Семейные ценности

- Входи Беделия, не стоит прятаться за дверью. Я знаю, что она там, стоит в нерешительности и теребит свою сумочку. Я чую её духи, хотя она душилась ими ещё вчера. Мне нравится этот запах с лёгкой горчинкой, он подходит ей. Дю Морье приоткрыла дверь и вошла, принеся с собой запахи послеполуденного лета. Её жёлтое платье с глубоким декольте подчёркивало стройную фигуру, а открытые рукава - тонкие руки и хрупкие запястья. В её руках и правда была небольшая сумочка белого цвета с большой пряжкой, усеянной фианитами. Камни переливались на свету, отбрасывая разноцветные солнечные зайчики на стенах. - Здравствуй, - тихо произнесла Беделия и подошла к кровати. Её шаги были беззвучны и я посмотрел на её ноги, обутые в белые мюли. Кажется она не хотела, чтобы я слышал, как она ходит. Как кошка. - Красивое платье, - улыбнулся я и похлопал по кровати рядом с собой. - Спасибо. Я встречалась с Аланой Блум. - Интересно. - Мы говорили о тебе. Я смотрел, как женщина садится на кровать, не выпуская своей сумочки. - Что ты ей рассказала? - Немного. О тебе, о пациенте...Ниле Франке. - Который умер во время приёма? - мягко спросил я. - Которого ты убила? Я знаю его, я сам развил в нём социопатию, а затем передал на лечение Беделии, глядя на них со стороны. Мне было любопытно, что она сделает? Она сделала то, чего я так жаждал - убила его, засунув руку в желудок. Кто бы из вас так смог? Ладонью ощутить горячую требуху, испачкать руки в крови по локоть? - Я была под твоим влиянием. - Не думаю. Я усмехнулся и протянул руки к её сумочке. Беделия крепче сжала её, её руки задрожали от напряжения и страха. - Дай мне сумочку, пожалуйста, - попросил я. - Обещай, что посмотришь, когда я уйду. После этих слов моё сердце стало биться чаще, перегоняя адреналин по телу. Я догадался что там и желание выбросить Дю Морье за дверь росло в геометрической прогрессии, но я лишь сдержанно кивнул, беря сумочку из её дрожащих рук. - Я посмотрю позже, если ты не против, - хладнокровно сказал я и добавил: - Что на обед? - Куриный суп. - Мне надоела жидкая еда, Беделия. Кордон Блю был бы очень кстати. - Я не умею его готовить. - Я объясню. - Ганнибал я... - Если бы я мог встать, проблема в еде отпала бы сама собой. Я взял её руку и почувствовал, какая она холодная, словно она мертва. Мне не хотелось делать ей приятно, нет, я лишь хотел показать, что сила возвращается ко мне. Моя ладонь сжала её и женщина поморщилась от боли, но вырваться не пыталась. Беделия побледнела глядя на меня и я улыбнулся ей, чуть потянув руку на себя. - Кордон Блю, дорогая. Женщина кивнула и я отпустил её, вновь цепляя на лицо добродушную улыбку. В этой жизни мой разум всегда преобладает над желаниями, но не сегодня. Маленькая сумочка, лежащая рядом, давила на меня гробовой доской, заставляя тело дышать глубже. Мои руки готовы разорвать кожу, оторвать пряжку и кинуть её так далеко, как это возможно, чтобы только не видеть эти переливы камней. Раздражение и злость наполняют меня, хотя я не видел фотографий, но реакция Беделии ясно даёт понять их содержание. Чему я злюсь сейчас? Прошло четыре года и Уилл вполне может иметь семью и детей. Он был бы хорошим отцом. А вот мужем вряд ли. Хищник внутри дремлет, поглощая гамбургеры и пасту, а Грэм каждый день баюкает его, чтобы тот не проснулся. Я коснулся белой кожи сумки и замер в таком положении, рискуя быть замеченным Беделией. Но она шумела на кухне, вероятно пытаясь приготовить мясо. - Если бы я мог, я бы никогда не открыл этот ящик Пандоры. Что там, Уилл? Глупо обращаться к человеку, которого здесь нет. Вошла Беделия и принесла чашку с чаем и пряники, лежащие на золотом блюдце. - Выпей, Ганнибал. - Это настораживает, дорогая. - Просто чай. Я сделал глоток и сразу почувствовал вкус трав, заваренных вместе с чайными листьями. Седативные, я уверен. Так что же там такого, что Дю Морье решила опоить меня успокаивающим чаем? В мои глаза словно попал песок и нестерпимо хотелось закрыть их, но я превозмогал себя, пытаясь остаться в сознании. - Если я проснусь, а сумочки или содержимого не будет, будет плохо, Беделия. - Всё будет так, как сейчас, - прошептала Дю Морье. - Я даю себе время уйти подальше. На тумбочке телефон. Когда я буду нужна - просто позвони. Я уже почти спал, когда Беделия вышла, тихонько прикрыв дверь. Её осторожность напрягает и я потянулся к сумочке, чтобы открыть её, но моя рука безвольно продолжала лежать, скованная седативным чаем. Я вновь в кабинете Уилла, но сегодня всё здесь иначе. Приглушённый свет мягко обволакивает нас, Грэм стоит так близко, я чувствую, что он хочет поцеловать меня, но что-то мешает ему, что-то внутри сковывает его. - Доктор Лектер, стоит ли совершить поступок, если я не уверен в положительном результате? - тихо спросил Уилл, заглядывая мне в лицо. Я вижу отблески света в его голубых глазах, они так сильно манят меня, что я чувствую физическое возбуждение. - Не совершив его, Уилл, ты никогда не узнаешь ответ, - ответил я. - Полагаю, вы знаете, какое желание терзает меня? - Физический контакт это то, к чему ты стремишься. - Он возможен? - Для этого ты делаешь всё. - Могу я? - Да, Уилл, - я чуть склонил голову, чтобы ему было удобнее, но глаза оставил открытыми, желая смотреть на него. Уилл поцеловал меня осторожно, пробуя на вкус, как дорогое вино. Его влажные губы принесли мне истинное удовольствие и я представил, каково это, провести по ним языком. Мне стало жарко и тесно в штанах, но я терпеливо стоял, сжав кулаки в карманах брюк. - Вам неприятно? - прошептал Уилл мне в губы. - Это самый приятный поцелуй, Уилл Грэм, - ответил я так же, не отнимая своих губ. - Почему вы не отвечаете? - Пока, ты сам этого не хочешь. Ты лишь хотел узнать результат поступка - он положительный с обеих сторон. Если захочешь, тебе позволено намного больше. - Я...- Грэм замер стесняясь ответить, но я чувствовал запах его желания. Его тело выделяло слишком много, что я мог унюхать: запах пота, запах слюны, а самое главное - запах предэякулята. - Что ты хочешь? - прошептал я. - Я хочу, чтобы вы поцеловали меня, доктор Лектер. Не нужно просить меня дважды. Я обхватил его шею обеими руками и положил большие пальцы на кадык. Уилл сглотнул и кадык дернулся вверх и вниз, словно сбегая от моих рук. Грэм подошёл ближе и я обхватил его губы своими, пробуя его на вкус. Я чувствую привкус черного кофе в его слюне, что он пил недавно. Чувствую привкус ванильного пончика и Боже, это так сладко. Мучительно сладко, хочется испить его до дна, поглотить, стать так близко, насколько это вообще возможно. Его язык горячий и влажный, касается моего и они ласкают друг друга, как первобытные любовники. Я опустил правую руку вниз и ухватился за ремень его брюк, привлекая к себе. Хочу почувствовать его эрекцию и показать свою, пока это ещё возможно. В моей голове словно щёлкнул переключатель и я открыл глаза. Сначала, я подумал, что ослеп, такая стояла темнота. А затем, я понял, что за окнами глубокая ночь и зашторенные портьеры не пропускают и толики света. Нашарив рукой выключатель ночника я включил свет и кинул взгляд на сумочку, лежащую там, где я её и оставил. Моё тело всё ещё чувствовало возбуждение, возникшее во сне и я поерзал, удобнее устраиваясь на кровати. Намереваясь, наконец, посмотреть содержимое белой сумочки я протянул руку и положил её себе на грудь. Нет, там не было фотографий, там лежал небольшой цифровой фотоаппарат красного цвета. Я нажал кнопку "вкл" и перешёл в галерею. Всё худшее, что я мог представить, было здесь. Мой персональный ад на ладони. Никогда не думал, что вновь испытаю чувство потери и обиды, связанное с Уиллом. Уилл, моя боль, моя любовь. Я перелистывал фотографии на которых он трахал жену и чувство мести жгло изнутри, словно погребальный костёр. Беделия постаралась на славу, подглядывая за его жизнью в Вулф Трап. Я рассматривал его голое и потное тело, а внутри кипела жуткая ревность. Я даже не заметил, что прикусил до крови губу и теперь горячий бурый ручеёк стекал по подбородку. Мой мозг понимал, что ревновать я не имею права, четыре года долгий срок и Уилл не мог быть без отношений всё это время, но сердце признать это не могло. Однажды, я уже пытался забрать у него жену и сына, сейчас такое желание возникло вновь. Я крепко сжал фотоаппарат в руке и со всей силы ударил им об стену. Затем ещё раз, и ещё, и ещё, пока острые осколки пластика не порвали мне плоть. Я не замечал физической боли, не чувствовал, что вгоняю осколки глубже, пока колочу по стене. Моё лицо оставалось спокойным и хладнокровным, но в фантазиях я уже разделывал его жену на филе, готовил фарш и вырезал субпродукты. Я не спал всю ночь. Ещё никогда время не тянулось так медленно. Мысли кипели в моей голове и бурлили, словно горячая магма. Ненависть и злость уступили место здравомыслию и спокойствию. Теперь я понимаю, почему Беделия уехала. Она всё сделала правильно, оставив меня наедине с моим прошлым. Прощание вышло болезненным, острым, и я рад, что оно закончено. Голова прояснилась, как небо после дождя и я спокойно взял в руки телефон, оставленный Дю Морье. Проведя пальцами по кнопкам, я посмотрел на фотографию Уилла, так и лежащую рядом со мной. Я никому бы не признался, что в тот момент почувствовал вкус соли на своих щеках. Это не приём у Беделии, сейчас и здесь нет зрителей, нет сцены. - Я должен отпустить тебя, Уилл, как бы мне этого ни хотелось, - прошептал я, глядя на него. - Прощай, мангуст. В телефонной книге абонентов был лишь один номер и я без колебаний нажал на вызов. - Алло. Голос Беделии сонный, вероятно она ещё спала. - Полагаю, тебе нужно официальное предложение? - спокойно спросил я. - Беделия, ты выйдешь за меня замуж?