, потом вдоль рук от кистей до подмышек, чтобы отклеить их от тела. Уэйд молча наблюдал за Питером, размышляя, что творится у него в голове. Почему он решил, что пора отклеить пленника? Уэйд получил возможность пошевелиться и подвигал плечами, разминая их для проверки. Уже лучше, вроде слушаются. — Погоди, ну и как ты себе это представляешь? — спросил он, наблюдая, как Паук, присев, действуя методично и сосредоточенно, освобождает ему ноги. — Я приезжаю обратно, и меня тут же хватают и везут за решётку? Или я, по-твоему, буду сидеть в четырех стенах, не смея высунуть нос, а ты мне будешь еду в клювике таскать? Зашибись перспективка! — Уэйд! — с упрёком воскликнул Питер, взглянув на него снизу вверх. — Ладно, сам не отвечал, так ты и сообщения не читал? Ни одного? Да, открыть какой-нибудь чатик и увидеть сообщения от кого-то из старой жизни Уэйду казалось ужасной идеей. Не говоря уж о письмах от самого Паучка. Он решил просто оборвать все контакты и слышать больше никого не собирался. Да и вообще, он всё это время пребывал в каком-то тупом оцепенении. Когда кто-то приносил на всех еду — ел. Но ни разу не интересовался новостями. Лишний раз не выходил, особенно днём. А чья-то пуля его нашла. Нечестно. — Мы тебе писали каждый день! — сказал Питер, продолжив работу. — Я надеялся, ты хоть читаешь. — Кто это — мы? — насторожился Уэйд. — Мы с Риф! — ответил Питер, как само собой разумеющееся. — Ну так вот, слушай тогда. Мы нашли крутого адвоката, Мэтта Мёрдока, может, слышал о нём? Он раскопал такие вещи о мафиози, такие их преступления, ох, ну ты-то знаешь о них… И на суде, когда всё это изложили Брауэр и другие, то до всех дошло — Дэдпул, прямо как герой, спас этих двух жертв от смерти. — Питер поднялся на ноги и оглядел Уэйда, потряхивая в руке баллончик с остатками средства. — Короче, тебя оправдали. Если бы не ты, их бы успели прикончить, это факт, — сказал он. — Я думал, Мёрдок представит это дело, как самозащиту, а он доказал, что это была самоотверженная защита невинных людей. К тому же, они ведь подумали, что ты жизнью рисковал, — слегка усмехнулся Питер и отвернулся, сунув баллончик обратно в рюкзак. — В общем, мы добились, чтобы суд назначили и провели без тебя, оказывается, это возможно. — Ты? Устроил суд? Оправдал меня?.. — растерянно проговорил Уэйд, смахивая с себя остатки паутины и отделяясь от стены. Из-за того, что он был мокрым, паутина не везде приклеилась насмерть и теперь свисала с него клочьями. — Да не я!.. — Питер перестал копаться в рюкзаке и глянул на Уэйда. — Да понял я, понял! Но ты всё это устроил… Для меня? — Уэйд вдруг снова насупился. — Хотел, чтобы я чистенький, отмытый к тебе вернулся? — уточнил он. — Ну, конечно! — Питер нервно рассмеялся и повернулся к Уэйду. — Только это меня и волновало! Как же ж я буду с убийцей под ручку по бульвару гулять, он же в розыске! А теперь-то мой убийца у меня прям в кармане, ага. — Он сменил тон на серьезный. — У меня только одни джинсы с собой, и тебе не подойдут, но вот ещё есть шорты. Попробуй, влезешь? — Как же так? — хихикнул Уэйд. — Всего одни джинсы. Всегда такой предусмотрительный, а тут… — Не ожидал, что снова найду тебя без штанов, — отшутился Питер, намекая на историю с унитазом. — Тебя просто невозможно оставить без присмотра. Сегодня купим что-нибудь, — добавил он. — Или ты уходишь? — Ну уж нет! — Уэйд прошёлся по комнате, проверяя ноги. — Загубить такое шоу?! Питер кивнул. — Ты как? — спросил он. — Восстановился? Можешь двигаться, как обычно? — А ты спешишь куда-то? — Да, есть у меня в планах одно дельце. Должок. Но ты мне нужен в норме.