Мастер слова и клинка

— А ты спешишь куда-то? — спросил Уэйд, подходя к Питеру и со скептическим видом принимая из протянутой руки шорты. — Да, есть у меня в планах одно дельце. Должок. Но ты мне нужен в норме, — Питер прятал глаза, но вдруг прямо и цепко взглянул на Уэйда. — А я уже согласился тебе помогать? Что-то не припомню. Я что, так сильно мозги отморозил? — сказал Уэйд, поднимая одну, потом другую ногу и просовывая их в короткие штанины. Питер наверняка обратит внимание, что с равновесием у него уже всё отлично. И шорты пришлись почти впору. Уэйд обобрал с себя ещё несколько крупных ошмётков паутины. — А что, тебе плохо? Голова кружится? — спросил Питер внимательно, но сдержанно, без особой заботы в голосе. Уэйд сделал неловкий подгибающийся шаг к стене, оперся на неё ладонью, прикрыл глаза с громким тяжёлым вдохом. Питер подскочил и замер рядом, приподняв руки, готовый подхватить: — Что с тобой? Ещё не прошло? Стоять можешь?  — Могу. — Уэйд поднял на него издевательский взгляд исподлобья. Отряхнул ладонь об ладонь, легко выпрямился, ухмыльнулся, упёр руки в бёдра. Наконец-то Пауку что-то понадобилось. Теперь Уэйд в выгодном положении. — Я смотрю, ты в порядке, — удовлетворённо кивнул ему Питер и выдохнул: — Тогда защищайся. Он не слишком-то и торопясь сделал замах правой и от души врезал Уэйду кулаком в зубы. Уэйд мог бы заслониться, он даже рефлекторно поднял руку в попытке поставить блок, потому что Питер дал ему эту возможность. Но попытку эту не стал завершать.  Уэйда отшатнуло в сторону, он переступил ногами на несколько шагов, но всё же не упал.  Он уже давно был в полном порядке. Ну, до удара точно. Он остановился посреди комнаты, постоял вполоборота к Питеру, сгорбившись, глядя в одну точку у себя под ногами. Медленно выпустил изо рта на пол длинную кровавую струю слюны, пошуровал в рту языком и плевком отправил туда же три выбитых зуба. Остальные шатались, но должны были прирасти сейчас. Уэйд взглянул на Питера прищурившись, то ли с ненавистью, то ли с любопытством, болезненно выцедил вопрос: — Всё? — Нет, — хмуро ответил Питер. Убедившись, что тело не подводит Уэйда, Питер шагнул к нему и вмазал кулаком под ребра. Почти без замаха, но яркая вспышка в глазах ослепила Уэйда. Он согнулся, схватившись за живот, пытаясь переждать шлейф после острой боли и вдохнуть. — Чего не защищаешься? — тихо спросил Питер, наблюдая за ним. — Продолжай, — предложил ему Уэйд, втянув немного воздуха и начиная распрямляться. — Как знаешь, — сказал Питер и вломил ему без жалости и без скидки на суперсилы, да так, что Уэйд влетел спиной в стену и мешком упал в углу. Он чудом остался в сознании, пошевелился и попытался сесть, опираясь на пол у стены. — Ты мне ребро сломал, — без особого сожаления сообщил он. — Одно? — светски поинтересовался Питер, словно ведя надменно-вежливую беседу в высшем обществе. Кулак у него был острый и мощный, но всё же не с боксерскую перчатку шириной. — Не знаю, — задумчиво ответил Уэйд, — не больше двух, я думаю. — Хватит? — так же спокойно спросил Питер. — Тебе видней, — рассудительно ответил Уэйд. Язвить больше не хотелось. Питер молча протянул ему руку, явно предлагая помочь подняться. Уэйд протестующие выставил навстречу ладонь и мотнул головой. Лучше пока посидеть, не двигаясь. — А говорил — нечего тут прощать, — заметил он мрачно и удивлённо, но без обиды. — Ты опять не понял? — вздохнул Питер. — Это не за то, что ты мне или кому-то сделал. Это за то, что ты решил, что не нужен мне. Что никому не нужен. Питер сделал шаг назад, снова присел на край кровати и вытянул ноги. Уэйд молчал. Сидел и ощущал, как становятся на место и срастаются рёбра. — Спасибо, — сказал он немного погодя. — За такое не благодарят. Ты мне нужен, и это не одолжение с моей стороны. Это… потребность, — признался Питер. — Да нет, я не о том, — поморщился Уэйд. — Ты тоже не особенно понятливый. Спасибо, что ударил. Иначе я не смог бы тебя и дальше уважать.  Питер пересел с кровати на пол у стены, прямо рядом с Уэйдом. Аккуратно, теперь боясь снова причинить боль, прижался плечом. Вдохнул, как будто хотел что-то сказать, открыл рот и снова закрыл. Сделал длинный неслышный выдох. — Что? — шёпотом спросил Уэйд, немного погодя. — Ничего. Мне жаль, что меня там не было. Хотел бы тебе помочь. Прикрыть твою спину. Он говорил уже явно не то, что собирался. Уэйд подождал, но Питер больше ничего не добавил. — И всё же — что? — мягко спросил Уэйд снова. — Я… — голос Питера сорвался. Он до боли сжал пальцы в кулаки и зажмурился. — Я так люблю тебя, придурок, — выдохнул он. Уэйда на секунду оглушило. Любит. Бессознательно Уэйд нащупал его руку, сжатую в кулак и обхватил поверх своей ладонью. Хотелось убедиться в его реальности, что ли…  — А ты!.. — с болью добавил Питер. Он зажмурился ещё крепче, вдавливая слёзы внутрь, в глазницы. Уэйд протянул другую руку, повернул голову Питера к себе, тот открыл влажные глаза и уставился на него. Не убирая руку с его щеки, Уэйд внятно сказал: — Прости. Питер прикрыл глаза и длинно выдохнул. Но не отстранился, не отбросил его руку от своего лица. Уэйд уже оклемался от последнего удара, он приподнялся, переступил коленом через протянутые ноги Питера, опустил задницу ему на щиколотки. Он просто сидел прямо и смотрел в усталые глаза Питера, не смел ни двинуться, ни положить руки ему на запястья, ни обнять. Если не простил — оттолкнёт Уэйда, встанет, отвернется. Даже когда любишь, есть такие вещи, которые простить не получается. Питер ещё может взять свой рюкзак, уехать отсюда и больше не встречаться с Уэйдом. Но пусть ему для этого придётся хотя бы сбросить Уэйда со своих ног. Питер не сбросил его. Он судорожно рвано вздохнул, подался к Уэйду, обнял его обеими руками, крепко, уверенно, прижался сухими губами к его лицу, к закрытым губам, что не походило на обычный поцелуй, а скорее — на продолжение тесных объятий. Уэйд обхватил Питера в ответ, руки легли на его спину так, будто это и было их законное место, их дом, смысл их существования. Лица и губы слегка сместились, Питер стал легонько целовать Уэйда в скулу, в крыло носа, в прикрытый глаз, и снова, и снова. Уэйд шептал ему в кожу щеки: «Прости, прости, прости, прости», сам не осознавая, что делает это. Наконец, губы Питера нашли губы Уэйда, а руки Питера нашли затылок Уэйда, и поцелуй, в первую секунду нежный, утянул их в какой-то дикий транс, подобный первобытной пляске, и страстные жадные движения их губ, вжимающихся друг в друга до жёсткости, до боли, затуманивали сознание. Между ними кроме этого поцелуя оставалось лишь ощущение, как плотно их тела уже прижались друг к другу, и ощущение, что по их щекам размазывается невесть откуда взявшаяся влага, может быть, слезы Питера, а может быть, Уэйда.  Уэйд, в порыве ещё сильнее прижаться, слиться с Питером, сжал его бёдра между своими коленями, обнимая его так ещё и с боков. Питер вдруг просунул руки ему под мышки, подхватил за спину, перенёс их общий вес на своё колено и вскочил на ноги. Уэйд только ахнул и вцепился ему в спину сильнее, его ноги сами обвились вокруг талии Питера и скрестились у него на спине, чтобы не дать ему соскользнуть. Что слетело с языка Уэйда от неожиданности, лучше не вспоминать. *** Спустя пару секунд, похожих на полёт на паутине, дезориентированный, Уэйд оказался заваленным спиной на кровать. Питер оседлал его сверху, со вкусом провёл руками по его груди и животу, непроизвольно втянувшемуся от этой ласки. Питер стянул через голову верхнюю часть костюма, припал к Уэйду голым торсом, снова набирая скорость поглаживаний, потираний, сводящих с ума своевольных пожатий. Не переставая прижиматься, Питер сполз Уэйду под бок, запустил руку ему в шорты, и его уверенные пальцы обхватили член Уэйда. Уэйд и так весь целиком был — одно сплошное желание. А тут вспомнил, что у него есть член, все ощущения обратились туда, он попытался привстать, опираясь на локти, чтобы сбросить долой тесные шорты, снова схватить Питера в руки, прижать и не отпускать, пока не затрахает его до смерти… Но Питер небрежно толкнул его в грудь, роняя обратно на спину. «Мой,» — объявил он, — «я нашёл тебя». И Уэйда размазало от этой властной интонации, от ощущения своей принадлежности ему, нужности, осмысленности. Он приподнял зад, пока Питер стаскивал с него шорты, а потом, прижатый спиной к кровати, просто забылся под его пальцами, и, кажется, смоченными пальцами, и, кажется, ртом. Ну конечно, Уэйд понимал всё, что с ним происходит. Но каждое движение Питера, каждое новое впечатление ощущалось так ярко, так ценно, что реальность дрожала и как будто пускала радужные отблески от лезвий судьбы, которые только что фигурально чуть не вспороли ему внутренности. Ему казалось, сколько бы это ни продлилось, оно ощущалось, как целая жизнь, и в то же время этого в любом случае было до обидного мало, быстро, мимолётно. Приближение финала Уэйд почувствовал сильно заранее, потому что Питер был нетороплив и нежен, и когда наконец накатило, он, кажется, аж сознание потерял, потому что оно всё целиком отправилось в рай на эти бесконечные мгновения. Когда он вернулся в этот мир, придавленный усталостью и негой, то смог только неразборчиво пробормотать: «А как же ты?»  «Сейчас,» — ответил Питер. Он наконец разделся совсем, лёг рядом, поднял слабую руку Уэйда и обнял его пальцами свой стоящий член. Уэйду можно было, никуда не торопясь, лежать и легонько поглаживать его, но, слушая возбужденные вздохи Питера, он вскоре почувствовал, что пришёл в себя, поднялся и неспешно, размеренно довёл его ртом до такого же состояния, какое только что переживал сам, когда желание зашкаливает, и даже лёгкое касание языком может спровоцировать оргазм. Но тут он уже не стал томить парня, а создал для него сильный финальный аккорд, помогая себе руками. Судя по тому, как Питер приподнялся и судорожно обхватил его плечи, оставив красные вмятины, по тому, как он сжимал губы, чтобы не закричать в голос, по тому, как он без сил уронил голову на подушку и распластался, Уэйд сделал вывод, что ему удалось сделать всё идеально.  — Иди ко мне… — прошептал Питер, и Уэйд улёгся около него, прижался, обнял его так осторожно, как будто мог его этим потревожить или помешать. Питер продвинул его руку к себе, притягивая его ещё ближе, прижал её к своей груди, вздохнул глубоко, радостно и облегчённо.  *** Когда они зашевелились, размышляя, есть ли смысл вставать или сначала повторить, Питер предложил не откладывать больше поездку.  Уэйд искал повод задержаться, требовал дать ему ещё полчаса погреться в джакузи, раз уж оно есть в этом номере. Но Питер распознал тайный умысел Уэйда затащить его туда же со вполне определёнными целями и пресёк эту затею. — Зачем же ты такой шикарный номер взял? — в обидках ворчал Уэйд, снова неохотно натягивая шорты. —  Опять бабло карман жгло?  — А в других номерах не было ванн, — с деланной невозмутимостью ответил Питер, — только душ. Так что выбирать не приходилось. Всё, давай, нам бы нужно вернуться в Нью-Йорк как можно быстрее, — добавил он, кидая Уэйду запасную футболку. Он опасался, что в полиции уже обнаружили не только ушибленного им сотрудника, но и пропажу трупа. Пропажу никому не нужного мертвеца они наверняка смогут замять или отчитаться, что похоронили, но это если они не догадаются обойти гостиницы и найти его — ненормального посетителя, укравшего ключи от морга. — Серьезно? — развеселился Уэйд. — Ты правда стукнул бедолагу ни за что ни про что?  Питер смущённо пожал плечами. — Ты из меня святого тоже не делай, — предложил он. — Я расстроюсь, если не смогу держать марку и разочарую тебя. — Хочешь сказать, прямо не было другого выхода? — всё равно уточнил Уэйд. — А ты бы не прочь там полежать в холодке ещё и всю ночь? Я опасался, что ты в сознании и чувствуешь боль. Теперь буду знать, что в таких случаях можно не спешить. Смогу совать тебя в морозилку, если я захочу прошвырнуться в одиночку и разнообразить наши моногамные отношения, — улыбнулся он. — Да разве ты способен на такое? У тебя слово «верность» на лбу написано жирным шрифтом! Сто двадцатым кеглем! — парировал Уэйд. — Да что ты! — Питер перестал пихать паучий костюм в рюкзак и азартно повернулся к Уэйду. — А кто с горя подставился под выстрел? Признайся, ведь ты хотел… это самое… прервать сознательное существование? Или просто лето показалось жарковатым и ты думал его переждать, не тратясь на кондиционер? — Вот ещё! — возмутился Уэйд. По крайней мере на это обвинение он имел право возмутиться искренне. — Я же прекрасно знал, что ты меня ищешь. Похоже было, что я жаждал встречи? — Нет, не очень, — признал Питер, тоном гася стычку. — Так что там случилось тогда? Как тебя убили? Уэйд сел и расстроенно махнул рукой. — Не помню, — отрывисто признался он. — О.  Питер и не подумал, что Уэйд может просто-напросто ничего не помнить. А ведь он давно знал, что повреждения мозга стирают из памяти его друга предшествующие события. Какой же он бестактный. — Ничего, — Питер сел рядом и приобнял Уэйда за плечи. — Коп сказал мне кратенько, что ты какую-то женщину пытался защитить, не дать бандитам вколоть ей наркотик. Это всё, что я знаю, — извиняющимся тоном сказал он. Уэйд взглянул на Питера глазами, расширившимися от радости узнавания. Он даже не задумался, как смотрит на его подвиг Питер. — Точно! Констанс! И как? Мне удалось? Я убил Неона? — его энтузиазм поубавился под хмурым взглядом Питера. — Нет, но его будут судить за убийство тебя. Надеюсь, «отсутствие наличия» твоего трупа не помешает им сделать своё дело. — Ну, тоже вариант, — легко согласился Уэйд. — Если сильно надо, могу им и мой труп предоставить.  — Нет уж! Хватит! — воскликнул Питер. — Поехали скорей отсюда, а то, знаешь, если твой труп у них там снова оживёт, это их окончательно запутает.  Он убрал руку со спины Уэйда и хотел встать, но тот поймал его и втянул в ещё один маленький почти невинный поцелуй. Питер толкнулся языком между губ Уэйда, но Уэйд не разомкнул их.  — Ты чего? — озадачился Питер, от удивления забыв, что сам только что тащил его к выходу. — Зубки режутся, — пряча улыбку, сообщил ему Уэйд.