Семейные ценности

Мои сны всегда возвращают меня к Уиллу, как бы я ни хотел обратного. Прошло полгода и я, женатый мужчина, живущий в городе Тахара, что расположен в Японии, до сих пор вижу его голубые глаза. Временами это не просто сны, полуявь, перемешанная с реальностью, вводящая меня в состояние отчаяния. Как сейчас. Мой разум выключил весь свет в моём кабинете, оставив лишь тусклый ночник. Так мне меньше его видно. Я стараюсь не подходить близко, опасаясь дурманящего наслаждения близости, но он, он жаждет стать ближе и я это чувствую. - Где ты? - тихо спросил Уилл, намекая на мою отстранённость. - Здесь, вероятно. - Ганнибал, ты любишь цветы? - Они прекрасны, пока живы, - ответил я. Грэм двигается по кабинету, заставляя мои глаза следовать за ним. Я непроизвольно любуюсь его грацией и статью. - Сегодня я видел много цветов, - прошептал Уилл. - Живых или мёртвых? - Мёртвых. Он подошёл ближе и встал рядом, а я почувствовал нестерпимое желание коснуться его, его волос, отросших и зачесанных назад. Странно, я никогда его таким не видел, почему вижу сейчас? - Все цветы выращены с любовью, - прошептал я. - Их любит либо природа, дающая свет и воду, либо садовник, дающий им то же. "Ты мой цветок, который я растил с любовью и обожанием", - хотелось сказать мне. Но я могу лишь любоваться, иногда вдыхая его аромат. - И как? Как узнать, кто садовник, если они одинаковы? Я усмехнулся и отставил бокал с вином, что держал в руках, на стол. - Не все одинаковы, у каждого садовника свои секреты. Питание, сорт, даже обработка среза. - Я вглядываюсь в его лицо, видит ли он, что я говорю о нём? - Как такое возможно? Ведь ты не здесь... - он выдыхает это, глядя мне в глаза. Что я могу ответить? - Ты позвал меня. Где твой ручей, Уилл? - Я не нуждаюсь в нём, - ответил он честно. - Он высох и ты воздвиг стены моего кабинета. Почему сейчас? - Я думал могу смириться, думал могу жить как все. Я жду, но ты не возвращаешься! Уилл схватил меня за лацканы дорогого пиджака и притянул к себе. Моё дыхание участилось от его близости, от его реальности. Хочется схватить и не отпускать, оставшись с ним в этом тёмном кабинете. - Я дал тебе свободу, Уилл, - прошептал я, глядя на Уилла. - Забери её обратно! Он прижался лбом к моему подбородку и я не смог сдержать себя, чтобы не поцеловать. Его лоб, чуть прохладный, охлаждает мои губы. Я помню его запах и могу воспроизвести в своей памяти, наслаждаясь этой секундой. Знает ли он, что я хочу большего? Мне недостаточно этой близости, недостаточно общения, я хочу ощущать его каждой клеточкой тела, соприкасаясь с ним. Я хочу видеть наслаждение на его лице, страсть, похоть, желание. Весь спектр человеческих чувств. - Уилл...- прошептал я и ухватился за ремень его брюк, притягивая к себе. - Уилл...мой сладкий мальчик... В темноте я нашёл его губы и раздвинул их языком, представляя, как я раздвигаю его бёдра. Мои руки прошлись вдоль спины и замерли на шее,там, где начинали виться тёмные волосы. - Уилл... Он выскальзывает, словно что-то оттягивает его от меня. Я успел заметить страх и отчаяние в его глазах, когда он испарялся, оставляя меня одного. Бокал с вином полетел в стену, брошенный моей рукой. Ненавижу! Ненавижу! - Ганнибал! Ганнибал, проснись, это просто сон. Я чувствую теплое женское тело рядом. Но оно ли должно лежать со мной? Беделия ласково гладила меня по волосам, пока я выныривал из этого сна. - Ты кричал, - прошептала она и прижалась губами к моей щеке. - Опять кошмар? - Не думаю, что можно назвать это так. Я повернулся в постели и притянул Дю Морье к себе. Вот уже полгода она официально моя супруга, любящая и лелеющая. Её страстное желание сколотить ячейку общества равнялось моему - сколотить ей гроб. Никогда ещё чьё-то существование не было мне в тягость. Конечно, я умело лгал и улыбался, Беделия умело улыбалась в ответ. - Не смей больше меня будить, - сказал я раздвигая её ноги коленом. - Иногда, нужно досмотреть до конца. Она кивнула и с готовностью легла под меня, широко расставив ноги. Я ухватился за одну из них и закинул себе на спину, глубоко входя в Беделию. Дю Морье выгнулась подо мной, отчего её кожа на груди натянулась и стали видны рёбра. Эта женщина абсолютно всегда готова меня принять: будь это спальня или туалет в ресторане, душ или кухонный стол, минет в ложе театра или что-то ещё. Беделия всегда была тугой и влажной, но мне хотелось немного другого: сопротивления; боли, на границе наслаждения, прелюдии. Я ухватил её за волосы и сжал их в кулак, заставляя Дю Морье поморщиться от боли. - Ну же! - Ганнибал! - громко простонала она, двигаясь мне навстречу. - Ганнибал! Я закрыл ей рот поцелуем и вдохнул в себя её стон, когда она кончила, не хочу слышать звуки её наслаждения. Затем, я перевернул её на живот и поставил на колени, заставив наклонить голову. Я двигался неспеша, растягивая своё удовольствие, а когда почувствовал, что вот-вот кончу, расслабился и закрыл глаза. Нет, никаких звёзд с неба и радуги на потолке. Просто секс, удовлетворение мужской потребности, ради которой раньше я покупал элитных шлюх. Теперь есть бесплатная, прости Беделия. Она довольно откинулась на подушки, нисколько не стесняясь своей наготы и положила руки на грудь. Её взгляд устремлён на меня, словно она хочет что-то сказать. - Что? - спросил я, доставая салфетки. - Я перестала пить противозачаточные. Ни один мускул не дрогнул на моём лице. Ничего не выдало моего гнева. Я спокойно повернул голову и посмотрел на жену. - Беделия, ты зря улыбаешься. В твоём возрасте выносить ребенка не просто. "Беделия, я сделаю всё возможное, чтобы ты не выносила ребёнка." Надеюсь, она поняла меня правильно. Я не спешил возвращаться к практике, набираясь сил на прогулках и отдыхе. Чио сделала для меня сайт, на котором я давал видеосеминары и лекции по психологии. Программа надёжно меняла моё лицо, позволяя зарабатывать деньги. Вечерами я любил выходить на балкон и вдыхать городской воздух, пахнущий выхлопом и людьми. Чёрное небо подмигивало мне созвездиями и я часто думал, смотрит ли Уилл на небо? Вспоминает меня? - Ганнибал. - Чио. Что привело тебя? - Ты просил сказать, если будут новости. - Они есть? - я не повернул голову, продолжая стоять к японке спиной. - Уилл вернулся в отдел бихевиористики. Я замер и сжал поручни балкона, боясь, что я ослышался. Что он ищет там? Новой крови? - Есть что-то особенное? - Садовник. Я резко обернулся и увидел испуганное лицо Чио. Нет, испугалась она не меня, моей неожиданности. - Садовник? - переспросил я. - Любитель роз и мёртвых цветов. Девушка облокотилась на поручень рядом со мной и посмотрела вдаль. Вечерние огни переливались, искрили. Подмигивали бортовыми огнями самолёты, заходящие на посадку. Что спрашивал меня Уилл? Я думал это только сон. - Чио, ты веришь в ментальную связь? - Конечно. Она свойственна очень близким людям. - Найди мне номер телефона Уилла. Японка улыбнулась и посмотрела на меня своими круглыми глазами. - Он у меня есть. - Мне нужен телефон. Девушка кивнула и ушла с балкона, оставив меня одного. То, что я хочу сделать - безумие, самоубийство, мазохизм. Как хотите. Но я просто должен услышать голос Грэма. Позже, когда на улице заметно похолодало, я вернулся в квартиру и сварил кофе. У Беделии сегодня поздний приём и она вернётся заполночь, усталая и сонная. Обычно она даже не ужинает, предпочитая горячий душ и сон. Мне это нравится, не нужно поддерживать светскую беседу и жонглировать словами, от которых я устал. Её намерение забеременеть лишь больше оттолкнуло меня. Не скажу, что я не хочу детей, я никогда об этом не задумывался. Я могу многое дать, многому научить, но каждый день смотреть на ребёнка, что смотрит взглядом Беделии, я не хочу. Чио неслышно вошла на кухню и села на барный стул, оперевшись локтями на стол. Она с любопытством смотрела, как я колдую над кофе, разливая его в крошечные чашки с золотыми ободками. - Сон как рукой снимет, - предупредил я. - Я не собираюсь спать. В Балтиморе утро, - как бы невзначай ответила девушка. Я улыбнулся и посмотрел на пакет, водруженный на барную стойку. В нём угадывалась коробка от телефона, который я просил. Поверх пакета Чио положила блокнотный лист с написанным номером. - Я бы не стала этого делать, - предупредила она. - Просто сожги. Японка соскочила с табурета и ушла, оставив меня одного. Маленький листок манил меня, словно оазис, обезвоженного путника. Жажда слишком велика и устоять невозможно. Гудок такой длинный, бесконечный, как пространство. Он будоражит мой мозг, возбуждает любопытство, как загадка. Угадай, кто прячется за этими гудками? Угадаешь - возьми конфету. - Алло? - приятный женский голос с лёгким мексиканским акцентом. Я даже представил себе эту молодую девушку с черными волосами и угольками глаз. - Могу я услышать Уилла Грэма? - осторожно спросил я. Интересно, она записывает разговор? Я - да. - Он в ду́ше...хотя подождите, кажется он вышел. Уилл! Я задержал дыхание и вжал ухо в телефон, как будто это поможет мне лучше услышать его. Между нами тысячи миль, а я пытаюсь улучшить связь простым прижатием к уху. Смешно же. - Алло. Не дышу. Его голос изменился, нет больше неуверенности и нервозности. Я слышу затаенную злость, сменяющуюся хрупкой надеждой. - Алло? - голос тише, но настойчивее. "Произнеси моё имя" - молю я, беззвучно шевеля губами, и его хриплый шёпот разрывает трубку телефона: - Ганнибал?