goodbye normality

к настроению - Simon Curtis - Flesh В принципе, в принципе, Билл был способен перетерпеть этот дискомфорт. Как бы на одну чашу весов был положен слюнявый кричащий инопланетный клоун со всеми его закидонами, в комплекте с отвратительными аксессуарами, а с другой… Да черт с ней, с другой стороной, ведь что бы там ни было, оно не в пример лучше первого варианта. А была слабость, головокружение, тошнота и сухость во рту. Симптомы, абсолютно нормальные для отсутствия игр с уже имеющимся доминантом. Но, простите меня за мой французский… Пеннивайз не был похож на рационально мыслящего мужчину, и вообще на мужчину. Даже принимая человеческий облик он имел больные глаза и дрожащий голос. Проще было вскрыться. Поднявшись с кровати в резком движении, Билл стер со лба тыльной стороной ладони ручейки пота, а затем, чувствуя сильнейшую слабость в теле, ватность в ногах и звенящую тишину в ушах, вышел из комнаты и тихо, чтобы не разбудить родителей и младшего брата, спустился на кухню. Организм снова требовал воды. В последнее время её катастрофически не хватало Биллу, и парень даже боялся, что такими темпами он получит отёк мозга. Хотя по последним событиям и его неоднозначной реакции на того, при виде которого иной другой бы проблевался знатно, Денбро сомневался в наличии у себя органа под названием мозг. — Пить хочу, пить, — пробормотал юноша и плеснул себе в белую фарфоровую чашку, белым пятном видную даже в кромешной темноте, немного воды из фильтра. — Билл. Бииииилли. Бил-бой! Голос Пеннивайза звучал откуда-то сбоку, может, из раковины, а возможно, уже из головы Денбро. — Галлюцинации — это перебор, — сам себе сказал парень и осушил залпом всю кружку. Налил еще. Жажда убивала. Горло жгло и пульсировало, а голова отказывалась думать. — Согласен, малыш Билли, но кто сказал, что это галлюцинации? — послышалось из-за спины. Резко обернувшись, Билл смог увидеть мужчину, того самого, из парка, что сейчас, закинув ногу на ногу, гордо, аки царь Фивский, сидел на диване. Нелепом диване в цветочек. Наидерьмовейшем диване в самый что ни на есть дерьмовый цветочек. В розовый. И Пеннивайз, пусть не был уже хищным иновселенским ужастлем, все же смотрелся там не очень. В чёрном костюме, галстуке, при часах, которые словили свет фар проезжающей мимо машины и коротко блеснули, при параде, короче. Блестели и глаза. Холодные, неживые. Не его. — К-к-как т-т-ты тут…- Билл не договорил, а мужчина уже резво поднялся с мягкого места и, чуть стуча по дощатому полу лакированными (откуда они у него? да срать) ботинками, подошёл к юноше вплотную. — Не ты ли ползал передо мной на коленях там, в том вонючем парке, Денбро? Не ты ли чуть ли не умолял меня тебя трахнуть? Глаза мужчины поддернулись той самой знаменитой «пеннивайзовской» дымкой. — Не тебе такое спрашивать! — рыча, вынес приговор мужчина и тут же, с выражением лица а-ля «ух, чё покажу», отстранился от Билла и хмыкнул — На колени! На спусковой крючок внутри Денбро словно нажали со всей дури — успев только сглотнуть, парень уже звучно ударился острыми коленками о пол и, ладонями шлепнувшись следом, опустил голову вниз. — Кто у нас тут такой послушный мальчик, м? — тёплая рука с длинными пальцами опустилась на макушку юноши и, словно, дрязня, чуть похлопала по ней, словно вознаграждая преданную собаку за проделанную работу. — Давай, скажи мне, что ты хочешь сделать, Билли! Пеннивайз наклонился к сабу и заглянул ему в глаза. — Скажи, что ты желаешь игры со мной, что тебе плохо без меня, что одиноко тёмными ночами без приказов клоуна — убийцы, который сжирает этими же ночами невинных деток. Существо выбрало верную точку для нажатия. Оно, может быть, и не знало, но Билл вот уже три дня с их встречи не понимал, куда себя деть, как реагировать, как вести. Он — костлявый, глупый, струсливый мальчик, к тому же саб, до нервного паралича хотел инопланетную хрень, которая, к дополнению, питалась детьми. Комбо. Ноздри Билла стали быстро расширяться, а губы задрожали. Ну вообще супер. Сейчас он просто разрыдается, как сраная розовая девочка из сериала, и будет вообще заебись, ведь слезы — объективно то, чего сейчас нехватало. — Ну, не плачь, — внезапно заботливо мурлыкнул Пеннивайз и, скрипнув досками на полу, опустился на колени и прижал мальчика к груди. — Ну что за рёва-корова, — выудив из наружного кармашка миниатюрный белый платок, воздушно пахнущий сладкой ватой, мужчина легко протёр и без того сухие глаза парня, (желание заплакать как-то само улетучилось и сменилось на стыд прямиком из Испании, стоило клоуну только сменить интонацию), а Билл для приличия тихонько шмыгнул. — Поступим так, — оказавшись лицом к лицу с сабом, Пеннивайз подозрительно улыбнулся. — Я заботливо укладываю тебя в твою мягонькую кроватку, глажу по головке, и, знаешь, даже не прочь побаловать завтраком в постель. Улыбка мужчины стала шире и еще процентов на сорок не безопаснее, чем до этого. — А ты, солнце мое, завтра приползаешь ко мне в гости, в Кололезный домик, если ты вдруг забыл, и там устраиваем игру. Как тебе предложение? Заманчиво? Устраивает? Привлекает? Усмехнувшись на свой манер, клоун провёл указательным пальцем по носу Билла, очерчивая его контуры. — Д-даже н-н-не… Но его снова перебили. Стиснув челюсти так, что на скулах заиграли желваки, Пеннивайз зашипел резко — Вопрос был риторический, Денбро, отказ не принимается. Ты уже забыл, кто я такой? Напомню тебе. Эти слова повлекли за собой руку, наскоро вцепившуюся Биллу в шею, глаза мужчины, нырнувшие на секунду в сознание парня, а затем поцелуй. Глубокий и постыдный. Пеннивайз толкнулся горячим языком в рот Биллу и влажно причмокнул губами. Сколько времени прошло: секунда, минута, вечность, да хрен его знает, но, не получив новую порцию кислорода, Билл внезапно отстранился от мужчины и шумно вдохнул. — И-иди ты в ж-жопу, Пеннивайз, — плюнул Денбро, задницей чувствуя, как безбожно краснеет. — Это следующий этап, малыш, — усмехнулся тот и добавил. — Роберт. Роберт Грей, если ты не в курсе. А теперь потопали спатеньки, мой сладенький мальчик. Так, абсолютно ничего не понимающий Уильям Денбро был впервые за все свои годы жизни поднят на руках на второй этаж дома, заботливо, слишком заботливо укутан в одеяло, поцелован в лоб и полностью он все же извращенец будь здоров удовлетворён.