Глава 2
19 декабря 2020 г., 20:24
Когда Шэнь Юань в первый раз приходит в себя, нос его утыкается в чужую спину, а под коленями его держат чьи-то руки.
Его разум ещё затуманен, и он не вполне осознаёт, что видят его глаза. А видят они нечто в форме молнии. Оно так близко, что окружающий мир смазывается до пятен чёрного и зелёного цветов. Пятна плывут мимо.
Шэнь Юань пытается сфокусировать взгляд, разглядеть, что же находится вплотную к его лицу, но это приводит к тому, что виски взрываются болью. С губ невольно срывается тихий стон, и он жмурится.
Что случилось?
Попытка вспомнить приводит к очередной вспышке боли. На этот раз её искры колют затылок и с шипением исчезают по ту сторону закрытых век. Переборов спазм, Шэнь Юань хмурится. Он помнит… Золото… Дворец Хуаньхуа и… Пещеру…
– Я… – произносит он или только думает, что произносит, поскольку не слышит звука своего голоса. Зато слышит тихий звон в ушах, из-за которого не получается различить ничего другого.
– Ты напал… – снова пытается он и замолкает. Ощущения движения собственных губ и беззвучных вибраций голосовых связок захватывают всё внимание.
Последовавшие за этим гул крови в висках и звон в ушах так сильны, что, кажется, Шэнь Юань опять издаёт стон. Новые искры боли вспыхивают в голове и вереницей прокатываются по напряжённым мышцам шеи.
«Похоже на фейерверк… – рассеянно думает он. – Как же больно…»
До того размеренно шагавший мужчина останавливается, и на Шэнь Юаня накатывает приступ головокружения. И это несмотря на то, что его глаза закрыты. В поисках хоть какой-то опоры он отчаянно вцепляется в своего «скакуна» и инстинктивно жмётся ближе к его телу, но нос утыкается не в ткань, а в тёплое стекло.
Ой.
Визор шлема. А молния – должно быть, стекло треснуло. Боже, как это произошло?
Милостивая Гуаньинь, как же болит голова…
Спина под грудью Шэнь Юаня отзывается рокотом. Кажется, ему отвечают, но вот беда, он позабыл, о чём спрашивал. Да и ответ ускользает от его понимания. Что же, это, наверное, не так уж и важно.
Под веками ему мерещатся сотни крохотных, светящихся синим насекомых. Они порхают над бирюзовыми светоотражателями. Рой разделяется на множество струек – целый лабиринт синих прожилок. Они и пыль, и капли. Они сияют, будто алмазы. Они парят над чёрным морем. Они танцуют и прыгают в такт биению сердца…
Нет… Нужно сосредоточиться.
Шэнь Юань слышал, как мужчина звал его… Он силится вспомнить сказанные слова… Он знает…
– О… – запоздало отвечает Шэнь Юань, но больше говорить нет ни сил, ни желания, и потому он продолжает мысленно:
«Я ведь предупреждал, что нужно действовать медленно. Но всё в порядке. Ты прощён…»
Это мысли? Или это уже вслух?
Он не знает.
Он не помнит, о чём вообще идёт речь.
Руки под коленями на секунду сжимаются. Движение небольшое, но от этого карие глаза Шэнь Юаня медленно открываются. Вернее, пытаются открыться. Кажется, веки застряли на полдороге.
Прикусив кончик языка, он силится всё же заставить веки открыться. Но ресницы будто завязались узлами. Если продолжит, он, скорее всего, разорвёт их, а не распутает.
Мужчина снова начинает идти. В этот раз он движется будто скачками. На каждый из них голова Шэнь Юаня отзывается вспышками боли.
Чёрт!
Ему очень хочется плакать, но вместо этого он только слабо комкает в кулаках ткань чужой одежды, стараясь восстановить чувствительность рук. Но всё, что находится за пределами головы, кажется, притупилось. Это странно.
Шэнь Юаню хочется прикоснуться к чему-то голой кожей рук, но он не уверен, что сможет дотянуться и снять кислотоустойчивые перчатки. Внутренний голос убеждает ни в коем случае не делать этого. Вокруг река кислоты, кислотная взвесь в воздухе и кислотные пары. Слишком много кислоты. Небезопасно…
«Средства индивидуальной защиты очень важны», – ехидничает внутренний голос. Слова эти будто тоже звучат с стороны. Словно не мысли, но воспоминания. О чём?
Шэнь Юань пытается сосредоточиться, но воспоминание ускользает, утекает, как песок сквозь пальцы. И в отличие от песка, оно ранит острыми осколками стекла рассыпающими по затылку крошево боли.
Вздохнув, Шэнь Юань отпускает воспоминание, позволяя ему потеряться в звоне.
Походка мужчины снова меняется.
Теперь это прыжки.
«Он идёт по ступеням», – понимает Шэнь Юань, а потом его разум затапливает волна пульсирующей боли. Она уносит его в небытие.
***
Когда Шэнь Юань приходит в себя во второй раз, он лежит на чём-то твёрдом. Леденящий холод пробрался в доспехи и проник под слои ханьфу. Голова всё ещё адски болит, и глаза получается открыть лишь на мгновение. В переносицу давит, но он упрямо продолжает смотреть. Вокруг позолоченные колонны, сверху золотой потолок, снизу – чёрный мраморный пол с гравировкой в виде цветов. Плиты расколоты. Как и когда это произошло? Этого ведь раньше не было. Шэнь Юань пытается медленно повернуть голову, но вместо этого болезненно ударяется виском. Боль вгрызается в затылок с новой силой, но он не обращает на неё никакого внимания. Сморгнув пляшущие перед глазами звёзды, заполонившие всё поле зрения, он быстро осматривает помещение. Чем быстрее, тем лучше – так меньше тошнит. Он вроде был не один. Так где…? Взгляд Шэнь Юаня натыкается на резной трон, стоящий на возвышении. Боковина, должно быть, надломилась, потому что явно никто не стал бы вырезать фигурку под таким углом. Одна из позолоченных деревянных панелей на спинке тоже расколота надвое. Будто кто-то саданул топором… На мозаичном полу появились новые трещины. Они рассекают спины фарфоровых драконов и раскалывают стеклянные цветы. Не с той стороны. С другой… Повернуть голову во второй раз оказывается ещё труднее, чем в первый. Боже! Как же болит шея. Что, чёрт возьми, с ней случилось? Мышцы её, кажется, не просто затекли, а вообще закаменели. Будто одно неловкое движение – и они лопнут, как перетянутая струна под пальцами музыканта. Шэнь Юань пытается поднять голову и едва не срывается на крик. На губах чувствуется солоноватый привкус – он до крови прикусил губу. Когда наконец удаётся повернуться лицом к дверному проёму в другом конце зала, он снова почти теряет сознание. Плечи и руки сводит от напряжения, шея отзывается уколом боли. Даже каждый вздох, и тот превращается в пытку, прокатывая волну рези от макушки до пяток. Вопреки этому, гул в голове немного утих. По переносице и за ухо текут брызнувшие из глаз слёзы. Ощущения такие, будто все нервные окончания на лице вдруг разом воспламенились. Чёрт, как же больно. Очевидно, у него сотрясение мозга. Но почему тогда так сильно болит шея? Воспоминание об ударе о сталактит снова заставляет голову кружиться. Желудок делает кульбит. Шэнь Юань старательно гонит от себя эти мысли и ощущения – в конце концов, бывало и хуже. Он обнаружил своего спутника, и лучше бы сосредоточить внимание на нём. Бывший узник лежит на полу рядом с Шэнь Юанем. У него, оказывается, острые скулы и прямой нос. В какой-то момент он успел подвязать свои волосы куском верёвки? Теперь, когда они не скрывают лицо, становится отчётливо видно, как сильно запали его щёки, насколько тонка шея и как чудовищно обтянула белая кожа слабые мышцы. К счастью, сильные кислотные ожоги уже успели пройти. Похоже, демоническая кровь в мужчине очень сильна. Достаточно было освободить его от Вервия Бессмертных, и регенерация запустилась, переборов даже взвесь кислоты в воздухе. Грудь бывшего узника размеренно поднимается и опускается – что плюс. А вот с лёгкими, кажется, совсем худо. Очевидно, их состояние усугубилось оттого, что мужчине всю дорогу из Водной Тюрьмы пришлось нести на спине бесполезный груз в лице Шэнь Юаня. Да гори оно всё синим пламенем! Нужно было помочь ему выровнять и ток демонической Ци! Но… печать, в которой мужчина был заперт, ясно говорила, что он очень и очень могущественен. Могло ли настолько сильное существо не ведать, что творит? Очевидно, нет. Нужно встать… Встать и проверить его состояние… Со стороны не видно никаких ран, кроме ожога лёгких. Но, возможно, есть внутренние повреждения или искажение Ци… Не стоило этому мужчине тащить Шэнь Юаня на своей спине. Если бы он просто подождал, то Шэнь Юань вскоре пришёл бы в себя. Если не считать ужасной боли в голове и шее, всё тело онемело. Шэнь Юань тратит целый кэ, разгоняя по меридианам духовную энергию и прозванивая силой мышцы. Он пытается понять, какие движения дадутся легко, а каких лучше пока не делать. И, кажется, никакие кости, кроме черепа, не повреждены. Попытка вспомнить цепь событий, приведших к этому, предсказуемо болезненна. Воспоминания, которые услужливо предоставляет память, бессвязны и вызывают приступ головокружения, и потому после третьего раза Шэнь Юань перестаёт пытаться. В конце концов, он помнит достаточно – полудемона кто-то запер в страшной ловушке. Вероятно, он провёл там десятилетия, прежде чем Шэнь Юань выпустил его. Затем мужчина слишком быстро и резко выпустил свою демоническую Ци, и его тело не справилось. Что до деталей… Шэнь Юань вспомнит их позже. Перевернуться сначала на бок, затем на живот – дорогого стоит. Из-за мучительных усилий верхняя часть тела начинает гореть, но Шэнь Юань отмахивается от боли, тошноты и головокружения. Приподнявшись на локтях, он старается не двигать шеей и головой, чтобы не допустить новых приливов боли. Он знает, что если попытается встать, то обморок снова настигнет его. Он сосредотачивает всё своё внимание на гравировке плит пола – этот манёвр помогает сознанию не ускользнуть в забытьё – и медленно, ползком движется к мужчине. Оказавшись ближе, Шэнь Юань видит… свой фонарь. Фонарь валяется по другую сторону распростёртого на полу мужчины. «Бедная древняя вещица, – тяжело ворочаются в голове сочувственные мысли. – Только за сегодня тебя уже трижды роняли». Муравьи внутри фонаря всё ещё мерцают синим, словно всё в полном порядке. Этих малышей тоже так просто не сломать, да? Подобравшись вплотную, Шэнь Юань поджимает под себя ноги и садится на пятки. Даже такие медленные, расчётливые движения заставляют его зрение плыть, но он скрипит зубами и смаргивает наплывающее на глаза марево. Чтобы точно удостовериться, что не потеряет сознание в самый неподходящий момент, Шэнь Юань тратит ещё половину кэ, прогоняя Ци по телу. (После того, как он закончит проверять свои силы, он переворошит свою сумку с лекарствами. Да, раны на голове лечить довольно трудно, ведь мозг, как известно, механизм весьма хрупкий, но должно же быть что-то, что уменьшит боль в шее?) Бывший узник пусть и выглядит скверно, но внешних повреждений Шэнь Юань не видит. Тихо вздохнув, он стаскивает перчатку – для передачи Ци нет ничего лучше контакта кожа к коже. И если этот Шэнь получит в результате этого кислотный ожог, то так тому и быть. Опустив руку на грудь мужчины, он медленно объединяет их Ци, постепенно вплетая в поток всё больше своей энергии. Отчего-то у Шэнь Юаня её очень мало. Складывается впечатление, что что-то (вспышка зелёного света? голодная пропасть?) истощило его, но он отдаёт то, что может. Духовные меридианы мужчины обнажены и огрубели. Это верный признак искажения Ци. Демоническая энергия цепляется за каждую кроху светлой, будто никак не может определиться – выправить искажение или усугубить, изорвав меридианы в клочья. Понимание этого факта отчего-то заставляет сердце Шэнь Юаня стучать быстрее, но он никак не может осознать, что именно и потому откладывает мысли в сторону, как делает с образцами, собранными для изучения. Манипулируя своей Ци, Шэнь Юаню с лёгкостью удаётся заставить тёмную энергию отступить, и он принимается выправлять духовные меридианы мужчины. Он думает о том, что, если повезёт, тёмная энергия сообразит, что об этом повреждении хозяина позаботятся должным образом, и переключится на исцеление лёгких. На лечение уходит время. Сколько точно, Шэнь Юань не может сказать. К концу процесса усталость затмевает внутренние часы. Мысли ворочаются в голове как-то особенно вяло. Их, как палые листья, подхватывает поток усталости и уносит прочь. Он… Он очень устал, но не может позволить себе заснуть. Нужно, чтобы его спутник, переживший искажение Ци, сперва проснулся… Что же, если этому Шэню придётся разбудить бедолагу, то он уж точно не собирается усложнять его регенерации задачу. Перчатки доспеха грязны. Неизвестно, сколько на них скопилось кислоты. Он ведь не хочет, чтобы на этом красивом лице опять появились ожоги. Не прерывая процесса передачи духовной энергии, Шэнь Юань, зажав перчатку второй руки в подмышке, стаскивает и её. Мгновение неуверенного промедления, и он осторожно похлопывает своего нежданного спутника по щеке. Ну же, проснись… Шэнь Юань чувствует вину – узник провёл в плену больше 90 лет и явно нуждается в отдыхе больше, чем Шэнь Юань. Боль в висках и по ту сторону век пересиливает альтруизм. Даже ощущения от рывка в ноющем плече, и те ощущаются болью в его многострадальной голове. – Хэй… – тихо зовёт Шэнь Юань, голос его хрипит. – Просыпайся. Позже… На отдых будет время позже… Несколько секунд ничего не проходит, но потом глаза распростёртого на полу мужчины открываются. Шэнь Юань ожидает увидеть в них туман замешательства, но вместо этого там плещется просто непередаваемая смесь эмоций. Запоздало Шэнь Юань осознаёт, что, пытаясь разбудить бывшего узника, перестал похлопывать того по щеке, зато начал поглаживать по груди. Осознав, он в ужасе пытается отдёрнуть руку, но чужая широкая ладонь успевает поймать её прежде, чем Шэнь Юань отстранился, и возвращает обратно к щеке. Прилившая к лицу кровь нисколько не помогает уменьшить гул в висках, но Шэнь Юань привычно отмахивается от этого. – У тебя приключилось небольшое искажение Ци, – объясняет он. Собственный голос набатом отдаётся в ушах, и он, стараясь побороть нервное напряжение, на мгновение прикрывает глаза. – Тебе нужно отдохнуть. Но не здесь. Сможешь встать? Должно быть, что-то в голосе выдало его слабость, потому как бывший узник другой рукой обхватывает запястье руки Шэнь Юаня, через которую тот всё ещё передаёт ему Ци. Сверкнув глазами, мужчина садится. – … Достаточно. Этот Господин уже в порядке, – раздаётся под сводами зала мягкий шёлковый баритон. Его манера речи, вероятно, должна испугать Шэнь Юаня, но ему сейчас всё равно. Издав вздох облегчения, он медленно и осторожно, стараясь снова не повредить чужие хрупкие меридианы, обрывает связь. – Мне… Нужно отдохнуть, – бормочет он себе под нос, изо всех сил стараясь найти в себе силы удержаться в сознании. – Но… Нам нужно двигаться дальше… Когда я только прибыл, вокруг не было монстров, но… – Но безрассудство этого Господина могло привлечь их сюда, – сардонически хмыкает полудемон. Что же, Шэнь Юань вовсе не собирался ему на это пенять, но теперь приходится кивнуть. Такой мощный всплеск тёмной энергии не мог не привлечь хищников. Кроме того… Есть и ещё причина… По которой монстры обходили это место стороной. Но теперь барьер разрушен. Но озвучивать подобное… Шэнь Юань не собирается… – Тогда отправимся наверх, – заявляет бывший узник и чуть ли не вскакивает на ноги. Откуда столько сил у того, кого морили голодом? У того, кто век провёл в одиночной камере? Шэнь Юань подумал было даже, что его новый друг, полудемон, просто поволочёт его следом за собой, но обошлось. Мужчина оказался внимательным. С грацией, приличествующей бессмертному совершенствующемуся, он бережно подхватывает Шэнь Юаня под локти и помогает ему подняться на ноги, а после бережно поддерживает, пока тот пытается утвердиться на ногах, пережидая последствия удара головой. «Что же, по крайней мере, я выпустил из тюрьмы хорошего человека, а не какого-нибудь Императора Демонов, который, едва оправившись, отправится убивать всех подряд, – пробивается сквозь гул крови в висках Шэнь Юаня довольная мысль. – Нет, как же это несправедливо… Он восстанавливается с такой скоростью…» Не удержав равновесия, он заваливается на мужчину. – Извини, – выходит невнятно. Чужая костлявая рука обхватывает Шэнь Юаня за пояс и, прежде чем он успевает сообразить, что происходит, быстрым движением отрывает его от земли. Мысли в голове Шэнь Юаня плещутся о стенки черепа. Должно быть, он на секунду теряет сознание, потому как, открыв глаза, он обнаруживает, что прижат к чужой груди. Тепло живого тела быстро прогоняет остатки холода. – Тебе не нужно извиняться передо мной… – произносит над головой ровный голос. Руки держат крепко. Когда мужчина делает шаг, Шэнь Юань позволяет наконец боли взять своё и утянуть его в темноту.***
Когда Шэнь Юань приходит в себя в третий раз, он лежит на чём-то мягком. Он чувствует себя хорошо отдохнувшим, будто проспал всю ночь. Открыв глаза, он обнаруживает, что находится в постели. Над ним нависает резной балдахин. Красное дерево расписано золотыми рисунками, изображающими Небесное Царство. Облака на нём – самый настоящий, мать его, жемчуг. От остальной комнаты Шэнь Юаня отделяют шёлковые занавески цвета слоновой кости. На них – двусторонней вышивкой в стиле «су» – вышиты стрекозы над лотосовым прудом. Сквозь щели в складках проникает ровный свет. Он отбрасывает на постель цветные тени. Простыни под Шэнь Юанем по фактуре напоминают не то парчу, не то шёлк. Поддавшись порыву, он сжимает пальцы, наслаждаясь приятными ощущениями. Он… определённо не у себя дома. У него дома нет таких монументальных кроватей и дорогих и комфортных простыней. – Не волнуйся… – строго говорит себе Шэнь Юань, прежде чем разум начинает метаться в панике. Если просыпаешься в незнакомом месте, главное – сохранить самообладание. Когда он осторожно садится и откидывает одеяло, мигрень злобно начинает ворчать где-то в районе затылка. Лёгкий порыв ветра, пробившийся сквозь занавески, заставляет поёжиться, и Шэнь Юань плотнее запахивает ворот своих нижних одежд. Его длинные волосы распущены и чернильной волной стекают на плечи. Рассеянно убирая прядь с лица, Шэнь Юань размышляет о том, с чего сподручнее начать изучение мира за пределами кровати. Шея, кажется, категорически против любых поворотов головы, поэтому, прежде чем встать, он осторожно разминает её и плечи. Итог неутешителен – его совершенствование не сможет сразу справиться с этой проблемой, и в течение дня придётся несколько раз прерваться на разминку. Мысленно повздыхав над временем, которое придётся бездарно потратить на это, Шэнь Юань снова переводит взгляд на своё пристанище. Резной балдахин окружает его с трёх сторон, с четвёртой – те самые расшитые шторы. За ними Шэнь Юаню совершенно не видно комнаты, но тот, кто находится по ту сторону, может видеть его. Попытаться привлечь чужое внимание? Или не стоит? Впрочем, и выбора-то как такового нет, верно? Не может же этот Шэнь оставаться тут вечно? У него масса дел. Нужно ещё столько мест нанести на карту, изучить стольких монстров! Неуверенно подавшись вперёд, он приподнимает штору и осторожно выглядывает из-за неё. Что же, комната вполне соответствует роскошной кровати, только пыли вокруг больше. Со своего места Шэнь Юань видит угол небольшого столика. Поверх столешницы толстый слой пыли, в центре которого чистый круг, будто на том месте стояло что-то, что недавно убрали. Под столиком лежит расшитая золотой нитью подушка. За ним – золотая стена с декоративными панелями и расписными (вероятно, ручная работа) обоями. На стене мерцающий мягким светом бра, очевидно, один из многих. Стоило повернуться, и становится заметен угол письменного стола. Роскошная резьба, которой украшен этот предмет мебели – кошмар любого уборщика. У ножки стола валяются осколки вазы. Эта деталь царапает сознание. Шэнь Юань мысленно ставит себе галочку позднее подумать об этом и сосредотачивается на двух других, более актуальных вопросах. 1) Что это за место? 2) Как он тут оказался? Стоит сделать усилие, и воспоминания лавиной обрушиваются на разум. Это больно, но с каждой новой вспышкой боль становится всё тише. Дворец Хуаньхуа. Водная Тюрьма. Пещера, полная светящихся муравьёв. Освобождённый полудемон… Должно быть, сейчас этот Шэнь находится в одной из комнат покоев Старого Хозяина Дворца. … Стоп, погодите-ка! А куда, спрашивается, делась броня? И раньше волосы были заплетены в две косы так, что короной опоясывали голову. Так армированная сталь и надкрылья алмазных жуков, из которых сделаны пластины шлема, лучше прилегали к голове. Полудемон. Шэнь Юань смутно вспоминает, как его подняли на руки и несли вверх по лестнице. Должно быть, пока он был без сознания, полудемон принёс его сюда, снял шлем и остальной доспех да расплёл волосы. Подобное заботливое обращение могло бы польстить, но мысль о предприимчивом незнакомом мужчине, снявшем его одежду, пока он спал, заставила пробежать по спине стайку мурашек. «Эй! Мой доспех безумно дорогой! Мистер демон, очень надеюсь, что не окажется, что ты сбежал с ним, пока я спал!» Взволнованный Шэнь Юань нервно приглаживает волосы, и пальцы натыкаются на ткань. Его лоб перемотан аккуратными полосками. На затылке перевязка заметно твёрже – заскорузла от крови. Перед глазами проносятся вспышки воспоминаний: взрыв тёмной Ци… удар головой о сталактит… ощущение тёплой спины с выступающими позвонками под грудью… Хриплый голос произносит: «Тысяча извинений. Этот Лорд недооценил собственные силы…» Позже этот же голос шепчет что-то успокаивающее, пока Шэнь Юань пребывает в полузабытьи. Верно… У него сотрясение мозга… Это насколько же силён бывший узник, если даже в таком состоянии ухитрился швырнуть Шэнь Юаня с такой силой, что даже шлем не уберёг? Алмазные Жуки называются так отнюдь не из-за формы хитина (хотя таковое сходство тоже присутствует), но потому, что их панцирь и надкрылья – один из самых прочных материалов во всей Объединённой Империи! Броня из их хитина может выдержать вообще что угодно! Именно поэтому Шэнь Юань убил кучу времени, сил и средств, чтобы заполучить такой сет! Стоп… Выходит, ему повезло отделаться сотрясением мозга только благодаря шлему. Не будь его, и голова этого Шэня размазалась бы тонким слоем по стене пещеры. …Так! В сторону такие мысли! Где носит его беспокойного нового знакомого? Лучше бы ему отдыхать! Выскользнув из-за занавески, Шэнь Юань опускает босые ноги на пол. Пыльный ковёр мягко щекочет кожу. Опершись рукой о столбик балдахина, Шэнь Юань встаёт на ноги и медленно моргает, ожидая, когда перед глазами перестанут плясать серо-зелёные пятна. Когда дурнота отступает, он внимательно осматривает комнату. Что же, новый знакомый не ушёл далеко. С кровати было не видно, но неподалёку, в углу комнаты, примостился в окружении ширм с изображением сцен из Небесного Царства диванчик. Хотя по размеру он больше похож на кушетку… На ширмах изображены реки кристальной чистоты и алые дворцы в облаках. Каркас дивана-кушетки – резная рама из красного дерева. Как и на троне, на ней вырезаны различные чудища: Черные Лунные Носороги-Питоны, Рогатые Туманные Мандрилы, Гривастые Огненные Саламандры и много кто ещё. Все монстры плотно увиты лианами цветов-душителей. Каких именно, Шэнь Юань не знает – слишком много их видов, похожих друг на друга по цвету и форме, ему известно. Возможно, конкретно этот цветок был символом школы Хуаньхуа. А может, просто любимым растением Старого Хозяина Дворца. В любом случае украшать таким образом мебель – признак дурновкусия. Хотя звери изображены удивительно живо… Но кто в своём уме захочет спать на таком страшилище? Впрочем, кажется, у его полудемона нет подобных предрассудков. Раскинувшийся на плюшевых подушках мужчина сладко спит в такой неудобной позе, что у Шэнь Юаня невольно начинает ныть спина. Что же, по крайней мере, он хоть смахнул с дивана пыль, прежде чем вот так заснуть. И, если подумать, кровать ведь тоже взбили. Этот парень что… действительно…? Представив себе этого высокого крепкого мужчину (чьи красивые черты не портит даже крайнее истощение), занятого чем-то настолько банальным, как вытирание пыли, Шэнь Юань едва слышно фыркает от смеха, но быстро берёт себя в руки. Будить мирно спящего полудемона совершенно не хочется. Кроме того, убрать постель, прежде чем уложить туда Шэнь Юаня, – с его стороны невероятно милый жест. Даже больше того, он отдал ему постель, когда сам явно нуждался в ней больше, и позаботился о том, чтобы этому Шэню было удобно. Хотя мысль о том, что совершенный незнакомец его раздел до нижнего платья, всё же вызывает опасения… Кстати о… Вспомнив про одежду, Шэнь Юань снова осматривает комнату. Повсюду гобелены, в углу какой-то нелепый золотой сундук, инкрустированный таким количеством драгоценных камней, что глазам больно, и… да! На спинке стула из красного дерева, тоже резного и тоже с узорами из лиан-душителей (на сей раз цветочки выбрали жертвой Призрачноголовых Пауков, что просто «фу»! Уж лучше бы это были обычные монстры!), висит его броня. Сапоги стоят на полу, а на столике неподалёку лежат перчатки, фонарь и… шлем. «Бедный мой шлем!» – с сожалением думает Шэнь Юань. Стекло визора у самого края стальной кромки раскололось, и весь головной пузырь пошёл сетью трещин. Сзади, там, где надкрылья жуков приняли на себя всю силу удара, всё искорёжено. Три крыла полностью оторваны – остались только осколки у основания панциря. Оставшиеся растрескались, и их тоже нужно будет заменить. Стальной каркас – одна большая вмятина (в некоторых местах армированная сталь даже почти надорвалась, будто он после удара ещё проехал головой по чему-то очень острому!). Простой вмятины явно было недостаточно, чтобы до крови раскроить затылок. Неужели удар пришёлся под углом, а после Шэнь Юань по инерции съехал вниз? Он не помнил, но вероятно, что так оно и было. В любом случае это не имело большого значения. Чан Ланьин и так, и так спустит с этого Шэня шкуру за такой вандализм. Пробормотав молитву, в которой просил богов позаботиться о его будущем, Шэнь Юань бросает вороватый взгляд через плечо. Нужно ли ему уйти? Когда он решил освободить узника, он не загадывал так далеко в будущее. Ещё он не ожидал, что мужчина решит остаться с ним… и даже возьмёт на себя ответственность за то, что случайно довёл Шэнь Юаня до сотрясения мозга, вытащит его на себе из подземного лабиринта и позаботится о том, чтобы ему хорошо спалось. Строго говоря, ещё вчера Шэнь Юань не удивился бы, реши бывший узник просто вырубить его, а после, забрав все припасы и доспехи, оставить его умирать, а то и убить на месте. Теперь же… Ну, теперь он всё ещё с некоторой настороженностью относится к этому мужчине, который «удостоился» таких драконовских мер, чтобы сдержать его силы, но, по крайней мере, он уверен, что тот его не ограбит. Предположительно, им какое-то время придётся провести в обществе друг друга. Из этого и стоит исходить. Может, бывший узник захочет вернуться в свой дом, если таковой в Объединённой Империи у него, конечно, остался. Нынче разломы Бездны – обычное дело, но безопаснее всё-таки будет подняться на верхние Уровни и найти там естественный разлом, а не оставаться на негостеприимном Пятом. Повернувшись так, чтобы иметь возможность опереться на стол, Шэнь Юань вынимает из Цянькунь свой дневник и принимается размечать наилучший возможный путь. Почти сразу же он сталкивается с проблемой. Не выйдя на улицу, он не мог быть уверен в их точном местоположении. Подуровни Бездны постоянно перемещались, сталкивались и расходились, но эти изменения было легко отследить. Так что, если Шэнь Юань хочет найти ближайшую к этому месту точку-якорь, сначала нужно выяснить, где именно располагается Дворец Хуаньхуа. Вопреки бытующему мнению, дворцы не так уж и часто проваливаются в Бесконечную Бездну. Падение Хуаньхуа точно было делом чьих-то (и этот Шэнь ещё выяснит чьих именно) рук. Тем не менее в Бездне можно было обнаружить всё что угодно, начиная с заброшенных домов, заканчивая древними реками. Такие участки Шэнь Юань именовал «областями интрузии». Некоторые области интрузии – блуждающие – были слишком чуждыми, чтобы стать частью постоянно меняющейся Бесконечной Бездны, закреплялись на тех субуровнях, на которых оказывались, и существовали там до тех пор, пока агрессивная среда не растворяла их в себе. Иные подобные кусочки других царств проваливались так глубоко и падали с такой силой, что становились частью исконной природы Бездны. Таковыми, например, являются куски скал, которые, угодив в реку, заиливаются на дне. Такие области интрузии становятся якорями, вокруг которых изменчивое пространство Бесконечной Бездны течёт, подобно воде. Совсем редко чужеродные вкрапления полностью интегрируются в местную окружающую среду и начинают подчиняться тем же законам, что и Бездна. Такие сами со временем превращаются в субуровни. Это, конечно, редкость, но всё же случается, и потому не стоит сбрасывать подобную возможность со счетов. Дворец Хуаньхуа может относиться к любому из трёх типов областей интрузии, но было бы совсем прекрасно, если бы это место оказалось якорной точкой. Это означало бы, что другой ближайший якорь – Река Потерянных Душ, которая впадает в Четвёртый Уровень Бездны примерно в 30 ли к юго-западу от точки координат, в которой вышел Шэнь Юань незадолго до обнаружения Хуаньхуа. Увы, никаких гарантий он не может дать, пока не убедится точно. Ведь если они не на якоре, то могли за одну ночь оказаться за сотню ли от нужного места и даже не заметить этого. Это с одной стороны хорошо, с другой плохо. Если область Хуаньхуа – блуждающая, и она перемещается относительно Изначальной Сферы, то можно вычислить, где они находятся, соотнеся координаты с параметрами движения Сферы. Но если Хуаньхуа стал субуровнем, тогда… тогда всё плохо, и хорошо не будет до тех пор, пока не удастся найти какой-нибудь из других субуровней, которые Шэнь Юань уже успел нанести на карту. Но это всё только лирика – пока этот Шэнь не знает точно, к какому типу области интрузии относится Хуаньхуа, он не может точно определить путь на Четвёртый Уровень. Нет, можно, конечно, предположить, но Бездна изменчива, и изменения происходят слишком быстро… Подняв голову от записей, Шэнь Юань переводит взгляд на своего дремлющего товарища. Секунду спустя он решительно закрывает дневник и убирает его в Цянькунь. Не стоит спешить. Планированием маршрута можно заняться и позже, а сейчас главное – позаботиться об измождённом мужчине. И перво-наперво Шэнь Юань приготовит еду. Может, бывший узник и оправляется от ран достаточно быстро, но без питательного ресурса его регенерация наверняка работает едва ли на 10 процентов от 100 возможных. Удивительно, как он вообще выжил в заточении, учитывая, что Вервия Бессмертных делали его не сильнее простого смертного. Сыграла свою роль демоническая кровь? Не только уберегла от смерти, но и остановила старение? Или… Или какие-то из талисманов предназначались специально для этого? Тюремщик, кем бы он ни был, решил удостовериться, что пленник не умрёт от голода и старости? При мысли об этом у Шэнь Юаня непроизвольно сжимаются от злости кулаки. Стоп. Спокойно. Гнев сейчас – дурной советник. Сделав глубокий вдох, Шэнь Юань заставляет себя успокоиться и вернуться к первостепенной задаче – нужно накормить мужчину, не посадив при этом его, без сомнения, больной после многих лет голодовки желудок. Шэнь Юань, конечно, не самый хороший повар, но уж не спалить обед ему вполне по силам. Иной раз удаётся даже получить на выходе вполне вкусные блюда. В общем, для его образа жизни вполне подходит, и ладно. Сейчас лучше всего будет приготовить немного рисовой каши и нежирного куриного бульона… Кивнув своим мыслям, Шэнь Юань вытаскивает сумку с припасами, в стенки которой был вшит стазис-талисман, и направляется к двери, искать кухню. У самого выхода он останавливается. Следует, наверное, надеть сапоги. И шлем. Пусть визор и треснул, но лучше хотя бы такая защита от яда, чем вообще ничего. Повезло, что эти покои неплохо защищены от воздействия местной окружающей среды, но вот об остальной части здания такого сказать, увы, нельзя. Снова кивнув, Шэнь Юань возвращается к столу и натягивает на ноги сапоги из шкуры дракона тонкой выделки. Они по форме напоминают обычную обувь, но много прочнее. Следом он берёт в руки шлем. Большое крепление, ослабленное из-за удара, выскакивает из паза без особых проблем – хватает одного нажатия. Что же, визор придётся менять. До тех пор шлем больше не защитит от ударов, но талисман, обеспечивающий герметичность, всё ещё хорошо работает. На всякий случай Шэнь Юань берёт с собой перчатки и фонарь, после чего бросает ещё один взгляд на спящего мужчину. Ему… не холодно? Он вроде не дрожит, но наверняка озяб. Бедняга даже не накинул на себя одеяло – сразу заснул. Обрывки его чёрного платья язык не поворачивается назвать одеждой. Оно изношено до дыр, больше всего которых в тех местах, где ткань, не защищённая цепями, подвергалась воздействию кислоты. То, что это платье ещё не развалилось на лоскуты – чудо. Окинув оценивающим взглядом фигуру бывшего узника, Шэнь Юань мысленно прикидывает – одежда брата вроде должна полудемону подойти. Не совсем впору, скорее всего повиснет, как на вешалке, но это упущение этот Шэнь в скором времени исправит. Смахнув остатки пыли со стола, он подтаскивает его по ковру ближе к дивану, на котором мирно спит мужчина, и вытаскивает из Цянкунь сине-серое верхнее ханьфу, простое светло-серое внутреннее платье. К этому комплекту он добавляет свой чёрный кожаный пояс. Из всех элементов одежды самой вычурной является накидка. Плотная, длинная и приталенная вещь сшита из тёплого хлопка. Длинные рукава легко подвязать на запястьях, если они будут мешать владельцу. Единственное украшение – серый узор в виде облаков на лацканах и по подолу. Одежда не новая. Частая носка и стирки сделали ткань очень мягкой – такая не должна причинять боли, если вдруг соприкоснётся с ожогами. Шэнь Юань очень надеется, что мужчина не откажется надеть одежду с чужого плеча. Всё-таки это лучше, чем то, что сейчас на нём. Да и не в их положении быть разборчивыми. Впрочем, есть и такие люди, которые даже в час нужды воротят нос от чужих вещей. Что же до владельца платья… Да кого волнует его мнение? Если Чжун-гэ не хочет, чтобы его брат одалживал его тряпки посторонним, ему стоит перестать забывать их дома у этого Шэня! «Вот и разобрались», – мысленно вздыхает Шэнь Юань, повернувшись к мужчине. Он, наверное, проснётся, если укрыть его одеялом? Мешать спать бывшему узнику совершенно не хочется, но и оставить вот так, под холодным воздухом Бездны, не поднимается рука. Вернувшись к кровати, Шэнь Юань забирает тонкое одеяло и осторожно укрывает им спящего. Радея за сохранение тепла, он даже подтыкает углы и заправляет кромку одеяла между матрасом и резной рамой дивана. – Вот так, – тихо шепчет себе под нос Шэнь Юань. – Так точно не соскользнёт на пол. Ты спи, а я скоро… Закончив с одеялом, он собирает волосы в простой хвост и надевает шлем с перчатками. Подняв фонарь и сумку с припасами, он отправляется искать кухню. Уходя, он не видит, что вслед ему смотрят два сощуренных алых глаза.***
Кухню Шэнь Юань обнаруживает рядом с комнатами прислуги. Он долго прибирается там, прежде чем помещение становится пригодно к использованию. Закончив с уборкой, он использует талисман очистки воздуха, чтобы защитить помещение от ядовитых газов и кислотного тумана, после чего принимается за готовку. Бульона и рисового отвара нужно наготовить на добрых десять дней дороги. По пути, конечно, можно будет состряпать что-нибудь ещё, но может и не получиться. Путешествуя по Бездне, быстро привыкаешь иметь под рукой запас готовой еды. Сделанное Шэнь Юань запечатывает в Цянькунь со стазисом, потом отправляет наверх. С момента его ухода успевает пройти почти целый шичэнь. Открыв дверь, Шэнь Юань вносит в комнату накрытый крышкой поднос. На нём две миски рисового отвара с зелёным луком, две чашки бульона и чайник, полный душистого имбирного чая. Еда простая и постная, но именно у такой и есть шанс усвоиться в желудке его нового друга без риска быть исторгнутой обратно. Пристроив поднос на пол, рядом с дверью, Шэнь Юань поднимает руку, собираясь постучать, но не успевает этого сделать. – Итак, ты вернулся, – раздаётся из-за спины смутно знакомый голос. Вздрогнув от неожиданности, Шэнь Юань круто разворачивается. Он в любую секунду готов призвать свой меч. Этого, к счастью, не требуется. Он всего-то нос к носу сталкивается со своим полудемоном. – О, это всего лишь ты, – вырывается из груди вздох облегчения. – Я думал… – Всего лишь я? – в ответ раздаётся смешок, который жёсткой щёткой проходится по нервам Шэнь Юаня. Этот мужчина перед ним и тот, что вынес его на себе из Водной Тюрьмы, словно два абсолютно разных человека. – Такое фривольное обращение к Императору возможно только в том случае, если за твоей спиной стоит сильный покровитель, – между тем продолжает мужчина. Его голос мягкой патокой ласкает слух. Когда он делает шаг вперёд, Шэнь Юань инстинктивно подаётся назад. – Итак? Кто за тобой стоит? Без сомнения, за долгие годы отсутствия этого Императора в мире возникли новые школы заклинателей и к власти пришли другие лорды-демоны. Шэнь Юаню очень хочется переспросить, что имеет в виду мужчина. Почему бросает в лицо какие-то совершенно нелепые, параноидальные обвинения? Но обращение к себе «этот Император» набатом отдаётся в висках и бьётся в стенки черепа. Эти слова – тот самый недостающий кусочек, без которого мозаика не хотела складываться. Провалившийся в Бездну Хуаньхуа, монструозная печать вместо простой ловушки для демонов, сырая сила, которую высвободил бывший узник после того, как барьер пал, его невероятная способность к исцелению и манера речи, которую этот Шэнь слышал, урывками приходя в себя. Разве станет кто в современном мире называть себя господином? Миру известен только один полудемон такой силы. Он исчез больше 90 лет назад, и имя ему… Но… Это ведь невозможно… Невозможно, ведь правда? «Почему бы и нет? – ехидно отзывается внутренний голос, напоминая о вопросе, над которым ещё вчера размышлял Шэнь Юань. – Если история падения Хуаньхуа – фикция, то, быть может, что-то ещё из тех событий было переврано?» – … Ло Бинхэ? – осторожно спрашивает Шэнь Юань. Взгляд его рассеянно блуждает по большой фигуре перед ним. Он… Боже! Так и до панической атаки недалеко… – Итак, тебе известно имя этого Императора, – улыбка демона ядовита и жалит сильнее кислотного тумана, что клубится за стенами Дворца. Ло… мать его… Бинхэ… – Я… Имя этого – Шэнь Юань. Формальная речь слишком сложна и громоздка, она неудобна, но это последнее, о чём Шэнь Юань думает в этот момент. Главный вопрос – почему стены комнаты кружатся? Это… Это, должно быть, какой-то дурной сон. Мужчина, взбивавший ему кровать, не может быть Ло Бинхэ, Императором Объединённой империи, Правителем Юга. Он же… Он – Бич Небес, Меч Синьмо и… и прочая, прочая, прочая… Титулам, которые заработал могущественный демон-лорд за всю свою жизнь, нет числа. А значит, этот Шэнь просто бредит… Сотрясение мозга может привести к подобному… Он... – Шэнь Юань? Вот как… – практически мурлычет в ответ Ло Бинхэ. Улыбка его, когда полудемон делает шаг вперёд, становится не просто ядовитой, но откровенно гадкой. Шэнь Юаню снова приходится пятиться. – Что же, теперь, когда Шэнь Юань пришёл в себя, он может ответить на вопросы этого Императора. И первый из них, – Ло Бинхэ наклоняет голову, и взгляд кровавых глаз темнеет, – какая из школ праведных заклинателей тебя послала? Странность этого вопроса выбивает землю из-под ног, и паника отступает. Шэнь Юань и рад бы ответить, но искренне не понимает, о чём говорит полудемон. – Школа? – удивлению его нет предела. – Никакая школа меня… этого не посылала. А если бы кто и послал, то уж точно не праведные совершенствующиеся. Видимо, именно такого ответа Ло Бинхэ и ожидал, потому что следующий вопрос обрушивается на Шэнь Юаня практически мгновенно. – Если Шэнь Юаня никто не посылал, то что он здесь делает? Или скажешь, что нынче господа гуляют по Бесконечной Бездне увеселения ради? Повисла пауза. – Этот Шэнь – картограф, – наконец набирается смелости Шэнь Юань. Ему хватает даже духу выпрямиться и расправить плечи. – Работа этого – исследовать и наносить на карту неизведанные места… – Что? – смешок Ло Бинхэ звучит издевательски. – Картограф? Картограф, составляющий карту Бесконечной Бездны? Тон полудемона становится снисходительным, будто он разговаривает с больным ребёнком. Надуться от возмущения и обиды Шэнь Юань не успевает. Терпение Ло Бинхэ кончается, и комнату заполняет тяжёлая демоническая аура. – Что же, сделаем вид, что этот Император верит твоим словам. И как же картограф преодолел отвращающий барьер? – Что такого невероятного в том, что кто-то рисует карту Бесконечной Бездны? – изо всех сил старается заставить ватное тело стоять прямо Шэнь Юань. Инстинкты вопят во всё горло, требуя немедленно бежать прочь. – Это не невероятно, а невозможно, – безапелляционно заявляет Ло Бинхэ, и щурится. – Перестань увиливать от вопросов этого Императора. – Для справки, это не невозможно, – бурчит Шэнь Юань. – И этот понятия не имеет, как ему удалось пройти сквозь барьер. Этот коснулся его своей Ци, и меня пропустили. Что же, за честный ответ ему, видимо, полагается передышка. Шэнь Юань делает ещё один шаг назад, и это оказывается ошибкой. В спину упирается деревянный косяк – дальше отступать некуда. Ещё шаг, и он просто прижмётся спиной к закрытой двери. Чёрт! Заведя руку за спину, Шэнь Юань пытается нащупать ручку, но громкий хлопок прямо над ухом заставляет его замереть. Рука Ло Бинхэ, хлопнувшая по дереву рядом с его лицом, буквально пригвождает раздвижную дверь обратно к раме. Шаг – и полудемон оказывается вплотную. Шэнь Юань сам не знает, чего в этот момент ему хочется больше всего – схватить Повелителя Демонов за ворот и как следует встряхнуть, чтобы мозги встали на место, или упереться руками ему в грудь и оттолкнуть подальше. «Эй! Ло Бинхэ! – надрывается внутренний голос. – Понятие личного пространства тебе вовсе не ведомо?» Судорожно сглотнув, Шэнь Юань примирительно поднимает руки вверх – не то, чтобы успокоить экс-Императора, не то, чтобы создать между ними хоть какую-то преграду. – Хм… – наконец подаёт голос Ло Бинхэ, разглядывая лицо Шэнь Юаня сквозь стекло визора. Во взгляде полудемона коктейль странных эмоций, и Шэнь Юань совсем не уверен, что они ему нравятся. Когда чужая рука поднимается, и костяшки пальцев осторожно стучат по стеклу, он вздрагивает. Длинные пальцы скользят вдоль трещин, и протест, рвущийся с губ, едва удаётся сдержать. «Ни в коем случае! – мечется перепуганный разум. – Ни в коем случае нельзя провоцировать самого могущественного и кровожадного Императора всех времён!» Унять дрожь никак не выходит. Слишком нежная интонация Ло Бинхэ явно противоречит его языку тела и брошенным обвинениям. Как же это? Куда делся тот мужчина, который вчера заботливо ухаживал за этим Шэнем? Где тот, кто тащил его вверх по лестнице и перевязывал раны? Какой же ты, настоящий Ло Бинхэ? Нежный и внимательный? Или грубый, озлобленный Император, устраивающий засады на ни в чём неповинных картографов и доводящий их до слёз? Если второе, то всё! Остановись! Цель достигнута! Этот Шэнь уже не помнит себя от страха! – Шэнь Юань не думал о том, что тот, кто находится по ту сторону водопада, может его убить? – тон Ло Бинхэ небрежен, будто и не от него сейчас зависит жизнь одного незадачливого картографа. – Была такая мысль, – сознаётся Шэнь Юань. Голос дрожит, и он мысленно клянёт себя за это. – Но… Этот решил, что рискнуть стоит. – Стоит? Ло Бинхэ приподнимает бровь. Подушечки пальцев угрожающе постукивают по стеклу. Кажется, ему не составит труда окончательно разбить забрало. Что же, с него станется поступить именно так и бросить Шэнь Юаня умирать от ожога лёгких. Ни один талисман на свете не поможет, если шлем развалится на части. Секунду спустя полудемон отдёргивает руку, но не успевает Шэнь Юань вздохнуть с облегчением, как тот опускает ладонь на его локоть. – И почему же Шэнь Юань решил рискнуть? – По двум причинам, – немедленно отзывается он и (матушка Гуаньинь, помоги!) спешит пояснить: – Этот попал под воздействие барьера, окружавшего тюрьму Ло Бинхэ, и ему стало любопытно, кого или что стерегут так сильно. Вариантов было немного. Во-первых, это мог оказаться артефакт. Тогда снятие барьера позволило бы его должным образом задокументировать. Рука Ло Бинхэ сжимается. – А во-вторых? Алые глаза, казалось, смотрят прямо в душу. Повелитель Демонов, верно, решил, что если будет так пристально смотреть, то это непременно позволит получить честные ответы. Что же, к его сведению, этот Шэнь и так не собирался лгать. Безумие – врать в лицо тому, кто может убить тебя минимум пятью разными способами меньше чем за секунду. – В…Во-вторых… Во-вторых… Гм… – запнувшись и мысленно отвесив себе пинка, Шэнь Юань наконец торопливо выдыхает: – Хуаньхуа был разрушен 90 лет назад. Даже бессмертные не могут выдержать долго, угодив в подобную ловушку. Шэнь подумал: «Но что, если там, за водопадом кто-то живой? Что, если этому кому-то нужна помощь?» Я не ставил себе целью спасти, но… – он делает глубокий вдох. Это помогает бороться с желанием закрыть глаза, так пристально смотрит Ло Бинхэ – Никто не заслуживает подобной участи. Какие бы преступления он ни совершил. Снова наступает пауза. Ло Бинхэ рассматривает лицо Шэнь Юаня, не обращая внимание на разделяющее их стекло шлема. Очевидно, что-то всё-таки полудемон на нём разглядел, потому что в конечном итоге он убирает руку и делает полшага назад. Места недостаточно, чтобы Шэнь Юань мог попытаться сбежать, но вполне хватает, чтобы вздохнуть свободнее. – Этот Господин, – произносит Ло Бинхэ, – не сказал бы, что прямо-таки никто не заслуживает подобной участи. В обычной ситуации Шэнь Юань бы поспорил. Что такого мог кто-нибудь сотворить, что заслужил бы столетие непрекращающихся пыток? Даже самых лютых преступников приговаривают к смертной казни или к пожизненному заключению, позволяя душе мирно войти в круг перерождений. Но спорить с Ло Бинхэ теперь, когда тот наконец отступил? Нет уж. «Он снова назвал себя не Императором, а господином, – подмечает разум, пока Шэнь Юань трёт локоть, на котором наверняка останется синяк. – Его гнев утих?» Он очень надеется, что ответ на этот вопрос будет «да». Подняв голову, он убеждается в своей правоте. Холодный блеск в глазах полудемона действительно исчез, как улетучилась и часть тяжёлой ауры. Дышать становится легче. Но… Почему Ло Бинхэ так быстро смирил гнев, который явно был защитной реакцией? Какой в этом смысл? Неужели ему действительно так важны мотивы Шэнь Юаня? Он что же, решил, что этот Шэнь лжёт? И задумал проверить его? Поэтому сдерживает инстинкты, старается не кривиться и не требовать немедленных ответов? Как бы то ни было, спрашивать подобное явно не стоит. Лучше сменить тактику. – Итак, – изо всех сил стараясь выглядеть беспечно, Шэнь Юань пожимает плечами, – раз уж этот господин узнал у этого низшего всё, что хотел, быть может, мы приступим к ужину? Если мы хотим убраться отсюда в этом столетии, его Светлости нужно восстанавливать силы. … Ремарка выходит куда более злобной и саркастичной, чем ожидал Шэнь Юань. Ну… Что уж теперь… Милостивая Гуаньинь, прими душу этого неразумного… Не то к добру, не то к худу, но Ло Бинхэ предпочитает не заметить фамильярности и желчи, которыми пропитаны его слова. Полудемон просто переводит взгляд на поднос с едой, будто в жизни не видел ничего подобного, хотя перед началом этого кошмарного разговора-допроса он явно дождался, пока Шэнь Юань поставит еду на пол. Кроме того, из-за того, что Ло Бинхэ застыл на месте, проскользнуть мимо совершенно не представляется возможным. С каждой секундой Шэнь Юань всё сильнее злится. Ну что такого интересного он там увидел, что так смотрит? Неужели даже мысль о том, чтобы попробовать стряпню этого Шэня, ему отвратительна? Скромная пища слишком плоха для изысканного вкуса Императора, не так ли? Да что же это такое! Сначала перепугавший этого Шэня до чёртиков допрос! Теперь вот это! – Если его Светлость не голоден, не нужно себя неволить. Кроме того, этот скромный человек сомневается, что его кулинарные способности хоть сколько-нибудь соотносимы с тем, к чему привык его Светлость, – произносит Шэнь Юань, даже не пытаясь скрыть горечь, звучащую в голосе. Это выводит Ло Бинхэ из транса, в котором полудемон пребывал последние несколько минут. Он снова переводит пристальный взгляд на лицо Шэнь Юаня, затем замечает: – Этот Господин обидел тебя. Это становится последней каплей. Не желая, чтобы его взгляд заслоняли трещины и тонированные стекла, Шэнь Юань срывает шлем и небрежно отбрасывает его в сторону. – Да! Да, обидел, – почти кричит он. – Вчера я рискнул жизнью, чтобы спасти тебя. Я даже не ждал благодарности, потому что помощь нуждающемуся – это не то, за что обычно ожидаешь какой-то платы! Но с момента твоего пробуждения на меня только и делают, что сыплются презрение да угрозы! Я ничем такого отношения не заслужил! Как ещё я могу себя чувствовать?! С каждым словом этой тирады в висках всё сильнее стучит кровь. На последних словах он и вовсе начинает задыхаться. Он хочет сказать ещё много чего, но вспышка боли пронзает виски, и перед глазами начинают плясать белые искры и чёрные пятна. Слова исчезают сами собой. Быстро моргая, Шэнь Юань пытается привести зрение в норму и обнаруживает, что не стоит, а раскачивается, будто пьяный в шторм. Сильные руки ловят его. Ло Бинхэ осторожно прижимает его к своей груди. Шэнь Юань пытается протестовать, хлопнув ладонью по груди, к которой прижат, но такое сопротивление его никак нельзя назвать серьёзным. После такой эмоциональной встряски он вымотан и опустошён. Это… Его руки трясутся? С каких это пор у него трясутся руки? Шэнь Юань очень надеется, что Ло Бинхэ не почувствует этого сквозь перчатки. – У Шэнь Юаня сотрясение мозга. Ему следует отдохнуть, – хрипло произносит полудемон. Он настолько бережно и невесомо обнимает Шэнь Юаня, будто думает, что одно неверное движение может его сломать. «Не смей меня трогать, – Шэнь Юаню хочется огрызнуться в ответ. – Не так ласково. Не после всего того, что ты тут устроил. Этот Шэнь злится…» – Просто съешь уже свой чёртов ужин, – вместо этого бормочет он, уткнувшись в чужую грудь. В ответ над его головой раздаётся чужой хриплый смех – искренний и приятный, ничего общего не имеющий с теми резкими звуками, которые Ло Бинхэ издавал раньше. Впервые после того, как Шэнь Юань осознал, кого вытащил из-за водопада, он чувствует, как напряжение начинает отступать.
