Семейные ценности

Я очнулся в самолёте, Ганнибал не стал вводить мне большую дозу снотворного, лишь столько, сколько было необходимо для посадки. Голова была ясной, несмотря на вынужденный сон. Злость на Лектера угасала, под напором здравого смысла, и уступала место лёгкому стыду. Выглянув в иллюминатор я увидел грязно - белые поля и небольшие домики фермеров. Гул мотора успокаивал, словно гладил по голове. - Послушай, - раздался голос в наушниках. Я повернул голову и смущённо улыбнулся: - Я не должен был... - Мне нужно было сказать сразу. Поверь, я сделал всё, чтобы она ушла. - А ребёнок? - Его не должно было быть и его нет. Я посмотрел на Такеши, но он был занят исключительно полётом. - Если она там, - Лектер взял меня за руку, - она полностью в твоей власти, Уилл. - А ты? Ты бы хотел, чтобы она ждала? - Нет, но она много сделала для меня. Я не мог не дать ей шанс уйти. Ганнибал откинулся на кресло, но руку мою не отпустил, а положил на своё бедро, лаская её большим пальцем. - Сэмюэл видел, как вы усаживали меня в самолёт? - улыбнулся я. - Мы заверили его, что ты боишься летать. Чио хмыкнула и посмотрела на меня, развернувшись в узком пространстве самолёта. - Уинстон? - я заглянул назад. Пёс лежал в клетке, но ноги его бессовестно тряслись от страха, выбивая косточками дробь. Я искренне посочувствовал ему и ободряюще улыбнулся. После успешной посадки во мне поднялось напряжение, ожидание убийства и нежелание видеть Беделию. Все чувства смешались в тугой комок, как змеи, что устроили себе шабаш. Мысли ворочались в голове, толкая друг друга, выталкивая, сминая. Тахара встретил нас солнцем и искристой капелью, напоминающей о скорой весне. Ганнибал прищурился, стоя у самолёта и рассчитываясь с Такеши. - Не говори мне, что будешь жить с нами, - я посмотрел на Чио, терпеливо ожидающую в стороне. - Я нет. Возможно мадам Дю Морье решит, что вполне можно существовать втроём. Я иронично вскинул брови. - Уилл, она всегда была третьей. С самого вашего знакомства с Ганнибалом. Она была всегда. Японка права, Беделия всегда была рядом. - Перед отъездом, он подарил ей кусунгобу. Нож для самоубийства. Как думаешь, она вас ждёт? Чио сделала шаг ко мне. - И что бы ты ни думал, Уилл Грэм, она останется вашей третьей. Останется, потому что уйдёт, - прошептала девушка, заглядывая мне в глаза. Я посмотрел на Лектера, он договаривался на следующий полёт до Дрездена. Ветер лениво перебирал его пепельные волосы, лишённые сегодня укладки. Ганнибал улыбался, оголяя неровные клыки и я подумал, что вот он, спокойный, расслабленный, не ждущий погони. Но что если? Что если Чио права и Беделия ушла? Какова будет её месть за убитого ребёнка? Какова будет её месть за разрушенную семью, пусть и такую своеобразную. - Берегись, - усмехнулась Чио и пошла в сторону припаркованного автомобиля. Тахара небольшой город и домой мы приехали довольно быстро. Ганнибал поднимался первым, я за ним, держа Уинстона на поводке. Чио дышала мне в спину, буравя её меж лопаток. Поднявшись на нужный этаж, она слегка толкнула меня плечом и, обхватив перила тонкой ладонью, прошла выше, оставляя нас. Войдя в квартиру, мы увидели беспорядок. Вещи разбросаны по полу, вперемешку с пустыми бутылками дорогого вина. Статуэтки, что стояли на стеллаже, сброшены на ковёр, словно кто-то боролся с ними, вымещая злость и ненависть. Я прошёл в спальню и замер на пороге, увидев безобразно грязные простыни. Высохшая кровь источала ужасающий запах разложения, куски эндометрия почернели и скукожились, как жизнь Дю Морье. Сделав шаг ближе к кровати, я увидел и тонкую сорочку, испачканную бурым. - Она ушла, - хладнокровно заметил Ганнибал входя и становясь за моей спиной. - Ушла, - ответил я. - Могу только догадываться о её состоянии. - Не думай о ней. Лектер вышел из комнаты и я услышал звон посуды - он на кухне варил кофе. Через минуту запах напитка смешался с запахом разложения, вызвав во мне чувство тревоги. Лучше бы Беделия лежала здесь же, в этой луже крови. Я взялся за край простыни и потянул, оголяя пропитанный красным матрас. Я не смогу здесь спать. Не смогу здесь жить. Кусочек белой ткани свис с кровати, когда я отпустил его. - Не говори, что мы будем спать здесь, - сказал я, войдя на кухню. К слову, здесь царил такой же бардак и Ганнибал тщетно искал целые чашки. - Нет, Уилл. Поднимемся в квартиру Чио и поживём там пару дней. Придем в себя. А затем нас ждёт Дрезден. - А Беделия? - Надеюсь доживёт остаток жизни в покое. Лектер, наконец, выудил две целые чашки, теплого зелёного цвета, и налил в них кофе. Он протянул мне напиток, смотря на меня исподлобья, выуживая моё настроение. - Здесь всё равно нужно всё убрать, - сказал я, беря чашку с кофе. Он согласно кивнул и сделал глоток. - Разумеется. Мне стало жарко и я скинул куртку на спинку ближайшего стула, как и Ганнибал. Он прошёл в ванную и я услышал шум воды, а затем гул триммера. Лектер вернулся на кухню через пятнадцать минут и я соскочил со стула, увидев его. Я не смог остановить себя, не смог удержаться и протянул руку, касаясь его гладко выбритого подбородка. Он улыбался, позволяя трогать себя, а я улыбался ощущая под пальцами тепло. - Так мне нравится больше, - выдохнул я. Ганнибал ухватил меня за ремень и прижал к себе, наклоняясь для поцелуя. От него пахло лосьоном после бритья и мятой, вкус ментола даже остался на языке. Он подхватил меня и ловко усадил на стол, словно я был хрупкой девушкой. Его руки вытянули рубашку из-под ремня брюк и прикоснулись к моей спине, обжигая кожу и пробуждая волну мурашек. Когда пальцы коснулись сосков, я выгнулся и запрокинул голову, подставляя шею для поцелуя. Ганнибал горячо дышал мне в ключицы, проводя по ним языком, собирая мою соль на свои губы. Неожиданно он отстранился и сделал шаг назад, оставив меня в лёгком возбуждении и недоумении. - Ганнибал? - Тише. За дверью кто-то есть. - Чио? - Нет. Она ходит бесшумно. Кто-то тяжёлый. Лектер выхватил стальной тесак и поджал губы. Сейчас я читал в его глазах такую злобу, животную агрессию, первобытную жестокость. Я соскочил со стола и тоже вытащил нож из подставки. Кивнув друг другу, мы вышли в коридор и остановились, вслушиваясь в тишину за дверью. - Не заперто, - громко сказал я и дверь тут же приоткрылась, являя нашему взору пистолет, а затем и хозяина.