Шалость удалась

      Приближалась первая игра Квиддич в этом сезоне. На каждом углу можно было услышать о предстоящем матче между Слизерин и Рейвенкло, до которого Юнги и Чимину особо не было никакого дела. Этой игрой они увлечены не были, и всё, что касалось спорта, грубо говоря, не их стезя.       Уроки полётов им давались всегда с трудом, и дело даже не в боязни Чимина высоты, а от страха, что не от тебя зависело, упадёшь ты или нет. Может, у метлы будет плохое настроение, и она вздумает тебя скинуть, или кто решит поглумиться, заколдовав ту. Но хуже всего — это её полный контроль, с чем у них обоих были проблемы, мысли находились где угодно, но только не на уроке и точно были не о метле, потому та их и не слушалась. Это тяжело, но многие почему-то в восторге и жопу рвали, чтобы попасть в команду. Видимо, у тех отсутствовало чувство самосохранения, и они не понимали, как после падения или столкновения с Бладжером тяжело и мучительно сращивать кости, а это бывает у игроков самой распространённой травмой.       Юнги берёг своё тело и лежать в лазарете в одиночестве среди таких же больных он не хотел, потому всячески избегал просьбу Чимина пойти на игру, но не вышло.       — Юнги, ну это первая игра сезона, и играют не абы кто, а наш факультет. Ну и какие мы после этого слизеринцы, раз не ходим на собственные матчи? — таща Юнги на своей спине, пыхтел Чимин, потому что своим ходом туда идти старший отказывался.       — Практичные. Лучше бы в Трансфигурации попрактиковались, — пробурчал Юнги и закатил глаза, видя, как за парнями в форме бегут ученики, восторженно стреляя глазками и желая победы.       Стадион находился напротив запретного леса, там холодно, а от пролетающих туда-сюда игроков всегда сильно дул ветер. Середина осени погодой не баловала, и Юнги сильнее кутался в мантию, уже идя позади Чимина, потому что тот устал его нести, но за руку подхватил, боясь, что Мин сбежит.       Все, к слову, забыли о том инциденте. Пак был не тем, на кого часто обращали внимание, разве что факультет, но и тем не было до этого дела. Пошутили и пошутили, не он первый, не он и последний. А вот Филипп и его компания были наказаны и отстранены от уроков за осквернение жителей волшебных картин.       Друзья прошли на трибуны своего факультета, садясь повыше, но поближе к выходу, в уголочек, где вероятность того, что в тебя влетит мяч меньше 40 процентов.       Юнги в очередной раз забыл свою шапку и с завистью, хотя, скорее, с нежностью, смотрел на Чимина, у которого ладони упакованы даже в перчатки. Подготовился, зная, что будет мёрзнуть. Юнги всегда удивлялся тому, что тот благополучно забывал о заклинании, позволяющем создавать и заключать тепло в теле или каком-либо другом предмете, например, одеяле, чтобы ночью было теплее. Этим он с ним поделился ещё на первом курсе, часто замечая, как Чимин кутался в шарф и мантию, подметил и то, что тот часто смеялся над тем, что он тепличное растение и место ему в оранжерее, а не в подземелье.       Достав из внутреннего кармана палочку, Мин шёпотом произнёс заклинание, направив её на Чимина. У того тут же порозовели щёки, за которые он в панике схватился. В нём всегда таилась это детская непосредственность и впечатлительность, над которой Юнги всё время смеялся. Хихикал и сейчас, за что получил удар в плечо.       Чимин нахмурил брови, но взглянул с благодарностью, а потом переместил взгляд на чужие уши, которые покраснели от холодного ветра, и, пододвигаясь ближе, накрыл их своими ладошками.       — Чтоб теплее было, — прочитал Мин по чиминовым губам, так как ничего толком не расслышал и не только потому, что уши ему согревали, а потому, что, увидев на поле игроков, все начали гудеть.       Игра началась.       Чимин по большей части здесь только из-за Чонгука, что был ловцом, и братьев-близнецов по комнате, те занимали позицию загонщиков с прошлого года и неплохо в этом преуспевали. Игра шла на равных, мячи летали молниеносно, так, что за ними даже трудно было уследить, не то что за Снитчем, который Чон стремился поймать раньше соперника. В Рейвенкло играли сильные по массе ребята, что отбивали мячи с такой силой, будто те сейчас лопнут на глазах, а самое главное, что никто не смотрел, куда отбивал, все были сосредоточены на кольцах. И никто не видел, как Квоффл летел в сторону трибун, пугая до смерти, кажется, уже поседевшего Чимина, когда этот самый мяч буквально в метре от него отбил один из команды соперников.       Парень с тёмными густыми волосами и синей формой посмотрел обеспокоено и тяжело задышал, а после резко поменялся в лице и, подмигнув ошалелому Чимину, вернулся обратно к игре, пока слизеринец вжимался в деревянные трибуны, инстинктивно ища поддержку в Юнги. Тот возмущённо что-то кричал вслед рейвенкловцу и поглаживал Чимина по лопаткам. Настроение испортилось сразу. Чуть мечом обоих не убили, да и этот странный тип, в открытую флиртующий с Чимином.       — Мы больше не ходим на матчи, Чимин-а, — отрезал Юнги, пока тащил теперь уже Чимина обратно в замок. — Я думал, нам голову снесёт, это же какие потом увечья! — слизеринец всё ещё был возмущён и недоволен, а у Чимина руки тряслись, потому что в тот момент действительно было страшно.       — Эй! — их окликнул кто-то сзади, а через секунду уже стоял перед ними в синей форме и метлой в руках. — Прости, ты сегодня из-за меня чуть не пострадал. Мой был удар, не рассчитал, — обращался он к Чимину.       — А я думал, у вас мозги вместо силы имеются, — вставил Юнги с сарказмом и нескрываемым недовольством. Парень в синей форме бросил на него раздражённый взгляд, но тут же про него забывал, отдавая всё внимание Чимину.       — Я, Оливер, и мне действительно жаль, что так произошло… — выдержал он паузу, так как не знал имени парня.       — Чимин.       — Мне очень жаль, Чимин. Я хочу загладить свою вину. Мы можем сегодня встретиться и…       — Сегодня Чимин занят, — что за тон у Юнги сегодня, он и сам не знал, но убраться от этого парня хотелось подальше, его фальшивая улыбка и извинения вывели, и у них с Чимином на сегодня действительно были дела, о чём он взглядом намекал. Тот, замешкавшись, усердно начал думать, а потом вскрикнул, вспоминая.       — Юнги прав, сегодня я не смогу, и ничего не нужно, я прощаю, всё-таки ты успел предотвратить столкновение, — Чимин подарил ему простую вежливую улыбку, но Мину показалось, что уши того парня явно покраснели.       — Что ж, надеюсь это наша не последняя встреча, — Оливер подмигнул Чимину и скрылся в толпе.       — Нет, ну ты видел? Что за открытый флирт, кем он себя возомнил?!       — Ай, чего взъерепенился? Вот ты всегда такой злой и вредный, когда голоден, — фыркнул Чимин, наклоняясь к своей сумке. — На! — в рот Юнги он засунул булочку, испечённую с утра Эльфами к которым он успел заглянуть после завтрака. Благодаря магии они всё ещё очень тёплые, а сироп в них приятно разливающийся во рту при укусе, даже горячий.       Юнги подулся ещё немного, но угощение съел, смотря на довольную улыбку своего друга.       До занятий есть ещё немного времени, поэтому медленным шагом они спокойно шли до Совятни. Та находилась не так далеко от замка в одной из небольших башен на отшибе. Уже издалека было видно, как над крышей маневрировали совы всех мыслимых пород. Под ногами шуршали пожухлые листья, перебивая звонкий клич птиц, а одна из них подозрительно кружила над их головами. В белоснежной птице с пышными перьями на голове и крупными золотистыми глазами, Чимин узнаёт Веста — ручную сову Юнги.       Эти хищные птицы в волшебном мире преимущественно занимаются доставкой писем и имеются почти у каждого мага, даже если у него своё животное, но Чимин этих крылатых боялся до смерти.       — Здравствуй, — белокрылая птица уселась на предплечье своему хозяину, получая ласку в виде почёсывания под шейкой. — Ну, что поможет нашему другу доставить сегодня письмо? — спросил Мин своего питомца, на что тот издал характерный крик и взмахнув крыльями улетел в сторону совятни.       Ступеньки здесь были сухие и давно прогрызенные мышами, воздух довольно затхлый и всё бы ничего, но только Чимину казалось, что все совы уставились на него своими огромными глазищами кучкуясь на деревянных балках.       — Нападать на тебя никто не будет, расслабься. От твоего напряжения, даже у меня голова разболелась, — сказал Мин, поднимаясь по ступенькам выше.       Чимину же не легче, у него с самого утра день не задался, как он начал писать письмо родителям. Он делал это нечасто, в какой-то степени не желая напоминать о своём существовании. Времена стали тяжёлыми.       Он держал в руках запечатанный конверт, внимательно смотря на него со всех сторон и проверяя, чтобы тот был сложен ровно, чист и хорошо закрыт. Волновался, стоило ли отправлять. Но раз уж написал, отступать некуда, да и он хотел получить ответ. Письмо он передал в руки Юнги, боясь лично вручать его птице. Вест издал истошный звук и, забрав письмо из рук хозяина, который прошептал ему заклинание вдогонку, чтобы тот добрался до места назначения в целости и сохранности, улетел.       Ветер задувал в окна, принося холод с севера, и Чимину хотелось поскорее отсюда уйти, что он и сделал, бегло спускаясь по лестнице.       Мин его не трогал, шёл позади размеренным шагом, зная, что, когда дело касается семьи, у младшего в горле собирался ком волнения, слёз и отчаянья — всё вперемешку. Он всегда готов выслушать, но Чимин молчал, отмахивался, а Юнги лезть не будет, даже если очень хотел помочь. Чимин всё ещё пытался казаться сильным, соответствовать своему статусу и не распускать сопли, в то время как подушка помнила каждую его пролитую слезинку.       — Ты не замёрз? — тихо спросил Юнги, смотря на Чимина, тот покачал головой, оборачиваясь.       Они подошли к длинному деревянному мосту, соединяющему Каменный круг и Часовую башню, дорога от которой вела прямиком в школу. Мост угловатый, местами кривой и старый, кажется, как сам волшебный мир, и, возможно, с момента постройки его и вовсе не ремонтировали, а держался он только на силе магии.       Подниматься было в гору тяжело. Чимин, облокачиваясь на один из высоких стоячих камней, откинул голову назад, позволяя порывам ветра ласкать его лицо и шею. Юнги встал напротив, спрятав нос в серебристо-зелёных нитках шарфа.       — Я никогда не понимал ценности этого места, — начал Пак тихо. — Здесь немного иная энергетика, не находишь? Такая умиротворённая магия.       Поднимая глаза к небу, он увидел набухшие серые тучи, что предвещали грозу. Ей пропитан воздух.       — Перестань, сейчас из-за тебя действительно дождь пойдёт.       Чимин Юнги робко улыбнулся, думая, что, возможно, он прав.       — Мне бы этого не хотелось, и твой кот со мной согласился бы, — Мин продолжил жаловаться, смотря, как меняются эмоции на лице друга. Тот выглядел более чем опечаленным, и ему определённо нужно зелье для поднятия духа, которое Юнги мог сварить. Нужно только в школу вернуться.       — Бенгал в замке, тепле и уюте, — ответил он, тепло улыбаясь, вспоминая своего любимца. — Почему-то так захотелось обнять его сейчас, — прошептал он еле слышно, но ветер донёс до Юнги его слова.       — А хочешь, я тебя обниму? — сказал он, не успев подумать, но почему-то ему казалось, что Чимину это нужно.       Младший поднял на него стеклянный взгляд голубых глаз, отлипая спиной от каменной глыбы.       — Хочу.       Юнги чувствовал его холодный нос на своей щеке и тёплое от губ дыхание. Его это не смущало, напротив, казалось правильным, тесный контакт придавал чувство защищённости и некой заботы, а Юнги обещал заботиться. Он смыкал руки за его талией, отмечая её тонкость, даже за слоями одежды, ощущал его хрупкость всем телом и неосознанно прижимал ближе, от чего Чимин вздыхал, расслабляясь в его руках.       — Выслушаешь меня? — спросил Чимин на ушко.       — Всегда.       Волшебник колебался минуту, потираясь щекой о чужую щёку, чувствуя в этом потребность, а после, не отрываясь от тёплого тела, вздохнул, собирая в голове складные предложения.       — Я говорил тебе когда-то, что у меня есть брат. Он меня на пять лет младше и с детства сильно болен, — старший кивнул, помня, как Чимин делился в одном из разговоров о своей семье. — В нашем мире любые полученные болезни можно вылечить магией, даже смертельные, разумеется, если это не проклятье. Но, чтобы применить нужное заклинание, нужно знать, с чем столкнулся, а они в недоумении. Предполагают, что он заразился какой-то маггловской болезнью, но доктора не могут это подтвердить. Ему совсем скоро одиннадцать, и я так переживаю, что… — всхлип не дал ему произнести дальше слов, но Юнги и так всё понял. Он прижал его голову к своему плечу, разрешая зарыться лицом в тёплый шарф, нагретый заклинанием, а руку уложил на затылок, медленно перебирая волосы цвета чёрного озера.       — У тебя очень сильная семья, они справятся, я уверен, — сказал он, ощущая скорее на ментальном уровне, как Чимину хотелось заплакать, но он не позволил себе разрыдаться, продолжая тихо всхлипывать, удерживая Юнги, как можно ближе и дольше рядом с собой. — Я очень надеюсь, что ты не винишь в этом себя, иначе мне придётся тебя наказать.       Чимин усмехнулся сквозь пелену на глазах.       — Я абсолютно серьёзно, Пак Чимин, — сказал Юнги, приподнимая его лицо, держа в ладонях. — Где тот мальчишка, что улыбался мне каждое утро и подкидывал невкусные грибы в тарелку, хихикая и думая, что я не замечаю? Ты уже начал забывать, что такое смех и как это весело над кем-то подшучивать? Тебя так осенняя хандра съедает? Пак Чимин, я совсем тебя не узнаю.       Чимин подарил ему грустную улыбку, коря себя за то, что не мог улыбнуться сейчас так же, как Юнги. Его улыбка из холодного и надменного делала его мягким и, даже если присмотреться, милым.       В такие моменты он напоминал Чимину его кота, когда тот урчал, если того почесали за ушком или по пузику. Так он тепло ему улыбался, что захотелось растянуть губы в улыбке так же ярко, чтобы тучи обошли замок стороной, уступая место голубому небу.       — Давай ещё чуть-чуть, и выглянет солнце. Ты должен улыбаться шире, — посоветовал ему Юнги, и он не мог не улыбнуться с застывшими слезами на глазах, которые всё-таки скатились по щекам, а Мин стирал их подушечками пальцев, уничтожая тем самым все грустные переживания.       А солнце действительно выглянуло.

***

      Чимину жутко не нравилось то, во что он превратился. Рассматривая себя в зеркале, он наконец заметил свои потухшие глаза, которые когда-то были голубыми, сейчас же они напоминавшие угрюмое серое небо, побелевшую кожу и слегка впалые щёки. За последние дни столько всего произошло, что он начал забывать, когда ел в последний раз, зарываясь в своих мыслях и книгах, даже не вникая в прочитанное. Таким он себе ничуть не нравится.       Он собирался сказать себе: «Хватит!».       Приняв горячий душ, да такой что из ванны валил пар, а кожа стала розовой и свежей, вымылил голову ароматным шампунем с экстрактом волшебных трав, чтобы волосы блестели, а не были похожи на скошенное синее сено. Не без помощи магии привёл своё лицо в подобающий вид человека, а не призрака, надел хорошо выглаженную до скрипа ткани чистую рубашку и брюки, поверх — чёрный джемпер, а на ноги — вычищенные лакированные туфли.       Чимин наконец ощутил себя живым и настолько довольным, что воздух даже начал пахнуть чем-то сладким. Улыбнувшись себе в отражении, сверкая глазами, он захватил палочку из спальни и вышел из подземелья, подмечая, что до начала занятий ещё больше часа.       Заходить на кухню стало для него привычным делом, как и то, что при встрече на него налетел Тоби, приветствуя.       — Молодой господин цветёт, — сказал он, ставя перед Чимином завтрак.       Слизеринец ему подмигнул и, к слову, спрашивал о Юнги, который, оказывается, уже позавтракал в Большом зале и сейчас находился в библиотеке.       — Господин Мин сказал сообщить вам о своём местоположении, если вы сегодня загляните.       — Спасибо, Тоби, а за завтрак — отдельное, — Чимин с благодарностью посмотрел на эльфа и, недолго думая, обнял всего на несколько секунд, так как тому уже нужно бежать работать.       Пак поднялся на третий этаж северной башни и только собрался открыть тяжёлые двери, как на него оттуда вылетел парень с испепелёнными, стоящими дыбом волосами.       — Интересно, — полушёпотом проговорил он и заглянул внутрь, слыша приглушённый смех и видя ухмыляющегося за одним из длинных столов Юнги, губы которого расплывались в улыбке, стоило их взглядам встретиться.       Чимин воодушевлённо прошёл по помещению, подходя к слизеринцу, и сел напротив, заметив, что тот играл в шахматы.       — Дай угадаю, он проиграл.       Юнги усмехнулся, облизнувшись довольным котом, и размял плечи. Видимо, играли долго.       — Иначе и быть не могло.       — Перестать так гордо улыбаться, я знаю, что ты жульничал! — Юнги в шахматах далеко не спец, особенно против рейвенкловца, но пошутить хотелось удачно, а для победы он готов на всё, однако с Чимином он вступал только в честную борьбу.       Тот уже расставил волшебные шахматы, которые собирали себя по кусочкам, и блеснул глазами, готовясь к игре.       — Я рад снова видеть твои живые глаза. В эти осенние дни так не хватает кусочка голубого неба.       Чимин был самую малость смущён и, дуя губы, сбил одним ударом первую белую пешку Юнги.       — Тебе определённо лучше.       Глаза обоих налились азартом, никто не хотел уступать, но и заканчивать игру тоже быстро не хотелось. Так спокойно и непринуждённо они давно не проводили время вместе.       — Скоро Рождество, — напомнил Юнги после своего хода.       Но Чимин ничего не ответил и то ли не расслышал, то ли так сильно поглощён игрой.       — Я собираюсь поехать домой.       — Здорово, — отрешённо сказал Чимин, делая свой ход, и тяжело вздохнул, подпирая щёку рукой.       — А ты?..       — Я не поеду домой. Родители уже давно не отмечают Рождество так, как раньше, это больше не семейный праздник, — Чимину от этого досадно, ведь каждую зиму он ждал с нетерпением только ради того, чтобы окунуться в эту атмосферу праздника. — Уж лучше я посижу здесь под ёлкой со своим котом, подарю ему ласку, а он мне умиротворение, — закончил он, делая ход. — Шах.       Юнги потерялся в игре и благополучно проигрывал, но это сейчас не так уж и важно. Чимин вновь поникший, а в преддверии Рождества должны быть совсем иные эмоции.       В семье Мина только он и родители. Его семья жила на окраине Лондона в достатке, но держались от самого города подальше, ближе к просторной местности полей и леса. Их замок маглы вообще считали заброшенным, и, как многие выражались, проклятым, ведь по поверьям там никто давно не обитал, но свет горел в окнах каждую ночь, пугая мирных людей, но те не лезли на территорию. А шибко любопытные не пробирались ночью, так как леса тут для них были небезопасные, вот и обходили стороной, и Юнги этим был более чем доволен.       К своей семье он приезжал на каждые каникулы. Родня у него была простой и довольно скромной, касаемо своего положения, о котором не гудели на каждом шагу. Замок им достался от прадеда. Поговаривали, что предки того были дружны с Салазаром Слизнортом и обладали сильной тёмной магией, о которой писали в книгах, что передал им перед смертью дедушка. Он был далеко не последним человеком в обществе и крупно наладил порядки в своё время в волшебном мире. Но ни Юнги, ни его семья не были зациклены на этом и деньгами не разбрасывались, работая и живя в своё удовольствие, не зная печали.       У Чимина же в глазах была вселенская грусть, которую он упорно пытался вытрясти из своей головы, но один, как видно, не справлялся. Тогда Юнги отодвинул шахматы и положил свою ладонь на его, поглаживая тыльную сторону, чтобы тот отвлёкся.       — Поедешь со мной?       Чимин взглянул непонимающе, но наклонился ближе, сжимая чужие длинные пальцы в своей ладони.       — Предлагаю отпраздновать Рождество у меня. Мы можем остаться в поместье на несколько дней, а после снова сюда вернуться. Мои родители не будут против гостей, к тому же, моё слово в семье не последнее, и, если я захочу кого-то пригласить, они не будут мне перечить.       У Чимина тепло по груди разливалось с бешеной скоростью, слова подкупали не хуже зелья подчинения, а тёплая ладонь, держащая его, добивала. Он действительно не хотел ехать домой, одиноко сидеть в своей комнате в то время, как тот же Юнги будет смеяться за столом со своей семьёй и есть домашнюю еду.       — И знай, что если ты не поедешь, то мне придётся тоже остаться здесь.       Чимин усмехнулся.       — Пойдёшь на такие жертвы?       — Пойду, потому что не могу оставить тебя и Бенгала здесь одних.       Приятно. Юнги действительно тот друг, который будет перешагивать через себя и свои принципы ради других, и Чимин очень ценил его слова, потому что так не сделали бы его родители и даже брат.       — Хорошо, я поеду с тобой в Рождество.

***

      Урок по Зельеварению должен был начаться совсем скоро, а профессор ещё так и не подошёл, отчего Чимину оставалось лишь лениво листать учебник.       — Привет, — Пак повернул голову, встречаясь лицом к лицу с Оливером, и сначала не понял, что тот тут делал, а потом до него дошло, что у них совместный урок.       — Привет, — книгу он так и не отложил, делая вид, что читал. С этим парнем у него нет ничего общего, так что разговор получился бы явно не содержательный, на что своё драгоценное время он тратить не собирался.       — А правда, что все Слизеринцы хороши в Зельеварении?       — Каждый может быть в этом хорош, если будет прилежно учиться.       — А ты у нас прилежный ученик? — Чимин не прилежный, просто есть такие слова как надо и должен, а ещё ему это было действительно интересно, так как тесно связано с Травологией. — Ты неразговорчив в отличие от своего друга.       Чимин усмехнулся.       — Я отдаю себя разговору только в том случае, если он интересен.       — Тебе со мной скучно? — ухмыляясь, спрашивал парень, подперев щёку рукой. Вообще-то, он сидел на месте Чонгука, и если в скором времени не уберётся, то ему грозила встреча с полом. — Эй, Пак Чимин, расскажи мне что-нибудь о себе, возможно, у нас намного больше общего, чем мы думаем.       Чимин не хотел находить с этим парнем ничего общего, но, на удивление, у него сегодня игривое настроение, и он, захлопывая книгу, повернулся к собеседнику.       — Да, у слизеринцев предрасположенность к зельям, тёмной магии и язвительно-саркастичному тону, так что милости от нас не жди, — Оливера отчего-то его ответ развеселил, и он от интереса облизал губы.       — Но ты был мил со мной тогда, — напомнил парень об инциденте во время Квиддича.       — Это называется шок и его последствия. Я не бываю милым.       — Бываешь. Я видел, как ты общаешься со своим другом, или он тебе не просто друг? — Чимин оставался безэмоциональным, скучающе подпирая щёку. Никто не имел права лезть в его личную жизнь, поэтому он быстро поменял тему, потому что начинал злиться.       — Мой любимый предмет — Травология, — парень напротив недоуменно нахмурился. — Ты хотел узнать обо мне побольше, — пояснил Пак.       — Аа, понял. Что ж я действительно был прав насчёт общих интересов. Меня тоже интересуют растения. Совсем недавно я изучал свойства Аконита и поразился тому, где его можно применять, а ведь он считается ядовитым растением.       У Чимина на лице вспыхнуло радостное удивление, которое заметил и Оливер, самодовольно ухмыльнувшись.       — Не ожидал?       — Нет, но приятно удивлён, потому что мало кого интересуют растения, — Чимин надеялся, что Оливер не врал только ради того, чтобы подбить к нему клинья, иначе он просто превратит его в порошок, или Юнги, узнав об этом, приметит непростительное заклинание и хер он клал на все эти правила, ведь Чимина обижать не позволит. — Что насчёт Ядовитой Тантакулы?       Разговор продолжался даже во время занятия, а Оливер так и остался сидеть рядом, так как Чонгук любезно решил уступить место. Непонятно почему, но, видимо, тот был не в настроении с кем-то спорить и вовсе вступать в общение.       Оливер действительно оказался интересным собеседником, но порой напирал слишком сильно, его чересчур много, и Чимину неуютно было казаться таким маленьким во всех смыслах этого слова, тот его крупнее в два раза.       — Вы все сегодня хорошо поработали! Убирайте свои рабочие места и можете быть свободны, — сказал профессор, складывая свои бумаги.       Чимин не заметил, как быстро пролетел урок, последний на сегодня, а это значило, что скоро ужин и можно будет немного после попрактиковать магию.       — Урок был очень плодотворным для меня, спасибо, Чимин, — Пак лишь кивнул, собирая свои вещи как можно скорее. — Пойдёшь на ужин? — Оливер приобнял его, подталкивая вперёд, уложив руку на поясницу, и Чимин почувствовал ярый дискомфорт, ну потому что не та рука. Есть действительно хотелось, но он понимал, что если скажет да, то Оливер наверняка пойдёт за ним и даже сядет рядом за одним столом, а на сегодня его общества достаточно.       — Нет, пойду сразу в спальню, сегодня был тяжёлый день, — протараторил он и, разворачиваясь, ушёл, слыша вдогонку:       — Ещё увидимся, Чимин-а!       В гостиной всего пара человек, и то собирающихся на ужин. Чимин прошёл к себе в спальню и лёг на заправленную кровать лицом вниз, чем напугал дремлющего кота.       — Прости, Бенгал, — кот посмотрел сонно и, вытягивая лапки вперёд, зевнул. — Иди ко мне.       Животное дважды звать не нужно. Он медленно приподнялся с нагретого места и подошёл к хозяину, начиная тереться своей мордочкой о его нос. Он просил ласки, и стоило Чимину положить на его шёрстку руку, как тот сразу завалился набок, извиваясь и мурлыча.       — Мой хороший, — Чимин боднул его носом в бок, а кот уложил свои лапки на его щёки, даря ответную нежность.       Чимин не заметил, как под тихое мурлыканье и сопение кота, заснул сам, обняв животное.       Юнги зашёл в Большой зал вместе со всеми, выискивая глазами Чимина, но садясь на их привычное место, не нашёл его. Осмотрелся, но того не было и поблизости. Он подозрительно хмыкнул, отпивая горячий чай. Его последнее занятие должно было уже закончиться, если он, конечно, не остался помочь профессору, о чём он поинтересовался у сидящего рядом Чонгука.       — Я его с каким-то парнем из Рейвенкло видел, они на Зельеварение вместе сидели, а после занятий вдвоем ушли, — ответил он холодно, налетая на ужин.       Юнги его ответ не устраивал, а больше злило то, что это вероятно тот самый Оливер, который их чуть не убил во время матча. Аппетит отпал, и жареная курица в соусе уже не казалась такой вкусной. Хмуря брови, он встал из-за стола и, быстрым шагом идя по коридору, гадал, где бы они могли быть, раз ушли вместе.       — Эй! — знакомые лохматые тёмные кудри попались на глаза, и их обладатель тут же повернулся, одаряя Юнги ухмылкой, которую мокрой тряпкой хочется стереть с лица. — Где Чимин?       — Да, похоже, Чимин — единственный милый человек с вашего факультета, — проигнорировал вопрос, сказал Оливер.       — Мне плевать, кем кого ты считаешь. Я задал вопрос и хочу получить на него ответ.       Парень из Рейвенкло сложил руки на груди, смотря исподлобья. Отчего-то ему доставляло удовольствие видеть неприязнь в свою сторону от этого слизеринца, у которого, казалось, сейчас пена изо рта пойдёт.       — Он устал. Я проводил его до комнаты и уложил спать, — мысль о том, что кто-то вторгся в личное пространство Чимина, в его комнату, его место уединения с котом, злило Юнги до скрежета зубов.       — Депримо! — взмахом волшебной палочки Юнги убрал с дороги препятствие, припечатывая того к стенке с расставленными в разные стороны конечностями. Доулыбался. — Ублюдок, — плюнул ему в лицо и пошёл в сторону подземелья.       — Странные вы, ребята.       Юнги влетел в гостиную и бегло поднялся по ступенькам, распахивая дверь спальни. Чимина он нашёл дремлющего с котом на кровати, но животное подпрыгнуло из-за шума от резкого столкновения двери с каменной стеной и спрыгнуло с кровати со страху. Мин его перехватил у выхода и, держа на руках мохнатый клубок, захлопнул дверь ногой, издавая тяжёлый вздох.       Чимин, что был всё ещё в школьной форме, заворочался на кровати и, видя Юнги, жалобно проскулил, вновь прикрывая глаза.       — Ты спал всё это время? — спросил Юнги тихо. Злость и недовольство как ветром сдуло, стоило ему увидеть сонного Чимина, так по-детски свернувшегося клубком в ворохе одеяла, подобно своему коту.       — Как видишь, — фыркнул младший, приподнимаясь, чтобы было удобнее разговаривать, но Мин толкнул его в грудь обратно и придавил сверху котом, который тут же принял позицию сна.       — Лежи уже, — проворчал он, поправляя рукава чиминова свитера, подмечая, что руки у того ледяные. — Ты опять забыл про заклинание? — Мин покачал головой на такую глупость. Сам ведь знал, что замёрз, и лежал-терпел, дурной. Юнги произнёс заклинание, наблюдая, как щёки Чимина розовели, а губы его расплывались в благодарной улыбке.       Чимину хотелось помурчать вместе с котом, в родной кровати было так тепло и уютно, о нём позаботились и теперь оберегали.       — Ты мой сон пришёл охранять? Разве сейчас не время ужина? — спросил Чимин, вспоминая, что благополучно его пропустил.       — Ужин. Вот только птичка нашептала мне, что ты ушёл с занятия с кем-то, а потом этот кто-то сказал, что проводил тебя до кроватки и ты уснул.       Чимин поднялся с кровати, садясь на попу, отчего кот съехал с груди, фыркая на постоянное место дислокации и, задрав голову вверх, уложил тельце на подушки, которые с места точно не скинут.       У Юнги было такое недовольно лицо, что хотелось и смеяться, и бояться. Брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию, но смотрел из-под чёлки, которая задевала его пушистые ресницы, делая взгляд слишком мягким.       — Я собирался пойти на ужин, но за мной увязался Оливер, и я просто слился, ссылаясь на то, что устал, — разъяснил Чимин, и при воспоминании о вкусном ужине у него свело желудок. Ведь он так и не поел.       — Так из-за него ты ещё и не поел? Я скину его с башни Астрономии прямо в лапы Гремучей ивы! — Чимин хватил подорвавшегося Юнги за рукав и усадил обратно в центр кровати, сев ближе, чтобы тот не сбежал. — Я слышу, как в твоём животе поют киты, и не отрицай, что это так, — сказал он тыкая в мягкий живот младшего.       — Если бы ты меня не разбудил, я бы проспал всю ночь и не думал бы об этом.       — Это всё из-за Оливера! Нет, я точно его убью, не сегодня, но он у меня ещё полетает или, того хуже, просидит неделю с белым другом в обнимку, подсыплю ему в еду яд, — воодушевлённо вещал Юнги, действительно задумываясь так сделать.       — Воу-воу, остановись. Я не хочу тебя навещать в Азкабане за убийство. Да и твоего общества там никто не вытерпит, у меня иммунитет, но других-то пощади.       Юнги прикрылся смехом, чувствуя, как щёки краснеют от подобной заботы. Хорошо, убийства отменялись, оттуда он за Чимином присматривать не сможет, а за ним нужно почасовое наблюдение. Всего на полтора часа разминулись, а случилось вот это.       — Тогда нужно поставить моим предкам памятник, они меня терпят куда дольше твоего, — сказал Юнги сквозь смех, и Чимин захихикал в ответ, заваливаясь на его колени.       — Хорошо, я обойдусь медалью.       Смех потихоньку смолк, на лицах появились довольные улыбки, а после того, как Юнги наколдовывал ужин, глаза Чимина так и заблестели, даже кот соизволил подняться.       — Как знал, что заклинание пригодиться, — проговорил Мин полушёпотом, наблюдая, как Пак с удовольствием начал есть.       Кот, понимая, что на него не обращают внимание, начал подбиваться к Мину, забираясь тому на колени, а после встал, упираясь лапками о грудь, как бы прося лечь. Юнги повиновался, но, ложась, ударился о что-то на одеяле.       — О, ты всё-таки взял ту книгу? — спросил Юнги, крутя в руках энциклопедию по тёмной магии. Чимин кивнул, доедая, а после, хватая яблоко, поудобнее уселся на кровати к изголовью, а свои ноги положил на бедра старшего, так как тот развалился с котом поперёк.       — Я с исторической части начал. Легенда завлекла, но я так и не дочитал, — хрустя зелёным яблоком, сказал Чимин.       — Хочешь я тебе почитаю? — спросил Юнги, смотря на закладку, оставленную Чимином, на недочитанной странице.       Чимин довольно угукнул и, доев яблоко, пристроился рядом, только лёг на бок, подгребая к себе убаюканного кота, голова которого лежала между плечом и шеей Юнги, где ну очень тепло.       Юнги читал приглушённым голосом, он чуть шепелявил, отчего рассказ казался Чимину глубже, старший, подобно шипению змеи, завлекал своим голосом, который действительно было приятно слушать. Умиротворённое состояние придавал гудящий за окном ветер, там было холодно, а здесь — тепло, и не только физически, присутствовало тепло душевное, чувство спокойствия дарило мурлыканье кота и едва слышный шум его сопения. Он тёплый, и, прислонившись к нему щекой, Чимин слышал его сердцебиение.       — Ты слушаешь? — уточнил Мин, остановившись. Повернув голову в сторону Чимина, он столкнулся носом с мордочкой кота, отчего начал фыркать и плеваться. — Кажется, твой кот меня пометил. Вест будет ревновать, — Юнги усмехнулся недовольно, но кота за ушком погладил, не замечая, как Чимин за этим пристально наблюдал. Обычно животные волшебников к себе чужаков не подпускали, но Бенгал плевал на эти стереотипы и лизал Юнги как своего хозяина, даже почесать за ушком давал и чмок в нос тоже одобрил.       — Это я начинаю ревновать. Ты посмотри, он пьянеет в твоём присутствии, как от валерьянки, — коту и правда было хорошо, он чувствовал себя самым счастливым, зажатый между двумя тёплыми телами, которые гладили его по шёрстке и целовали.       — Да я бы тоже опьянел от такой ласки, — сказал Мин, полностью переключив всё внимание на кота, отложив книгу.       — Оо, хочешь, чтобы я тебя тоже за ушком почесал Мин Юнги? — Чимин усмехнулся, и Юнги подумал, что тот это несерьёзно, но секундой позже почувствовал ладошку в своих волосах, и Пак действительно почёсывал его мягко за ушком. Теперь он понимал котов. — Ну как?       — Как в раю, — слетело с губ прежде, чем надо, но Чимин не воспринял это всерьёз, а, может, скрыл за очередным прорывом смеха, но Юнги сказал правду, и от этого на душе стало как-то легче, оттого захотелось прилечь.       Они лежали ещё немного, и Юнги всё-таки дочитал ему главу как раз в тот момент, когда в гостиной начали собираться ученики после ужина.       Мин погладил кота между ушек последний раз прежде, чем оставить там поцелуй, а после, сам того не осознавая, потянулся машинально к Чимину, касаясь его лба своими губами. Невинный чмок в одну долю секунды, но после, когда это прекратилось, Чимин ощутил странную потребность это продлить.       Юнги же заострил внимание на том, что их запахом он пропитался окончательно, лёжа на чиминовой кровати, а кот его всего зализал и пометил шерстью. Отчего-то Юнги чувствовал себя полноценно и очень хорошо.       — Спокойной ночи, — пожелал он. — А ты кот, охраняй его сон, это твои прямые обязанности, понял?       Бенгал в ответ мяукнул, подняв свои чёрные глаза, и Юнги принял это за согласие, встречаясь после со взглядом его хозяина. У Чимина глаза были голубые-голубые, искрили без всякой магии, Юнги это радовало, и с приятным осадком на сердце он провёл ладонью по его волосам, после чего ушёл.       А сердце-то быстро билось.