Нам будет сложно

Она ещё никогда не чувствовала себя так облегчённо и одновременно обиженно. Да, она наконец-то выпалила этой зазнайке всё, что Гермиона о ней думала. Но с другой стороны она сделала ей больно, а делать больно она не любила. И этот взгляд Малфоя, который дал ей ясно понять «жди беды, Грейнджер». Ей не было страшно, он в принципе ничего не мог ей сделать и… или мог? Она же не знает, что от него ждать. Всё было так странно и страшно одновременно. Она молилась, чтобы сегодня не столкнуться с ним. Не нужно. Хватит на сегодня этого всего! Достаточно! По горло! С того момента как она унизила Пэнси и ушла в комнату прошло два часа. Она читала, много мыслила. И Гарри не приходил. Ну конечно, она дала ему понять чтобы тот не следовал за ней, и что она его найдёт сама, а теперь чего-то ждёт и удивляется.

***

Сука. Ёбанная сука. Она вмешала его в какое-то дерьмо. Просто в дерьмо. Да, у Грейнджер с Паркинсон были не лучшие взаимоотношения, но какого хуя она туда приплела его?! Ну какого?! Он пытался пойти к Пэнси в комнату и стучал ей в дверь, но в ответ лишь прозвучало всхлипывания, и больше ничего. Теперь эта дура орёт на всю свою комнату: «Ты мне изменяешь! Это правда что она сказала?! Я у тебя не единственная? У тебя таких много, ДА?!» — говорила она и стучала кулаком по двери. А теперь он сидит в своей комнате, и уже представляет как убьёт. Убьёт эту грязнокровку. Как уничтожит её своими руками. Как пальцы будут сжиматься на её грязной глотке. И это в какой-то степени расслабляло.

***

— Гермиона! — Привет, Джинни! — Привет. Ты куда так поздно? — с удивлением спросила та. — Да так… Решила прогуляться, развеяться. Ага ещё чего. Ей просто нужно было отвлечь себя от мыслей за сегодняшний день. И когда всё пошло к чёрту? — Там очень холодно. Так холодно что руки каменеют, поэтому не советовала бы тебе идти. — Ничего страшного. Не сидеть же мне теперь постоянно в комнате. — спокойно сказала Гермиона. — Тоже правильно. Слушай, а где Гарри? И Рон… что-то их не видно. — О… Где Гарри я не знаю, может быть у себя. А Рон: он… Ну вобщем спроси у него. Я не совсем понимаю, как тебе объяснить. — Ладно. Долго не сиди на улице. Простудишься! — Хорошо, хорошо.

***

Наверное вечерний Хогсмид зимой был самым прекрасным местом, где можно было погулять. Накануне Новый год, Рождество, праздники. Всё в гирляндах, ярких огоньках. Снежинки, которые оставались на волосах, куртке, на руках. — Дж-Джинни была права, тут очень х-холодно –пробубнела она себе под нос дрожащим от холода голосом. В принципе она могла вернуться в Хогвартс, и греться там в школе, пить тёплый чай и читать книгу. Но она понимала: Если вернётся — снова будет думать не о том, что нужно. И вот она встретила Рона, который в очередной раз покупал красно-белые леденцы. — Рон. — сказала она и побежала к нему. — Гермиона? Привет! — легко поцеловал в щеку. — Что ты тут делаешь? — Вообще-то я гуляю, а вот что ты тут делаешь? Не боишься что тебя, и твое «отравление» могут увидеть учителя? — выпалила на одном дыхании с лёгкой усмешкой, а на слове «отравление» сжала и росжала указательный и средний пальцы. — Не думаю что в такую погоду им захочется пройтись по Хогсмиду. — Почему ты так боишься вернуться в школу? Думаю если бы всё было плохо, то тебя бы поставили в известность ещё тогда когда проверяли работу. — Думаю завтра буду. — Здорово! — Что-то было нового сегодня в школе? — спросил он, а у Гермионы забегали глаза, и она покрылась жарким румянцем, поверх румянца от мороза. Как тебе сказать Рон… Сегодня насыщенный день. Прям словами не передать. Но она всего лишь сказала: — Ничего нового.Скучно.Всё по-старому. Ну и как-то так. — Ладно, Гермиона, мне нужно идти. Ты не будешь злиться что я уйду? — О, нет конечно! Я даже не ожидала тебя увидеть. — Отлично! До завтра. — и снова поцеловал, только уже в губы. Через полчаса Гермиона пожелала уже уходить. На часах было 21:52. Все ларьки со сладостями, и другие уже закрывалась. Купив напоследок чашечку сливочного пива, она направилась в школу.

***

Он вышел из кабинета Макгонагалл ещё более разозленным чем раньше. Невероятно! Просто супер! Теперь он староста мальчишек. Почему он? Разве Малфой — это ответственний человек? Нет! Ну так почему?! Разве ему не насрать на этих учеников, и их проблемы? Но это ещё цветочки. Он будет вместе с Грейнджер по четвергам, и пятницам патрулировать эту сраную школу. Сука! Да он же свихнеться нафиг с этой дурой. Она же ему все нервы выест одним только своим присутствием. О чём дальше говорить? Да и… Он что говорит это вслух? Она вышла из-за угла, и опустив голову на пол шла дышав в свои руки ртом. Ей было очень холодно. И наверное она даже не подняла бы глаза, если бы не: — О-о-о! Какая встреча! А я то думал мы уже не встретимся! — с насмешливой злостью говорил он. Она была уверенна — он ещё не отошёл от ситуации, которая произошла днём. Он ждал чего-то. Что она что-то ему скажет. Но она лишь посмотрела на него блестящими глазами и решила обойти его тело. — Я со стеной разговариваю или что? — выдвинул руку к стене, не давая ей пройти, из-за чего та немного отодвинулась обратно. — Не знаю. Тебе виднее. — чуть вскинув подбородок, сказала Гермиона. — Блять. Просто не беси меня. Ладно? Она громко вздохнула, потому что вся эта ситуация уже бесила её. Ей холодно до дрожи в теле, и она мечтает выпить тёплого чаю, а он пристал. — Ты что-то хотел? — спокойно. — Хотел? Это не то слово… Хотел! И не одно. Первое это — он вытянул лист бумаги, и поставил прям перед её лицом. — Что это? — таким тоном, будто она уже устала это спрашивать. — График нашего патрулирования. — Что?! — она очнулась. Ну наконец-то. — Какого ещё патрулирования? — Я теперь староста мальчишек. Но я бы пожелал Грейнджер, чтобы ты не путалась под ногами. Делай свою работу, а я свою. — Ты знаешь, я не Джин, и желания не исполняю. Поэтому желай и дальше — она попыталась снова пройти, но он повторил движение, и вернул её назад. Зачем? Пусть катиться на все четыре стороны! Но ему так нравилось играть с ней. Так забавно. Её реакция, бегающие глаза, и дрожащее тело от холода. — Ты меня уже достала Грейнджер! Веришь?! — Ой, иди папочке нажалуйся или маме. Думаю он меня сразу в Азкабан запих… Он толкнул её к стене. Снова. А затем сжал свою руку у неё на шее. Достаточно сильно. — Тебе блять сколько раз повторять?! НЕ СМЕЙ НИЧЕГО ГОВОРИТЬ О МОЁМ ОТЦЕ! — рычал он как никогда. Гермиона могла поклясться: ничего так сильно его не злит как тема о отце. Да почему? Он столько раз гнобил её родителей, но она так не кидалась, как он. Никогда! -П…пусти — чуть задыхаясь начала она. И он чуть расслабил хватку: — Я тебя предупреждаю… не смей никогда ничего говорить своим грязным ртом. Поняла? — Почему? –он посмотрел на неё с вопросительным взглядом. -Почему тебя это так задевает? Она что издевается над ним?! — Грейнджер, я ещё раз тебе говорю, не лезь не в своё дело. — снова со злостью, но тихо. — А то что? Дура.  — Ты правда хочешь знать «а то что»? — Да. Ну должна же я чего-то опасаться. Или ты только на словах такой смелый? Он ухмыльнулся. Так хитро. Так злостно. Как сам дьявол. Ей даже стало на секунду страшно. Он склонился над её ухом. Близко. Очень близко. И в тот же момент почуствовал запах. Запах? Что это было? Это была карамель, и какие-то печеньки, пряники, что-то сладкое и аппетитное, хотя он не любил сладости. Но этот запах, он был нежным. Не концентрированным, не таким ярким. Будто разбавленным с водой. И только тогда до него дошло. Это её запах. Он исходит от этой грязной шлюхи. Так исходил, что Драко мог догадаться, его рубашка уже вся провонялась этим запахом, хоть они простояли всего секунд десять, пока он подбирал слова. Лёгкие пропитались этой карамелью. И чёрт! Он забыл как дышать. Как вдохнуть этот свежий, и чистый воздух, а?! Как?! — Ну тогда слушай. Я убью тебя… — О да. Знаю, уже проходили. — Ты не дослушала — он перешёл на шепот и она с ним. Голос будто осел, и разговаривать становилось сложно, а он всё ещё держа её за шею продолжил: -Я убью тебя. Задушу собственными руками, а затем… Затем я расчленю твоё тело на маленькие части, и с каждой частью придумаю что сделать. Например: одну сожгу в пепел, а затем этот пепел впихну в глотку твоему шрамоголовому и Уизли. –он почуствовал как её шея, руки, тело дрожат. Очень сильно дрожат. — Пусти… — тихо, даже расслышать было трудно. -Второй кусочек я отдам кислотам, третий гиппогрифу, и так с каждым кусочком твоего тела. Твоя кровь. Я солью её в озеро, чтобы все рыби посдыхали от твоей грязи. Но перед этим… — она попыталась выбраться из его рук.Не вышло. Слава Богу он не видел её глаз тогда. Они бегали, а зрачки то увеличивались, то уменшались. И слёзы снова наворачивались на глаза. –Но перед этим я возьму твоё задушенное тело, пройдусь по школе и спрошу каждого парня не хочет ли он тебя трахнуть? Бесплатно! И тебя виебет каждый парень школы. — Пусти. Пусти. Пусти! — почти стонала она от того, что только что услышала о себе. И он понял. Грейнджер пустила слезу. Он не мог этого не увидеть, поэтому оттолкнуться от стены и посмотрел в её шоколадные глаза. Такие же шоколадные как и запах на ней. Она была очень… красивой когда плакала? Нет! Она уродина! Даже не думай! ЭТО ЖЕ ГРЕЙНДЖЕР! ОЧНИСЬ! ОТКРОЙ ГЛАЗА! МЕРЛИН! — Кричало сознание, но он просто смотрел на её лицо и следил за каждой каплей которая скатывалась по розовых щёках. Но это были слёзы страха. Страха. И это не то, что приносило удовольствие. Она должна была бить стены с криками «какая у неё херовая жизнь». Должна была. Но это всего-навсего страх. Он сделает всё чтобы увидеть эту картину, и всё чтобы она покончила сама с собой. — Т-ты… Ты больной! Тебе лечиться надо! — с дрожащим голосом сказала она снова отпихая его от себя. Он отпустил её. Грейнджер вытирая слезинки рукой, не бросив на него ниодного взгляда развернулась, и ушла. А он стоял один в коридоре, и чувствовал на своём теле, и рубашке этот сладкий карамельный запах.