Сила слов

      Она жалась на узкой скамье, подобрав ноги и обхватив их руками. Так-то он решил ей отомстить? В том, что во всём виноват её муж, она даже и не сомневалась. Сидела и ждала, когда же он войдёт сюда со своей свойственной улыбочкой. Весь такой довольный собой. Но вошёл не он.       — Боитесь, голубушка? — произнёс мужчина, усаживаясь за стол, — Это правильно. Это верно. Итак, Вы обвиняетесь в покушении на жизнь Повелителя, да правит он долго.       — Что? — не поверила она своим ушам.        — К счастью, боги хранят его и он не пострадал. А вот ты теперь здесь и сейчас всё мне расскажешь.       — Я не понимаю.       — А что тут понимать? Не вышло у тебя ничего. Ни у тебя, ни у любовничка твоего.       — Какого любовничка? — и вроде знакомые слова, но они отчаянно не хотели укладываться в голове. О чём говорил этот человек? Это… это немыслимо просто. Это всё сон. Этого не может быть.       — Вот. У нас есть свидетельские показания, так что не имеет смысла покрывать его. Говори всё честно. Зачтётся, — помахал он в воздухе какой-то бумажкой.       — Я… стойте, — она уже буквально задыхалась от всей этой ситуации, но правильные слова сами легли на язык: — Я Мия Латьё, жена королевского советника по особым вопросам Рейва Латьё. Я требую присутствия моего мужа на допросе.       — Ваш муж мёртв.       — Как мёртв?        — Ну как это обычно бывает — хоп, и мёртв. Так что в твоих же интересах, девонька, с нами сотрудничать.       — Нет, нет, он не мог, он же… — уехал в ту ночь куда-то и больше не возвращался. Умер? Нет, да нет же! Такого не может быть, просто не может.       — Ещё как мог. Выпил твоей отравы и преставился.       — Я никого не травила! — в слезах закричала она.       — Не ты, значит, любовничек твой, — пожал плечами мужчина.        — Какой любовничек?!       — Это уж тебе видней, какой, хе-хе-хе — скрипуче посмеялся он, поправляя рукав.        — Да нет у меня никакого любовника!       — Это ты зря, голубушка, зря. Это я сейчас с тобой говорю вежливо, по-хорошему, но мы ведь и по-плохому можем, оно тебе надо? Сознайся лучше, как есть, мы поймём. Вы же все бабы, как влюбитесь, голову теряете, дуреете. Мы поймём. Ты только расскажи всё честно.       И кровь стыла в жилах. По-плохому? Но как же? За что? Она ведь ничего не сделала. Она не виновата.       — Все вы так говорите, все вы всегда не виноваты.       — Повелитель, могу я поговорить с Повелителем, прошу, передайте мою просьбу, — взмолилась она последней надежде. Он поймёт. Он обязательно ей поверит и поможет. Он добрый, он хороший, он справедливый. И ребёнок, он защитит её ребёнка.       — Вот ещё! Делать Повелителю больше нечего. Со мной говори. Как есть говори.       — Я и говорю. Я не делала ничего, я не понимаю, ничего не понимаю!       — По-хорошему, значится, не хочешь. Ну что же, твоё право. Я ведь предупреждал, — набычился он, поднявшись.        Подходил он медленно, раздосадовано, крутил головой, поцокивая и причитая. Чего хотел сделать? Она так и не узнала, ибо дверь неожиданно распахнулась и злобное: «Вон пошёл», — заставило мужика аж подпрыгнуть на месте.       — Милорд, Вы не имеете права здесь находится, — запротестовал он, встрепенувшись.       — Пошёл вон, — зло повторил её муж.       — Я буду жаловаться.       — Жалуйся, — последовало великодушное разрешение.       Дверь хлопнула и они остались вдвоём. Живой. Конечно, живой. Такие как он не дохнут так просто. И значит, это всё же его очередная насмешка, злая шутка. Проучить решил. Она смахнула слёзы, шмыгнув носом.       — Ты…       — Молчи, — перебил он, и все слова застряли в горле.        Она смотрела на него, какого-то потрёпанного, взъерошенного, с синяками под глазами, злого и уставшего. Он же смотрел на неё. Смотрел и что-то решал для себя. Она не выдержала первой:       — Это не смешно. Чего ты хочешь?       — Обвинение в покушении на Повелителя — это всегда не смешно, — тихо отозвался её муж.       — О чём ты говоришь!       — Он озвучил тебе обвинение? — оставленные на столе бумаги удостоились короткого цепкого взгляда.       — Обвинение? Но это же бред! Ты же сам это прекрасно знаешь!       — Я? Нет, не знаю. Но слушаю.       И в этот момент она поняла, что перед ней не её надменный муж, перед ней королевский дознаватель. Холодный и равнодушный.       — Рейв, — позвала она дрогнувшим голосом, — я же твоя жена. Прошу.       — И только поэтому я здесь. У нас мало времени. Этот действительно жаловаться побежал. Потому ты честно и подробно отвечаешь на все мои вопросы или я ухожу.       — Не уходи.       — Хорошо. Приступим. Вчера к нам приезжал Повелитель, так?       — Да, он заглянул вечером. Искал тебя.       — Ты всегда пускаешь в наш дом посторонних мужчин по вечерам, — усмехнулся он.       — Это же Повелитель, — растерялась она так же, как и когда открыла дверь вчера.       — Допустим. Он прошёл в мой кабинет и там ты дала ему бутылку вина, так?       — Она стояла на столе, на горлышке была стандартная записка «Во здравие Повелителя!», я подала, он обрадовался и забрал с собой. Он ведь и искал вино, говорил, что у тебя есть уникальные сорта и он иногда ими угощается, я подумала…       — Хорошо. Вот только я не оставлял на столе бутылку для Повелителя. Откуда она там взялась?       — Я не знаю. Я правда не знаю, Рейв.       — Попробуем иначе. Я её там не оставлял, прислуга тоже, это была или ты, или кто-то, кто заглядывал к нам в гости. Кто?       Кто? К ней приезжал только брат. Но он же не мог. Он сидел с ней, утешал. Она не сдержалась, плакала, жаловалась на мужа, говорила, как ненавидит его, больше ничего. Ей просто надо было выплакаться, и он утешал, гладил по голове и утешал. И он не мог. Просто не мог! Он просидел всё время с ней, не отлучался. Она точно знает, что это не он! Или… он пообещал на прощание, что не даст её в обиду, что всё скоро закончится и будет хорошо. Что если… она просто не может говорить об этом мужу, он не поверит и… её брат не заслуживает подобной участи. Нет! Он не мог. Не он! Он ведь не один приезжал.       — Я жду, кто?       — Я не помню.       Он лишь хмыкнул и развернулся, чтобы уйти.       — Постой, нет, я... я, конечно, помню, кто приезжал, но я не помню его имени.        Жюль Рошье, милый галантный друг. Один из новых, брат познакомил их совсем недавно. Такой улыбчивый и весёлый, вечно рассыпающийся в комплиментах, целующий ручки и слегка заигрывающий. Не пошло, на грани приличия. Он, тем не менее, почему-то ей не нравился, хоть и был просто образцом порядочности и чести.       — Это один из знакомых моего брата. Он просто заезжал отдохнуть с дороги. Было бы некрасиво закрыть перед ним дверь. Позволь, я узнаю у брата его имя и скажу.       — Это с ним ты мне изменяешь?       — Что? — и от страха пересохло во рту. — Это не правда. Я не спала с ним.       — Не с ним. А с кем тогда? — склонил он голову набок.       — Я… — голос срывался, но даже если бы могла, она уже не успевала ответить.       Дверь резко распахнулась и на пороге возникли двое: тот, что допрашивал её в самом начале и второй, видимо, начальник, которому он побежал жаловаться.       — Милорд, я слышал Вы были при смерти. Разумно ли…       — Я забираю свою жену.       — Милорд, боюсь, Вы не можете…       — Не бойтесь, могу и забираю. Я присмотрю за ней и всячески поспособствую разбирательствам, не переживайте.       — Милорд, понимаете…       — Понимаю, можете тоже жаловаться, — так и не дал он произнести до конца ни одной фразы.       — Под Вашу ответственность, — развёл руками мужчина.       — Под мою, — кивнул её муж и протянул руку, — идём.       В этом весь её муж — прийти и взять, что ему хочется, не считаясь с остальными. Наплевав на них. Как же она была счастлива сейчас, что он такой. На негнущихся ногах, вцепившись в его руку мёртвой хваткой, казалось, что если отпустит — то так и не сможет выбраться из этого страшного места, она добрела до кареты, до конца не в состоянии поверить в происходящее. Он помог ей сесть, залез следом, приказал трогаться и отвернулся к окну.        Она же пыталась собрать мысли воедино и осознать произошедшее. Что-то до сих пор терзало и не давало покоя. Её обвинили в покушении на Повелителя. Её и её любовника. Какого-то, того, чьё имя она должна была назвать. И муж, он тоже спрашивал про любовника. Он уверен, что она ему изменяет и если так, то… что, что будет с её малышом, если он усомниться в отцовстве?       — Я не изменяла тебе, прошу, поверь! — не раздумывая выпалила она.       Он же взглянул на неё устало и ответил:       — Чему поверить? Твоей лжи? Я ведь вижу, что ты недоговариваешь. Скрываешь.       — Я… у меня не было никого до тебя, и после тоже не было, — произнесла она не особо впечатливший его аргумент. — Как ты можешь сомневаться в моих словах! Я всегда была тебе…       Хорошей женой? Разве была?       — Я всегда пыталась…       Но и сама не могла сказать, что именно она пыталась? Полюбить его? Вот уж точно нет! Заботиться о нём? Тоже нет. Она скорее пыталась как можно реже попадаться ему на глаза. И тогда чего она ждёт от этого человека? Которого так ненавидела и презирала?       — Я была тебе верна, — произнесла она единственное, что могла сказать хорошего о их браке, — и честна с тобой.       — И что за мужчина ночевал у нас, пока меня не было? Твой брат?       — Нет. Его друг. Он вернулся в ночи, сразу за Повелителем. Шёл сильный дождь, он промок, просился переночевать. Я пожалела его. Впустила и сразу ушла к себе. Он должен был занять гостиную на первом этаже. Утром, когда пришли стражники, его уже не было. Я не знаю, в котором часу он ушёл. Я спала, — рассказала она правду, поежившись, обняла себя руками и тоже отвернулась к окну.        Он ничего больше не сказал и так они молча доехали до особняка.        — Тебе запрещено покидать стены дома. Принимать гостей тоже запрещено. Я подумаю, что я могу сделать для тебя, — отдал он распоряжения, сопроводив её до дверей.       — Рейв, я… — она замолчала, раздумывая, стоит ли сказать ему или лучше промолчать, но всё же решилась, и будь что будет, — у меня будет от тебя ребёнок. Я ощущаю его своим даром и лекарь подтвердил. Подумала, что тебе следует знать.        — А эту новость ты берегла для особого случая, да? Признаю, милая, неплохо, случай действительно стоящий.       И с этими словами он ушёл, заперев на ключ дверь. Она же побрела в свою комнату, упала на кровать и смотрела в потолок. В этот раз она не плакала, видимо, слёзы закончились. Просто лежала и смотрела, пока неожиданно дверь не скрипнула, открываясь.        — Рейв? — неуверенно спросила она, поднимаясь, он никогда не открывал дверей так, но кто, кроме него, посмел бы войти без дозволения.       — Нет, к нашему всеобщему счастью.       — Жюль? Что Вы? Как Вы зашли?       — Да я и не уходил. Вас ждал, моя дорогая.       — Зачем? — спросила она, отходя к окну.       — Как зачем? Спасти Вас из лап этого чудовища!       — Прошу, не шутите так, Жюль.       — А кто шутит? Я абсолютно серьезен! Мы уедем сегодня же, сейчас же! Я увезу тебя туда, где он тебя никогда не найдёт. Больше не надо будет его бояться, ты будешь счастлива. Правда, я слышал, что ты в положении. Но это не страшно, у меня с собой есть отличное зелье. Будет несколько неприятно, зато мы избавимся от ребёнка.        — От ребёнка?       — Да, мы избавимся от этого маленького отродья, ну ты же не собралась, в самом деле, рожать от него детей? — посмеялся Жюль.       — Я… прошу Вас покинуть мою комнату, — произнесла она максимально решительно.       — Боюсь, на переодевания времени нет, поедешь так, потом я добуду тебе дорожную одежду, — проигнорировал он приказ, и шагнув ближе, схватил за руку пытаясь увести за собой.       — Я никуда с Вами не пойду и требую немедленно покинуть мою комнату, — вырвала она свою руку.       — Так значит? — прищурился незваный гость, — А тебя, собственно, никто и не спрашивает. Сказал пойдёшь, значит пойдёшь.       — Сударь, пошли вон! Вон! Из моей комнаты и из моего дома! — рассердилась она, указывая на дверь.       Удар был хлёстким. Удар был болезненным. Она пошатнулась, схватившись за комод и какое-то время пыталась прийти в себя.        — Надеюсь, наше недопонимание решено, — тем временем говорил Жюль.       — Более чем, — согласилась она и, схватив шкатулку с украшениями, обрушила ему на голову.        Попала, шкатулка с треском развалилась, мужчина сложился пополам, хватаясь за голову, она же помчалась прочь, что есть мочи. В спину ей летели крики, в спину летели проклятия, не сулящие ничего хорошего, зато подгоняющие лучше хлыста. Грохот и треск разбившейся вазы, очередная ругань и лестница, заставляющая сбавить темп. На ней он её и поймал. Дернул за волосы и вновь ударил по лицу, разбивая губы в кровь.       — Понравилось, значит, перед этим уродом ноги раздвигать?! — кричал он, пытаясь ударить в третий раз, но она успела закрыться руками.       — А брат твой уверен был, что ты поддержишь наше дело, наивный дурак. Но ничего, ты итак сможешь сделать для нас многое. Старший же твой теперь птица важная, нам пригодится, как думаешь, присоединится он к нам, когда узнает, что твой муж с тобой сделал. Как в порыве ревности он изнасиловал тебя и забил до смерти, а? — с этими словами он начал срывать с неё платье.       Ей удалось его ударить, даже пнуть удалось, за что она получила ещё пару оплеух. Но и от этого её решимость не угасла. Она не сдастся, она не дастся. И в тот момент, когда он неожиданно отвлекся, прислушиваясь к лошадиному ржанию во дворе, ей удалось пнуть его в живот. Сильно пнуть. Уползти только не удалось. Дёрнул за ногу, подтягивая к себе, вновь переворачивая на спину и тут же стало очень больно. Нестерпимо больно там, внизу. Боль впилась стальными челюстями, он же дёрнул рукой, вытаскивая нож, разбрызгивая тонкие бисеринки крови.        — Сдохни, потаскуха, — зло выплюнул ей в лицо, пырнул её ещё раз и бросился убегать в тот самый момент, когда в двери поворачивался ключ.              ***              Раздражало, всё раздражало. И записка эта, и ситуация, и это «подумала, тебе следует знать» — а до этого что? Не следовало или не думала? Ну и конечно же, головная боль, она раздражала больше всего. Обещали, что к вечеру она пройдёт и он вообще легко отделался. Ну да, легко. Повезло. Чертовски повезло, что лекаря позвали ещё до того, как яд в полную силу начал действовать. Повезло, что им оказалась Шейла с её непревзойдённым даром целителя. Повезло, что яды сами по себе противоречат сути его силы, хотя и хлебнул он с душой. И неимоверно повезло, что эту злосчастную бутылку вылакал он, а не Повелитель. И головная боль — не такая уж и большая плата за случившееся. Но всё же… сказывалась усталость, ему бы отлежаться, в себя прийти, а не носиться по городу и не вытаскивать жену из застенок. И ради чего? Ради того, чтобы им манипулировали, прикрываясь ребёнком? «Подумала, тебе следует знать». Со злости он ударил кулаком по дверце кареты, дернулись лошади, а возница, перепугавшись, остановился выяснить, всё ли в порядке.        В порядке. Всё. Не сейчас, так будет. И всё же… надо было спешить к Повелителю. Вряд ли удастся явиться к нему до того, как доложат о его самоуправстве, но чем раньше — тем лучше. Однако он вышел на свежий воздух, запрокинул голову и просто дышал полной грудью, прикрыв глаза. Пара минут ничего не изменят или… Отсюда не было видно его особняка. Он скрывался за холмом и кронами деревьев, но зато было видно черного ворона, куда-то спешащего. И второго, третьего, целая взметнувшаяся стая. Повелитель подождёт, а ему всё же надо договорить с женой. Он выдернул первого попавшегося коня из упряжи, заскочил на спину и погнал обратно домой.        Всё же иногда пара минут меняют всё. Сама собой вспомнилась Кларисса, яркое пламя, опалившее угаснув. Он был тогда ещё слишком молод, растерялся, не успел ничего сделать. Да и не понял он тогда, что происходит. Просто не мог представить, что можно так. Не думал, что можно настолько ненавидеть. А она, она словно обезумела. Он до сих пор слышал, как она кричала:       — Твой ребёнок?! Твой ребёнок! Да я лучше сдохну, чем рожу ребёнка от такого, как ты!        Не успел ни остановить, ни перехватить нож. Она умерла у него на руках, истекая кровью и безумно смеясь. И снова, всё повторялось снова, только эта женщина сейчас выла раненой волчицей, хватаясь за окровавленный живот и без устали повторяя: «Малыш, мой малыш!».       Он разом стряхнул накатившее оцепенение, Кларисса умерла, а Мию он ещё может спасти.       — Тише, тише, — припал он рядом, перехватывая истерящую жену.       Щёлкнул пальцами и ничего, ещё раз.        — Давай же, давай! Ты рвёшься на волю, когда не надо, так отзовись же в нужный момент, сделай хоть что-то хорошее.        На четвертом щелчке с пальцев слетели долгожданные зелёные искры.       — Вот так, потерпи, милая, сейчас всё пройдёт, — приложил он руку к животу.        Он не лекарь, но сможет выжечь раны, затянуть и не дать одной из жизней уйти.        — Мой малыш? — удивлённо посмотрела она на него мокрыми глазами и сказала то, что он и сам знал: — Его больше нет.       Да, нет. Так умер второй его не родившийся ребёнок. Но осталась жена, безутешно рыдающая, уткнувшись лицом в лестницу. Ничего. Он найдёт того, кто это сделал. Обязательно найдёт…