Лебединая песнь

      Демира проснулась от ощущения, будто кто-то смотрел на неё сквозь толщу воды. В комнате стояла привычная полутьма. Веки слипались, голова ныла глухой болью, как после сильного плача или долгого напряжения. Сначала она даже не поняла, где находится. Тело казалось чужим — тяжёлым, разбитым, а внутри была только пустота.       Она медленно села в постели. Покрывало было смято, пальцы всё ещё слегка дрожали. Ноги подогнулись, руки обвились вокруг колен, и только так — в почти детской позе — она смогла просто… быть.       Перед глазами всплыл вечер.       «Что это было?»       Сначала — злость. Дикая, слепая. Та, что выходит из-под контроля не за секунду, а накапливается днями, неделями, пока не прорвёт.       Потом — страх. Перед собой.       Словно кто-то вскрыл её изнутри и позволил выйти наружу тому, что она годами запирала. Слабость. Гнев. Желание быть увиденной, услышанной, принятой.       Она откинулась назад и устремила взгляд в потолок.       «Что со мной?»       То, как она закричала…       Она знала: это был не просто эмоциональный всплеск. Это — трещина. Глубокая. Уже не первая. И она больше не знает, сколько выдержит, прежде чем всё окончательно развалится.       Но Том... Почему именно с ним? Почему именно в его власти она нашла то странное ощущение… безопасности? Подчинения, которое не унижает, а, наоборот, будто временно снимает груз?       Она закрыла глаза. Его взгляд. Этот жгущий, острый, невыносимо сосредоточенный. И… что-то в нём ещё. Что она не могла понять.       «Ты всё равно подчинишься мне…» — повторила про себя Демира будто осмысляя.       В подземельях была тишина. Соседки мирно сопели в своих кроватях. Спать не хотелось.       «Надо пройтись.»       Успокоится, убедить себя, что всё в порядке. Что всё под контролем.       Но в глубине души Демира знала: ничто уже не под контролем. Ни в ней. Ни с ним.       Тихие, безжизненные коридоры под ночным покровом казались бесконечными. Хогвартс, обычно наполненный звуками, вдруг будто вымер, и от этой тишины мраморный пол, гобелены и старинные доспехи выглядели зловеще, словно наблюдали за каждым шагом. Свет факелов едва колыхался на стенах, отбрасывая неестественные, вытянутые тени.       Демира шла медленно, едва переставляя ноги. Поднявшись на второй этаж, она шагала по открытому галерейному коридору, куда врывался осенний ветер. Холодный воздух кусал щеки, и это было единственным, что хоть как-то возвращало ощущение жизни.       Она остановилась у арки, откуда открывался вид на тёмный, молчаливый луг перед входом в замок. Днём тут смеялись, спорили, читали. А сейчас — только мрачная тишина и редкий шорох листвы. Устало опершись плечом о каменную колонну, Демира на миг закрыла глаза.       Она не сразу услышала шаги. Сначала глухие. Потом громче. Ритмичные, уверенные. Где-то в глубине коридора. Демира распахнула глаза. В животе холодно сжалось.       Её взгляд метнулся по сторонам. И вдруг зацепился за деревянную дверь. Не раздумывая, она юркнула внутрь, прикрыв ее за собой. Щелчок замка прозвучал громче, чем хотелось.       Тут было холодно. Пахло пылью и камнем. Единственным источником света было тусклое лунное пятно на полу, падавшее из окна. В центре — массивная круглая раковина.       — Ты чего здесь забыла? — тут же раздался визгливый голос.       Демира едва не подпрыгнула, резко обернувшись.       Миртл.       — Тише, — выдохнула Демира.       Миртл подлетела ближе, прищурившись, с подозрением.       — Я пришла тебя навестить, — слизеринка натянуто улыбнулась. — Подумала… ты, наверное, часто одна.       Некоторое время призрак молча разглядывал её, будто пыталась решить, заслуживает ли гостья ее внимания. Тем временем шаги за дверью всё приближались. Демира замерла, ловя каждый звук.       — Да, — наконец, тише сказала Миртл. — Я одна. Всегда.       Демира выдохнула. Человек за дверью прошёл мимо. Сердце всё ещё колотилось, но постепенно успокаивалось.       — Ко мне никто не заходит. Все только издеваются. Плакса, дура, чудовище…       — Даже друзья не приходят? — искренне удивилась Демира, чуть мягче, чем раньше.       — У меня не было друзей! — Миртл взвизгнула. — И я не хочу никого видеть! Все виноваты! Я ненавижу их!       В этом крике вдруг что-то отозвалось. Демира сжалась. Что-то знакомое. Одинокое.       — Мне сказали, что того, кто тебя убил, отчислили, — сказала она осторожно, меняя тему.       — Кого?       — Ученика, вроде с Гриффендора. Он держал в замке акромантула. Огромного паука. Сказали он тебя убил...       — Наверное, — пожала плечами Миртл, отводя взгляд.       — Наверное? — удивилась Демира. — То есть, ты не знаешь?       — Нет, — просто ответила девочка, отлетая в другой конец туалета.       Демира прошла вперед и остановилась около раковин.       — Но как же так?       — Я не помню, — грустно пояснила когтевранка. — Все, что я видела, это два огромных желтых глаза за этой раковиной, — она указала на раковины, стоящие кольцом за спиной Демиры.       — А потом?       — А потом… — Миртл тяжело вздохнула. — Я умерла.       — Но… у паука восемь глаз, — задумчиво пробормотала Демира.       Она подошла ближе. И задумчиво двинулась вокруг раковин. На одном из краников она заметила странную гравировку — маленькую, почти незаметную змейку.       — Змея… — прошептала она. — Такая же, как на гербе Слизерина.       — В «Истории Хогвартса» написано, — подала голос Миртл, — Что символика факультетов изображалась только там, где находилось что-то, принадлежащее факультету или его создателю.       Демира провела пальцами по гравировке. Холод металла будто проник под кожу.       — Значит, — заключила она. — За этой раковиной находится что-то, принадлежащее Слизерину. Или его создателю. Что-то вроде сокровища или что?       — Не знаю, — пожала плечами Миртл, возвращаясь к небольшому окну. — Наверное, другой слизеринец тоже хотел это выяснить.       — Другой? — удивленно поинтересовалась Демира. — Кто?              — Я не успела его разглядеть, только мантию зеленую заметила. Он использовал какое-то заклятие, меня отбрасывало отсюда, и я не могла войти в собственный туалет! — возмущенно взвизгнула она.       — И часто он приходил?       — Нет, всего пару раз после того… как я тут.       — Странно… — прошептала Демира.       — А ты не такая плохая, как все, — вдруг сказала Миртл. Голос её был тише, почти задумчивым.       Демира горько усмехнулась.       — Поверь, я хуже, чем кажусь.       — Может быть, — согласилась Миртл. — Но мне ты нравишься.       И снова — в горле защемило. Как будто кто-то, даже не живой, протянул к ней руку. Как будто впервые за долгое время кто-то сказал:       «Ты есть.»       — Кто-то идёт, — прошептала Миртл, замирая в воздухе.       Демира вздрогнула и прислушалась. И правда, за дверью раздавались быстрые шаги, совсем не такие, как были до этого. Волшебница замерла и напряглась. Спустя пол минуты шаги остановились около двери.       «Черт, он сейчас зайдет сюда», — промелькнула в голове у Демиры.       Демира в панике огляделась. Решение пришло мгновенно. Она бросилась к ближайшей кабинке, упала на пол возле тонкой перегородки и больно ударилась коленями. Прижав ладонь ко рту и затаив дыхание, она прислушалась. Закрыть дверь кабинки девушка, конечно, не успела — оставалось только надеяться, что гость не станет осматривать помещение.       Кто-то осторожно вошёл.       — Что... — начала было Миртл, но тут же взвизгнула и мгновенно исчезла.       Видимо, сработало то самое заклинание, о котором она говорила — то, что не позволяло призраку войти в «свой туалет». Значит, это и есть тот самый слизеринец…       Демира могла бы проследить за ним, посмотреть, что он делает, а если потребуется — и стереть память. Между тем, по звукам, он подошёл к раковине. Демира решилась — сейчас он должен быть к ней спиной. Осторожно наклонившись, она чуть выглянула из-за перегородки.       У раковины стояла фигура в длинной тёмной мантии и объёмном капюшоне — спиной к ней, как она и рассчитывала. Это явно был парень. На Слизерине не было таких высоких девушек. Или была? А может, это вовсе не тот, о ком говорила Миртл? Преподаватель? Или...       Незнакомец вдруг резко обернулся, словно почувствовал её взгляд.       Демира едва успела отпрянуть и прижалась спиной к холодной стене кабинки. Зажмурилась, будто это могло её спасти, и затаила дыхание, проклиная всё на свете. Повисла звенящая тишина.       Мантия зашуршала — он, кажется, отвернулся. Девушка осторожно выдохнула.              И тут помещение наполнили странные, шипящие звуки. Они будто пронизывало тело, заставляя кожу покрыться мурашками. Демира замерла, сердце сжалось.       «Что он делает?»       Раздался глухой скрежет.       Любопытство пересилило страх. Не в силах сдержаться, она вновь осторожно выглянула из-за перегородки.       От увиденного у неё перехватило дыхание. Как заворожённая, девушка наблюдала невероятную картину: огромная круговая конструкция с раковинами разъехалась в стороны, открывая тёмный узкий тоннель, уходящий куда-то вниз. Мужчина стоял на самом краю прохода и, кажется, смотрел вниз, опершись руками на потрескавшиеся раковины. Демира не дышала — всё происходящее казалось настолько странным, что невольно закралась мысль:       «А не сплю ли я?»       Через пару секунд он решительно шагнул в темноту и исчез, словно провалился в пустоту.              Демира изумлённо ахнула и тут же прикрыла рот рукой, испугавшись, что могла выдать себя звуком. Кто знал, насколько далеко он и слышно ли было всё происходящее наверху?       Когда раковины снова начали сдвигаться, она встрепенулась и бросилась вперёд, надеясь успеть хоть мельком заглянуть в открывшийся проход. Осторожно наклонившись, она заглянула вниз.       Из трубы тянуло сыростью, плесенью и... чем-то иным. Как только запах добрался до её ноздрей, она резко отпрянула, вцепившись пальцами в перегородку и зажимая рот ладонью.              Это не просто вонь — это был он. Тот самый запах, застрявший в её памяти, как заноза. Сначала подступила лёгкая тошнота, потом всё нутро скрутило — знакомая рвущая спазмами волна, с которой не справиться усилием воли.       — Нет… — едва слышно прошептала она, отступая назад. Мир покачнулся.       Перед глазами пронеслись вспышки: деревянная лестница в подвал, громкий голос брата. И тело, лежащее в тени. Глаза мёртвого распухли, кожа оттопырилась на скуле, побелела.              Запах. Этот запах. Проникающий в тебя, разрывающий тебя изнутри.       Тогда, в подвале, она не кричала. Просто стояла. Молча, как статуя. Но потом — не спала три дня. А теперь он вернулся.       Демира согнулась, задыхаясь, и её вырвало — резко, судорожно, в сторону от прохода. Откашлявшись, она с трудом отодвинулась подальше, дрожащими руками вытирая рот.       А дальше снова. Вспышками одно и тоже воспоминания, один и тот же вид, один и тот же запах.       Она понятия не имела сколько времени прошло. Она сидела на холодном полу поодаль от уже закрывшегося прохода, сжавшись в комок, с расфокусированным взглядом. Её трясло. Ноздри всё ещё жгло, казалось, этот запах впитался в её в кожу, в волосы, даже в голос. Она снова закашлялась, на этот раз с хрипом, и, сделав усилие, поднялась на ноги. Состояние было потерянным и каким-то... Ненастоящим.       Пошатываясь, подошла к раковине. Умылась. Прополоскала рот. Плевалась до тех пор, пока язык не занемел от мыла.       Тяжело дыша, Демира опёрлась на край раковины, глядя в пустоту перед собой.       — Так… что это было? — прошептала она, обращаясь к воде, стекавшей в слив. — Что за чёрт…       Мысли метались, как птицы, запертые в тесной клетке, но решение оказалось простым и единственно возможным — уходить отсюда. Как можно скорее.       Да, она почти не сомневалась, что в случае чего сумеет постоять за себя. Но… мало ли. Рисковать было глупо. Она должна узнать, кто это — и куда ведёт тоннель. Но не сейчас.       Обратно Демира добралась без происшествий. Тихо проскользнула мимо гостиной. Прокралась до комнаты, опустилась на кровать и застыла, словно в трансе. Простыни были холодными, и это помогло хоть немного привести себя в чувство.       Мысли роились в голове.       Кто он? Что за странное шипение? Почему оттуда пахло... этим? И, главное — связано ли всё это со смертью Миртл?       Вопросы множились и остались без ответов. Демира раздражённо сжала кулаки. Она терпеть не могла неопределённость. Тайны вызывали в ней злость. Она должна была знать.              Обязательно. Разгадать. Понять. Контролировать.       Минут пять она просто лежала, уставившись в потолок, медленно выстраивая в голове некий план действий. Первым пунктом стала змейка на кране. Очевидно, что тоннель имел отношение к Слизерину. Возможно, где-то в книгах упоминалось нечто похожее. Завтра она отправится в библиотеку.       С этой мыслью Демира выдохнула и, почувствовав некоторое облегчение, прикрыла глаза.       Но стоило разуму освободиться от одной загадки, как тут же его захватила другая. Более личная.       В памяти всплыл поцелуй.       Сердце сжалось, грудь охватило странное, щемящее чувство — будто что-то изнутри сдавило лёгкие. Почти боль. Внутри пронёсся ураган: страх, злость, смущение, возбуждение, стыд. Жгучий, обжигающий стыд. За слабость. За то, что поддалась.       И вместе с тем — нечто иное.       Пугающе приятное. Волнительное. Неожиданное.       Раньше она не чувствовала ничего подобного. Это тревожило. В коридоре она словно не управляла собой. Будто это был кто-то другой.       «Нет, это была не я. Точно не я, – уверенно подумала она. – Но кто-то в моем теле...»       А как теперь себя вести? Он наверняка чувствует себя победителем. Думает, что сломал её. Подчинил. Довел. Демира снова почувствовала волну ярости.       Гнев снова вспыхнул. Захотелось выдрать воспоминание из памяти с мясом.       «Но тебе ведь было так… спокойно», — нашёптала мысль.       Спокойно... Да, спокойно... Подавление, унижение, насилие это было именно то, к чему она привыкла. Именно такое отношение к себе она считала... Нормой. Единственной доступной формой «близости».       Но Том хотел большего. Он хотел власти. Он хотел контроля.       И у него начинало получаться.       Парадоксально, но в ту секунду она действительно почувствовала себя спокойно. Защищенной и, как ни странно, свободной. От ответственности, от решений, от притворства. Просто собой. Грязной, сломанной, уязвимой.       В то самое мгновение Демира вдруг перестала ощущать себя тенью, полной темных мыслей, боли и злости. Она почувствовала что он увидел ее. Почувствовала, что существует.       «А что теперь?»       Держаться от него подальше? Слишком глупо.       Во-первых, это лишь подстегнёт его интерес. Она уже поняла, что Том явно был из тех, кого привлекает сопротивление.       Во-вторых — он помогает с болгарами. И как бы мерзко это ни звучало, без него она бы уже погибла. Он был ей необходим.       В-третьих — если начать избегать его, это будет проявлением слабости. Такого допустить нельзя.       Нет, лучшее решение — сделать вид, что ничего не произошло.       Никакого поцелуя. Никакой сцены. Всё идёт как обычно.       С этой мыслью она снова опустилась на подушки. Закатила глаза, устало вздохнула и запустила пальцы в спутанные волосы. Всё тело ныло — свежие синяки напоминали о субботних событиях.       И вдруг пришло осознание: она устала. Устала до предела. От боли. От решений. От самой себя.       Просто устала. ***       Утро началось неприятно. Демиру разбудили громкие крики за дверью. На мгновение ей показалось, что она снова дома — в Болгарии. Слишком уж всё напоминало её обычные утренние пробуждения там: шум, резкие голоса, ругань.       Девушка села в кровати и растерянно огляделась. В этот момент дверь распахнулась — в комнату влетела Алекта. Словно туча перед грозой: злая, растрёпанная, тяжело дышащая. Её взгляд впился в Демиру с такой яростью, будто она могла прожечь дыру прямо в её груди.       Демира изумлённо приподняла бровь, безмолвно задавая вопрос. Но Алекта лишь презрительно фыркнула, отвернулась и с остервенением принялась рыться в груде пергаментов на столе.       Устало вздыхая, Демира решила, что к новым ссорам она сейчас точно не готова. Без слов поднялась и направилась к зеркалу, чтобы привести себя в порядок.       В Большом зале было шумно и неспокойно. В гуле голосов, в хаосе движений вдруг пришло странное ощущение: будто её здесь нет. Точнее — тело есть, а сознание где-то в стороне. Наблюдает. Смотрит сверху, как она медленно плывёт между столов — сонная, заторможенная.       Наваждение продлилось всего минуту, но казалось — вечность. Затем всё резко оборвалось, словно Демира вынырнула из глубины. Мир вернулся, став резким и громким. Она испуганно огляделась. Под ложечкой кольнуло — остро, неприятно.       — Демира! — окликнула её Холлис, появившись будто из воздуха. — Ты так крепко спала, что я не стала тебя будить. Тебе нужно было как следует отдохнуть.       — Да… — растерянно откликнулась Демира. — Спасибо.       — Пойдём, ты наверняка голодна, — Холлис мягко взяла подругу под руку и повела к слизеринскому столу.       Демира и правда умирала от голода. Она не ела, кажется, больше суток.       — Так… что произошло вчера? — осторожно спросила Холлис, пока Демира жадно ела пирог.       — Ничего, — буркнула она, не отрываясь от тарелки.       Рассказывать подруге о вчерашнем — значит признать, что это было. А она пообещала себе забыть. Значит, никто не должен знать.       — Совсем ничего? — удивлённо переспросила Холлис.       — Да. Я сказала, что устала и не хочу ничего обсуждать — и всё.       Холлис приподняла бровь и уставилась на неё. Повисло молчание, в котором Демира, казалось, намеренно с аппетитом уплетала яичницу, игнорируя реакцию подруги.       — И всё? — уточнила Холлис.       — А что ещё? — раздражённо бросила Демира.       — Ну не знаю, просто... — начала аккуратно Холлис.       — Слушай, — резко перебила её Демира, — я не хочу говорить об этом, ясно?       Холлис сразу поникла и потупила взгляд.       — Может… тогда погуляем после завтрака? — нерешительно предложила она.       Демира взглянула на неё с усталостью, почти безразлично.       — Никакого Тома, честно! — поспешно добавила Холлис.       — Ладно, — буркнула Демира и уткнулась обратно в тарелку. ***       Погода стояла достаточно тёплая для поздней осени, но северный ветер всё же пробирал. Укутанные в тёплые мантии и полосатые зелёные шарфы, девушки сидели на небольшой скамейке у Чёрного озера. Ветер гонял по поляне сухую жёлтую листву, закручивая её в маленькие вихри. Солнце скрывалось за низкими, тяжёлыми облаками, а по озеру пробегала мелкая серебристая рябь.       Людей было немного. Редкие студенты сидели парочками или в одиночестве: кто-то читал, кто-то болтал вполголоса, а двое гриффиндорцев устроили импровизированную тренировочную дуэль прямо у воды. На фоне огромного старинного замка эта сцена казалась удивительно спокойной и уютной.       — Эван очень переживает из-за всего, что происходит, — наконец заговорила Холлис.       Она сидела, откинувшись на спинку скамейки, шарф был замотан до самого носа. Светлые, почти белые волосы развевались на ветру, то и дело падая на лицо, от чего девушка морщилась и раздражённо сдувала непослушные пряди.       — Холлис, ты просто не знаешь, как он себя вёл, — спокойно ответила Демира, не глядя на подругу.       — Я понимаю, — мягко возразила та. — Просто... тебе ли не знать, что на самом деле он не плохой. Он же добрый. Верный. Хороший друг. Да, он бывает... слишком осторожен… но ведь ты же знаешь, он никогда специально не сделал бы тебе больно. Он не предаст. Не по-настоящему.       Демира молча наблюдала за смеющимися гриффиндорцами у воды — слишком громкими, слишком живыми.       — Вы ведь друзья. Столько лет вместе. Столько пережили. Он всегда был рядом.       Демира опустила взгляд. Грязь и сухая, потрескавшаяся земля под ногами вдруг показались ей гораздо интереснее. В чём-то Холлис была права… Эван действительно всегда был рядом. Или почти всегда. Она попыталась найти в себе хоть какое-то теплое, приятное чувство к нему. Но к своему ужасу не обнаружила ничего. Пусто.       — Пообещай, что поговоришь с ним, — вдруг тихо сказала Холлис. — Поверь, ему есть, что сказать. Просто выслушай.       Молчание. Демира продолжала смотреть в землю. Холлис терпеливо ждала, изучая её лицо, будто пыталась понять, что творится внутри.       — Хорошо, — наконец сказала Демира, поднимая взгляд. — Поговорю с ним сегодня.       — Спасибо, — облегчённо улыбнулась Холлис.       Они просидели так ещё около часа — болтая о прошлом, лениво комментируя крики, доносившиеся с трибун, и перебрасываясь шутками. Оказалось, что семья Холлис — мистер и миссис Роули с младшим сыном — живёт в Уилтшире по соседству с Малфоями и находится с ними в довольно хороших отношениях. Холлис с улыбкой вспоминала, как в детстве часто играла с Абраксасом и даже была уверена, что однажды они поженятся.       Она пригласила Демиру летом погостить в их особняке. Сказала, что родители будут рады её видеть. От этих слов по телу девушки, наконец, разлилось тепло. Слабая улыбка, появившаяся на её лице, стала шире. ***       Ближе к вечеру, когда Демира уже собиралась отправиться в библиотеку, в гостиную неожиданно вошёл Эван, радостно улыбаясь и оглядываясь по сторонам. Он быстро нашёл взглядом подругу и решительно направился к ней.       — Я был на матче, — сразу начал он. — Это просто невероятно! — глаза парня блестели, в них читался неподдельный восторг. — Квиддич в Англии такой… зрелищный!       Демира задумчиво посмотрела на него. Эван улыбался широко, смотрел воодушевлёнными светлыми глазами. Он делает вид что все в порядке. Не извиняется, не объясняется. Демира вдруг поняла, что ей это нравится, вдруг захотелось подыграть.       — А ты, — осторожно начала она, — почему так и не вступил в команду? Ты же хотел.       — А… ну, они вроде не искали игроков… — Эван замялся, — так что я даже не стал пытаться…       — Попробуй после Рождества. Я уверена, у тебя получится, — Демира выдавила лёгкую улыбку и посмотрела ему прямо в глаза.       Эван удивлённо уставился на неё. В его глазах эмоции сменялись с невероятной скоростью: грусть, благодарность, стыд, неловкость…       — Деми, — тихо начал он. — Мне так стыдно… правда.       Демира тяжело вздохнула и поджала губы.       — Мне очень плохо от того, что я подвожу тебя… прости… — последние слова Эвана едва было слышно, и она поняла их скорее по губам. — Ты для меня почти семья, самый близкий человек… с тобой всегда было легко и спокойно… Ты очень дорога мне. И прости, что я так струсил — это ужасно… я… так подвёл тебя… прости, прости…       Эван прикрыл лицо руками и устало помассировал глаза.       — Деми, клянусь, такого больше не повторится. Я буду рядом, я… больше не убегу.       Демира долго смотрела на него невидящим взглядом. Не было гнева, не было жалости. Ничего.       — Хорошо, — выдавила она.       Вдруг, ей стало невыносимо от этой пустоты. Она будто сжирала изнутри. Хотелось что-то сделать, что-то почувствовать. Хотя бы попробовать...       Демира подалась вперёд и обвила шею друга. Такие родные объятия… Вдруг что-то теплое слабо шевельнулось внутри. Как будто и не было этих последних месяцев, как будто они просто сидят на крыше маленького сарайчика у особняка Ваневов, болтают обо всём на свете, время от времени обнимаясь от холода. Как будто все эти опасности и сражения — лишь страшный сон, который Демира рассказывает другу, а он, выпучив глаза, поражается её фантазии.       — Спасибо, — едва слышно прошептал Эван.       Демира отодвинулась от друга и мягко улыбнулась, легко погладив его по руке.       Дверь гостиной снова издала легкий скрежет, впуская очередного слизеринца. Это был Эйвери. Он выглядел несколько пришибленно и, казалось, испуганно. И тут Демире стало понятно почему: следом за ним в комнату вошёл Том. Как всегда, гордо держа осанку и чуть вздернув подбородок. Руки сложены за спиной, а цепкий взгляд быстро обвел гостиную.       Когда их взгляды встретились, в груди Демиры странно ёкнуло, и она едва заметно дернулась.       Староста направился прямо к ним, прожигая её взглядом, и сел в соседнее кресло.       — Надеюсь, сегодня никто не устроит истерик, и мы, наконец, обсудим дальнейшие действия, — холодно начал он. — В конце концов, это в твоих интересах. Я не собираюсь бегать за вами.       — Да, — ответила Демира с таким же холодом. — Нужно обсудить.       — Так что, теперь мы действительно начнём искать их даже без приказа родителей? — бодро спросил Эван. — Ведь сейчас у нас есть преимущество — они думают, что мы залегли на дно.       Его нервное постукивание пальцами по гладкой поверхности стола выдавало тревогу, но в целом он держался неплохо.       — Нет, — отрезал Том.       Демира удивлённо подняла бровь.       — Но они не оставят нас, пока не… — она замялась. — В общем, Эван прав, надо найти их, пока они не ждут.       — Вы забываете одну важную деталь, — фыркнул Том.       Демира и Эван взглянули на него с немым вопросом.       — Генри, — устало пояснил Реддл, будто в сотый раз объясняя первокурснику путь в Большой зал.       — Генри наверняка связывался с кем-то из них, — догадалась Демира.       — Верно, — кивнул Том. — Нужно понять, как часто и каким образом.       — Следить за ним, — подхватил Эван.       — Уже, — отозвался Том. — Вчера я попросил своих друзей понаблюдать за ним. Пока ничего интересного, но нужно выждать.       — А потом, собрав информацию, решить, что с ним делать, — закончила мысль Демира. — Да, так и поступим.       — Отлично! — нервно улыбнулся Эван. — Теперь у нас наконец-то есть план.       Демира фыркнула, тихо усмехнувшись. Внимательный взгляд Тома сразу уловил перемену в их отношениях. Староста нахмурился и уставился на неё, изучая. Демира почувствовала это, но старалась не показывать.       — Что ж, раз всё обсудили, я пожалуй оставлю вас, — она поднялась с кресла и добавила: — Хотела ещё заглянуть в библиотеку, боюсь, не успею до закрытия.       Том слегка прищурился и холодно посмотрел ей вслед.       — Да, конечно, — сухо сказал он. — Приятного чтения.       Сдержанно кивнув, Демира осторожно направилась к выходу, стараясь не оборачиваться, хотя и ощущала на себе этот пугающий, выбивающий из колеи взгляд.