Чёрное

Как и в прошлый раз, на подлёте к планете учёная проснулась и осмотрелась, растерянно моргая. Ужасно хотелось есть, тело затекло. А рядом, сидя прямо на полу и прислонившись к креслу, без всяких модулей дремал полукровка. На соседнем сидении лежали упаковка от мясного брикета и какие-то железки, собранные в странную конструкцию. Эйзен слегка улыбнулась. Видимо, Элиан всё-таки успел заскучать. Учёная тронула его за плечо, и полукровка тут же открыл глаза, обернулся на Эйзен и коротко широко зевнул, ужасно напоминая зубастого кота. Женщина хихикнула. — Доброе утро. Ну как, у нас всё в порядке? Элиан кивнул и повёл плечами, разминаясь. За обзорным стеклом виднелась зеленовато-розовая планета в белых облаках. Место для приземления выбрали, на взгляд Эйзен, просто идеальное. Это был ровный берег реки рядом с тенистой рощей. В общем-то, планета Роуз-2 очень напоминала Землю. Прозрачные водоёмы с илистым розовым дном, плодородная глинистая почва, на которой не выживали земные растения, но густо росли местные, розоватое небо, два светила и лёгкие облака. — Тут водятся животные, некоторых даже забирали на исследования, — рассказывала Эйзен, получше зашнуровывая ботинки. — Я читала доклады по результатам… Она заметила взгляд Элиана и развела руками. — Я не могу остановить науку. Давай будем надеяться, что с ними обращались хорошо. — Ну да, — хмыкнул Элиан и нажал кнопку, открыв шлюз. Эйзен вышла следом. Полукровка стоял на поляне, прикрыв глаза, и принюхивался. Ему не нужно было оборудование, чтобы почувствовать, что вода здесь солёная, глина на вкус отдаёт металлом, листья у растений сочные и мясистые, а почва под ногами пружинит не только из-за толстого слоя опавшей листвы. Эйзен прислушалась. Почти неслышно журчала на поворотах медленная река, шелестели невысокие деревья, вдалеке тонко квакали… лягушки? — Красиво, — выдохнула учёная. — Тут… спокойно, — с оттенком удивления сказал полукровка. — Нет опасностей. Совсем. Как это? — Да, самой не верится. Райское местечко, — улыбнулась Эйзен. — Здесь не строятся только из-за очень сильного и глубинного проседания почвы. Ну, и потому что полезных ископаемых нет. Элиан вдруг быстро стянул обувь и кинул куда-то в сторону капсулы, а потом совсем уж по-кошачьи растянулся на земле, покрытой густым слоем растений вроде клевера. Он перебирал пальцами стебли и листья, скользил по ним босыми ступнями и вдыхал травянистый запах. Учёная посмотрела на него, а потом плюхнулась рядом и рассмеялась. — Как же хорошо, — вздохнула она. — Как хорошо… После всех этих пряток, погонь и опасностей жизнь на Роуз-2 казалась чудесным сном или сказкой. Каждый день приносил с собой только интересные открытия и спокойствие. Раз в трое суток приходилось заводить двигатель и перелетать на новое место, потому что звездолёт быстро оказывался в яме и кренился, но в остальное время люк «Греты-4» был открыт — только пластиковая штора висела на проходе. Утром Эйзен умывалась, ставила фильтроваться новую порцию солёной воды и проверяла исправность солнечных батарей, разложенных возле корабля. Потом можно было целый день читать, думать, изучать местные растения или просто отдыхать. В основном и Элиан, и Эйзен занимались последним. Время отшельничества стоило использовать по полной. Полукровка странно смотрелся среди цветущего великолепия, зато чувствовал себя прекрасно. Ему нравилось валяться на траве, слушая рассказы Эйзен или просто её бормотание под нос. А ещё — купаться или забираться на дерево у опушки и оттуда наблюдать за учёной. Он иногда уходил охотиться во многочисленные небольшие леса и возвращался всегда с добычей. На планете водились только мелкие звери, и разные виды походили на кроликов, лягушек, мышей или миниатюрных кенгуру. Ни птиц, ни хищников тут не было. — Как-то нечестно, — сказал однажды Элиан, задумчиво сдирая шкурку с очередной зверюшки. — Они не боятся. Совсем. Не понимают опасности. Даже не бегут. — Да, тут экосистема устроена необычным образом, — вздохнула Эйзен и кинула в ёмкость над горелкой немного зелени. — А мне кажется, что в этот раз суп опять будет… странным. — Тебе его есть, — хмыкнул Элиан. — Что? Ты снова собрался жевать сырое мясо? Только не тут, ладно? Пожалуйста. — Хорошо, — беззлобно проворчал полукровка и вместе с освежёванной тушкой ушёл за Грету. Вообще говоря, теперь женщина иногда испытывала неловкость рядом с Элианом. Да, он был спокоен, меньше хмурился, не сидел подолгу в углу и иногда даже сам начинал пространные разговоры, но был один нюанс. Ещё в первые пару дней полукровка перестал носить вообще что-либо, кроме штанов. Эйзен несколько раз зависала, случайно увидев бледную спину, на которой ближе к пояснице позвонки выступали всё сильнее, точно гребень. Да и вообще всё это… Одно дело — люди и прочие создания в лабораторных условиях, там чего только не увидишь. Другое — когда утром обнаруживаешь рядом с собой спящего полуголого парня. С хвостом, правда, но какая разница? — И ведь скажи ему, чтобы не ходил раздетым — не поймёт, — бормотала Эйзен, в очередной раз провожая взглядом чёрно-белую фигуру, удаляющуюся от корабля. В конце второй недели «Грета-4» со своими обитателями переместилась к месту, где река раздваивалась. Тут берег повышался, и образовывался обрыв — метров пять ровной отвесной стены. Вода внизу была глубокая, но кристально-прозрачная. Эйзен первый день всё поглядывала на неё и мучительно хотела поплавать. Правда, раньше она купалась в сторонке, за прибрежными кустами, там, где Элиан не видел, а тут кустов не было. Лезть в воду в футболке и шортах? Тоже вариант, конечно… Можно было просто попросить полукровку подождать где-нибудь подальше, но глупо как-то. Утром следующего дня шанс появился — Элиан в очередной раз ушёл в лес. Эйзен быстро переоделась, осторожно спустилась по более пологой части берега и зашла в прохладную и как бы чуть вязкую на ощупь воду. Плавалось хорошо. Высоко вверху на розоватом небе неторопливо двигались два далёких светила планеты. Квакала за поворотом реки «лягушка». Эйзен лежала на спине — очень медленное течение почти не сносило в сторону — и слегка улыбалась своим мыслям и тишине. Наверное, если постараться, можно представить, что она на Земле… На краю обрыва, который она ещё видела краем глаза, мелькнула против света фигура. Эйзен резко сменила положение, впившись в неё взглядом. Элиан гибкой тенью нырнул с обрыва вниз головой, вытянув руки. Он даже почти не поднял брызг и ушёл глубоко в солёную воду. Учёная сквозь прозрачную толщу видела, как он, извиваясь всем телом, быстро погрузился ещё больше, проплыл немного, а потом поднялся к поверхности мощными гребками. Ни о какой технике речи не шло — полукровка плавал так, как умеют это живучие существа, что легко приспосабливаются ко многому. Вот он вынырнул в каком-то метре от Эйзен, отёр лицо ладонью и взглянул на учёную. «И это его мы хотели вскрыть? Хотели изучать, разглядывать его? Держали там, как в клетке? Невероятно…» — Понравилось, как ты купаешься, — сказал Элиан, слегка покачивая ногами в воде. — Тоже захотел. Хорошо, да? И краешки тонких губ слегка приподнялись. Эйзен не сдержала ответную улыбку. — А мне нравится, что ты улыбаешься, Элиан. — Я не умею, — качнул головой полукровка. — Не как ты. — Зато я не умею нырять, как ты. — Улыбаться важнее, — сказал Элиан и вдруг слегка тронул щёку Эйзен, как бы мазнув по ней кончиками пальцев. Пока учёная переваривала случившееся, полукровка снова нырнул — только хвост хлестнул по воде. Он появился уже на приличном расстоянии, потом опять скрылся. Эйзен проводила его взглядом и погребла к берегу — быстрее выходить и переодеваться, пока спутник не вернулся. Да и пальцы уже стали замерзать. *** Однажды ночью, сидя на трапе, они увидели звездопад. То есть, Элиан назвал это «метеорный поток», потому что литературного слова не знал. Когда оказалось, что на падающие звёзды можно загадывать желания, полукровка удивлённо притих и стал просто смотреть на росчерки в коричневатом ночном небе. — Эйзен, — позвал он через какое-то время. — Да? — учёная приподняла голову. — Помнишь свой полёт? С той базы. — Помню, — помедлив, ответила Эйзен. — Оказывается, это было наше первое совместное путешествие. Забавно. — Это было долго. Я сидел сзади, за стенкой. В самом углу. Ты бормотала и нервничала. Я чуял. Ты очень сильно боялась. Боялась меня… А потом уснула. Эйзен слушала, внимательно глядя на Элиана. Он привычно подтянул одно колено к груди и весь как бы свернулся вокруг него, уперев взгляд куда-то в землю. — Тогда я пробрался вперёд. Сидел рядом, вот так же. И смотрел. Ты плохо спала. Мне тоже было… Не по себе. А ты была там. Я думал, может… — полукровка запнулся. — Думал тебя убить. И лететь самому. Глупо. Я не смог бы. — Улететь? — тихо спросила Эйзен. — Убить. — Почему? — Не знаю. Почему ты сделала так? Не убила меня. Не дала убить. Дважды. Эйзен не нашлась, что ответить. Элиан повёл плечом — вот видишь, — и стал глядеть в сторону. Учёная ещё помедлила и слегка взмахнула рукой. — Элиан. Иди сюда. Полукровка после короткого колебания осторожно приблизился, сел рядом, весь по-звериному подобравшись. Затем словно бы опомнился и свесил ноги в траву. И тогда Эйзен его обняла. Мягко, легко, как старинного друга, которого обнимаешь так часто, что это получается само собой. Элиан застыл, совсем как в первый раз. — Может, в чём-то я и не права. Может, вообще каждое моё решение и действие было ошибкой и приводило только к новым смертям. Но знаешь… Звучит безумно, а свои плюсы в этом всём есть. Разве не так? Элиан не ответил и зажмурился. От собственной уязвимости сейчас становилось страшно и… хорошо. Вот бы сидеть так подольше. — И раз уж мы тут, будем жить по-своему. А когда всё это закончится, поселимся в таком же спокойном месте и сможем хоть каждую ночь любоваться звёздами.  — Правда хочешь так? — глухо спросил Элиан. — Чтобы я — рядом. Не всю ведь жизнь. — Посмотрим. Вот выберемся — и посмотрим… На небе редкими искрами осыпались звёзды. *** Полукровка проснулся от кошмара. Забился в угол и долго пытался привести дыхание в норму, а заодно понять, как это могло произойти. Ему почти никогда ничего не снилось. Он просто погружался в темноту, полную шорохов, и какая-то его часть чутко вслушивалась в пространство вокруг, пока остальная часть восстанавливала силы. Даже сейчас он не запомнил сон. Просто знал, что там было что-то страшное, что-то, от чего хотелось сбежать. Но главное — сон был. Как это?.. Эйзен спала. Элиан слышал её размеренное дыхание и видел в тусклом свете силуэт, свернувшийся под одеялом. Точно кокон. Точно яйцо с зародышем. «Посмотри, Элиан. Это ещё одни твои предки. Те, что дали силу, а не разум». Чёрные блестящие спины и головы. Тонкие руки-лапы. Изгибы хвостов. Когти и шипы. Жуткая и такая естественная пластичность. Шипение вместо слов. Он был практически таким же. Он почти разучился говорить. Полукровка тряхнул головой, вжал её в плечи, сдавил руками. Вот, что ему снилось. Но почему сейчас? Почему сейчас, когда всё даже будто бы хорошо?! Почему… *** Они прожили на Роуз-2 уже около месяца. Тридцать три дня, если точнее. Эйзен разворошила свой походный набор и успела поставить много опытов на местных материалах, изучила устройство «Греты-4» и хитрости управления ею, даже опробовала парочку во время перелётов на новое место. Она проштудировала справочник по самообороне и потренировала меткость, стреляя из переделанного сигнального пистолета камешками. Она перечитала всё, что нашла, наплавалась, попробовала себя в рисовании, игре на симуляторе фортепиано, фотографии и даже поэзии. Первое же своё стихотворение Эйзен быстро стёрла и на всякий случай проверила, что остаточных файлов не сохранилось. Не дай боже кто-то прочтёт эту жуть… И однажды учёную осенило. — Элиан! Полукровка отвлёкся от своего занятия и поднял голову. Последние полчаса он развлекался тем, что протыкал острием хвоста маленькие плотные бутоны, прячущиеся в траве. Над поляной стоял резкий кисловатый запах цветочного сока. — Ты знаешь какие-нибудь игры? — спросила женщина с радостной улыбкой. — Игры? — переспросил Элиан. Пришлось объяснять, что игра — это совсем не «тип осмысленной непродуктивной деятельности, значимой для воспитательного процесса». По ходу дела Элиан вспомнил, что знаком с шахматами. — Это тренировка, — убеждённо заявил он. — Стратегическое и тактическое мышление. Отец научил. — Шахматы — не всегда тренировка. Иногда просто веселье, — возразила Эйзен. — И другие игры тоже. Хочешь, расскажу? Учёная перерыла весь звездолёт, но нашла только голографическое поле для игры в пресловутые шахматы. В них Эйзен с полукровкой наигрались до одури, и тут хладнокровное мастерство Элиана всё же превзошло человеческий мозг. Полукровка воспринимал это слишком серьёзно. Эйзен дулась, старалась, усердно думала, но проиграла больше половины партий. Затем пришла очередь новых игр. Для карт учёная собрала всю бумагу, которую нашла, правда, от «Уно» пришлось отказаться. Правила карточных игр Элиан схватывал легко, но выигрывал очень редко. — Неточная игра, — сердился он. — Слишком важна удача. Глупо. — Ты просто бесишься, что проиграл, — фыркала Эйзен. — Ещё партейку? «Морской бой» Элиану понравился, да и успехи тут были побольше. — Похоже на охоту, — сказал он, в очередной раз добив последний корабль противницы. — Поздравляю с добычей, — проворчала та. — Спасибо, — с ужасно серьёзным видом ответил Элиан, чем рассмешил учёную. Со словесными играми не заладилось — даже с простейшими. Нет, бедностью лексикона Элиан не страдал. Как оказалось, у него в запасе были и такие термины, что Эйзен вспоминала с трудом — из тех областей науки, которыми она не занималась. Но полукровку утомляла сама необходимость постоянно говорить. Он довольно быстро начинал хмуриться, шипел и отворачивался. А самым большим провалом стала попытка поиграть в «Крокодила». Эйзен вымоталась так, словно пробежала марафон — и это при том, что она марафоны ни разу в жизни не бегала. Элиан не понимал, чего от него хотят, в любой роли. Женщина усердно показывала ему, как кладёт голову на что-то мягкое, как взбивает это нечто, но полукровка продолжал пялиться на неё с непроницаемым выражением и молчал. — Ну? На что похоже? — в отчаянии спросила Эйзен, судорожно обозначая в воздухе контуры подушки. — Квадрат? — помедлив, предположил Элиан. Учёная бессильно уронила руки. — Так… Попробуй лучше ты. Через минуту стало понятно, что эта идея ещё хуже. «Изобразить слово» для Элиана было задачей не только странной, но и искренне непонятной. Для тренировки Эйзен попросила его показать «дерево». Полукровка задумался и указал на рощицу неподалёку. Учёная с тяжёлым вздохом уткнулась лицом в ладони. — Ладно… Проехали. Ещё пару дней они продолжали играть в разные настолки. А потом Эйзен пришла в голову новая странная мысль. Странная, потому что в задуманном у неё не было и шанса на победу, но попробовать хотелось. — Элиан, а в догоняшки ты когда-нибудь играл? Или это тоже тренировка? — Догоняшки? — Ну, когда догоняешь кого-то, задеваешь рукой — чекаешь, — и уже он гонится за тобой. — Тоже похоже на охоту, — секунду подумав, сказал Элиан. — Эм… Да, пожалуй. — Не играл. Не с кем. — Тогда, может, поиграем сейчас? Полукровка очень внимательно, даже несколько удивлённо посмотрел на неё. — Выигрывает самый быстрый? — По сути — да. — Ты рассчитываешь выиграть? — Нет, конечно, — засмеялась Эйзен. — Но мне интересно попробовать. Элиан помедлил и пожал плечами: давай, если хочешь. Ему вся эта затея с играми казалась немного глупой, но занятной. Мотивация «просто интересно», видимо, была не такой уж редкостью среди людей. И это даже… забавляло. Сразу договорились о небольшой форе для учёной, иначе получалось совсем нечестно. Эйзен хлопнула полукровку по плечу, воскликнула: «Водишь!», и побежала к рощице. Вряд ли бы она смогла затеряться среди деревьев, но попробовать стоило. На деле она даже не успела достигнуть опушки. Подождав положенное время, Элиан мягкими длинными прыжками понёсся следом. Разогнавшись, он вдруг оказался прямо перед женщиной — она едва успела остановиться — и слегка ткнул в плечо. — Водишь, — повторил он услышанное слово и потрусил в сторону узкого речного рукава. Эйзен бросилась следом. И догнать, конечно же, не смогла. Полукровка без труда опережал учёную, увёртывался от попыток поймать и на ходу размышлял. Когда они играли в шахматы, Эйзен рассказала ему про поддавки. «А ещё иногда поддаются просто так. Папа часто мне поддавался в играх, когда я была маленькой, и всегда хвалил меня. И выглядел таким счастливым…» Что приятного в поражении? Что хорошего, если проигрываешь? Но Эйзен говорила это честно. Может… Элиан сбавил шаг. Учёная слишком увлеклась бегом, чтобы заметить, и чуть не налетела на него. Схватила за локоть, согрев кожу ладонью, радостно ахнула. — Водишь! В следующую секунду до неё дошло, что ей поддались. Эйзен что-то заговорила, хмурясь и улыбаясь одновременно, жестикулируя… А Элиан вспоминал её лицо в момент, когда она догнала. Когда у неё наконец-то получилось. Столько человеческой радости — и прямо рядом с ним. Что ж. Кажется, теперь он понял. — Ты убегаешь, — сообщил Элиан и для убедительности приподнял руки, точно собирался схватить Эйзен. Она мгновенно умолкла и со всех ног кинулась прочь. Элиан зашагал следом. Уголки губ вновь дрогнули в подобии улыбки. После догоняшек они немного поиграли в прятки. Эйзен пряталась хорошо, но Элиан вычислял её по запаху. А сам полукровка, чёрно-белый среди зелени, всегда высовывал из укрытия кончик хвоста. И почти каждый раз слышал тихий радостный вдох, когда учёная замечала чёрный росчерк в траве или среди листвы. — Нашла! К вечеру Эйзен, совершенно обессилев, повалилась на траву. Элиан тихо сел рядом. Эта беготня с перерывами на другие игры продолжалась весь день, они даже не поели толком, и если полукровке было всё равно, то женщина наверняка проголодалась. Но ни слова об этом не сказала. Забавно. — Как давно я не бегала с кем-то, — сказала Эйзен, переводя дыхание. — Я вообще обычно не бегаю. — Только от военных? Учёная фыркнула и расхохоталась. Все безумные события последних месяцев казались ей теперь какими-то нереальными, точно интересный, но далёкий от жизни фильм. И возможность повторения чего-то подобного… не пугала. — Да-а-а, от военных иногда бегаю. Интересно, что мама бы сказала об этом… — Ругала бы? — предположил полукровка. — Не знаю. Скорее испугалась и просила одуматься… — улыбка Эйзен слегка угасла. — В этом духе. Ну, она всегда была в чём-то благоразумнее меня. — А ты смелая. — Ха-ха, ну да. Это точно, — учёная немного помолчала. — Элиан, ты ведь знаешь, что такое настоящая семья? Как это выглядит, как устроено. — Наверное, — помедлив, ответил Элиан. — Ты бы хотел иметь такую? С папой, мамой, чтобы они тебя растили и… Или, может, мне не стоило говорить об этом. Извини. Элиан не ответил. Эйзен видела узкое лицо сбоку и снизу, и различить его выражение было ещё сложнее, чем обычно. «О чём он теперь думает?..» — Семья любит, да? — глухо сказал полукровка. — А ты любишь их. Должен любить. Я не умею. Поэтому — нет. Не хочу. — Мне кажется, если тебя любят как родного, в ответ всё получается как-то само. Но знаешь, если и без семьи… Один умный человек сказал, что без собеседника тяжко. А я ответила, что у меня есть собеседник. И у тебя тоже есть, Элиан. Всегда, — Эйзен улыбнулась. — Это не родство, конечно. Но одни мы больше не останемся. Элиан кивнул и посмотрел в темнеющее небо. «Уникальные особи часто остаются без поддержки своего вида. А такие как ты, Элиан, всегда существуют отдельно. Но это не проблема. Ты выживешь в одиночку даже лучше, чем с кем-то вместе». — Нет, отец, — беззвучно сказал Элиан звёздам. — Нет.