Сомния

      — Ты какой-то растерянный сегодня, — замечает Тина, ковыряя вилкой фруктовый салат из ближайшего супермаркета. Твёрдый кусочек кокоса никак не собирается поддаваться непрочному пластику одноразовой вилки, и девушка раздраженно вздыхает.       — Да? — Рид отрывает задумчивый взгляд от крафтого стаканчика с латте с ореховым сиропом. Из «той самой» кофейни. Чэнь кивает в ответ на риторический вопрос друга и с победным видом накалывает злополучный кокос. Однако выиграна оказывается лишь битва, а не война — и хрупкие зубцы вилки остаются внутри фрукта. Офицер тяжело вздыхает и отодвигает от себя свой несостоявшийся обед, обращая всё внимание на напарника. Гэвин переводит мутноватый взгляд со стаканчика с кофе на подругу и едва приподнимает уголки губ в улыбке.       — Да так. Сон сегодня странный приснился, ничего особенного, Ти, — он пытается собраться с мыслями и делает глоток горячего напитка с приятным миндальным послевкусием. Большие электронные часы над кофеваркой оповещают об окончании обеденного перерыва, и Чэнь решительно поднимается с места, выкидывает остатки фруктового салата вместе с упаковой и кивает в сторону опенспейса, прекрасно зная, что если Гэвин действительно хочет — рассказывает сам. Сейчас выпытывать что-то бессмысленно, да и всё это спустя месяц забывается само собой.       Кошмары, на удивление, Риду больше не снятся — не снится вообще ничего. Однако это всё же однозначно лучше, чем было. Только вот это обстоятельство лишь сильнее вгоняет в замешательство из-за того парня во сне. Действительно ли он борец с кошмарами, или это и есть то побочное воздействие на психику, о котором говорил доктор, выписавший Гэвину таблетки? Они вроде как должны были помогать от кошмаров, но чтобы так? Впрочем, спустя месяц мужчина действительно привыкает к новому образу жизни без такого чудовищного недосыпа, и даже начинает реже вспоминать Ричарда, всё-таки списав всё произошедшее на чудо-таблетки, которые, к слову, продолжает принимать.       Так могло бы продолжаться и дальше, если бы не убийство на Робсон-стрит. Дело повесили на них с Чэнь, поэтому пришлось в четыре часа утра выбираться из теплых объятий постели и ехать с напарницей на вызов. Обычный бытовой конфликт вылился в убийство — на тело бедной миссис Эшер было больно смотреть. Её муж, Адам, немигающим взглядом вперился в стену, послушно позволяя заковать свои руки в наручники, а их общая дочь до сих пор не могла поверить в происходящее и не подпускала к себе ни медиков, ни полицейских, ни недавно прибывшего психолога. Рид сочувственно посмотрел на девочку, заранее представляя тяжелый и долгий путь реабилитации с психотерапевтами. Конечно, Гэвин был матёрым копом и даже не такое видел, но бывали случаи, когда даже его передёргивало от человеческой жестокости.       Домой он вернулся поздно, зато с полной уверенностью, что этот Адам получит по заслугам в назначенный день суда. Маленькую Элизабет Эшер забрала служба опеки спустя час переговоров с шокированным ребенком. Дальнейшую её судьбу Гэвин знать не хотел — слишком много жизней ломалось у него на глазах.       Дома как обычно было пусто и темно, кошка даже не вышла встречать хозяина в такое позднее время и позже была обнаружена спящей в гостиной на диване. Сил на ужин и душ не осталось вовсе, поэтому мужчина завалился в кровать, едва успев переодеться во что-то домашнее. Сон не заставил себя ждать.

***

      Гэвин слышит звуки, доносящиеся из соседней комнаты. Оглядевшись по сторонам, единственное, что он осознаёт — дом не его. Звуки постепенно становятся всё громче, так, что можно различить отрывки фраз взволнованного женского голоса.       — Адам, не надо! — взмолился Голос с теми отчаянными нотками полной безысходности. Рид подорвался с места, но стоило ему коснуться дверной ручки — Голос затих, словно его и не было, словно дом был нежилой, с какой-то мёртвенной тишиной, повисшей на паутине в углу. Гэвин медленно повернул круглую ручку, и дверь со скрипом отворилась, выпуская его в гостиную. В центре комнаты, не шевелясь, стояла миссис Эшер, с кровавыми подтёками вокруг шеи и впалыми щеками. Стеклянный взгляд её был направлен одновременно и на Гэвина, и в пустоту.       — Я должен был… спасти… — детектив застыл в оцепенении ужаса и злости: ни то на себя, ни то на такого же неподвижного Адама Эшера у стены в дальнем углу гостиной. — Блять, я…       Чьи-то сильные руки осторожно, но настойчиво схватили его плечи, отворачивая от страшной картины. Обняли, бережно прижимая к тёплому и крепкому телу. Рид выдохнул, снова почувствовав непривычное для кошмара и такое осязаемое тепло.       — Ричи? — получился почти хрип, будто лёгкие сдавили гидравлическим прессом, норовя переломать рёбра.       — Да, Гэвин, это я, — тёплое дыхание обожгло кожу шеи, и парень отстранился, беспокойно оглядывая старого знакомого. — Всё хорошо, ты в безопасности. Выйдем на улицу?       Небо было хмурое, затянутое безликими серыми облаками, и Гэвин искренне пожалел, что во сне нельзя закурить. Ричард словно боялся отпустить Рида — вдруг он проснётся, исчезнет — и слабо сжимал руку на его плече.       — Я думал, мы больше не увидимся, — первый нарушил молчание Ричард. Он неловко улыбнулся, излучая невероятное спокойствие и безопасность.       — Я тоже на это надеялся, — всё ещё хрипловатым голосом отозвался Гэвин и, вдруг осознав, как это прозвучало, закусил губу. — Я имел в виду…       — Я понимаю, о чём ты, не беспокойся, — парень продолжил улыбаться, только вот глаза его заметно поникли, сверкнув явно давно мучавшей Ричарда болью. Рука на чужом плече, незаметно для её хозяина, сжалась чуть крепче. — Люди редко хотят видеть меня, ведь я появляюсь только в их кошмарах. Никому не нравятся кошмары. Так что вряд ли кто-то желает повторной встречи со мной.       Рид, до этого стоявший в пол оборота к собеседнику, развернулся к нему всем корпусом и пронзительно посмотрел в прозрачно-серые — как и облака сейчас — глаза.       — Эй. Я желаю.       Ричард от удивления смешно выгнул брови, не в силах оторвать взгляда от зелёных глаз напротив. Гэвин не мог знать, конечно, но Ричард никак не мог перестать думать о нём из раза в раз, попадая в чужие сны. И даже смутно знакомая ему кофейня, в которой они сидели в первую встречу, не помогла найти зацепку и выяснить, кто Гэвин такой и откуда он.       Рид вдруг сам смутился своим словам и покраснел кончиками ушей. Ричард не растерялся и перевёл тему, кивнув в сторону дома, на крыльце которого они стояли.       — Кто эти люди?       — Одна пострадавшая семья. Та женщина… В общем, её муж виновен в том, что ты увидел.       — Оу, — Ричард поджал губы, словно узнал чуть больше, чем должен был.       — Я полицейский. Детектив, — неожиданно пояснил Рид, поведя затёкшими плечами. Хотя как они могли затечь во сне? Наверняка, опять он спит в жутко неестественной позе, утром снова будет спина болеть.       — Вот как? А это место…       — Детройт, штат Мичиган.       Ричард чуть не закричал «Эврика», вовремя сделав обычное заинтересованное выражение лица. Та кофейня! Детройт, точно, как он мог забыть дядю Андерсона, он ведь провёл там первые десять лет жизни.       — Решил раскрыть все карты, Гэвин?       — Я и не скрывал, — честно ответил Рид, улыбнувшись. Увиденное им ранее в доме понемногу начало отпускать, благодаря Ричарду рядом. — Просто не было повода рассказать. А что теперь? Найдёшь меня?       — Возможно, если не сбежишь в Канаду за это время, — отшутился сероглазый, всё ещё не убирая руку с плеча собеседника. Так было спокойнее, да и хотелось подольше побыть рядом. Не самое лучшее чувство для его работы, ложные надежды ему ведь ни к чему. Или не ложные?       — Кажется, рассвет, — подал вдруг голос Гэвин после недолгого молчания и почувствовал, как в его плечо сильнее вцепились. В ответ он лишь тихо усмехнулся. Риду тоже не хотелось прощаться. — Увидимся?       — Надеюсь, нет, — Ричард грустно улыбнулся и не успел опомниться, как его руку, лежащую на плече Гэвина, перехватили и едва коснулись губами костяшек.       — А я надеюсь, что да, Ричи. Будильник.